Зверь на миллиард долларов

5

Блэр

История повторяется на следующих же выходных.

Я стою в компании друзей с бокалом вина в руке. Это мероприятие — ежегодный осенний вечер по сбору средств — привлекает огромную толпу. Мой брат бывал здесь постоянно, но они со Скай слились в последний момент. Когда я спросила, почему, он, смеясь, ответил, что нужно выбрать цвет для детской. В девять часов вечера? Он знал, что это лишь отговорка, и я это знала, но по телефону звучал таким довольным, что я просто пожелала удачи.

Мой брат — отец.

Большую часть этой недели я провела в раздумьях о том, какой тетей хочу быть. Думаю, я остановилась на веселой — это ключевое — но все же авторитетной. Веселой, но доброй. Той, кому ребенок сможет позвонить в те неизбежные подростковые годы, когда влипнет в неприятности, но побоится идти к Коулу или Скай.

— Блэр? — голос Мэдди долетает до меня, и я заставляю взгляд снова сфокусироваться. — Мы тебя на какое-то время потеряли.

— Ой, прости. Просто много всего в голове.

— Я слышал, ты начала над чем-то работать, — Джон прислоняется к барному столу с лукавым огоньком в глазах. — Умоляю, избавь нас от мучений и скажи, какой фантастический новый проект ты представляешь?

— Художественная выставка под кураторством единственной и неповторимой Блэр Портер? — нараспев произносит Мэдди. — Или, быть может, новый отель «Портер», декорированный модной Блэр.

Компания смеется, и я заставляю себя рассмеяться вместе с ними.

— Хорошие догадки, но нет. Думаю, придется хранить это в секрете еще немного, — говорю я, кокетливо отпивая из бокала.

— О, ну избавь нас от мучений!

— Думаю, стоит помучиться еще немного, — дразню я. По правде говоря, я не вижу смысла делать достоянием общественности тот факт, что работаю на Ника — вообще никогда. Это породит вопросы, и я боюсь, что запутанная логика не будет понятна никому, кроме меня самой, и, возможно, его.

Тейт вскидывает бровь.

— Мы наконец-то увидим твое возвращение в качестве дизайнера, Блэр?

Среди компании раздается хор восторженных вздохов. Я нацепляю на лицо беззаботную улыбку.

— Придется просто подождать и увидеть.

— Ты даже мне не можешь сказать? По старой памяти?

Я закатываю глаза. В старшей школе мы были одноклассниками и даже недолго встречались, но сейчас не более чем вежливые знакомые.

— По старой памяти, я считаю, что все еще должна тебе пощечину за выпускной. Кто меня кинул?

Его улыбка становится шире.

— Можешь воспользоваться этим правом в любое время. Я был дураком.

— Буду иметь это в виду, — сухо говорю я, и взгляд соскальзывает с него на смешивающихся гостей за спиной. Сегодня здесь много знакомых лиц. Лениво помешивая вино в бокале, я в пол-уха слушаю, как Мэдди пускается в обсуждение какого-то знакомого.

— Он ужасно расстроен, — говорит она. — Знаете ли, семейный бизнес пускают под нож.

— Ну, они его продали, — говорит Джон. — Меньшее, что могут сделать, — это смотреть.

— О ком мы говорим?

— О Брайсе Адамсе, — отвечает Мэдди. — Кажется, ты встречала его отца на свадьбе Спенсер?

В горле жжет что-то кислое.

— Да. Да, встречала. Он расстроен?

— Парк купил «Би. Си. Адамс», — говорит Тейт. — Хотя уверен, ты это и так знаешь.

Они все посмеиваются, зная о связи между Ником и Коулом, а также о широко известном факте, что мы с Ником не ладим. Я делаю глоток вина и игнорирую то, как тянет желудок.

Сокращения, которые Ник провел на прошлой неделе, были радикальными. Закрыты еще сорок магазинов по всей стране. Все запасы направляются в один центральный пункт, чтобы упростить онлайн-продажи. Он пытался спасти тонущий корабль.

Неужели они этого не видели? Я смачиваю губы, гадая, есть ли что-то, что могу сказать по этому поводу.

— И раз уж речь зашла о дьяволе... — говорит Джон, и его голос затихает.

В голосе Мэдди слышится недоверие.

— Он никогда не приходит на такие мероприятия.

— Не знаю, с чего это он начал, — бормочет Тейт. — Благотворительность — тоже повод для мародерства?

