Аватар империи 3

Глава 2

Следующее утро выдалось на удивление спокойным и размеренным. Проснулся я достаточно поздно, уже когда солнце стояло высоко в небе. Рядом со мной мирно посапывала укрытая шелковой простыней Фемида, раскинув руку поперек моей груди. Надо признать честно, картина была более чем приятная и умиротворяющая.

Осторожно высвободившись из ее объятий, стараясь не разбудить спящую богиню, я поднялся с широкой кровати и направился к окну, распахнув тяжелые бархатные шторы. За окном открывался живописный вид на ухоженный парк с аккуратно подстриженными кустами и изящными мраморными статуями. Слуги уже вовсю трудились, заботливо ухаживая за территорией поместья.

— Доброе утро, мой повелитель, — раздался за спиной сонный голос Насти. Обернувшись, я увидел, как она потягивается, словно грациозная кошка, не спеша вставать. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули после вчерашнего насыщенного дня?

— Более чем, — улыбнулся я в ответ, присаживаясь на край постели. — Ты оказалась весьма… Гостеприимной хозяйкой.

Настя улыбнулась этому комплименту, явно довольная произведенным впечатлением.

— Я лишь выполняла свой священный долг перед верховным богом, — с наигранной скромностью произнесла она, хотя игривый блеск в глазах выдавал удовольствие от проведенной ночи. — Кстати, насчет сегодняшнего обеда с Гермесом. Он должен прибыть примерно к трем часам дня. Думаю, стоит подготовиться к встрече заранее и обсудить некоторые важные моменты.

— Согласен, — кивнул я, вставая и начиная одеваться. — Что конкретно ты хотела обсудить?

Фемида задумчиво прикусила нижнюю губу, явно размышляя над чем-то важным.

— Видите ли, повелитель, Гермес — личность весьма специфическая и непредсказуемая. Он предан вам безоговорочно, это факт, но при этом… Как бы помягче выразиться… Он весьма хитер и изворотлив. Постоянно плетет какие-то интриги, играет в свои игры. Иногда мне кажется, что даже сам не понимает, на чьей стороне находится в конкретный момент, — она нахмурилась, подбирая слова. — Поэтому с ним нужно быть предельно осторожным. Не показывайте ему всех своих карт, не раскрывайте полностью своих планов и намерений.

— Но разве он не наш союзник? — удивленно поднял я бровь, застегивая рубашку.

— Союзник, безусловно, — подтвердила Настя, наконец поднимаясь с постели и грациозно набрасывая шелковый халат. — Но это не значит, что ему нужно доверять абсолютно во всем. Гермес прежде всего служит своим собственным интересам, а уже потом всем остальным. Да, он будет помогать вам и выполнять поручения, но всегда при этом преследовать какую-то свою скрытую выгоду. Такова уж его божественная природа — бог торговли, воров и обмана не может быть прямолинейным и честным.

Я задумчиво кивнул, усваивая эту важную информацию. Действительно, если вспомнить древнегреческие мифы, Гермес постоянно плел какие-то хитроумные интриги и обманывал даже самого Зевса.

— Понял твою мысль, — согласился я. — Буду держать ухо востро и не болтать лишнего.

— Вот и отлично, — довольно улыбнулась Фемида. — Еще один момент, повелитель. Гермес наверняка постарается выведать у вас как можно больше информации о вашем нынешнем состоянии, о том, какие воспоминания сохранились, какими способностями вы уже овладели. Он будет делать это ненавязчиво, между делом, словно из простого любопытства. Но на самом деле каждое ваше слово он будет тщательно анализировать и запоминать.

— И что ты рекомендуешь? — поинтересовался я, усаживаясь на стуле возле туалетного столика.

