Алискина мечта

32

В очередной выходной остановились возле лифта с Глебом, и он продолжает меня мучить.

— Можешь ведь и по телефону сказать что-то вроде «Дорогой, Вячеслав Сергеевич». Нет. «Дорогой» лучше не надо. Так меня будешь называть. В общем могла бы и написать ему: «Идите вы на … с вашими чудесными предложениями!»

Я ещё раз раздосадовано нажала кнопку вызова лифта.

— Ну как ты не понимаешь? Это мой начальник! НАЧАЛЬНИК, Глеб! Я не могу послать его на три весёлых буквы, а потом как ни в чём не бывало заявиться на работу. Тем более от меня и требуется только красиво посидеть за одним столом с его родственниками. Проводить их, потому что они в свой посёлок уезжают. Один раз! Последний! А он ещё и заплатить за это хотел. Ты же сам ремонт запланировал.

— Я достаточно зарабатываю, — насупился мой мужик.

Достаточно для того, чтобы я не участвовала в таких сомнительных мероприятиях. Я подавила тяжелый вздох и снова попыталась его успокоить.

— Ну, что ты нервничаешь так? Он на меня как на женщину даже не смотрит. У него вообще девушка есть.

— Мне достаточно того, что ты на него смотрела, — ворчит этот бычонок. Хватает меня за локоть. — И что-то девушку свою он этим старикам не представляет!

Я пожимаю плечами, и двери лифта наконец разъезжаются. Осталось только сказать Глебке, что это последний раз, когда я подписываюсь на такую дичь ради своего ребёнка. И если уж он позвал меня замуж, то пусть после этого я и буду ЗА мужем, который будет решать все сложные вопросы. Глеб любит быть главным, а я его просто в этом поддерживаю. Для меня же потом старается. И для НАШЕГО, как он говорит малыша. Я пока не позволяю себе Степнову своего ребёнка навязывать. Вот хотела ему это всё сказать. Но на лице Глеба появилось какое-то странное выражение при виде девушки с чемоданом застрявшей в лифте. Кажется, улыбка так и застыла на её наколотых губах. Пухленьких. Как мой мужик любит.

— Глеееб! — радостно протянула эта дива. Что-то он рассказывал недавно про свою последнюю. Любительницу делать селфи с вытянутыми уточкой губами во всех общественных местах. Может это она? Я ещё раз прошлась по ней взглядом. Грудь — твердая троечка, но кажется своя. И вообще вся из себя ничего такая, ладная. Во вкусе Глеба. Какого лешего только принесла её нелегкая?

Повернулась к своему мужчине, чтобы задать ему этот вопрос, а у него вид такой. Подохренеший, я бы сказала. Ткнула его кулаком в бок, чтобы «разморозился». Что это за девица вообще? Степнов от моего тычка наконец отмер и недоуменно выговорил:

— Лиза? А что ты вообще здесь делаешь?

Он вскидывает бровь, и девушка лепечет:

— Масюсь, но ты же сам меня с собой звал. И вот я, — она радостно раскидывает руки, демонстрируя себя, — наконец решилась.

Счастье-то какое! Спустя почти три месяца привалило. Не ошиблась я в своих догадках. Действительно та самая. Я фыркнула и выдернула свой локоть из захвата Степнова.

— По-моему ещё две недели назад ты мне фотографии с пляжей отправляла. Хвасталась что какого-то араба нашла, — Глеб снова поймал мою руку и твёрдо добавил, обращаясь уже ко мне. — Мы не договорили!

Пропускаю мимо ушей новость про их переписку. Глеб недавно удалял старые сообщения с другими девушками и матерился по этому поводу. А я наивно решила, что раз она ему пишет про своего мужчину, то, наверное, мой ей уже не особо нужен. Но это оказалось действительно наивным предположением, потому что в следующую минуту слышу:

— Масенька, у меня виза закончилась. Ну что мне квартиру снимать на несколько недель? Правда, — девушка деловито вытащила из лифта, так и норовившего закрыться, свой чемодан и прочно впечатала его в пол на лестничной клетке. Заявляя свое уверенное желание остаться на эти несколько недель именно в этом доме. — Так уж и быть поживу в твоем этом Усть-Пердюйске. Ты же не выгонишь свою девочку?

Глеб даже не пытается изобразить вежливость. Похоже помимо того, что я его с утра довела так ещё и появление этой цыпочки его совсем из себя вывело, потому что материться Глебушка стал ещё больше.

— Лиз, ты ёбнулась? Как ты себе это представляешь?! — и в пальчики мои вцепился, как клещами, чтобы я с чистой совестью на «свиданку» с боссом не сбежала в разгар этой сцены.

Девушка явно предполагала, что со Степновым всё будет гораздо легче. И из-за его несговорчивости закатила глаза и цокнула языком.

