Агент Их Величеств, часть третья.

Глава 9

Следователь медленно дожевал кусок буженины, сыто икнул, сделал пару глотков берёзового сока из деревянной кружки (по традиции спиртное пить не начинали, пока в Общем Доме «три части от всех, кто есть не соберутся, а солнышко земли не коснётся») и расплылся на стуле, сыто щурясь на пылавший в огромной печи огонь. В печь только что подбросили дров, и те, посвистывая, медленно и зло разгорались, стреляя и фыркая. Дрова были сырыми, но печь уже раскалилась до такой степени, что у поленьев не было ни малейшего шанса.

После того, как цветок погас и колдовство развеялось, Фигаро почти сразу нашёл дорогу: оказывается, он всё это время крутился в какой-то паре шагов от расщеплённого молнией дерева на развилке, где его уже поджидали Артур с Сальдо.

Оба, как ни странно, пребывали в отменном расположении духа: алхимик, причмокивая от удовольствия, рассовывал по коробочкам и склянкам какие-то исключительно редкие мхи и лишайники, а Мерлин, высунув от усердия язык, строчил карандашом в блокноте, зарисовывая карту эфирных потоков этих мест. Как оказалось, алхимик и колдун уже довольно давно торчали здесь в ожидании следователя, полностью удовлетворённые ночной прогулкой. Никто их них в глаза не видел никаких чудес и, понятное дело, легендарного цветка папоротника, но именно сегодня лес оказался невероятно щедрым на всякие научные находки, способные заинтересовать как алхимика, так и широкопрофильного метафизика вроде Артура-Зигфрида.

– Ну, Фигаро, – Мерлин с нескрываемым любопытством приподнял брови, – нашли что-нибудь? А то вы прямо светитесь. С дриадой какой обнимались, что ли?

Следователь усмехнулся, и принялся рассказывать о своих ночных похождениях.

Первые пару минут Артур и Сальдо бессовестно перебивали, жестикулировали и сыпали вопросами как пара пулемётов, но потом замерли и просто слушали с широко открытыми глазами: колдун – восхищённо, а алхимик – недоверчиво щурясь.

Узнав, что «цвет кочедыжника» не является материальным объектом, а, стало быть, не подлежит заспиртовыванию, засушиванию, а также заформалиниванию и прочим алхимическим методам консервации Сальдо погрустнел, махнул рукой, и иронично произнёс:

– Мда, накрылась моя научная работа. А и хрен с ней! Открою алхимические свойства двух новых видов лишайников. А один из них так и вовсе назову в свою честь. Вот и увековечусь, хе-хе!

Фигаро хотел сказать, что лишайник это именно то, чему стоило бы присвоить имя Сальдо, но немного подумал, и махнул рукой, решив лишний раз не собачиться.

Мерлин же поскрёб пальцами подбородок, протянул следователю сигарету и усмехнулся.

– Дал, значит, следователь Фигаро чёрту свободу... Мда... Хорошая затравка для сказки, и довольно странное желание, как по мне. Но – пусть будет.

– Вы думаете, что я поступил неправильно? – Фигаро с наслаждением затянулся; свою последнюю сигарету он докурил ещё там, на зачарованной полянке.

– Правильно? – Артур фыркнул. – Не тупите. Не думаю, что на ваш поступок вообще можно навесить бирку «правильно – неправильно». Для меня главное, что это ваше решение, каким бы оно ни было. Вы не пошли по заезженным шаблонам – пусть даже сказочным – а решили поступить по-своему... Хотя я эту вашу полянку всё равно найду и всё там перерою. Уж больно забавный метафизический механизм вы описали. Кто знает, может, и магистр Артур напишет новую диссертацию? – Мерлин хихикнул и заговорщицки подмигнул следователю. – Мда, однако прелюбопытнейшая была ночка! Но теперь я хочу спать. И есть тоже хочу, но это может подождать, а вот кровать в хорошо протопленном доме... Решено: возвращаемся в эту... как там её... Вязь, во. Если что, заплатим за ночлег.

Но их уже ждали. Фигаро не поверил своим глазам: похоже, вся деревня вышла встречать двух колдунов и алхимика, выстроившись вдоль берега маленькой речушки пёстрой гудящей линией.

– Сальдо, – шепнул следователь, – вы у них там вчера перед выходом ничего не украли? Или, может, сожгли?