— Говорите уклончиво, обтекаемо, — посоветовала она, подходя к зеркалу и начиная приводить в порядок свои растрепанные за ночь волосы. — Не врите в открытую, он это сразу почувствует, у него нюх на ложь феноменальный. Но и не раскрывайте всей правды. Давайте ему ровно столько информации, сколько он и так уже знает или может легко узнать из других источников. А вот о своих истинных планах, сомнениях и слабостях — ни слова, — она повернулась ко мне, и ее взгляд стал серьезным и даже несколько тревожным. — Понимаете, повелитель, в нашем нынешнем положении любая информация может стать оружием. И если Гермес вдруг решит, что выгоднее перейти на сторону Геры или вообще играть в свою игру… Ну, вы понимаете, к чему это может привести.

— Думаешь, он способен на предательство? — нахмурился я, ощущая неприятный холодок внутри.

— Способен абсолютно каждый, — философски заметила Настя, возвращаясь к своим волосам. — Вопрос лишь в цене. У Гермеса эта цена, как правило, весьма высока, и пока что мы можем ее заплатить, предоставляя ему свободу действий и определенные привилегии. Но если вдруг чаша весов склонится в другую сторону… — она красноречиво пожала плечами, оставив фразу незаконченной.

Признаться честно, такая перспектива меня совершенно не радовала. Получается, что даже среди своих ближайших союзников мне нужно постоянно быть начеку, взвешивать каждое слово и опасаться возможного предательства. Какая же это утомительная жизнь, если постоянно приходится играть в эти политические игры!

— Но есть же клятва Горгоны… Почему со всех остальных наших сторонников ее не взять?

— Мы обязательно ее возьмем, повелитель! — кивнула девушка. — Но, в отличие от других богов, Гермес единственный, у которого может получится их обойти. Повторюсь, — это заложено в его божественной природе.

— Ладно, учту твои рекомендации, — вздохнул я. — Что-то еще мне нужно знать перед встречей?

Фемида на мгновение задумалась, явно перебирая в уме какие-то важные детали.

— Да, пожалуй, еще кое-что существенное, — кивнула она, откладывая расческу и поворачиваясь ко мне всем телом. — Гермес обязательно поднимет вопрос о вашем обучении и развитии способностей. Он наверняка предложит свою помощь в этом деле, возможно, даже вызовется стать вашим наставником в каких-то аспектах. Отнеситесь к этому предложению с осторожностью.

— Почему? — удивился я. — Разве его помощь не полезна?

— Полезна, безусловно, — согласилась Настя, — но за нее придется заплатить. Гермес никогда и ничего не делает просто так, из чистого альтруизма. Если он предложит обучить вас чему-то, значит, взамен будет ожидать привилегий. Причем озвучит он свои требования не сразу, а когда вы уже будете у него в долгу. И тогда отказаться будет значительно сложнее, — она подошла ближе и положила руку мне на плечо. — Поэтому, если он что-то предложит, не соглашайтесь сразу. Скажите, что подумаете, посоветуетесь с другими. Дайте понять, что не принимаете импульсивных решений.

— Мудрый совет, — признал я, накрывая ее руку своей. — Спасибо, что предупредила. А что насчет жилья, о котором он должен был позаботиться?

— О, с этим как раз все должно быть в порядке, — заметно повеселела Фемида. — В поиске недвижимости Гермес действительно профессионал. У него колоссальные связи, он знает абсолютно все предложения на рынке, причем зачастую еще до того, как они становятся общедоступными. Так что можете не сомневаться — он найдет достойное место. Единственное, будьте готовы к тому, что цена может оказаться завышенной. Гермес обожает торговаться и наживаться на посреднических услугах, — она усмехнулась. — Это у него в крови, ничего не поделаешь.

— Ну что ж, посмотрим, — философски заметил я, поднимаясь со стула.

— А сейчас нам надо идти на завтрак. Уверена, там будет моя мать. Будет расспрашивать. С ней тоже надо осторожнее.

Я только кивнул. Уж понятное дело, что с Екатериной Алексеевной я откровенничать не буду.

