Аватар империи 3

Глава 9

Все же, взвесив все «за» и «против», я решил подождать. В конце концов, торопиться особо было некуда, а принимать поспешные решения в такой ситуации было бы крайне неразумно. Посмотрим, что с этими переговорами будет, какой оборот примут события и к каким результатам мы в итоге сможем прийти.

После завтрака, который, надо заметить, был достаточно поздним, прибыл Гермес, и мы еще раз обсудили вопросы, которые, предположительно, будут подниматься на предстоящих переговорах. Впрочем, вопрос был, по большому счету, только один. И этим вопросом было не что иное, как перемирие. Именно достижение перемирия между нашими сторонами было основной целью этой встречи.

Но, как я понял из общего настроения и отдельных реплик моих соратников, их больше всего напрягал тот весьма странный факт, что Гера настаивала именно на моем личном участии в этой встрече. Она явно не желала идти на компромисс.

Если верить словам Фемиды, вполне можно было провести эти переговоры дистанционно, используя местные технологии связи, но моя последняя официальная женушка, как оказалось, уперлась настолько сильно, что переубедить ее было просто невозможно. Она требовала именно личной встречи, и никакие доводы на нее не действовали.

Несмотря на то, что в здравомыслии возрожденного Зевса, то есть непосредственно меня, ближайшие соратники почти не сомневались и доверяли моим решениям, все равно народ изрядно переживал и нервничал, чтобы я там чего-нибудь в гневе не учудил, не наделал глупостей и не сорвал столь важную встречу.

Да уж… Как я уже понял, договороспособность подлинного, оригинального Громовержца была практически нулевой. Он не умел и не желал идти на компромиссы. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что, если судить по древним мифам и легендам, которые дошли до наших дней, это совершенно не удивительно. Зевс всегда славился своим крутым нравом и импульсивностью.

Примерно в половине первого дня мы прибыли к указанному особняку, месту проведения встречи. Атропос и ее команда поддержки отправилась туда заблаговременно.

Сам особняк меня изрядно удивил своим видом. Я ожидал чего-то совершенно иного.

Располагался он на окраине города, причем на территории, которая напомнила мне заброшенную промышленную зону, давно утратившую свое первоначальное предназначение. Вся она была огорожена по периметру старыми деревянными щитами, выцветшие надписи на которых настойчиво предупреждали всех желающих войти о том, что здесь идет масштабная стройка, которая, согласно официальным планам, должна завершиться только в следующем году.

Но никаких даже малейших намеков на то, что здесь действительно идут какие-либо строительные работы, не было. Ни техники, ни рабочих, ни стройматериалов — ничего.

Мы прошли через приоткрытые покосившиеся деревянные ворота, около которых примостилась пустая будка охранника.

Когда-то это место, судя по сохранившимся деталям, было престижным районом для обеспеченных людей. Еще сохранилась выложенная добротной плиткой широкая дорога, напоминающая бульвар. Когда-то по обе стороны ее стояли красивые особняки… Сейчас их останки представляли собой весьма печальную картину.

У меня создалось впечатление, что их сначала методично решили снести до основания, а потом по каким-то неведомым причинам внезапно передумали, в результате чего, сделав все наполовину, бросили начатое дело.

От некогда симпатичных, ухоженных и явно дорогих особняков остались лишь печальные изувеченные остовы, похожие на скелеты. И только один-единственный особняк каким-то чудом сохранился относительно целым. Наверное, до него строители просто не успели добраться, так как он стратегически располагался в самом конце этой импровизированной полуразрушенной улицы.

Именно в этом мрачноватом и не самом приятном месте была назначена встреча с моей законной женой, от которой я, честно говоря, ничего хорошего не ожидал…

Сам особняк выглядел запущенным и производил впечатление здания, о котором давно никто не заботился, но тем не менее, если присмотреться повнимательнее, в нем вполне можно было рассмотреть былой лоск, аристократичность и даже некоторое величие прошлых времен.

Построен он был в хорошо знакомом мне стиле местной архитектуры. Разве что мрамор, который когда-то, вероятно, сверкал белизной и чистотой, стал серым и грязным, а колонн, призванных подчеркивать величественность входа, присутствовало только две.

Они находились непосредственно на входе. Из четырех изящных балкончиков второго и третьего этажа, которые когда-то служили украшением фасада, сохранились всего лишь два. Два других были наполовину разрушены временем и вандалами, и тяжелые куски мрамора беспорядочно валялись на земле у подножия здания.

Территория вокруг самого дома, которая когда-то, вероятно, представляла собой ухоженный парк, теперь густо заросла высоким бурьяном и диким кустарником.

