Авторитето бизнесмено

Глава 10 Противостояние 3

Переговорщики со стороны спортсменов Паку сразу не понравились. Тот, который в центре, был матёрым мужиком с волчьим взглядом. Пак таких повидал немало и походил тот больше не на тренера, а на парней из тюремного спецназа, которые привыкли ломать таких как Пак об колено.

Также ему не понравилось присутствие среди переговорщиков представителя блатных. Сашка Пак знал. Шапочно. Пересекались изредка, так как вращались в одних кругах, а Сашок стремительно набирал авторитет.

Третий переговорщик был Паку незнаком, хотя лицо здоровяка, стоящего справа от центра, было Паку смутно знакомо, но где он его видел, вспомнить Константин не мог.

У всех троих были распахнуты куртки и поэтому были хорошо видны заткнутые за ремни демонстративно выставленные напоказ стволы. У Пака и его сопровождающих тоже были стволы, но он не ожидал, что стволы будут и у противников. Это было для него неприятной неожиданностью.

Но куда больше его выбило из колеи присутствие со стороны противника пятерых автоматчиков. Присутствие на толковище Сашка и автоматчиков совершенно не вязалось с его расчётами, что он имеет дело с новомодной бандой спортсменов, которые рассчитывают только на свои накаченные мышцы и навыки единоборств.

На противостояние с такими противниками Константин не рассчитывал. Пак понимал, что он оказался в невыгодном положении, но теперь просто так с толковища не уйдёшь. Надо было как-то разруливать ситуацию.

— Я что-то не понял, с кем базар вести? — хмуро поинтересовался Пак.

— Базарят бабки на базаре, а мы по жизни вопросы решаем, — авторитетно вмешался Сашок. — А с кем говорить, зависит от темы разговора. Твои шестёрки, когда вызов на стрелку передавали, тему не обозначили. Так что ты, Костя, объясни, что за пердъявы такие.

— Объясню. Только я этих двоих фраеров не знаю и кто они такие не ведаю, — кивнул пак в сторону Семёна и Петра, — Может, ты пояснишь за них.

Пак нарочно провоцировал противника, рассчитывая, как это водится в уголовной среде, зацепиться за неосторожно сказанное слово. Но неизвестные ему переговорщики на фраеров не отреагировали, зато продолжал гнуть свою линию Сашок.

— Ты Костя базар то фильтруй. А то, как бы самому не фраернуться. Если уж ты решил по мастям пройтись, то поясню. Семён из новой волны, он главный в группировке «Авиаторов», которая на заводе обосновалась, по новомодному спортсмены, а по понятиям, бандиты, реальные пацаны. И ты зря не груби, он парень крутой, сначала бьёт или стреляет, а уж потом спрашивает, как тебя звать. Таким как он и его парням всякий сдуру обидные слова сказать может, только вот не всякий успевает извиниться.

А Петра, ты и сам знать должен. Он у нас Овражских, за главного. Ну а Семён и его пацаны, считай одна из наших бригад, считай, как бы филиал Овражской группировки.

Но ты от темы не уходи. Говори, зачем позвал, что за предъявы такие гнилые?

— Его люди моих парней покалечили, по беспределу — кивнул Пак на Семёна.

— О как! Громкое заявление, — хмыкнул Рязанцев. — Только вот, тебя ведь там не было, и говоришь ты со слов своих шестёрок. И сдаётся мне, что они тебе ссали в уши, когда рассказывали, как дело было. Твои парни повадились ходить в Клуб и там безобразничали. Приставали к тренирующимся, девчонок цепляли, оскорбляли. Затем совсем обнаглели, устроились в одном из спортзалов, всех выгнали, мусорили, распивали пиво и спиртные напитки.

Я, естественно, велел им уходить и больше в Клубе не появляться. Культурно, между прочим, никого не оскорблял. Так они драку устроили. Пришлось их малость попинать и выкинуть из Клуба.

Но на этом они не успокоились. Подкараулили нас за заводской проходной и навалились всей шоблой. Пришлось им как следует вломить, раз добрых слов не понимают. Так что непонятно что за претензии. Вели себя как свиньи, ну и получили.