Настя оказалась права, когда мы, наконец, полностью одевшись и приведя себя в порядок, спустились вниз по широкой лестнице в столовую на завтрак, к нам, помимо уже знакомых Алены и Анны, присоединилась и сама хозяйка дома — Екатерина Алексеевна собственной персоной.

Надо сказать честно, у меня буквально кусок в горло не лез под ее пристальным, изучающим взглядом, которым она меня время от времени одаривала. Хорошо хоть это был не торжественный ужин с его строгими правилами — здесь на столе, к моему облегчению, не было пяти разных вилок и ложек различного назначения. И, если не считать оценивающие взгляды, она вела себя весьма вежливо и корректно.

Правда, нужно отметить, что периодически, как бы невзначай, она все же пыталась деликатно выведать подробности моего прошлого, задавая различные наводящие вопросы.

Однако, учитывая тот факт, что я и сам его особо толком не знал, кроме того скудного материала, что сумел с трудом нарыть в обрывочной памяти Соболева, многого я ей, понятное дело рассказать не мог.

Но внезапно, к моему немалому удивлению, выяснилась весьма интересная вещь — оказалось, что Екатерина Алексеевна знает обо мне намного больше, чем я сам о себе! Откуда у нее такая подробная информация? Меня изучили? За такое короткое время? Это было действительно странно.

— Должна вам признаться, я была шапочно знакома с вашим покойным отцом, Евгением Соболевым, еще до той самой трагической войны, — вдруг совершенно неожиданно заявила она, отставляя чашку.

Завтрак к тому времени уже подошел к концу.

Ее слова произвели эффект настоящей разорвавшейся бомбы. Судя по тем взволнованным и напряженным взглядам, которые сейчас буквально скрестились на мне, стало понятно, что они все явно ожидали от меня какую-то неадекватную, возможно даже бурную и эмоциональную реакцию.

Интересно, с чего бы это вдруг такие ожидания? Я — что? Должен был разозлиться, что ли? Вспылить немедленно? Почему они так решили? Хотя о чем это я… Они-то прекрасно знали импульсивный характер Громовержца.

— Честно признаюсь вам, я, к сожалению, не очень хорошо помню своих родителей, — спокойно сообщил я Екатерине Алексеевне чистую правду и тут же заметил, что практически все присутствующие за столом, кроме матери Насти, с явным облегчением выдохнули.

Ну так ведь я ни грамма не соврал! Действительно, сколько там вообще было лет Соболеву, когда весь этот кровавый беспредел начался? Шесть или семь. И, судя по тем отрывочным, смутным воспоминаниям, он своих родителей особо-то и не помнил. По крайней мере, не мог вспомнить их лица четко и ясно. А вот о матери у моего реципиента сохранились исключительно теплые, нежные воспоминания и какие-то смутные приятные образы.

— Это вполне объяснимо, — строго, с явным осуждением в голосе поджала тонкие губы Голицына. — Булгарины подло и бесчестно поступили с вашей семьей.

Я лишь кивнул. Вот если быть абсолютно честным, никаких глубоких чувств эта война у меня не вызвала. Ну не воспринимал я этих совершенно неизвестных мне родителей, трагически погибших более десяти лет назад в той жестокой войне, как своих родных, близких по крови людей, за которых надо мстить.

Ну, так-то я уже был в принципе в курсе причин ее начала.

Информации в Интернете, при всех моих стараниях, много найти так и не удалось. Если смотреть на ситуацию объективно и без эмоций, на фоне многочисленных клановых войн, которые периодически вспыхивали в этой империи, это была совершенно обычная, ничем не примечательная история.

Резали тут местные аристократы друг друга регулярно, не особо церемонясь и не слишком-то заботясь о последствиях.

Если судить по тем отрывочным сведениям, что мне все-таки удалось узнать, собрав по крупицам из различных источников, виной всему, как это ни банально звучит, оказалась самая обычная, почти животная похоть и неконтролируемая страсть.

