Алискина мечта

39

Вечером возвращаюсь домой обнадёженная Вячеславом Сергеевичем. Честно говоря, выучить текст из методички для меня не проблема, зато наконец смогу съехать отсюда. Держу кулачки чтобы всё получилось и захожу в подъезд. Как обычно, по закону подлости через минуту рядом с лифтом появляются Глеб и мамин этот Анатолий Николаевич, который не придумал ничего лучше, как подойти ко мне сзади чуть ли не вплотную. Дышит рвано мне в ухо под косыми взглядами Степнова. Заходим втроем в лифт и это чудовище, остановившись рядом со мной, заговаривает:

— Вот зря матери вчера всё рассказала. А я тебе по-настоящему помочь могу. И деньгами помогать буду. Тебе и ребёночку твоему. Давай приду к тебе ночью. Только ты сегодня-то не кричи.

Почему он решил, что мне можно говорить подобное при Степнове я понятия не имею. Видимо подумал, что раз мужик заменил меня в своей квартире на другую женщину, то нас теперь совсем ничего не связывает. Но у Глеба на этот счёт кажется было своё мнение. Даже слушать мой ответ не стал. Резко ударил по кнопкам, останавливая лифт не на нашем этаже. Двери не успевают разъехаться, как он схватил за грудки маминого Толясика и вытряхнул того из лифта, зарядив ему кулаком по лицу и печени.

Я вскрикнула и выскочила за ним на лестничную клетку, где он уже валял маминого сожителя по бетонному полу. Ещё блин убьёт его!

— Глеб! — прикрикнув вцепилась в его плечо, пытаясь оторвать от этого мужика. Не стоит он того, чтобы из-за него в тюрьму садиться. И так всё лицо ему разбил. Хватит с него.

— Домой иди! — вместо того, чтобы послушать меня строго приказал мне Степнов, поднимая себя и сожителя моей матери с пола. Морду он ему бить не стал больше, а я не стала досматривать эту сцену до конца, заскочив в лифт. Попасть под горячую руку во время мужских разборок это вообще последнее, чего бы мне сейчас хотелось. Хотя может это было и неправильно с мой стороны. Ведь в какой-то степени начались они из-за меня.

Ещё несколько минут после этого я с опаской ждала появления взбешенного Анатолия Николаевича уже в нашей квартире. И как оказалось совершенно напрасно. Не знаю, что Глеб такого сказал этому мужику, но суть в том, что появился он возле нашей однушки только когда мать пришла с работы. И к моему удивлению начал нести ей про свою жену, которая уехала в отпуск к детям, а сейчас наконец возвращается. И он соответственно тоже возвращается. К своей жене. Правдой это было или бредом навеянным страхом перед Степновым ни я, ни моя мама конечно же не стали выяснять. И вещи её ещё некогда почти любимого Толяна летали по всему нашему подъезду. С громкими криками и матами доносившимися из уст моей матери.

Под конец, когда она уже захлопнула дверь, рухнула рядом со мной на диван.

— Господи, я так устала быть одна! — всхлипнула она. — Но мужики эти! Кого вообще в этой жизни они могут осчастливить?!

Такие точно никого, но пока подбирала правильные слова для ответа маме, в дверь нашей квартиры позвонил ещё один представитель сильного пола.

— Если это Толик, гони его в шею! — крикнула мне вдогонку мать, когда я вышла в коридор. Я бы конечно с большим удовольствием это сделала, но вместо её мужика у нас на пороге оказался Степнов.

Вышла к нему на лестничную клетку и прикрыла дверь, чтобы мама не слышала нашего разговора.

— Чего тебе? — меня уже так достали за вечер все эти скандалы, драки и выяснения отношений что я даже не пытаюсь казаться вежливой.

— Алиса, ты могла сказать, что этот мужик к тебе пристает? — начал было сердито Глеб, но я посмотрела на него как на круглого дурака.

— И как ты себе это вообще представляешь? — раздражаясь хмыкнула я. — Нет. Правда. Ты живёшь там со своей Лизой, и ждешь, что я буду про какого-то козла тебе рассказывать?