– Окатить бы вас жидким льдом из фляжки, да наслаждаться зрелищем, – меланхолично вздохнул алхимик, – но, как ни странно, я почему-то уверен, что дело вовсе не в причинённом кем-либо из нас ущербе. Скорее, наоборот. Готовьте пузо, Фигаро, скоро там будет плескаться самогончик вкупе со столь полюбившимися вам карасями.

– Почему вы так думаете?

– А вы на них посмотрите повнимательнее. Да и просто послушайте.

Сальдо, как ни странно, был прав: Фигаро не мог разобрать отдельные возгласы, сливавшиеся в монотонный рокот, но лица жителей Вязи озаряли улыбки, что было видно даже с такого расстояния.

На мосту их встретили староста и знахарь – оба в тяжёлых шубах, начищенных до блеска сапогах и красных лентах на шапках. В деревне явно намечались торжества, но какие? И по какому случаю?

– Доброго здравия и многая лета тем, кто папороть нашёл! – грохнул староста таким басом, что его, должно быть, услышали даже в обоих Тудымах. – Сердешно просим отужинать под нашей крышей, стопочку тяпнуть, да сладко заночевать! Уж уважте просьбу простых селян, а мы вашу добрость до скончания века помнить будем!

– По древнему поверью, – подмигнул Гусля, – тот, кому в колдовскую ночь достался цветок папоротника приносит удачу. А уж если переночует такой герой в деревне, то семь лет и семь месяцев будет тамошним жителям сплошная удача во всём. Да вам в любом случае выспаться надо, господа. И вряд ли вы такие балбесы, чтобы отказаться от маленького пира в вашу честь.

– Кхм! – Фигаро почувствовал, как при слове «пир» его желудок тоскливо завыл голодным лешаком. – Так-то оно, конечно... А с чего вы взяли, что мы нашли колдовской цветок?

– Шишига домой летела, да новость с хвоста уронила, – расхохотался знахарь. – Домовые с утра уже всем уши прожужжали, дескать в кои-то веки нашёл некий колдун подземный огонь. Да и ночка была та ещё: световые столбы, гроза в чистом небе, огненные смерчи... Видать крепко вы, господа, чертей лесных погоняли.

– Это, вон, Фигаро гонял, – Артур качнул головой в сторону следователя, – мы так, больше по делам ботаническим. Но от хорошего ужина я бы не отказался. То есть, в смысле, после того, как высплюсь. Мы, господа хорошие, на ногах едва стоим. Не будет ли у вас свободной хатки с кроватью и печкой?

– Печь уже натоплена, кровати застелены а в баню шесть кадуль воды натаскали. – Староста, подбоченясь, важно расправил усы. – Прошу мыться да отдыхать, а к вечеру, как солнце вниз пойдёт, ждём вас в Общем Доме. Покажем вам, как в Вязи пирушки умеют закатывать. Тут вам, господа, не Столица, мать её ити, голодными да тверёзыми из-за стола не встанете! В общем, как грится, просим в гости!

– Просим в гости!! – грохнула толпа так, что с деревьев посыпалась снежная пыль.

После бани Фигаро почувствовал такую ватную слабость во всём теле, что едва добрался до кровати. Следователь рухнул на постель даже не раздеваясь, зарылся лицом в подушку и уснул – глубоко, крепко и без сновидений.

И, само собой, проснулся позже всех: ни Артура ни Сальдо в доме уже не было. Что, в общем-то, не особо взволновало Фигаро: вещи колдуна и алхимика валялись на полу там же, где они их бросили перед тем, как нырнуть в объятия Морфея. Солнечный свет за окнами уже приобрёл глубокий оттенок старой меди, но до заката было ещё далеко, поэтому следователь не спеша оделся, умылся, почистил зубы и отправился в Общий Дом.

Там уже яблоку негде было упасть; похоже, сегодня здесь собралась вся деревня. Фигаро тут же усадили у печи, наполнили его кружки компотом и берёзовым соком, а также поставили перед следователем титанических размеров деревянный поднос с холодными закусками. Пить до общего сбора никто не стал бы – традиция! – но морить голодом никто никого не собирался, поэтому до подачи горячих блюд гости перебивали аппетит бужениной, копчёной рыбой, вяленым мясом и соленьями, коими в изобилии были заставлены длинные «гостевые» столы.