Наследнику влиятельного и богатого рода Булгариных, молодому и горячему Ивану, сильно, чрезмерно и просто до безумия понравилась моя двоюродная тетка Светлана Соболева, красивая и статная женщина. Причем так понравилась, что у парня явно и окончательно сорвало крышу, он совершенно потерял всякий контроль над собой и своими желаниями.

Кстати, нужно отметить весьма интересный факт — до этого злополучного и рокового момента у обоих влиятельных родов были вполне нормальные, деловые и взаимовыгодные отношения, построенные на коммерческой основе. Одни владели богатыми рудниками с ценными ресурсами, вторые — перерабатывающими заводами, так что сотрудничество было логичным и выгодным для обеих сторон.

Но вот в чем заключалась главная проблема — сама Светлана не была в восторге от навязчивого внимания Ивана и его ухаживаний, и поэтому деликатно, но вполне определенно послала обуреваемого страстью и потерявшего голову ухажера. Но вот Иван, к несчастью для всех, не оценил этого вежливого, корректного отказа. И, честно говоря, на мой субъективный взгляд, после этого начал творить какую-то совершенную дичь и вести себя абсолютно неадекватно. Видимо, у парня окончательно и бесповоротно крышу сорвало от неразделенной страсти.

Он попытался похитить Светлану прямо посреди ночи из клуба в самом центре столицы, действуя нагло и решительно. Однако ему, к его великому несчастью, не повезло с обстоятельствами — оказалось, что рядом с ней в тот момент находился родной брат, который не растерялся и, защищая сестру, навалял возбужденному и потерявшему всякий стыд Булгарину изрядных звездюлей.

Но увы, как это слишком часто бывает в подобных ситуациях, защитник не рассчитал должным образом свои силы в запале драки и в результате отправил злополучного Ивана в глубокую кому, из которой тот так и не вышел.

Пока взрослые дяди, главы родов и влиятельные люди, пытались разобраться и понять, что произошло на самом деле, в больнице, несмотря на все усилия врачей, Иван Булгарин скончался от полученных травм. И даже лучшие целители империи, увы, не помогли и не смогли спасти его жизнь.

Ну и, соответственно, тут уже народ закусился конкретно, жажда мести затмила разум. Глава могущественного рода Булгариных официально объявил войну роду Соболевых, и понеслось!

Но мне, признаться, было интересно послушать версию событий непосредственно от Голицыной.

— Может быть, вы расскажете подробнее, Екатерина Алексеевна? — вежливо попросил я, демонстрируя искренний интерес.

— Вы действительно не знаете всех деталей? — с явным удивлением посмотрела она на меня, приподняв бровь.

Я красноречиво развел руками, показывая свою неосведомленность.

— Я знаю только ту версию, что выложена в открытом доступе в Сети, не более того, — честно сообщил ей я.

— Ну, по большому счету, она вполне правдивая и соответствует фактам, — задумчиво ответила та, — но вот Булгарины, надо отдать им должное, все же смогли ее немного подчистить и отредактировать в свою пользу. Особенно активно они занялись этим после того, как купили влиятельный «Прогресс» и получили контроль над информацией.

— «Прогресс»? — переспросил я, не совсем понимая.

— Это довольно крупное информационное агентство, — терпеливо пояснила она, — одно из самых влиятельных в стране. Они, конечно же, серьезно поработали над созданием нужной легенды и версии событий, особенно после того, как успешно выиграли войну.

— И как они сделали? — поинтересовался я.

— Я бы сказала, весьма грязными, подлыми и бесчестными методами, — хмуро и с осуждением заметила Голицына, поджав губы, — да и вообще, если разобраться по существу, все это кровопролитие было всего лишь удобным поводом для того, чтобы захватить ваши заводы и производственные мощности. В результате этой войны они стали полноправными владельцами полного производственного цикла — от добычи ценного сырья до финального производства готовой продукции. Знающие ситуацию люди, инсайдеры, вообще открыто утверждали, что все это с самого начала было хладнокровно спровоцировано именно Булгариными для захвата активов.