— Ай, да ладно тебе. Я тебя не потесню.

Меня чуть не стошнило от этих просящих ноток. Еще разговаривает она так. «Ни выганишь», «тибя» и гласные так растягивает. Прямо бесит с первых секунд! Но молча стою и жду реакции Глеба. А «девочка» эта у него явно без комплексов, потому что несмотря на какого-то иностранца, который её дожидается в своих заграницах следующим что заявляет эта мадама это:

— К тому же расплачусь натурой. Как ты любишь.

И главное кокетливо так. Приближается к Степнову, а у меня глаза на лоб лезут. Чувствую, что ещё немного и начну драть её крашеные волосы. А мне нервничать нельзя. И уж тем более драться.

Решительно выдрала свои пальцы из захвата Степнова и, заскочив в лифт, сердито бросила:

— Ты с бабами своими разберись для начала! А потом уже указывай, что мне делать!

Стукнула по кнопке первого этажа.

— Бля. Алиса!

Ринулся было за мной, но его настойчиво притормозила его бывшая. А говорил, что уже месяца три как с ней расстался! Зачем тогда вообще этими сообщениями, фотками этими дурацкими с ней обменивался?! Сказал, что остались друзьями. Но я что-то своим друзьям себя не предлагаю. Я что блин неправильная какая-то?!

Спускаюсь на первый этаж. Выхожу из подъезда и нервно кусаю губы. Вот мне сейчас только из-за мужиков переживать снова остаётся! Хочется убедить себя в том, что надо плюнуть на это и думать о ребёнке. Но вдруг он её сейчас выберет? Согласится на эти её условия вместо того чтобы послать, как мне советовал с начальником поступить. Всё-таки с этой Лизой он почти год прожил. Это со мной всего ничего. И опять же она вон какая. Раскованная. Загорелая. Красивая. Всё как ему нравится. Это я целое лето в офисе торчу. На её фоне — просто бледная поганка. И самое главное — эта курица наверняка же не беременная от другого мужика! Иду к остановке и ругаюсь. Ругаюсь. Ругаюсь! Про себя. Но блин что я могла сделать? Истерику ему что ли закатить? Потребовать выставить вон эту его?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Гадство какое-то! Какого хрена она вообще припёрлась?! Пинаю пивную банку возле мусорного бака танкеткой босоножки. Я просто сбежала, а теперь вот мучаюсь догадками. Не зная, что там происходит. Руки так и тянутся к телефону. Чтобы позвонить или написать. Выяснить выгнал он эту свою Лизавету или что там с ней делает? Всё-таки не зря же он с ней почти год жил. Может он её любит? Это только со мной. Потому что я оказалась почти под рукой. Дверь моей квартиры напротив.

Уже вытащила телефон из сумки, раздумывая, что такого Глебу написать, чтобы не выглядеть законченной истеричкой и идиоткой, которая ему не доверяет и донимает глупыми вопросами, но при виде подъехавшего ПАЗика бросила своё средство связи обратно. Вот эта дурацкая гордость мне часто жить мешает. Всё-таки решила ему не звонить. Лучше так ногти от волнения сгрызу. Может приду, а там уже мои сумки меня на лестничной клетке дожидаются. А эти двое уже отмечают воссоединение. Аж передёрнуло от такой картины, которую мозг нарисовал. И всё спасибо Игорю и его бабе на моих простынях. Теперь подобные картинки в моей голове очень даже живо могут появиться.

Еду в центр. Пытаюсь отвлечься. Делаю вид, что Глеб не такой. Да, блин, а какой он? Все мужики одинаковые! А у этого ещё женщин было столько что на пальцах не пересчитать. Зачем ему такая беременная дура как я? Даже если я влюбилась по уши.

Я опять ругаюсь и выхожу к знакомому ТЦ, где меня мой начальник должен подобрать. Хотя мне сейчас вот вообще не до него! У меня тут судьба решается, а он со своей ерундой. Девушку он видите ли деду представить стесняется. Козёл какой! И вообще все они хороши! А я не могу перестать себя накручивать. Так увлеклась этим процессом, что, погрузившись в мрачные мысли, даже не заметила, как мой начальник ко мне подошёл.

— Вагина! — сердито выговаривает мне, потому что я проигнорировала его первое обращение.

Я вежливо здороваюсь, пытаясь скрыть в своем голосе досаду и нетерпение поскорее от него отделаться. Очень надеюсь, что этот прощальный ужин действительно прощальный. И больше мне не понадобиться изображать из себя его невесту.

Слава ведет меня к машине, и снова везёт в ресторан. За это время я успела ещё два раза достать из сумки телефон. Проверить новые сообщения.