Следователь, в свою очередь, тоже не собирался истекать слюною, глядя как в печи один за другим ныряют пузатые горшки с загадочным, но совершенно невероятно пахнущим содержимым, поэтому для начала немного угостился бужениной, затем скушал совсем чуток копчёного сала, потом – буквально пару котлеток, а дальше пошло-поехало, и вот он уже растекался по стулу в сытый бульон, лениво думая, как он вообще сможет угоститься хоть чем-нибудь из горячего.

Пахнуло карболкой, морозом, спиртом, чем-то едким, стул рядом с Фигаро скрипнул, и Сальдо – а это был именно он – сорвал с головы пушистую шапку, фыркнул, взлохматил волосы, коротко кивнул следователю и тут же принялся терзать зубами кусок солёной щуки.

– А, Фигаро... Так и знал, что найду вас тут... М-м-м-м, недурственно... Только соусу бы... Да вот же он.. И сметаны... Только что видел старосту – Штрек с десятком крепких парней спускался в погребок, так что скоро тут будет ой как весело... А, понял: вы уже нашпиговались как поросёнок на Летнюю Полуденную. Вот, держите. Это особые пилюли – помогут переварить весь тот жир, что вы сожрали.

– Спасибо. – Следователь закинул в рот маленькие жёлтые шарики, запив их остатками сока. – Да, что-то я того... малость перестарался.

– Вот так просто? – Алхимик саркастически приподнял бровь. – Даже не спросите, что это за препарат? Не будете пытаться уличить меня в попытке отравления?

– Сальдо, – вздохнул Фигаро, легонько щёлкая старикашку по плечу, – вы, конечно, въедливая задница и всё такое, но мне надоело на вас злиться. Да, наше знакомство некогда... не задалось, скажем так. Но пользы от вас явно больше, чем вреда, а в Нижнем Тудыме вы так и вовсе единственный толковый алхимик. Так что...

– Ха – Нижний Тудым! – Сальдо сразу же раздулся как индюк. – В Тудыме Верхнем, вообще-то, тоже алхимиков моего уровня нет, не было и не предвидеться. Ко мне из Заречья ездят, во как. А вы говорите... Хм, а балычок-то весьма, весьма... Но я, всё же, выжду; такой балык грешно есть окромя водки.

– А Артура вы видели?

– Столичного магистра-то? Видел, а как же. Крутился у самого леса с какими-то приборчиками. Сказал, что ищет остаточные эфирные наводки, или что-то такое.

– Да, – Фигаро усмехнулся, – на него похоже... О, а вот и староста. Дело пахнет посиденком.

Дело, впрочем, и не могло пахнуть чем-либо иным, поелику Штрека сопровождала пятёрка хлопцев-молодцев, тащивших бочонки, ящики и кувшины в которых зазывно побулькивало. За ними в горницу ввалилась толпа: дети, подростки, девушки, парни... Позади отдельной группкой важно вышагивали почтенные старцы во главе с Дрыном и Самочулием Горзой, а за ними шагала тяжёлая артиллерия: дородные кумушки в обнимку с горами посуды, которые вряд ли поднял бы и цирковой силач.

Не было только Артура. Фигаро подёргал ментальную «ниточку», но старый колдун тут же оборвал связь, послав быстрый короткий сигнал «понял, занят, скоро буду». Следователь пожал плечами и облизнулся, когда розовощёкая молодуха, улыбнувшись, поставила перед ним стопку.

Точнее, три традиционных стопки: большую гранёную – «для речей застольных», средних размеров – «беседную» и крошечную мензурку – «для меры». Фигаро улыбнулся: намечалась шумная сельская пирушка по всем правилам.

– Ну-с, – Штрек потёр ладонью об ладонь, – кто не успел, того позже уважим. Семеро одного не ждут! Солнце село, так что можно и начинать. И по традиции первая – за виновников торжества! Многая лета!

«Многая лета» грохнула под сводами Общего Дома так, что Садьдо даже слегка присел. Фигаро покраснел как помидор; он, всё же, не привык к подобным знакам внимания.

Следователь опрокинул стопку, выдохнул, закусил огурцом, и тут неожиданно понял, что в Общем Доме воцарилась тишина.

Никто не стучал вилками, не булькал бутылками, не звенел посудой. Даже печи, казалось, притихли, тихо шепча из-за раскалённых вьюшек.

