Авторитето бизнесмено

Глава 16 Развязка

Пропавшую однокурсницу Риту, Пётр помнил. Девушка она была яркая, весёлая, как знаменитая песня, поэтому сокурсники в шутку звали её Рио Рита. Рита постоянно строила глазки парням и даже к Петру клеилась.

Пете она нравилась, но поскольку Вероника имела в институте множество знакомых, то Пётр ходил здесь как по минному полю, избегая слишком тесного общения с представительницами прекрасного пола.

Родители Риты жили в Москве. Работали они во Внешторге и часто ездили в командировки за границу, преимущественно в соцстраны. Поэтому частенько отсутствовали дома.

Сама Рита росла девочкой не самого примерного поведения, в шестнадцать лет уже посещала кафе и рестораны, и к окончанию школы уже попадала в различные неприятные истории. А тем временам карьера у родителей шла неплохо и командировки становились всё более длительными и иногда требовали одновременного отсутствия обоих супругов.

Поэтому по окончании школы Рите был поставлен ультиматум, что поступать в институт она будет не в Москве, а в Желтогорске, где будет проживать под неусыпным надзором бабушки.

С этим решением родителей Рите пришлось смириться. Тем более что родители старались компенсировать ей эти неудобства заграничными шмотками, которые они привозили из многочисленных зарубежных командировок, и щедрым денежным содержанием.

Поскольку Рита была девчонкой весёлой и жизнерадостной, то и в Желтогорске она быстро освоилась, нашла подходящую весёлую компанию, и большинство вечеров проводила в ресторанах и кафе. При этом к учёбе она относилась серьёзно и училась хорошо.

Когда внучка не пришла ночевать, бабушка забеспокоилась, поскольку, несмотря на весёлое времяпровождение, такое случалось крайне редко. Когда Рита не забежала утром домой, чтобы переодеться перед занятиями в институте, то волнение это усилилось, поскольку занятия Рита обычно не пропускала. Вечером бабушка позвонила паре подруг внучки и выяснила, что в институте Рита не появлялась.

Когда и на вторую ночь Рита не объявилась, бабушка направилась в милицию. Раньше пришлось бы ждать три дня, прежде чем у неё приняли бы заявление о пропаже человека, но сейчас в связи с поиском маньяка, указания начальства были жёсткими и заявление приняли сразу. И уже через час майор Шаповалов лично беседовал с бабушкой Риты.

К вечеру о пропавшей однокурснице уже знал Пётр. А на следующий день бурлил уже весь факультет, хотя узнали о пропаже однокурсницы студенты не от Петра, а от подруг Риты, которых обзванивала бабушка.

Несмотря на некоторые свои недостатки, Рита была хорошей девушкой, и на факультете студенты её любили. Поэтому Пётр переживал за неё гораздо сильнее, чем за остальных жертв, с которыми лично был не знаком.

Милиция тщательно опрашивала всех студентов, знавших Риту, но ничего полезного выяснить не удалось. Сам Пётр в расспросах не участвовал, поскольку не мог светить своё участие в расследовании. Но пытался вспомнить что-либо полезное, и они часами вели беседы с Шаповаловым и Николаем Каданниковым, которые задавали ему специфические вопросы, которые могли помочь вспомнить незначительные на первый взгляд, но тем не менее важные детали.

Но в целом картина вырисовывалась такая, что если Рита стала жертвой маньяка, то вряд ли это был кто-то из круга её знакомых, пусть и случайных. Да и, по мнению майора Шаповалова, маловероятно, что преступник сначала знакомился со своими жертвами и обхаживал их в течение нескольких дней. Это был слишком рискованно, поскольку с каждой новой жертвой шансы, что она поделится с кем-то информацией о своём новом знакомым или его запомнит кто-то из окружения жертвы, стремительно росли.

Контакт с девушкой должен был быть разовым и кратковременным, скорее всего, только в момент её похищения. Следуя этой логике, преступник или следил за потенциальной жертвой и выбирал момент, когда рядом с ней никого не будет, нападая в каком-нибудь безлюдном месте. Или девушка подсаживалась к нему в машину на улице, полагая, что имеет дело со случайным водителем, который решил подкалымить.

Может, это было и верное предположение, но оно никуда не вело, поскольку найти свидетелей такого мимолётного контакта, было решительно невозможно.

С каждым днём уверенность, что Рита стала очередной пленницей маньяка, становилась всё крепче. И с каждым днём, вероятность того, что удастся отыскать её живой, таяла как льдина, отколовшаяся от ледового поля и попавшая в тёплое течение.

Майор Шаповалов был опытным сыскарём, и на вторую неделю после пропажи девушки, он с сожалением сообщил Петру, что, по его мнению, найти девушку живой может помочь только счастливый случай.

На носу были майские праздники. В этот вечер, как и в предыдущие, Пётр вместе с Максимом Шаповаловым обсуждали в опорном пункте, который возглавлял Николай, ход расследования. Всё было глухо, никаких следов, позволяющих напасть на след маньяка. Все ожидали, что со дня на день будет обнаружен труп пропавшей Риты.

Время близилось к десяти часам вечера, Шаповалов уже давно уехал, и старший лейтенант Каданников собирался закрыть опорный пункт милиции пораньше. Они совсем уже собрались уходить, как вдруг подъехал майор Чугунов.

— Здорово. А где Максим? — поприветствовал он присутствующих

— Уже ушёл по своим делам, — пояснил Николай.

