Алекс Делавэр 11-15

Глава 8

Сев в машину, Майло оглянулся на особняк.

— Ну и гарпия.

— Ее поведение изменилось после звонка, — заметил я. — Может быть, это действительно была налоговая служба. Или нашу Зогби расстроило то, что пресса ею до сих пор не заинтересовалась. Впрочем, возможно, позвонил кто-то, работавший с Мейтом, и посоветовал держать язык за зубами.

— Значит, у доктора Смерть были собственные маленькие эльфы?

— Зогби только что прямо не подтвердила их существование. Что приводит меня к любопытному предположению: сегодня утром мы говорили о том, что убийца заманил Мейта в Малхолланд, выдав себя за путешественника. А что если это был тот, кого Мейт знал, кому доверял?

— Эльф, ставший «плохим»?

— Эльф, примкнувший к Мейту, потому что ему нравилось убивать. Затем он решает, что курс обучения закончился. Пора забирать практику себе. В эту гипотезу укладывается то, что убийца разыгрывал из себя врача, забрал черный саквояж Мейта.

— Значит, мне можно не гоняться за фанатиками-католиками и ортодоксальными иудеями, так? Старушка Алиса пришлась бы ко двору в Третьем Рейхе. Алиби у нее железное — авиакомпании подтвердили, что она действительно летала в Непал и Амстердам. — Майло похлопал ладонью по приборной панели. — Сообщник, восставший против учителя… Мне просто необходимо повидаться с Хейзелденом, выяснить, какие бумаги у него хранятся.

— А что насчет именной ячейки в банке? — предположил я.

— Ничего. Пока мы не обнаружили и абонентских ящиков. Похоже, Мейт постоянно заметал за собой следы — с этим приходится сталкиваться, когда преступник становится жертвой.

— А может быть, это добавляло интриги. К тому же, у Мейта действительно были враги.

— В таком случае почему же он не был более осторожен? Зогби права насчет его беспечности. Он совершенно не заботился о личной безопасности.

— Монументальное самомнение, — сказал я. — Поиграв достаточно долго в Господа Бога, начинаешь верить в то, что говоришь о себе. Мейт с самого начала стремился к известности. Ходил по лезвию врачебной этики задолго до того, как построил свою машину.

Я рассказал о письме в шведский журнал по проблемам патологии, о том, как Мейт бдел у постели смертельно больных, заглядывая в глаза умирающих.

— Значит, прекращение жизнедеятельности клеток? — сказал Майло. — Чертов упырь. Можешь себя представить на месте одного из этих несчастных? Ты лежишь, подключенный к блоку интенсивной терапии, приходя в себя и снова теряя сознание. И вот ты просыпаешься, открываешь глаза и видишь перед собой какого-то подонка в белом халате, который таращится на тебя. Даже не пытается тебе помочь, просто старается определить, когда именно ты скопытишься? Кстати, а как он мог смотреть в глаза смертельно больным?

— Быть может, он для этого приподнимал веки, — предположил я.

— Или подпирал их с помощью зубочисток. — Майло снова хлопнул по приборной панели. — Наверное, у Мейта было то еще детство. — Еще один взгляд на кирпичный особняк. — Бывшая жена. Первый раз слышу о ней. Больше всего боюсь, что она вдруг решит разоткровенничаться с прессой, выставив меня дураком, — каким я себя и чувствую. — Улыбка. — Чаще всего максимум информации я получал как раз от бывших супругов. Ну и любят же они говорить!

Он достал сотовый телефон.

— Стив, это я… Нет, никаких землетрясений. Слушай, позвони в архив и проверь, есть ли там брачный сертификат или свидетельство о разводе на имя нашего старины Элдона. Если нет у нас, поищи в других округах… Оранж, Вентура, Берду — попробуй все.

— До того, как поступить в медицинский колледж, Мейт работал в Сан-Диего, — сказал я.

— Стив, в первую очередь проверь Сан-Диего. Я только что узнал, что Мейт до того, как стал врачом, обитал в Сан-Диего… Почему? Потому что это может быть очень важно… Что? Подожди. — Майло повернулся ко мне. — Где Мейт учился на врача?

— В Гвадалахаре.

Он нахмурился.

— В Мексике, Стив. Можно не надеяться на то, что оттуда что-то пришлют.