Не знаю, почему я жду что Глеб отчитается передо мной по поводу этой своей знакомой. Или что хотя бы в порыве ревности сам поинтересуется чем я тут занимаюсь. Я даже представления не имею как люди состоят в этих свободных отношениях. У меня же только от одной мысли об измене с его стороны на душе кошки скребут. Дерут когтями и вырывают нутро. А вот предположить такой исход благодаря Игорьку, чтоб он обыкался, я теперь очень легко могу. Тем более эта потасканная «девочка» Глеба, даже несмотря на свои уверенные за тридцать очень даже смазливая. И судя по всему ещё и ушлая. Я бы в жизни так к бывшему не заявилась. Да и предлагать себя кому-то не стала, если меня мой мужчина где-то ждёт. Это же абзац какой-то.

В чуть ли не гробовом молчании мы с Вячеславом Сергеевичем добираемся до нужного места. Выходим из машины. Проходим в зал ресторана. В этот раз его старики сидят уже на летней террасе, а само здание ресторана напоминает какой-то маяк на берегу реки. Кстати, вид на реку тоже прилагался, но я, подавив тяжелый вздох, вместо того, чтобы восторженно любоваться красотой тихо проследовала за своим шефом к крайнему столу. Как на каторгу, честное слово.

Нина Терентьевна вместе с мамой Вячеслава Сергеевича приветливо махнули нам. Его дедушка продолжает держать нейтралитет. До сих пор приходит в себя после болезни и больше молчит. Что явно не мешает общению с его женой, потому что хоть у той по-стариковски и начались проблемы со слухом, но болтать она может без остановки. Повышая временами голос до невообразимых высот и интонаций.

Мы здороваемся с друг другом, после чего я наконец усаживаюсь на стул с белой деревянной спинкой. Опускаю рядом с собой сумку, всё-таки не удержавшись от того, чтобы не вытащить из неё телефон. Кладу его на стол рядом с собой экраном к столешнице, а Ксения Тарасовна отбивает ногтями по белой поверхности стола какую-то нехитрую мелодию.

Они привычно заговаривают друг с другом о погоде. О природе. О прочих мелочах. Толком не обращая внимания на меня. Поэтому, закусив губу, я опять тянусь к смартфону и пролистываю старую переписку от Глеба. Ничего нового там естественно не появилось. Пальцы снова тянуться набрать ему сообщение.

Хочется узнать, чем всё разрешилось с его Лизой. Хочется аж колется. Я чуть не сгрызла нижнюю губу и стерла уже два варианта, которые начинались с вопросов «Где Лиза?» и «Чем ты сейчас занимаешься?»

Вот так мужик сразу и признался, что мне можно рога шлифовать. Ага. Как же!

Надо как-то издалека. Сказать, что соскучилась. А я действительно лучше бы выходной этот единственный с ним дома провела, а не сидела в ресторанах непонятно с кем и зачем.

Я набираю на телефоне новое сообщение. Кусаю уже ноготь и всё-таки опять стираю его, потому что не хочу выглядеть навязчивой или прилипчивой. Или чересчур ревнивой. В моей голове столько заморочек, что самой страшно. Жить это всё чертовски мешает. Замерла с телефоном в руке. Поднимаю взгляд на родню Славы и вижу три пары глаз, три потому что дедуля моего босса только что вышел в уборную, а все оставшиеся вопросительно уставились на меня. Я выпрямила спину. Мне сейчас сложно сконцентрироваться на текущем разговоре с родственниками Вячеслава Сергеевича, потому что мои мысли где-то далеко. Рядом с одним бородатым типом. Который и сам мне не звонит и не пишет. Вот чем он сейчас занимается? Ну, вот чем?!

А меня оказывается уже который раз спрашивают, как я отношусь к тому, чтобы отпуск свой провести со Славой на море у его стариков. Только этого мне сейчас не хватало! Я вообще-то рассчитывала, что эта встреча будет последней. Открываю рот, чтобы как-то витиевато переложить всю ответственность на начальника. В конце концов это его родня. Пусть сам им и отказывает. И в этот момент замечаю, что возле нас остановился какой-то светленький мальчик. Лет двадцати. С лицом плачущего пёсика и бровками домиком.

Устремив обиженный взгляд на Славу, это чудо с настроением «слеза» достает из кармана черную коробочку с серым бантиком. А Ксения Тарасовна, явно почуявшая приближение пи*деца, к моему несказанному удивлению выдала.

— Валя, не начинай. Пожалуйста, только не устраивай сцен!

Я кажется потеряла отпавшую от неожиданности челюсть. Даже на один короткий миг забыла о собственной глобальной проблеме. Нет, я не то чтобы не догадывалась. Но ёпрст! Валя?!! Валя моего начальника действительно — парень?!! Нет такого «сюрприза» сегодня я точно не ожидала.