Атропос появилась буквально из воздуха. Девушка выглядела крайне серьезной и сосредоточенной, и я видел, насколько сильно она напряжена и готова к любому развитию событий.

— Все готово, повелитель, — коротко и по-деловому сообщила она.

— А где остальные члены команды? — с естественным любопытством поинтересовался я, оглядываясь по сторонам.

— Они находятся на своих постах, контролируют ситуацию, — последовал четкий ответ.

— И как обстановка в данный момент? — это уже спросила Аврора.

— Все спокойно, никаких подозрительных передвижений… — коротко отрапортовала Атропос, — … противоположная сторона, то есть Гера, уже ждет внутри здания…

— Уже? — в голосе обычно спокойной Фемиды неожиданно появились раздраженные нотки, что случалось с ней крайне редко. — Опередили, значит. Успели прийти раньше нас.

— Ну, буквально прямо перед вами прибыли, — пояснила Атропос, — Гера, Харон, Персефона и Танатос.

Привычная компашка, уже получившая серьезных звездюлей в городском парке на прошлой неделе… Ну что ж, пообщаемся еще раз, посмотрим, как все пройдет.

— Хочу вас предупредить, со стороны Геры тоже присутствует дополнительная группа поддержки, — добавила Атропос.

— Кто именно? — уточнила Фемида, нахмурившись.

— Мелиноя со своими верными Эриниями. Теми, кто остался после последней стычки… И парочка здоровенных церберов, — презрительно хмыкнула моя телохранительница, демонстрируя свое пренебрежение, — видимо, они наивно думают, что их не слышно и не видно, но маскироваться они точно не умеют. Ведут себя как слоны в посудной лавке, честное слово, такого непрофессионализма я давно не видела.

— Что ж, в таком случае, — произнес я, окинув взглядом своих спутников, — не будем заставлять ждать наших уважаемых врагов слишком долго, это было бы невежливо. Идем, приступим к переговорам!

Мы двинулись к главному входу в обветшалый особняк.

Атропос практически мгновенно растворилась в воздухе, перед этим торжественно заверив меня, что будет внимательно следить за всем происходящим, и в любой момент готова решительно «надрать задницу» ублюдкам из свиты Геры, если они попытаются что-то предпринять.

Ну, в этом я нисколько, ни на грамм не сомневался.

Мы осторожно вошли через скрипучие старые двери в полутемный особняк, и, пройдя небольшую, довольно тесную прихожую с облупившимися обоями, практически сразу оказались в просторном зале.

Первое, что бросилось в глаза и нос — это затхлый, неприятный запах застоявшейся пыли, стены, полностью затянутые густой паутиной, и разнообразный мусор на некогда роскошном паркетном полу, который уже кое-где начал печально облезать и гнить от времени и сырости.

Вокруг безраздельно царило полное запустение, атмосфера заброшенности и тления. Мебели практически не было, если не считать несколько старых рассохшихся шкафов у дальней стены, которые больше напоминали труху. Ну и единственный довольно потрепанный стол, стоящий ровно в центре просторного зала, смотрелся каким-то инородным пятном на общем фоне.

Около этого стола стояли наши оппоненты.

Нетрудно было догадаться, кто из них — Гера, учитывая тот факт, что всех остальных участников этой встречи я уже видел ранее в том злополучном парке, где состоялась наша «боевая» встреча. И надо заметить, что они были практически в том же самом прикиде.

Итак, наконец-то Гера собственной персоной. Ничего не скажешь, весьма эффектная и привлекательная девушка, от которой сложно было оторвать взгляд. Не сильно старше меня по виду, хотя, разумеется, я могу ошибаться, учитывая природу аватаров.

Высокая, статная, стройная блондинка в элегантном брючном костюме темного цвета, который очень шел ей и подчеркивал все достоинства фигуры. Да и вообще, если говорить откровенно, выглядела она привлекательно, несмотря на всю неприязнь к ней.

Два слова, которые первыми пришли на ум, когда я увидел ее: яркая и сексуальная.

Ее голубые, холодные глаза внимательно и пристально смотрели прямо на меня каким-то странным нечитаемым взглядом, в котором было сложно различить конкретные эмоции.

В воздухе на несколько долгих секунд повисла тяжелая, напряженная пауза, во время которой мы молча, не произнося ни слова, разглядывали друг друга.

Первым нарушила эту затянувшуюся тишину именно Гера. Или, как ее звали в этом мире — Светлана Демидова.

— Ну здравствуй, дорогой супруг, — голос у девушки оказался неожиданно глубоким, бархатным, с небольшой приятной хрипотцой, которая придавала ему особую притягательность.