— То есть вы хотите сказать, что они сознательно пожертвовали своим собственным наследником ради выгоды? — с нескрываемым удивлением уставился я на нее, не веря услышанному.

— Ну, там был такой специфический наследник, скажем так, — презрительно и с явной брезгливостью фыркнула Екатерина Алексеевна, — что не грех было и избавиться от подобного. Настоящий позор рода. Но при этом формально все-таки наследник, имеющий права… Так что, можно сказать, они убили сразу двух зайцев одним выстрелом и весьма элегантно решили свои проблемы!

М-да, тяжело вздохнул я про себя… Как там говорилось у классика в его бессмертных строках? О времена, о нравы! Вот уж действительно, времена не меняются, а методы остаются прежними.

— Скажите, вы собираетесь мстить им, Семен? — прямо в лоб поинтересовалась у меня Голицына, и сразу после этих неожиданных слов в просторной столовой повисла гнетущая, мертвая тишина.

На меня пристально смотрели теперь не только Екатерина Алексеевна, но и абсолютно все присутствующие за столом. Причем Аврора, Фемида и Атропос наблюдали за мной, буквально затаив дыхание в ожидании ответа.

И чего это они, интересно знать, так возбудились и напряглись?

Как я уже говорил ранее, здешний Соболев своих родителей толком не знал и не помнил. И уж точно не горел праведным желанием кому-то яростно отомстить за их гибель.

— Вряд ли это произойдет, — честно признался я, пожав плечами, — столько лет уже прошло с тех пор, да и смысла особого не вижу.

— Такие серьезные вещи, такие кровавые обиды нельзя и не должно забывать никогда, — строго, с нажимом и явным осуждением сообщила мне Екатерина Алексеевна, внимательно вглядываясь в мое лицо, — странно, что сами Булгарины до сих пор вас не нашли и не вычислили, Семен. Честно говоря, я совершенно не удивлюсь, если за вами уже давно и плотно присматривают их люди. Если это не так, то я сильно разочаруюсь в нынешнем главе этого рода и его компетентности. Сейчас родом руководит старший брат погибшего Ивана Булгарина — Сергей Булгарин, весьма влиятельная фигура. Отец его, старый глава, умер несколько лет назад при загадочных обстоятельствах. Я лично несколько раз встречалась с Сергеем на различных светских приемах и мероприятиях. Да и вообще, по слухам от осведомленных людей, слышала неоднократно, что он жесткий, безжалостный и крайне эффективный глава рода. Да и Булгарины сейчас весьма неплохо себя чувствуют в финансовом плане. Особенно заметно это стало с недавним ростом биржевых котировок на редкие магические минералы и артефакты.

Она как-то особенно изучающе посмотрела на меня, явно ожидая какой-то реакции, но я молча ждал продолжения ее мысли. Которое, собственно, и последовало.

— Думаю, стоит вам публично обозначить себя как законного главу забытого всеми рода Соболевых, у вас могут появиться серьезные проблемы с Булгариными!

Ничего себе, подумал я, разговоры за обычным утренним завтраком! Я молча, обдумал услышанное, и уже открыл было рот, чтобы что-то ответить… Но мне неожиданно помогла и перехватила инициативу Настя.

— Почему вы так считаете, мама? — с некоторым вызовом возразила она, глядя на мать. — Официально война давным-давно прекращена и забыта. Есть императорский указ, имеющий силу закона. Вы же прекрасно знаете, мама, что бывает с теми, кто осмеливается его нарушить.

— Я же говорю, проблемы могут возникнуть, — укоризненно и с легким раздражением посмотрела на свою дочь Голицына-старшая, — проблемы, дорогая моя, бывают совершенно разные, и далеко не все они решаются в зале суда. Есть множество способов убрать неугодного человека, не нарушая формально императорский указ.