— А зачем было их калечить⁈ — вскипел Пак. — Вы ведь их не просто отмудохали, а всем руки-ноги переломали. Покалечили парней.

— Так, они нас в ножи взять пытались. Не разбираться, а убивать шли, — сурово возразил Семён. — Так что мы в своём праве были. Причём, никого из них не убили, хотя и могли бы. Короче, парни твои действовали по беспределу, ну и получили ответку.

Пак сопел, сжимая кулаки, но слов чтобы возразить у него не находилось. Слишком уж тупо и бездарно подставились Пух и его бакланы.

— Ты не прав, Константин. Что по воровским законам, что по пацанским понятиям. Это тебе любой авторитетный бродяга скажет, — подытожил Сашок.

— Это как посмотреть, — не согласился Пак. — Авиазавод, наша территория. Так что этот ваш Атлетический Клуб должен быть под нами, и мои пацаны имели право там отдыхать. Если спортсмены хотят здесь вести свои дела, то должны были со мной согласовать.

— Это с хрена ли, авиазавод, это ваша территория, — удивился Пётр. — Ты ничего не попутал? Это по территориям районов города есть условное разделение и договорённости, кто и что контролирует. А по крупным предприятиям таких договорённостей не было. Не только у нас в городе, но и по всей стране так. Это тебе не рынок или кафешка. Поэтому пока крупные предприятия, они ничьи. У вас на заводе свои дела, и мы в них не вмешиваемся, а у нас свои, и вы к нам не лезьте. Если не согласны, то будем решать вопрос по-другому. Только у нас народу намного больше и вам против нас ничего не светит.

— Это ты так считаешь, — упёрся Пак. — Мы тут первые обосновались, а вы по беспределу зайти хотите и чужой кусок отжать. Это не по понятиям. Пусть общество рассудит. Давай сходку собирать.

Пак понимал, что в силовом противостоянии против Овражских ему ничего не светит, и поэтому рассчитывал на свой авторитет в воровском сообществе. Пак думал, что молодёжь сдаст назад, но не тут-то было.

— Ладно. Хочешь сходку, будет тебе сходка, — процедил Пётр. — Сашок договорится с Кудряшом, тот организует собрание уважаемых людей.

Говорить больше было не о чем и противоборствующие стороны разошлись.

В воровском мире города происходили заметные перемены. Начавшаяся в стране перестройка перевернула привычные понятия. Молодёжь активно потянулась в бандиты, денег стало больше, а рисков, что заметут менты, меньше. Менты теперь вообще предпочитали смотреть на большинство преступлений сквозь пальцы, особенно если за это неплохо платили.

Размывались и границы привычных воровских законов, жить богато стало не западло. Роскошью уже никто не попрекал. С ментами дела тоже стало вроде как иметь незазорно. Короче, творилось чёрт знает что.

Кудряш последнее время сильно поднялся в воровской иерархии. Этому способствовали немалые денежные отчисления в общак от Овражских и стоящая за ними сила. Группировка при необходимости могла подтянуть несколько сотен парней, как блатных пацанов, так и спортсменов.

Кроме того, в городе гуляли слухи, что у группировки появилась бригада мокроделов и на разборки могут пожаловать хмурые парни с оружием, вроде бы из бывших афганцев. Но это было неточно. Но слухи ходили. А проверять и рисковать никому было неохота. Как говорится, бережёного бог бережёт, а небережёного конвой стережёт. Ну его на фиг, от греха подальше. Короче, связываться с Овражскими последнее время никто не хотел.

Так что за Кудряшом незримо нависала тень Овражских. То есть у него были две необходимые вещи для выживания в этом суровом мире — сила и деньги. Не хватало пока самой мощной, третьей силы — политической власти. Но благодаря попаданцам Петя и компания знали, что вскоре благодаря перестройке воры станут вхожи в коридоры государственной власти, будут тесно повязаны с политиками.