— И тебе не хворать, моя драгоценная! — несколько грубовато проворчал я в ответ, сознательно решив вести себя примерно так, как, наверное, должен был бы вести себя подлинный Зевс, которого эта коварная красотка когда-то скинула с пьедестала и отправила в небытие. — Не ожидала увидеть меня живым и здоровым? — с некоторой долей язвительности спросил я.

— Честно признаться — не ожидала, — кивнула она, не пытаясь скрыть свои чувства, и внезапно, неожиданно для всех присутствующих, решительно подошла ближе, остановившись буквально в метре от меня.

Это резкое движение моментально заставило Фемиду и Аврору инстинктивно выдвинуться вперед и практически полностью прикрыть меня своими телами, формируя защитный барьер.

Сопровождающие Геры, увидев это, тоже нервно дернулись вперед, готовясь вмешаться. Но она спокойно подняла руку с останавливающим жестом, и они послушно застыли на месте. А мы тем временем устроили с моей так называемой «женой» настоящую дуэль взглядов, пытаясь продавить друг друга психологически.

Продолжалась эта напряженная дуэль, как мне показалось, целую вечность, хотя на самом деле пару минут, не больше, и когда я уже был морально готов сдаться и оторвать взгляд первым… Гера неожиданно отвела глаза в сторону, признавая поражение.

— Не могу сказать, что рада тебя видеть здесь и сейчас, — глухо, с какой-то скрытой болью произнесла она, отворачиваясь. — Если честно, я искренне надеялась, что ты не возродишься никогда и что тебя удалось уничтожить навсегда.

— Как видишь, зря надеялась и зря старалась, — довольно хмыкнул я, испытывая определенное удовлетворение от своей маленькой победы, и вдруг неожиданно для самого себя почувствовал, как поднимается из глубины сознания какая-то иррациональная, неконтролируемая злость на эту… Тварь… Подлую, коварную отравительницу… Предательницу…

СТОП! СТОП! ЭТО ЖЕ НЕ МОИ СЛОВА И НЕ МОИ МЫСЛИ!

Я волевым усилием остановил эту поднимающуюся злость, и она медленно, очень медленно, словно нехотя отпуская добычу, схлынула обратно в глубины подсознания. Гера же, явно что-то почувствовав на энергетическом уровне, заметно побледнела и слегка отшатнулась назад, инстинктивно делая шаг…

И прочувствовала происходящее не только она одна.

Я внезапно ощутил на своем плече чью-то тяжелую руку — это был Гермес, который подошел незаметно.

— Повелитель, я очень прошу вас, умоляю, успокойтесь, пожалуйста, — раздался прямо в моем ухе его обеспокоенный, тревожный шепот, — сейчас совершенно не время для конфликта, не здесь и не сейчас.

Но я уже взял себя в руки.

— Так, давайте вернемся к нашим баранам, — спокойно сообщил я Гере, стараясь говорить ровным тоном.

— Баранам? — несколько непонимающе, с удивлением уточнила она, приподняв бровь.

— К переговорам, естественно, — терпеливо пояснил я, окончательно входя в роль Зевса, — ты сама прекрасно должна понимать, что сейчас наши внутренние распри, наши личные разборки — это настоящий подарок для СГБСС, который только и ждет нашей слабости. И это в сложившейся ситуации не вопрос простого противостояния между нами, а самый настоящий вопрос нашего общего выживания, жизни и смерти. Так что я предлагаю пока забыть старые обиды и просто не замечать друг друга.

— Хотелось бы мне возразить тебе, поспорить и отказаться, — хмуро ответила та, явно взвешивая все за и против, — но вынуждена признать, что ты абсолютно прав. Ситуация действительно критическая. Я согласна на твои условия. Месяц перемирия.

— Месяц, — уверенно подтвердил я.

Именно такой срок, ровно месяц, мы и обсуждали предварительно с моими верными соратниками. Похоже, он устраивал и стоявшую напротив меня девушку.

— Фемида? — Гера перевела свой внимательный взгляд на Голицыну, которая стояла рядом со мной. — Ты же готова провести ритуал и заключить официальный договор?

— Да, разумеется, я готова, — торжественно выступила та вперед, делая шаг. — Если вы оба действительно готовы и согласны, я проведу необходимый ритуал скрепления договора, который будет обязателен для обеих сторон.

— Давай, приступай, не будем тянуть время, — решительно кивнула Гера, при этом вопросительно посмотрев в мою сторону, ожидая подтверждения.

А я что? Я никаких возражений не имею.

— Возьмитесь за руки, крепко, — каким-то странным, потусторонним голосом произнесла Фемида. Я невольно покосился на нее с любопытством. Глаза у нее вдруг стали совершенно черными… Полностью, абсолютно черными, без белков и зрачков. Смотрелось это, признаться честно, довольно жутко.