Как будто только я самоустранилась из этих отношений. Нет он конечно утром красиво мне все рассказывал о том, что я могу сделать. Прийти к нему за помощью и всё-такое. Но последние два дня каждый из нас был зациклен только на своей уязвленной гордости. Мы толком не разговаривали, и я даже не представляла себе, как это можно сделать. В такие условия он нас поставил. И он тоже! Как будто он раньше этого Толяна не видел! Смотрит на меня с таким невинным видом, а я не знаю, как ему сказать что меня унижает подходить к нему со своими проблемами после такого! Он с другой женщиной живёт! В конце-то концов! Как бы она его не обманывала, но это или крайняя степень мягкотелости, или просто ему уже так удобно! Как бы то ни было говорю ему прямо об этом. Добавив напоследок:

— Спасибо тебе конечно за помощь сегодня. Но ты со своей бабой разберись для начала! А потом уже в мою жизнь лезь и требуй от меня что-то!

Ведь с мужчинами он может быть очень даже грубым. Но вот с женщинами так какой-то мягкий плюшевый мишка, из которого верёвки можно вить особенно ушлым. И я вот уже даже не знаю. Нужно мне это по жизни или нет? Больше склоняюсь к тому, что всё-таки нет.

Кто бы знал, что сама решу его проблему буквально на следующий день.

У меня был выходной. Так что решила разгрести в квартире тот бардак, который образовался в том числе и после ухода маминого сожителя. С буквально вывернутым содержимым шкафов на ковер в нашем зале и разными мелочами, которые хотелось поскорее за ним убрать, чтобы забыть об этом Анатолии как о страшном сне.

Ближе к двум часам дня вышла к мусоропроводу, чтобы выбросить пакеты с мусором и освободить мусорное ведро и пока всем этим занималась услышала, как на смежном общем балконе за расхлябанной жильцами нашего дома дверью по телефону с кем-то разговаривает бывшая девушка Глеба. Мне конечно хочется поскорее уйти, но в то время как я в спешке избавляюсь от следов пребывания мужчины в нашей квартире до меня все равно долетают обрывки её разговора.

— Связь здесь конечно жуткое дерьмо, — кричит она с балкона. — Приходится орать чтобы ты меня услышала.

Для меня лично ничего интересного она не говорит, так что я открываю мусоропровод. Высыпаю мусор. Правда чуть не промахнулась, когда услышала следующее:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Мариш, да какая на хрен беременность?! — фыркает Лиза. — Ты же меня знаешь. Я убеждённая чайлдфри.

Мне показалось, что я ослышалась. Потому что если это правда, то ну не может же она быть такой дурой! Вот так открыто вопить об этом, при том что если Глеб в это время дня и не находится дома, то его дед ведь вполне может выйти на лестничную клетку и её услышать. И вообще на что она рассчитывала, когда появилась здесь и убеждала всех в том, чего нет и близко?

— Сейчас просто перекантуюсь в этой Тьму-Таракани, пока мне визу откроют. А потом только меня и видели. Тем более мой Адильчик меня уже заждался.

Понятно. На мужчин тюфяков она видимо рассчитывала. Только как она собиралась целый месяц лапшу им на уши вешать я даже не представляю.

Все ещё высыпаю мусор. Теперь уже из ведра, но пакет порвался, так что не без омерзения пытаюсь избавиться от остатков грязи и очисток от овощей, налипших к внутренней стороне ведра. И борюсь с огромным желанием, открыть эту чёртову дверь и вывалить это всё ей на голову. Лиза же затихает на несколько секунд. Потом опять тараторит без умолку.

— Мариш, ну какая деревня! Чтоб я в деревне у матери коров пасла?! Где я и где эта деревня! Лучше уж здесь. Хотя думала Глеб посговорчивее будет. Раньше ты сама помнишь какой он был, — мечтательно произносит эта курица. — А сейчас таким занудой стал. Я к нему и так и этак. Даже бельё новое недавно надела. А этот. Как увидел, разорался. Выгнал из комнаты.

Лучше бы в поликлинику её ещё выгнал. Стою и поражаюсь умению этой девушки неопределенного возраста делать из мужчин ослов. Я бы так точно не смогла. Лизка в это время хохочет.

— Чего говоришь? Импотент? Ну а кто ещё! Я же тебе так и говорю. Вообще ведь на меня не смотрит, словно ему всё равно, что рядом с ним живая женщина!

Этот запах мусора меня уже достал так же, как и её бесконечный треп. Я стучу ведром по раззявленной пасти мусоропровода, а эта курица доводит меня до крайней точки кипения.

— Ну как буду выкручиваться? Скажу, что выкидыш случился. Вот так. На нервной почве. Сам меня довёл.

