Алискина мечта

36

Уже после рабочего дня захожу в подъезд в предвкушении разговора со Степновым. Полная надежд и радостных ожиданий, и тут словно по закону подлости вижу его самого. В компании его Лизочки нагруженной пакетами. Нет при ней я точно ему сейчас говорить ничего не буду. Лучше позже пришлю сообщение, чтобы в подъезд вышел.

— Масюсь, это ведь ничего что я твою карточку почти опустошила? Сама себе удивляюсь, ведь у вас в городе даже магазинов приличных нет.

Глеб бросает на меня взгляд и становится рядом со своей квохчущей курицей. Как-то мои надежды начали подтаивать, после того как он виноватые глаза от меня отвел. Но продолжаю стоять буквально в метре от него в ожидании лифта.

— А в женскую консультацию ходила? У нас же рядом. Я тебе карту утром вообще-то для этого давал. Может на анализы какие-нибудь деньги понадобились бы. УЗИ опять же. Показала бы мне.

— Так. Глеб! Вот не надо меня обижать! По срокам ребёнок точно твой! — тут же насуплено засуетилась Лиза.

А я сразу как-то подрасстроилась. Абу или Мухаммед значит точно откладываются.

— Да я просто хотел сказать, что на учет, наверное, надо встать. Какой у тебя кстати, срок уже?

Лиза беспечно машет рукой.

— Да не переживай ты так, папаша. Мы здоровенькие. Всё ещё успеется.

— А я всё-таки хотел бы убедиться, что с маленьким нашим всё в порядке, — почему-то настаивает на своем Глеб. — Не хочешь в эту, иди в частную клинику. Деда заодно выгуляешь. УЗИ сделаете. Потом покажешь мне как там эта булавка сейчас выглядит.

Почему-то у Лизы начинают бегать глаза, но прежде, чем я хотя бы задумываюсь о причине, женщина щетинится:

— А, по-моему, ты мне просто не доверяешь! Думаешь я просто так сюда приехала? Меня мать уже полтора года домой зовёт!

— Однако же эти полтора года тебя туда никакими калачами не заманишь! — в тон ей цедит сквозь зубы Глеб. — Я блядь не могу бросить работу и водить тебя за руку по женским клиникам. Зато дед мой может. Просто сходишь для моего спокойствия!

Его девушка вместо того, чтобы согласиться, тут же хватается за живот и вскрикивает.

— Ай! Ай-яй-яй!

Глеб смотрит на неё сквозь прищур, изогнув бровь:

— Что такое? Аппендицит?

Даже мне в его голосе слышна насмешка. Из-за чего Лиза возмущенно шипит.

— Дурак! Это ты меня довёл! Вот потеряю твоего ребёнка — будешь знать!

Ну просто цирк на дроте.

Глеб, как и я смотрит на неё с недоверием, но в следующую секунду эта ненормальная счастливо улыбается.

— Ой, толкается!

Она гладит себя по абсолютно плоскому животу, обтянутому короткой тряпочкой. И прикладывает ладонь Степнова к своему пупку.

— Чувствуешь?

— Я как-то вообще ничего не чувствую…

Выговаривает Глеб, и Лиза в раздражении отталкивает от себя его руку.

— Вот вы мужчины толстокожие! Наш кисюша пинается, а ты даже ничего не чувствуешь!

Гадство. Похоже ребёнок тоже настоящий. Ну по крайней мере я бы точно не стала прикладывать ладонь мужика к своему животу, чтобы он почувствовал шевеления того, кто там не живёт.

Поднявшееся было после разговора с Вячеславом Сергеевичем настроение опять упало. А вместе с ним гулко шлепнулось об пол и разбитое сердце, когда двери лифта разъехались, а Глеб привычным движением положил ладонь на поясницу своей пассии и завел её в лифт.

— Я тут кстати, такое бельё прикупила. Тебе точно понравится, — будто и не было только что неприятных моментов щебечет Лизавета.

А я словно какой-то камикадзе, который хочет сделать себе ещё больнее, хотя куда уж хуже! Ведь очевидно же, что суток не прошло, как он сошёлся со своей! На автомате захожу вслед за ними. Бью по кнопке нашего этажа. Мой сердитый, покрасневший от гнева взор будто приклеился к руке Глеба на спине этой швабры. Степнов бросил на меня ещё один взгляд и эта рука опала. Скрестились с ним глазами, и я поняла, что настоящее наше прощание было не вчера, когда я сгоряча наговорила ему ерунды. Ну какими друзьями я могу с ним быть?! Он что совсем дурак?! Зачем вообще так просто меня отпустил?! А вот именно сейчас, когда я поняла, что он принял эти мои условия. Так безропотно и легко. Словно ему вообще раз плюнуть со мной расстаться. И сойтись с этой дурой, которая ему изменила уже не раз и не два. И вот подходить к нему сейчас и говорить, что вчера сморозила глупость, а сегодня подумала холодной головой о вчерашнем и передумала было бы ещё большим унижением для меня, чем выслушивать их неловкие предложения о помощи. Ведь сразу, как только они о беременности Лизы узнали, так я для них отошла на второй план. Уже потому как они эту помощь предлагали было понятно, что я должна уйти.

Я после этого всего чувствую себя какой-то использованной. Использованной и выброшенной. Так что и пусть они теперь живут со своей недалёкой! Они её точно заслужили!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