Посмотрев на Геру с некоторым сомнением, я все же взял ее протянутую руку. Та оказалась неожиданно холодной.

— Скрепляю договор между сторонами… — раздался теперь уже совсем другой, торжественный голос богини правосудия, — … на месяц Гера, Зевс и их верные подчиненные заключают священный мир… Ни они сами, ни их преданные соратники из числа людей не могут причинять вред друг другу…

Голос Фемиды постепенно стал каким-то медитативным, завораживающим, гипнотическим. Она говорила нараспев, монотонно перечисляя, что именно не могут делать наши сторонники, какие действия запрещены, а я при этом чувствовал, что у меня начинают сами собой медленно закрываться глаза, словно меня клонило в сон. Судя по несколько затуманенному виду Геры, которую я видел сквозь опускающиеся веки, у нее были те же ощущения.

Но тут все внезапно прервалось. Монотонная речь закончилась, а я вместе с девушкой, которую все еще крепко держал за руку, неожиданно для себя оказался в каком-то фантастическом океане бушующего голубого пламени, которое окружило нас со всех сторон.

Правда, для меня лично оно было абсолютно призрачным, нематериальным. Ни невыносимого жара, ни каких-либо других неприятных или болезненных ощущений я совершенно не испытывал, хотя пламя бушевало прямо рядом.

А через несколько долгих минут, которые показались вечностью, это голубое призрачное буйство стихии медленно и плавно растаяло, словно его и не было.

— Все, готово, — тяжело выдохнула Фемида, явно истощенная проведенным ритуалом, — договор официально вступил в силу. Любая попытка навредить, магию или физическое насилие по отношению друг к другу окончится крайне плачевно для любого нарушителя… Будь он из фракции Геры или фракции Зевса, без исключений. Последствия могут быть вплоть до полной и окончательной гибели Аватара без возможности воскрешения.

— Хорошо, меня это вполне устраивает, — коротко кивнул я, чувствуя необходимость немедленно покинуть это место, — теперь мы уходим.

Резко повернувшись на каблуках, я решительно направился к выходу из мрачного особняка.

Неслучайно я это сделал так поспешно. Во мне вновь, как приливная волна, начала стремительно подниматься иррациональная злость, ярость, и почему-то я интуитивно чувствовал, что на этот раз могу ее не сдержать… А то, что совсем недавно говорила Фемида о крайне тяжелых последствиях нарушения договора, меня совсем, абсолютно не радовало.

— Зевс, постой, — неожиданно остановил меня голос Геры, когда я уже практически стоял на самом пороге.

— Да? Что еще? — с большим трудом, из последних сил повернулся я к ней, едва сдерживая отчаянно рвущуюся наружу, бушующую злость и ярость.

— Ты изменился, причем очень сильно, — задумчиво, почти философски заметила девушка, изучающе глядя прямо на меня своими холодными голубыми глазами, — не знаю, что именно так серьезно повлияло на тебя, какие события изменили твой характер, но таким, каким ты стал сейчас, ты мне нравишься гораздо больше, чем прежний!

— Но вот ты не изменилась ни на йоту, — резко, почти грубо бросил я через плечо и практически выбежал из особняка на свежий воздух. И здесь, уже на улице, наконец-то дал полную волю своей накопившейся ярости, которую больше не мог сдерживать.

Пострадал совершенно ни в чем не повинный ближайший полуразрушенный особняк. Его мгновенно накрыло настоящим ливнем ослепительных молний, которые били одна за другой. Я при этом почувствовал вполне осязаемый, почти физический страх, исходивший мощной волной от стоявших за моей спиной троих верных спутников. Но они благоразумно молчали, не решаясь вмешиваться.

Через пару минут непрерывной бомбардировки на месте объекта моей неконтролируемой ярости красовалась глубокая обожженная яма с оплавленными, почерневшими краями. От здания не осталось абсолютно ничего.

— Фух, наконец-то, — с огромным облегчением выдохнул я, сразу почувствовав, что с души свалился тяжелый камень.

— Повелитель, вы в порядке? Вам не нужна помощь? — раздался обеспокоенный голос.

Я медленно повернул голову и встретился с испуганным взглядом Фемиды, в глазах которой читалось искреннее беспокойство.

— Я в порядке, — постарался успокоить ее, изображая уверенность, — поехали уже отсюда.

Но, когда мы уже проходили через покосившиеся ворота территории, я все же невольно обернулся назад, бросив последний взгляд. На пыльной дороге, у входа в особняк, неподвижно стояла одинокая фигура.

Гера пристально, не отрываясь, смотрела на меня. Что было в этом взгляде — но я не мог понять, что именно.