Десятки пар глаз смотрели на Фигаро: мужские и женские, детские и стариковские. Смотрели жадно, как ребёнок смотрит на сахарного коника в витрине конфетной лавки и... ждали.

– Чего это они? – прошептал в отчаянии следователь, дёргая алхимика за рукав.

– Дык это, – Сальдо хихикнул, – историю ждут-с! Вы ж первый человек, который нашёл цветок папоротника впервые за... сколько там лет? Пятьдесят? Семьдесят? Ох, думаю, больше, много больше. Так что давайте уж, не подкачайте. Язык у вас как помело, да и трепать вы им горазды – справитесь.

Следователь вздохнул, прочистил горло, и раздумывая, не сделаться ли ему к такой-то матери невидимым, немного подумав, начал свой рассказ.

Но оказалось, что это вовсе не так сложно: слово цеплялось за слово, фраза за фразу, и потихоньку-полегоньку завязался рассказ, побежал, поскакал – сперва косо-криво, а потом всё ладнее, и вот уже загорелись глаза у слушателей, приободрился Фигаро, и пошло дело ровно, особенно после того, как следователь хватил ещё пару стопок.

Его слушали затаив дыхание, качая головами от изумления и прикрывая ладонями рты. И лишь когда следователь закончил своё повествование на том, что вышел из лесу и встретил Артура и Сальдо, вопросы обрушились со всех сторон, да так, словно в Общем Доме прорвало невидимую плотину.

Тут, наконец, подали горячее и Фигаро, к своему огромному облегчению, смог немного передохнуть. Да и блюда на огромных подносах были достойны паузы: запечённые в глине сомы, куропатки в пиве, нежнейшее мясо под сырной подушкой сочность и аромат которой давали двадцать три секретные травки (даже Сальдо не знал, что кладут местные хозяйки в этот воистину по-дьявольски соблазнительный сыр), те самые караси, что произвели на следователя такое сильное впечатление, и ещё горы всякой всячины, от одного вида которой в животе начинало урчать, а рот наполнялся слюной.

Но рассказывать и пересказывать свою историю Фигаро всё равно пришлось: от конца к началу, кусками, обрывками, по кругу, зигзагом, с акцентами на местах и событиях, и в итоге язык следователя буквально онемел, и его временно оставили в покое – взрослые. Зато теперь, когда старшие разошлись по своим местам, вокруг Фигаро образовался круг из деревенских детей, жадно буравящих заезжего колдуна глазами и готовые забраться чуть ли не на головы друг дружке для того чтобы увидеть «дяденьку, который папоротник у чёрта забрал».

Следователь понял, что, как минимум, ещё раз рассказать свою историю придётся, и, вздохнув, начал с самого начала... и тут же получил от Сальдо неожиданный, но весьма чувствительный тычок локтем в бок.

– Фигаро! – прошипел алхимик, скривившись, точно ему на зуб попало очень кислое яблоко, – Ну что вы творите! Вы же детям рассказываете! А детям как рассказывают? Забыли? Или сами никогда угланом не были?

Следователь, наконец, понял, что имеет в виду Сальдо. Старый алхимик был тысячу раз прав.

И история началась заново: троица колдунов меча молнии и огненные шары врывалась под сень таинственного заклятого леса, раздавая пинки нежити и жуткими древними словами утихомиривая живых мертвецов, что, само собой, в изобилии обнаруживались в местных трясинах. Чертей организовалось не трое, а три сотни, причём их предводитель – сущий дракон – угрожал не только слопать Фигаро, но и утащить в пекло души всех жителей Вязи, а после позорного проигрыша в колдовском поединке оказывался закован в железный ящик, который, в свою очередь, оказывался внутри ящика серебряного, а тот – в золотой шкатулке, а шкатулка – в хрустальном гробу, который сбрасывался под всеобщее ликование в бездонный колодец, выкопанный услужливыми цвергами.

Следователь так разошёлся, что даже сам удивился своему дару рассказчика: изрядно подкреплённый горячительными напитками он прямо-таки витал в литературных высях. «Сказки, что ли, начать писать? – пронеслось у Фигаро в голове. – А что, будет сказка, так сказать, из первых рук. Много ли на свете следователей ДДД записавших историю своих похождений? Мало, ой, мало. А, если точнее, вообще ни одного нет. Пора это исправлять...»