— Врачебную практику Мейт проходил в Окленде, — продолжал я. — В клинике «Оксфорд-хилл», семнадцать лет назад. Клиника уже давно закрыта, но, может быть, сохранились какие-то архивы.

— Это доктор Делавэр, — сказал в трубку Майло. — Он проводит независимое расследование… Да-да, именно так… Что? Хорошо, спрошу. Если в архивах ничего не найдешь, попробуй сунуться в систему социального страхования. Пока что никто не обратился с заявлением, но, может быть, речь идет о каких-то федеральных выплатах по случаю потери кормильца… Знаю, Стив, что обрекаю тебя на несколько часов сидения на телефоне, но дело надо сделать. Если в соцстрахе ничего не найдешь, возвращайся к архивам округов. Расширь круг поисков: Керн, Риверсайд, прочеши весь штат… Да, да, да… Хейзелден не объявлялся? Хорошо, не забывай и про него… Если надо, черт побери, оставь ему пятьдесят сообщений дома и столько же на работе. Зогби сказала, у него сеть прачкоматов… да, где стирают белье. Проверь это тоже. Если и тут никуда не придешь, опроси соседей, стань назойливой мухой… Что? Который из них? — Едва заметная улыбка. — Любопытно… да, имя это мне знакомо. Определенно знакомо.

Он закрыл аппарат.

— Бедному малышу уже надоела такая работа… он хотел, чтобы я спросил у тебя, не отразится ли работа под моим началом на его психике.

— Не исключено. Почему ты улыбнулся?

— Нам наконец ответил твой Досс. Корн и Деметри встречаются с ним завтра.

— Прогресс налицо, — заметил я.

— А миссис Досс могла передвигаться самостоятельно?

— Насколько мне известно, да. Вполне вероятно, она приехала на встречу с Мейтом на своей машине.

— Вполне вероятно?

— Точно это никому не известно.

— Просто ушла от муженька — и все, да?

Я пожал плечами. Однако именно это она и сделала. Ночью, не оставив записки, никого не предупредив.

Не попрощавшись.

Самая страшная рана, которую она нанесла Стейси…

— Не слишком вежливо по отношению к близким, — сказал Майло.

— От боли и не такое сделаешь.

— Пора наведаться к доктору Мейту… Принять две таблетки аспирина, забраться в его машину… утром не будите.

Он завел двигатель, но тотчас же снова повернулся ко мне, грузно навалившись на руль.

— Поскольку в самое ближайшее время мы встретимся с мистером Доссом, быть может, ты хочешь закрыть какие-то пробелы?

— Он не любил Мейта, — сказал я. — И хотел, чтобы я сообщил вам об этом.

— Бахвалился?

— Скорее, ему нечего скрывать.

— За что он так окрысился на Мейта?

— Не знаю.

— Быть может, все дело в том, что Мейт убил его жену, а он понятия не имел, что это произойдет?

— Возможно.

Он склонился ко мне так, что его огромное лицо оказалось в каких-то дюймах от моих глаз. Я уловил сильный аромат лосьона после бритья и табака. Рулевое колесо, впившись в пиджак, задрало твидовый воротник, обнажив жировые складки на шее.

— Алекс, что происходит? Этот тип разрешил тебе говорить. Почему же ты выдаешь информацию крохотными порциями?

— Наверное, я до сих пор чувствую себя неуютно, разговаривая о своих пациентах. Потому что иногда бывает так, что сначала на пациента вдруг нападает словоохотливость, а затем он начинает об этом жалеть. К тому же, Майло, что тут такого? Чувства, которые испытывал к Мейту Досс, не имеют никакого отношения к делу. У него такое же прочное алиби, как у Зогби. Как и она, он был в отъезде. В тот день, когда убили Мейта, Досс находился в Сан-Франциско, осматривал один отель.

— Он собирался его купить?

Я кивнул.

— С ним была группа японских бизнесменов. У него есть расписки, подтверждающие это.

— Он сам тебе об этом рассказал?

— Да.

— Ну разве не замечательно? — Майло потер правый глаз костяшкой пальца левой руки. — Мой опыт показывает, что именно те, у кого готово алиби, чаще всего и оказываются преступниками.