Я возмущенно выдохнула и всё-таки решила, что выкидыш у этой бабы случится гораздо раньше.

Отставляю ведро и распахиваю дверь на балкон. Лиза поворачивается ко мне и бледнеет, не зная слышала я хоть что-нибудь из её разговора или нет. Коротко бросает своей собеседнице:

— Я тебе потом перезвоню, — и сбрасывает вызов. Мнется с телефоном в руке. — Ну, привет что ли, — говорит мне как-то нервно и пожимает плечом, не зная чего от меня ожидать.

Я не стала ходить вокруг да около. Более того, ещё и решила действовать её методами. Да попросту приврать. Как она любит. Ну мало ли. Вдруг поверит?

— Вообще-то я всё слышала. И даже успела на диктофон записать, — есть в моем телефоне такая функция. А без этих идиотских шпионских штучек ещё подумает, что могла бы как-то выйти из этой ситуации и опять Степновых за нос водить. — Так что или ты Глебу всё сама расскажешь, чайлдфри, — с издёвкой повторила я за ней. — Или я ему эту запись дам послушать. И тогда я не знаю, что он с тобой за этот обман сделает. Да попросту прибьёт, наверное. Он мужик порывистый. Грубый. И церемониться с тобой после такого уже точно не будет.

Лиза ещё больше побледнела, а я добила её.

— Как по мне так коров в деревне у мамочки лучше пасти. Чем такой расклад. Но думай сама. Даю тебе время до завтра.

Выхожу с балкона и забираю свое ведро, пока эта хитрая дамочка приходит в себя. На самом деле я конечно ничего не записала, но она-то об этом не знает. И хорошо ещё, что доказать не попросила. Хотя поначалу доказывать её беременность тоже никто не просил. Мы блин простые люди. Привыкли верить на слово. В конце концов особых причин так врать в общем-то и не было. Глеб не богатенький Буратино какой. Он обычный мужчина. Который однако тоже умудрился вляпаться.

Ещё несколько часов после этого я не выходила из дома. Ждала, чем это всё закончится. Но Глебушкина Лиза поняла, что лучше лично ему все не рассказывать. Огорошила опять старика. Пока младший Степнов был на работе. Но вот если она рассчитывала, что дед Степан это безобидный божий одуван, то явно просчиталась. Потому что Степан Георгиевич где-то не меньше часа после этого орал на неё выходя на лестничную клетку. Швырял её вещи и грозился побить по заднице тростью. Потому что в детстве эту мандавошку явно мало пороли. И это кстати не мои слова. Просто его крики на весь подъезд были слышны. Включая нашу квартиру.

Через полчаса после того, как Лизавета уехала я всё-таки зашла к нему проверить как он.

Дед абсолютно разбит. Уселся на кухне и сердито вздыхал, всё ещё ругаясь на стерву, с которой его внук связался.

— Как земля-то таких носит? Врала мне всё это время! — потеряно выговаривал мне старик, пока я капала «Корвалол» ему в чашку. — И я дурак старый поначалу даже подумал, что это может быть правдой. Размяк как девка, наговорил тебе…

Да чего уж там. В тот вечер, когда Лиза со своими сказками появилась, по-моему, все отличились.

Ставлю перед ним чашку, и убираю со стола грязные кружки с засохшей пленкой чая на стенках. На автомате стираю крошки со стола, пока дед Степан мне жалуется, что на старости лет умудрился так опростоволоситься и не разобрался в человеке. А кто из нас смог? Хотя с себя в силу возраста он спрашивает больше. Ворчит пока я убираюсь на его кухне. Не потому что я какая-то всепрощающая дура и сейчас хочу, чтобы старший Степнов посмотрел на меня и оценил какую умницу и красавицу они потеряли. Да просто как-то не привыкла я жить в бардаке, а руки требуют, чтобы их чем-то заняли. Иначе сяду со стариком за стол и вместе с ним начну возмущаться, как ловко нас оказывается можно обвести вокруг пальца. Ведь эта Лиза оказалась не только той ещё неряхой. После появления которой не то что чей-то стручок, даже мои цветы с такой любовью расставленные на подоконнике на кухне Степновых и те завяли, заваленные потушенными в них бычками. Вот за них мне вдвойне обидно. А ещё эта женщина оказалась совершенно бессовестной врушкой. И вот к такому обману точно никто из нас готов не был.