Дети деревеньки Вязь, по крайней мере, были от повествования следователя в полном восторге: они зажмуривались от ужаса, хохотали от восторга и сладко млели от загадок прекрасной дриады (этот эпизод Фигаро честно свистнул из книги «Невероятные истории колдуна Пульки»). При описании эпической битвы с чертями следователь несколько перегнул палку – несколько совсем мелких детишек от страху залезло под стол – но ситуацию быстро выправила героическая победа.

Дети рукоплескали и требовали ещё, Фигаро переводил дыхание, промывая горло самогонкой, а Сальдо тихонько хихикал в кулак.

– Эпизод с жидким огнём и оживляющим зельем, конечно, сильный, – алхимик фыркал, пытаясь сдержать совсем уж безудержный хохот, – но вот с живыми мертвецами вы перегнули. Ну где, скажите на милость, вы возьмёте столько Рассеивающих Заклятий?

– Там же, где я взял столько живых мертвецов. – Следователь облегчённо вздохнул. – Ура. Кажется, ко мне направляется моё спасение в лице господина Гусли. И это замечательно, а то я уже иссяк.

При виде старосты дети тут же разбежались, точно их сдуло ветром, однако парочка самых храбрых спряталась между лавками. Гусля ухмыльнулся в усы, но прогонять любопытных угланов не стал.

– Хорошая история. – Знахарь уселся рядом со следователем на стул с высокой спинкой и подвинул к себе бутылку и доску с закусками. – Так, собственно, быль и трансформируется в сказку: добавим немного красок, одно жуткое чудовище, пару героев – и готово. Зато всё закончилось так, как должно заканчиваться: злыдни получили пинков, а герои торжествуют.

– В жизни, увы, так бывает редко. – Фигаро, кивнув, взял стопку, что протянул ему знахарь и, чокнувшись с Гуслей, выпил. – Более того: в жизни, увы, чаще всего, наоборот.

– Так затем и нужны сказки. – Знахарь чуть заметно улыбнулся и подмигнул следователю. – Чтобы вот эти, когда подрастут, сами шли в лес на поиски загадочного цветка, что выполняет заветные желания.

– Если честно, – следователь достал трубку и кисет, – я не уверен, что освободить городового чёрта и было моим заветным желанием. Просто я не смог придумать ничего лучше. Ну что я ещё мог попросить у цветка? Моторваген от Жаклин Мерседес?

– Бочонок золота. А что? Все просят. – Сальдо ловко выудил из кисета Фигаро понюшку табаку и сунул себе в трубку – тонкую, с длинным чубуком и прокуренную дочерна. – Ещё скажите, что вам не нужно.

– Не нужно, – отрезал следователь разминая в пальцах табак. – По мне, конечно, не скажешь, но я состоятельный человек даже по меркам Столицы, а уж в Нижнем Тудыме я наверняка считаюсь прямо-таки отвратительно богатым. Да и что мне тот бочонок золота? А чёрт... Понимаете, он же, по сути, бессмертный. Вечность носить на заднице печать, которая заставляет кланяться каждому встречному – та ещё судьбинушка. Ну я и... – Фигаро развёл руками. – А что? Мне не жалко.

– Угу. – Гусля, улыбаясь, налил себе ещё самогонки. – Не жалко. Знаете, Фигаро, я не верю в судьбу. Нет Великой Небесной Книги в которой наше будущее записано огненными скрижалями. Нет кармы, дхармы, предопределённости и пресловутый Закон бумеранга тоже, к сожалению, не работает. Добро не вознаграждается, а злу не воздаётся по заслугам. Но иногда даже, казалось бы, незначительный поступок может изменить очень многое. Вы помогли чёрту, так может, и он вам поможет в должное время.

– А может и нет.

– Может, и нет, – легко согласился знахарь, – даже скорее всего – нет. Но если бы вы вновь оказались там, на поляне с волшебным цветком в руке, вы бы пожелали того же? Или чего-то другого?

– Ой, да идите вы к чёрту, Гусля, – беззлобно огрызнулся Фигаро. – Сами же знаете ответ... Однако, что там за шум в сенях?

– И верно. – Знахарь чуть привстал, прищуривая подслеповатые глаза. – Кто-то орёт... А, так это Григорий, охотник... Эй, Гришка, что случилось? Пожар?