— Досс ни к чему не готовился, — возразил я. — Это случайно всплыло в разговоре.

— Ну да, что-нибудь вроде: «Как дела, Ричард?» — «Замечательно, док. Кстати, а у меня железное алиби». Точно?

Я промолчал.

— Он покупал отель, — задумчиво промолвил Майло. — Как правило, люди при деньгах перепоручают грязную работу кому-то другому. Почему Досс сам отправился в Сан-Франциско? И чего, черт побери, стоит его алиби?

— Человек, убивший Мейта, дал выход своей ярости. Неужели ты полагаешь, что так мог вести себя наемный убийца?

— Все зависит от того, на какую работу его наняли. И кого наняли. — Майло положил мне на плечо свою тяжелую лапищу. Я почувствовал себя подозреваемым, и это мне совсем не понравилось. — Ты можешь представить себе Досса планирующим это дело?

— Никогда не замечал за ним ничего подобного, — натянуто произнес я.

Майло убрал руку.

— Ты не отрицаешь эту возможность.

— Вот почему я не хотел впутываться в эту историю. То, что мне известно о Ричарде Доссе, позволяет сделать категорический вывод: он не способен на подобную жестокость. Удовлетворен?

— Ты говоришь как эксперт, дающий свидетельские показания.

— В таком случае считай, что тебе очень крупно повезло. Потому что когда я выступаю в суде, мне за это неплохо платят.

Мы посмотрели друг на друга. Отвернувшись, Майло снова бросил взгляд на особняк Зогби. В ветвях явора прыгали две калифорнийские сойки.

— Это что-то, — наконец произнес Майло.

— Ты о чем?

— Мы с тобой вели вместе столько дел, и вдруг между нами возникли трения.

Последним словам он придал оттенок ирландского просторечия. Мне захотелось рассмеяться, я предпринял попытку сделать это, скорее просто чтобы заполнить паузу. Моя диафрагма пришла в движение, но смех затих беззвучной дрожью голосовых связок, отказавшихся повиноваться.

— Эй, — сказал я, — как нам можно спасти нашу дружбу?

— Хорошо, в таком случае спрошу тебя прямо, — казалось, Майло меня не услышал. — Известно ли тебе еще что-либо такое, о чем должен знать я? Относительно Досса и вообще?

— Получай прямой ответ: нет.

— Ты хочешь бросить дело?

— А ты хочешь, чтобы я его бросил?

— Нет, если ты сам этого не хочешь.

— Не хочу, но…

— А почему ты не хочешь его бросить? — не сдавался Майло.

— Любопытство.

— И что тебе интересно узнать?

— Кто это сделал, почему. А под крылом полиции я чувствую себя совершенно спокойно. Но если ты захочешь, чтобы я ушел, только скажи.

— Господи, — воскликнул он, — нет, нет, нет, нет, нет, НЕТ! — Теперь мы оба рассмеялись. Майло снова начал потеть, а у меня разболелась голова. — Итак, — сказал он, успокоившись, — вперед? Ты занимаешься своим делом, я — своим…

— Но я первым доберусь до Шотландии.

— До Шотландии мне нет никакого дела, — сказал Майло. — Меня интересует Малхолланд-драйв — любопытно будет послушать, что скажет мистер Досс. Наверное, я лично пообщаюсь с ним. Когда ты встречаешься с его дочерью — как ее зовут?

— Стейси. Завтра.

Он сделал пометку в блокноте.

— Сколько в семье детей?

— Есть еще брат, старше ее на два года. Эрик. Учится в Стэндфорде.

— Значит, завтра, — повторил Майло. — Мандраж перед поступлением в колледж.

— Ты правильно понял.

— Алекс, возможно, мне придется и с ней встретиться.

— Это не она разделала Мейта.

— Слушай, поскольку у тебя с ней хорошие отношения, спроси прямо, не ее ли папаша это сделал.

— Разумеется.

Майло выехал на шоссе.

— Я бы не имел ничего против того, чтобы взглянуть на квартиру Мейта, — сказал я.

— Зачем?

— Чтобы посмотреть, как жил гений. Где она находится?

— В Голливуде, где же еще? Ведь речь идет о шоу-бизнесе. Вот и сейчас я тебе покажу шоу. Пристегивай ремень.