— Справлюсь как-нибудь, — максимально коротко и уверенно ответил я, и Екатерина Алексеевна после этих слов оценивающе взглянула на меня и слегка пожала плечами с видом человека, выполнившего свой долг.

— Хотелось бы верить, что именно так все и будет, — ответила она после небольшой паузы, — вы мне искренне нравитесь, Семен. Просто прислушайтесь к доброму совету умудренной жизнью женщины, повидавшей многое: в любом случае, будьте предельно осторожны и бдительны.

— Обязательно прислушаюсь к вашим словам, — вежливо успокоил я ее, кивнув.

Трогательная забота и материнское беспокойство, однако, отметил про себя. Но я не верил в искренность ее слов ни на грамм, ни на йоту…

На этом, собственно говоря, разговоры за столом окончательно исчерпали себя, как, в принципе, и наш затянувшийся утренний завтрак, который подошел к логическому завершению.

— Семен, скажите, а сколько именно вы планируете у нас оставаться в гостях? — весьма прямолинейно поинтересовалась Екатерина Алексеевна, величественно поднимаясь из-за стола и отставляя салфетку.

Я, следуя правилам приличия, с небольшой задержкой тоже поспешил встать. Вроде как этикет требует именно этого, насколько я понимаю светские условности.

— Мама! — с явным укором и даже некоторым возмущением посмотрела на нее Фемида, явно не одобряя такой прямолинейности.

— Что — «мама»? — с искренним, почти наигранным удивлением переспросила та, разводя руками. — Надеюсь, что ты не собираешься поселить у нас уважаемого графа навсегда? Думаю, твой отец, глава нашего рода, этому обстоятельству совершенно не обрадуется и будет крайне недоволен.

— Я обязательно поговорю с папой, если что-то пойдет не так, — твердо и уверенно заверила ее Анастасия, выпрямляя спину, — и, по-моему, насколько я помню, мы с вами договаривались ранее, что мои друзья и гости могут свободно жить и размещаться в гостевом крыле дома?

— Анастасия, прошу тебя, — строго и с нажимом произнесла та, сузив глаза, — давай не будем устраивать семейные разборки при гостях! Это крайне неприлично и недостойно нашего положения, — она решительно повернулась ко мне лицом, натянув светскую улыбку, — не обращайте внимания на эти мелкие недоразумения, граф, мою дочь, как видите, иногда слишком сильно заносит, и она забывает о рамках приличия. Конечно же, с радостью оставайтесь у нас в качестве почетного гостя. Но давайте честно договоримся на берегу, что это будет не больше недели. Думаю, это разумный срок для гостя.

Фемида хотела было что-то возразить, но, наткнувшись на предупреждающий, полный скрытой угрозы взгляд матери, благоразумно промолчала.

— Желаю вам хорошего дня, граф, — добавила Екатерина Алексеевна уже более мягким тоном, слегка кивнув, и величественно удалилась из столовой, оставив за собой шлейф дорогих французских духов.

Я вздохнул с облегчением и сел обратно на свое место, внимательно посмотрев на слегка расстроенную Настю, которая явно переживала за эту неловкую ситуацию.

— Не обращай особого внимания на все это, правда, — искренне посоветовала она мне, махнув рукой и стараясь улыбнуться, — она со своими детьми всегда именно такая — прямолинейная и жесткая. Я уже давным-давно привыкла к ее манере общения, это ее стиль. Но как скажет отец, так и будет!

Я выразительно взглянул сначала на задумчивую Атропос, а затем на спокойную Аврору. Те, словно по команде, синхронно кивнули, подтверждая слова Насти. Что ж, чувствую, мое проживание здесь обещает быть интересным. К тому же, как я понял, за три дня Гермес должен был найти мне новое место жительства.