В горницу ввалился мужичок лет сорока, одетый в тёплый тулуп, валенки и вышитую шапку (судя по всему, он как раз собирался на гулянку). Куцая борода мужичонки стояла дыбом, а карие глаза ошалело вращались в глазницах.

– Милсдарь Фигаро! Милсдарь Фигаро!! Фига... ах ты ж чёрт! – Мужичок споткнулся об скамейку и растянулся бы на полу, если бы его вовремя не подхватила крепкая деваха с ухватом в руке. – Срочно! Случилось! Караул!

– Чего орёшь, какой ещё караул? – Староста нахмурился, уперев руки в бока. – Не ори, а сядь, выпей как человек, да расскажи, чего там у тебя произошло. На кой ляд тебе господин следователь? Домовой поколотил?

Народ вокруг прыснул от смеха.

– Если бы! – Григорий сел за стол, в сердцах хватил шапкой о скамью, не моргнув глазом потянул стакан самогонки, закусил варёным яйцом, вытер бороду тыльной стороной руки, и, наконец, выдохнул:

– Поймали! Как пить дать, поймали! Колдун-то столичный, что с господином Фигаро приехали – того! Тю-тю, понимаешь! Он какие-то коробочки крутит, чёй-то там ворожит, а из кустов на него – р-р-р-р-раз! Хвать! Опа!

– Да кто – опа? Кто – раз?! – Староста разозлился. – Напали на магистра Артура, что ли? Да у кого мозгов-то хватило?

– Как есть, – Григорий развёл руками, – напали. А то. Сам видел – мимо проходил, да в кустах рядом спрятался. Горбатый Митяй и Зелёный – люди, значицца, Ваньки Корноухого. Наставили на вашего, господин Фигаро, друзяку ножики да и говорят, мол, с нами пойдёшь. Да и увели. На ём же не написано, что оне – магистр!

– Погодь, – Штрек, нахмурившись, почесал затылок, – так это что, выходит, разбойнички, чтоб им шишига бок выела, прямо у деревни уже орудуют? Ах вы ж... И что дальше-то было? Что с господином Артуром эти гады учинили?

– Ну, как обычно, – охотник налил себе ещё стакан, сделав пальцами левой руки быстрый обережный жест, – верёвку на руки и вперёд. Пошли, мол. А господин магистр им и говорят, мол, вы меня не трогайте, за меня золотом выкуп отвалят столько, сколько я вешу. Так что ведите, значит, к самому главному.

– Ага! – До Фигаро, наконец, стала доходить суть произошедшего. – Вы хотите сказать, что господина Мер... Господина Артура схватили и увели с собой разбойники из той банды о которой вы, почтенный Штрек, нам рассказывали? Которая уже порядком утомила Вязь и супротив которой никак не может помочь благородная тудымская жандармерия? И что же будет дальше? Куда отведут уважаемого магистра эти нехорошие люди?

– Дак знамо куда, – охотник степенно осушил стакан и выдохнул, постепенно успокаиваясь, – к атаману, сталбыть, и потащат. К Ваньке Корноухому. Тот сходку соберёт, и будут решать, сколько за эдакого столичного франта заломить можно. Всё, как грится, по законам разбойничьей дипломатии, о как.

– Ясно. – Фигаро со вздохом встал со стула, взял в руку наполненный до краёв стакан и скорбно вымолвил:

– Господа! Дамы! Для начала я хочу поблагодарить вас, Григорий, за предоставленную информацию – спасибо. А то я уже, признаться, начал волноваться за моего друга... Как только что стало известно, магистр Артур был взят в плен местными вымогателями-душегубами. Посему я бы хотел почтить память атамана Ваньки Корноухого и его банды вставанием. Мир праху безвременно усопших, да будет им Горний Эфир пухом! Выпьем!.. Ух!.. Хороша у вас самогонка, хозяин Штрек, ох и хороша... В общем, я думаю, что можно, в принципе, потихоньку начинать подавать основные блюда, поскольку, если мои расчёты верны – а я редко ошибаюсь насчёт мэтра Артура и его повадок – то достопочтенный магистр осчастливит нас своим присутствием минут через двадцать-тридцать. Ну а пока мой тост как гостя: мир вашему дому и всем домам на свете. Многая лета!