— Ты просто ревнуешь, — говорит ему Джон. — Он очень разбогател на грабежах. Мы все знаем, что твой трастовый фонд поистрепался.

— Да, именно в этом все дело. Меня раздражает собственная мораль.

Я едва слушаю их чепуху. Глаза сканируют толпу в поисках высокой фигуры и коротко стриженных волос. Мужчины с вечно недовольной гримасой и телосложением бойца.

Я нахожу его — он стоит, прислонившись к бару. Темный костюм плотно облегает фигуру, подчеркивая разворот плеч и длину ног. Бокал бренди покачивается в пальцах. Взгляд, которым он обводит собравшихся гостей, такой же бесстрастный, как обычно.

И в этот момент я понимаю, что никогда по-настоящему не видела Ника в обстановке, которой он принадлежит. Он вечно в стороне, не в своей тарелке, другой. Есть ли место, где он просто существует?

Он поворачивает голову в мою сторону. Наши глаза встречаются.

Между нами, должно быть, метров двадцать, но я вижу его вскинутую бровь так отчетливо, будто тот стоит рядом. Он слегка наклоняет голову, не более чем на сантиметр, но это приветствие.

Я едва заметно киваю. Прошедшая неделя была мучительно вежливой. Мы редко работали вместе, так как я отчитываюсь перед Джиной, но те моменты, когда оказывались в одной комнате, были похожи на какую-то безумную адаптацию Остин. Да, благодарю вас. Нет, благодарю вас. Да, пожалуйста, сэр. Я буду иметь это в виду. Не будете ли вы так любезны?

Мы не сказали друг другу ни единого слова, не связанного с работой.

— Блэр?

Я отрываю взгляд от темных глаз Ника.

— Да?

— Ты злишься на него сильнее обычного? — в голосе Мэдди слышится беспокойство. — Ты выглядела такой...

— Подавленной, — говорит Тейт.

На этот раз на моем лице расплывается искренняя улыбка.

— Вовсе нет. Я не хотела отключаться, — я поворачиваюсь к Нику спиной. К тому самому Нику, который недавно признался, что я ему не нравлюсь — который предложил работу только потому, что думал, будто я откажусь.

Забавно, что игнорирование кого-то — это действие. Приходится заставлять себя перестать постоянно ощущать его присутствие. Даже когда пытаюсь этого не делать, мое тело знает, где он находится, пока тот пробирается через вечеринку.

Я замечаю, как он разговаривает с брюнеткой в красивом платье, расшитом бисером. Ее рука дважды соскальзывает на его плечо — и ни разу Ник не отстраняется. Я крепко сжимаю бокал с вином и стараюсь игнорировать раздражение.

Это обычное дело. Женщин тянет к нему из-за денег или ужасной репутации, как и Мэдди несколько недель назад.

Он ловит меня, когда направляюсь к бару, чтобы долить вина. Ловко преградив мне путь, Ник движется грациознее, чем можно было бы ожидать от мужчины его роста и телосложения.

— Блэр.

Я смачиваю губы.

— Ник.

— Ты покинула группу поклонников, — взгляд проносится над головой к чему-то вдалеке, прежде чем вернуться ко мне.

— Друзей, — поправляю я.

— Плебеев, — продолжает он. — Свиты. Пиявок. Выбирай любое.

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— А та женщина, с которой ты разговаривал, разве не интересовалась исключительно твоим богатством?

— Конечно, интересовалась, — говорит он гладко. — И у меня на этот счет нет ни малейших иллюзий.

— У меня тоже, — но даже когда произношу это, вспоминаются его слова со свадьбы Спенсер, когда сказал, что я — трофей.

— Конечно нет, — растягивая слова, говорит он. — Ты, вероятно, знаешь всех в этом зале, верно? Блэр Портер, приглашаемая повсюду, друг для каждого.

Выпад достигает цели. Он говорит это не как комплимент — это предельно ясно.

— Уж лучше быть другом для всех, чем другом ни для кого, — сладко произношу я.

— Я не удивлен, что ты видишь это именно так. Но будь осторожна. Твой социальный статус, вероятно, падает с каждой секундой, пока стоишь здесь и разговариваешь со мной, — похоже, эта мысль доставляет ему удовольствие.

Я делаю глоток вина, чтобы выиграть время.

— Я не знала, что ты появишься, — говорю я наконец. — Благотворительность, кажется, не в твоем стиле.