Вором в законе Кудряш пока не стал, но учитывая, что других воров в законе в городе не было, как не было и назначенного ворами смотрящего, то Кудряш, по сути, был одним из главных воровских авторитетов в городе.

По просьбе Пети Кудряш со сходкой затягивать не стал, но поступил хитро. Поскольку вопрос был в масштабах города не самым значимым, а общегородская сходка состоялась совсем недавно, то на объявленной им сходке собрались в основном авторитеты Заводского района, в котором располагался авиазавод. Единственным исключением был авторитет Казан, на присутствии которого настоял Пак, который был с ним хорошо знаком и рассчитывал на его поддержку.

Сходку собрали в одном из кафе Заводского района в отдельном банкетном зале, закрытом по этому поводу на спецобслуживание. Времена вседозволенности, когда сходки проводили чуть ли не в Кремле и с барским размахом, ещё не наступили, но и необходимости шхериться по малинам уже не было.

Сходка проходила скучно, поскольку тема была непривычная и для большинства блатных неинтересная и непонятная. Народ подтянулся чисто из уважения к Кудряшу, пообщаться, перетереть за текущие дела, да выпить на халяву.

Паку дали слово первым, и он изложил свои претензии. Причём Константин благоразумно не стал касаться стычки в спортзале и последующей после этого ночной разборки, где отмудохали бакланов Пуха. Он сосредоточил всё внимание на том, что спортсмены и стоящие за ними Овражские, влезли на якобы его территорию.

После выступления Пака слово дали Петру. Если раньше они на подобных сходках с Сашком были кем-то вроде бедных родственников, то теперь являлись полноправными участниками, с мнением которых вынуждены были считаться.

— Все мы слышали Константина, — солидно начал Пётр. — И вот что меня удивило в его словах. Мы, Мы, Мы. Я стесняюсь спросить, кто такие эти Мы?

Все начали недоумённо переглядываться.

— Ты о чём, Пётр? — не понял Кудряш. — Поясни.

— Поясняю, — охотно отозвался Пётр. — Мне лично непонятно, от чьего лица предъявляет претензии наш коллега. Нам известно, что на территории авиазавода мутит свои дела группа цеховиков, то есть по сути барыги. Которые там делают свой бизнес. И мы вроде как им помешали. Только у меня тогда вопрос, с каких это пор барыги стали предъявлять конкретным пацанам?

— Какой я тебе барыга! — взвился с места Пак.

— Ты может и нет, — усмехнулся Пётр. — Но на авиазаводе барыги окопались, и мы вроде как им мешаем. Так что ты будь добр, поясни, в чём твой интерес и как ты с барыгами связан?

— А чего тут объяснять? — удивился Пак. — Ясно, что цеховикам требуется защита. По решению всесоюзной сходки барыги обязаны платить десять процентов от дохода ворам. Так что я со своими парнями, как это сейчас модно стало называть, крышую цеховиков.

— Допустим, — кивнул Пётр. — Ты с них снимаешь десять процентов, но, насколько нам известно, в городской общак не платишь.

— Это не твоё дело, — окрысился Пак. — Я через московских воров в общероссийский общак отстёгиваю.

— Кому конкретно? — поинтересовался Пётр.

— Опять же не твоё дело, — излишне жёстко отрезал Пак.

Константин нервничал. Из-за своей жадности, на самом деле, никому из коронованных воров он не платил, и это могло стать проблемой.

— Но, когда у тебя возникли проблемы, обратился ты к городскому сообществу. Мы, например, в городской общак платим, и очень немаленькие суммы, люди соврать не дадут. А ты получается здесь чужак, а просишь, чтобы тебя поддержали в ущерб интересам местного сообщества, — резонно возразил Пётр. — Да и при чём здесь барыги и твои с ними дела, в которые мы, заметь, не лезем, и территория авиазавода, на которую ты претендуешь?

— Мы на завод первыми зашли, значит, территория наша, — набычился Пак.

— В том-то и дело, — картинно развёл руками Пётр. — Сам признаешь, что воровское сообщество вам эту территорию не давало и смотрящим тебя никто не ставил. Вы сами туда зашли, на свой страх и риск. Значит, и другие могут точно так же на заводе свои дела обделывать. Нет у вас исключительного права на эту территорию.

