Алекс Делавэр 11-15

Глава 11

Рой Хейзелден жил гораздо лучше, чем его основной клиент, и все же роскошью султана он похвастаться не мог.

Его непримечательный одноэтажный особняк, выкрашенный в розовый цвет, стоял на Кэмден-авеню, к западу от Уэствуда и к югу от Уилшира. Подстриженный газон, но ни одного кустика. Пустая подъездная дорога. На лужайке знак, сообщающий, что дом стоит на охранной сигнализации. Майло позвонил, постучал в дверь, наглухо запертую на солидный замок, приоткрыл окошечко почтового ящика и заглянул в щель.

— Только рекламные листки, — объявил он. — Ни газет, ни писем. Значит, наш клиент отсутствует недолго.

Он снова позвонил, постучал. Ругаясь, попытался рассмотреть что-нибудь сквозь белые шторы, которыми были занавешены окна фасада. Обойдя дом, мы обнаружили сзади еще одну лужайку, а посредине нее — небольшой овальный плавательный бассейн, выложенный плиткой. Вода уже зацвела, плитка была покрыта налетом водорослей.

— Если к Хейзелдену и приходил человек, ухаживающий за бассейном, — заметил я, — похоже, он давно не появлялся. А насчет почты — возможно, Хейзелден предупредил, что будет долго отсутствовать.

— Корн и Деметри это проверили. Да и садовник сюда заглядывал.

Гараж на две машины был заперт. Майло удалось приоткрыть ворота на несколько дюймов и заглянуть внутрь.

— Машин нет; старый велосипед, шланги, прочая ерунда.

Он обошел дом со всех сторон. Большинство окон были забраны решетками и зашторены; на задней двери красовался висячий замок. Узкое окошко на кухне оказалось незашторенным, но оно было слишком высоко, и Майло пришлось подсадить меня.

— Посуда в мойке, но, кажется, чистая… продуктов не видно… на стекле наклейка охранной сигнализации, но проводов я не вижу.

— Скорее всего, муляж, — сказал Майло. — Наш умник считает, что внешнее впечатление — это все.

— Сверхуверенный, — согласился я. — Совсем как Мейт.

Майло опустил меня вниз.

— Ладно, давай посмотрим, что смогут нам предложить соседи.

В домах по соседству никого не было. Нацарапав на обратной стороне визитных карточек просьбу связаться с ним, Майло бросил их в почтовые ящики. Во втором доме к югу дверь открыл молодой чернокожий парень. Гладковыбритый, круглолицый, босиком, в серой футболке с гербом университета и красных хлопчатобумажных шортах. Под мышкой он держал книгу. В зубах зажимал желтый маркер. Парень вынул маркер изо рта и взял книгу в руку, при этом я успел прочесть ее название: «Развернутый курс организационных структур». Обстановка комнаты у него за спиной состояла из двух ярко-синих кресел. Кроме того, на тонком коврике защитного цвета стояли бутылки с содовой, пакетики картофельных чипсов, громадная коробка из-под пиццы, пропитанная маслом.

Он любезно поздоровался с Майло, но при виде полицейского значка нахмурился.

— Да?

В этом слове явственно послышалось: «Ну что на этот раз?» У меня мелькнула мысль, как часто его останавливают на дорогах Уэствуда.

Майло отступил назад, отставив ногу.

— Сэр, я хотел узнать, видели ли вы в последнее время вашего соседа мистера Хейзелдена.

— Кого… а, этого. Нет, уже несколько дней не видел.

— Вы бы не могли уточнить, мистер…

— Чамберс, — подсказал черный. — Кертис Чамберс. Я видел, как он уезжал из дома. Кажется, это было дней пять-шесть назад. Возвращался ли он с тех пор, сказать не могу. Я безвылазно сижу над учебниками. А что?

— Мистер Чамберс, вы помните, в какое время суток видели мистера Хейзелдена?

— Утром. До девяти часов. У меня была назначена встреча с профессором ровно на девять утра. По-моему, это было во вторник. Но что случилось?

Улыбнувшись, Майло поднял палец, предлагая не торопиться.

— На какой машине уехал мистер Хейзелден?

— У него был фургон. Серебристый, с синей полосой сбоку.

— Других машин у него не было?

— Я не видел.

— Он жил один?

— Насколько мне известно, — сказал Кертис Чамберс. — Вы не могли бы мне объяснить, в чем дело?

— Мы пытаемся связаться с мистером Хейзелденом по поводу…

— Убийства доктора Смерть?

— Вы видели его с доктором Мейтом?

— Нет, но все знали, что он был поверенным доктора Смерть. Об этом говорила вся округа. Этот Хейзелден — тот еще подонок. В прошлом году мы устроили вечеринку — нас здесь живет четверо, все студенты. Ничего дикого, мы все зубрилы, просто захотели устроить себе праздник раз в году, отметить окончание семестра. Мы постарались никому не мешать, предупредили соседей записками. Одна женщина — миссис Каплан, она живет вон в том доме — даже прислала нам бутылку вина. Проблем не было ни с кем, кроме как с этим Хейзелденом. А он натравил на нас полицию. В двадцать минут двенадцатого. Поверьте мне, все было спокойно, ну, может быть, музыка играла излишне громко. Какой же он лицемер! После того разгрома, что он учинил здесь.