— Так и есть, — его взгляд снова мелькает над моей головой. — Твои друзья смотрят на меня волком, особенно тот, похожий на ласку. Это весьма забавно.

Я подавляю желание обернуться.

— Игнорируй их.

— И зачем им это делать? Ты им что-нибудь обо мне рассказывала?

— Ничего, — говорю я правду. — Я почти уверена, что в данном случае репутация идет впереди тебя.

Его глаза сужаются.

— Кто из них Андре?

Приходится взять лицо под контроль, чтобы скрыть удивление. Он запомнил имя последнего парня, с которым я встречалась? И тут до меня доходит — Скай упоминала его в прошлые выходные, за ужином. На самом деле, пригласила в шале.

— Он не смог прийти, — сладко говорю я. И это не совсем ложь. Он не смог прийти по причине того, что его не приглашали.

Ник пожимает плечами.

— Какая жалость. Уверен, мне было бы приятно с ним познакомиться.

Ему было бы неприятно знакомиться с тобой, думаю я.

— Неужели? Это необычайно любезное замечание со стороны того, кто никогда не бывает любезным.

— Любезным, — фыркает он. — Как будто ты когда-либо была любезна со мной.

И, возможно, виной тому два бокала вина или гнев из-за его мимолетных комментариев, но следующие слова я буквально выпаливаю.

— Ты первым мне нагрубил.

Даже произнося это, я слышу, как по-детски это звучит.

Ника это, кажется, не беспокоит. Вместо этого он делает глоток бренди, нахмурившись.

— Напомни-ка.

— Та игра в покер, — говорю я, убирая волосы за ухо. — Я попросила разрешения присоединиться, и ты отказал мне на глазах у всех присутствующих.

Он выглядит потрясенным, но затем смеется. Это мрачный смех.

— Это? Да я тебя спасал! Те парни были полными подонками.

— Как и ты.

— Как и я, — соглашается он. — Как я и сказал — спасал тебя. Та игра была не для тебя. Сколько тебе было, девятнадцать? И ты младшая сестра Коула?

— Мне только исполнилось двадцать один, — я скрещиваю руки на груди. Если это и есть причина, то не было повода грубить — как и не было повода грубить на каждом шагу с тех пор. — Движимый альтруизмом? Прости, если я на это не куплюсь.

Ник качает головой. Не в первый раз я задаюсь вопросом, был ли у него когда-нибудь сломан нос.

— Я не удивлен.

— Полагаю, вежливость предназначена только для работы.

— Таков был наш уговор, да, — он салютует мне бокалом бренди, и голос так и сочится снисхождением. — Распространить ее на круглосуточный режим, вероятно, было бы более утомительно, чем ты в силах вынести.

Я? Это я всегда хотела быть только его другом. Я стискиваю зубы.

— Я еду в эту лыжную поездку, — решительно заявляю я.

Если его и беспокоит эта резкая смена темы, он этого не показывает.

— О, я тоже, — парирует он.

— И я отличная лыжница.

— Как и я.

— Великолепно.

— Идеально.

Мы стоим, в упор глядя друг на друга. Сердце колотится, я осознаю, насколько ближе мы стоим друг к другу, чем в начале разговора. Глаза Ника — темное пламя. Впервые за долгие годы я чувствую, что он смотрит на меня и видит именно меня, а не младшую сестру Коула. Возможно, ему не нравится это, но все равно ощущается как победа.

— Мистер Парк! — голос прерывает нашу дуэль взглядов. Рядом с Ником появляется дородный мужчина, чья нервная улыбка прячется в усах. Томас Йорк, глава комитета по сбору средств.

Лицо Ника возвращается к заученной бесстрастности так быстро, что я задаюсь вопросом, не привиделось ли мне это страстное раздражение.

— Мистер Йорк.

— Простите, что прерываю вашу, э-э, дискуссию, но мои люди сообщили, что я должен найти вас как можно скорее. Что ж, вот и я.

Я с восхищением наблюдаю, как Ник кивает.

— Спасибо, что нашли время. Давайте поговорим. Если вы меня извините, мисс Портер...

Я выдаю самую широкую, самую сияющую улыбку.

— Конечно. Было очень приятно познакомиться с вами, мистер Йорк. И, мистер Парк... берегите себя. Я хочу, чтобы вы были в идеальной форме, когда обгоню вас на склоне.

Глаза Ника поблескивают в тусклом свете.

— Готовься проиграть, — бросает он.