— Так, давайте сейчас решим этот вопрос и закрепим завод за нами, — осклабился Пак. — Мы первые пришли, значит, все права за нами. А в городской общак раз такое дело, мы платить не отказываемся.

— Константин дело говорит, — поддержал Пака Казан, который давно искал повода вмешаться в разговор, но не знал, за что зацепиться.

— Э, нет! — не согласился Пётр. — Так не пойдёт. Слышали такое слово, прецедент? До сих пор в воровском сообществе существовали чёткие правила, как делить территории городов, районов и прочее. Как ставить смотрящих. Но большие государственные предприятия никто раньше не трогал. Раньше Государство, менты и КГБ живо бошки пооткручивало бы, если кто-нибудь туда сунулся. Да и речь идёт не столько о территории, сколько о контроле над заводами, то есть объектами. Поэтому вопрос о том, как в новых условиях решать вопрос с заводами и прочими такими объектами, должна принимать всесоюзная сходка. Иначе нам за такую самодеятельность живо бошки пооткручивают.

— Так чего ты тогда предлагаешь? — поинтересовался Кудряш.

— Пока нет по подобным случаям решения всесоюзной сходки, пусть каждый сам за себя. Авиазавод, то наше с командой Пака дело. Будем решать промеж собой.

Завод покамест ничей, и неизвестно позволят ли власти вообще такой оборонный завод кому-либо под себя подмять. Вся эта приватизация и передача предприятий в собственность трудовых коллективов, пока только разговоры. Всё это вилами на воде писано. Поэтому пусть Константин работает со своими цеховиками, мы сразу говорили, что интереса к ним не имеем, так что сами конфликт начинать не будем.

А у нас на авиазаводе свои интересы. Но если Пак со своими быками к нам полезет, то бы дадим обратку, мало не покажется. Естественно, в городской общак, заводская группировка Авиаторов, которая, по сути, является, как это теперь модно говорить, бригадой Овражских, платить будет как положено.

Короче, мир, дружба, жвачка.

— Я не согласен, — буркнул Пак.

— А кого твоё согласие или несогласие колышет? — недобро прищурился Кудряш. — Пётр дело предлагает, а ты только зенки лупишь, да понты колотишь, как баклан. Сам-то ты что предлагаешь?

Ничего внятного предложить Пак не мог. Поэтому только гневно сопел, бессильно сжимая кулаки.

Кудряш оглядел остальных блатных, предлагая высказаться. Но всем эти разборки из-за авиазавода были до фонаря. Большинство из собравшихся были простыми урками и ещё не дозрели до таких сложных тем, связанных с захватом государственных предприятий.

— Значит, так и порешим, — подвёл итог сходке Кудряш. — Разбирайтесь между собой, но без душегубства.

Итоги сходки Пака не порадовали. Рассказывая о результатах своему подельнику Шаймиеву, Константин метался по комнате как тигр, не слушая увещевания, расположившегося в кресле и спокойно попивающего коньяк Идриса.

Шаймиев же к происходящему отнёсся философски. Он полагал, что Атлетический Клуб и группировка спортсменов, пока никак не мешают коммерческим делам организации цеховиков. Идрис полагал, что бурные эмоции Пака вызваны скорее его уязвлённым самолюбием.

Однако ни Пак, ни сам Шаймиев не подозревали, что эти случайные на первый взгляд бандитские разборки со спортсменами, лишь часть хитрого плана по захвату авиазавода.

Но пока, по мнению Шаймиева, были более важные проблемы, чем спортсмены. Ситуация с контрабандой металлолома находилась в подвешенном состоянии. Деньги пропали, поставки зависли, злоумышленники не найдены. Поэтому Шаймиев резонно предложил Паку пока отложить решение проблем со спортсменами, и заняться более важным, на его взгляд, делом.

Пак был не согласен. Но был вынужден согласиться. Точнее, сделал вид, что согласился. Человек он был мстительный и идею посчитаться со спортсменами забывать не собирался.