— Какого разгрома?

— Ну, телевидение, журналисты, прочий мусор.

— Это случилось недавно?

— Нет, несколько лет назад, — сказал Чамберс. — Сам я не видел, в то время я еще жил в другом месте. Но один из моих друзей уже снимал этот дом. Он говорит, вся улица превратилась в зоопарк. Это было еще тогда, когда Мейта арестовывали после каждого случая. Они с Хейзелденом устраивали пресс-конференции прямо здесь. Приезжали телевизионщики: телекамеры, софиты, оборудование. Перегораживали движение, после них газоны оставались усеянными мусором. В конце концов кто-то из соседей пожаловался Хейзелдену, но тот пропустил это мимо ушей. И вот после всего этого он натравил полицию на нас. Подонок, на лице у него вечно недовольное выражение. Вы полагаете, это он? Он пришил своего дружка?

— Почему вы так решили, мистер Чамберс?

Тот усмехнулся.

— Потому что этот тип мне не нравится… а также потому, что он смылся. Понимаете, он ведь был рупором доктора Мейта, и ему следовало бы оставаться здесь, трубить во все трубы. Ведь именно это было самым главным, так? Только из-за этого мне было не по душе занятие Мейта.

— Что вы имеете в виду? — спросил Майло.

— Ну, они превращали страдания человека в эффектное зрелище. Хочется окончить мучения больного — замечательно. Но зачем кричать об этом во всеуслышание? Насколько я понял со слов своего друга, Хейзелден обожал появляться перед телекамерами. Так что логично было предположить, что он и сейчас будет себя так вести. Хотя, наверное, теперь, после смерти Мейта, ему больше нечего комментировать.

— Возможно, — согласился Майло. — Вы больше ничего не хотите о нем рассказать?

— Нет. Послушайте, Оставьте мне свой телефон, и если я его увижу, то сразу вам позвоню. Натравил полицию на веселящихся студентов. Какой подонок!

По дороге назад в управление Майло сказал:

— Сначала миссис Мейт, теперь этот сосед. Прозорливость человека с улицы. Похоже, об этом деле думают все кроме меня.

— Адвокат, который ездил в фургоне.

— Да-да, излюбленный вид транспорта убийц-психопатов. Ты только представь себе: один серийный убийца представляет в суде интересы другого. И одерживает победу.

— Только здесь он и одерживал победу, — сказал я. — Хейзелден не мог зарабатывать на жизнь юриспруденцией, поэтому занялся прачечными-автоматами. Зогби сказала, виной тому был Мейт. Но может быть, у Хейзелдена и до этого дела шли из рук вон плохо, и Мейт, наоборот, стал его спасением. Он вскочил на подножку машины путешествий и помчался навстречу славе. Потом у них с Мейтом произошла размолвка. Или, как ты сказал, Хейзелден захотел большего.

— Он шагнул на первую строчку в списке подозреваемых. Пора наведаться к нему в контору.

— Где она находится?

— На Мирикл-майл, в старой части города, к востоку от музея. Хейзелден арендует офис над рестораном персидской кухни. Кроме его офиса там такие же убогие конторки. Повсюду ощущение плесени — такое можно увидеть только в старых фильмах.

— Секретарши у него нет?

— Я заглядывал туда дважды, еще два раза там были Корн и Деметри. Дверь была заперта, никто не отвечал. Пора искать владельца дома. Твое время надо беречь. Возвращайся домой к Робин и Фидо.

Я не стал спорить. Я устал. А завтра мне предстоит встреча со Стейси Досс; мне было нужно заглянуть в ее историю болезни.

— Так на ком же ты сосредоточиваешь внимание? — спросил я. — На Хейзелдене или Донни Мейте?

— Я должен выбирать между дверью номер один и дверью номер два? А можно выбрать дверь номер три? А еще лучше, я пригляжусь повнимательнее к обоим. Если Донни наш бродяга, найти его будет нелегко. Я собираюсь выяснить, освободили его вчистую или условно. Если именно его видела миссис Кронфельд, возможно, Донни до сих пор болтается в Голливуде. Это как раз соответствует твоему предположению, что он следил за Мейтом.

— Следил за папочкой.

— Погруженным в собственный мир и считающим себя бессмертным… Думаю, мне надо связаться с Петрой, никто лучше нее не знает, что происходит на улицах города.

Петра Коннор работала в отделе расследования убийств полиции Голливуда. Молодая, настойчивая, умная, она недавно была произведена в следователи второго разряда, после того как помогла Майло в раскрытии серии убийств инвалидов. Сразу после этого Петра со своим напарником раскрыли убийство Лизы Рамси — рассеченное на части тело бывшей супруги телезвезды было обнаружено в парке Гриффит. Она обратилась ко мне за помощью. Свидетелем убийства стал двенадцатилетний мальчишка, живший в парке — замечательный сложный ребенок, один из самых очаровательных пациентов, какие у меня были. Ходили слухи, что напарник Петры Стю Бишоп собирается перейти на административную работу, а сама она к концу года получит третий разряд, после чего новый начальник поручит ей что-то таинственное.

— Передавай ей от меня привет, — сказал я.

— Непременно, — рассеянно ответил Майло, устремив взгляд куда-то в бесконечность.

Закрывшись в своем собственном мирке. В настоящий момент я был рад, что не включен в этот мир.