— Жаль, — огорчился майор. — Слушай, мужики. Тут такое дело. У меня сегодня день рождения. Поехали ко мне, посидим немного, отметим. А то одному водку пьянствовать как-то уже невмоготу. Не хочу в такой день с зеркалом чокаться. Всё же сорок пять стукнуло.

Отказать было как-то неудобно. Всё же Николай знал Чугунова несколько лет, и в последние недели они тесно общались каждый день. Надо было поддержать коллегу. Да и в ходе этого расследования все сильно вымотались и малость расслабиться будет нелишним. Поэтому Николай согласился. Ну а Пётр был вынужден принять предложение Чугунова за компанию с Николаем.

Ездил Чугунов на тёмно-синей Ниве с затонированными стёклами. Машина неприметная и ночью почти сливавшаяся с окружающей местностью.

Чугунов поехал на своей машине, а Пётр и Николай на Жигулях Петра, поскольку им ещё предстояло самостоятельно возвращаться, а общественный транспорт, особенно в ночное время, в районе, где проживал майор, почти не ходил.

Ехать от опорного пункта до дома майора было недалеко, поскольку проживал тот в районе Затона. Место было довольно специфическое, поскольку хотя и находилось недалеко от моста через Волгу, от которого до оживлённого района городской набережной было рукой подать, но, по сути, было глухой окраиной, застроенной одноэтажными частными домами. Недоброе место, где посторонним, особенно ночью, появляться категорически не рекомендовалось.

Жил Чугунов в добротном деревянном доме, который стоял последним в конце короткого переулка. Участок рядом, был заброшенным, поскольку дом проживавшей там раньше одинокой старушки сгорел и его обугленные остатки смутно темнели за порушенным штакетником. А участок напротив дома майора был огорожен высоким забором и с улицы не просматривался.

Чугунов открыл скрипящие ворота и загнал свою машину на участок, а машину Петра оставили снаружи у ворот.

И дом, и участок, выглядели запущенными, неухоженными. Жил Чугунов один и почти всё время проводил на работе, частенько и в выходные дни.

Кухня тоже вид имела нежилой. В мойке громоздилась грязная посуда. Чугунов поставил на пол прихваченную из машины сумку с продуктами и начал выкладывать покупки на стол. Хлеб, пара луковиц, докторская колбаса, сало, солёные огурцы, банка рыбных консервов.

Затем снял куртку и повесил на спинку стула оперативную кобуру с табельным оружием. Николай взялся нарезать закуски и расставлять на столе тарелки, а сам майор занялся приготовлением картошки в мундирах и поставил вариться яйца.

После чего вытащил из холодильника две бутылки водки и торжественно водрузил их на стол. Но не ограничился только этим, а извлёк из кухонного шкафчика бутылку дагестанского коньяка.

Гостей хозяин усадил на потёртый дерматиновый диван, а сам устроился с другой стороны стола на стуле, на спинке которого болталась плечевая кобура.

Майор разлил по стаканам коньяк. Себе с Николаем по полстакана, а Пётру чисто символически, на донышке, поскольку тот был за рулём. Не то чтобы Пётр опасался гаишников, так как Николай собирался доехать с ним до дома, но и, постольку, поскольку Пётр был на спорте и потреблял редко. Но и отказаться выпить за здоровье хозяина в день его рождения, было не вариант.

Выпили, закусили. Тем временем сварились яйца, а затем и картошка. Чугунов с Николаем понемногу выпивали, потекла неторопливая застольная беседа. Говорили в основном хозяин дома, и Николай, Пётр больше помалкивал.

Вспоминали в основном времена совместной службы и нынешние дела в Волжском райотделе, где продолжал служить Николай, и обстановку в ГУВД, где теперь служил майор.

Николай после очередного тоста взял картофелину и потянулся к деревянной солонке, но она оказалась пуста.

— Пётр, не в службу, а в дружбу, добавь соли в солонку, вон в шкафу на полке открытая пачка с солью, — попросил захмелевший Чугунов.

Пётр поднялся и подошёл к кухонному комоду, с тусклым зеркалом в середине на задней стенке, в окружении открытых полок, и закрытыми выдвижными ящиками в нижней части.

Мимолётно взглянул в зеркало на своё усталое лицо и потянулся к пачке с солью. И вдруг краем глаза заметил яркое пятно в чуть приоткрытом выдвижном ящике слева от себя.

Не веря своим глазам, он перевёл взгляд вниз и обмер. Несмотря на затхлый тёплый воздух в кухне, его прошиб холодный пот. В ящике кухонного комода лежала скомканная женская шёлковая косынка с ярким рисунком. Смеющиеся симпатичные обезьянки скакали по раскидистым пальмам.

Редкая вещица. Именно такую недавно подарили Рите родители, которые купили занятную вещицу у сослуживицы по Внешторгу, вернувшейся из командировки в Бразилию.

Рите эта косынка пришлась по душе, и она носила её почти постоянно на шее, повязанной в виде шейного платка. Девчонки в институте ей страшно завидовали.

Пётр понимал, что его напряжённая поза привлекает внимание, но не мог шевельнуться. Проскрежетал отодвигаемый стул. Пётр поднял глаза и встретился в зеркале с волчьим взглядом Чугунова.

Тот уже стоял, злобно ощерившись. Майор нагнулся и выдернул из висящей на спинке стула оперативной кобуры ствол.

— Глазастый, сука! — недобро протянул Чугунов, передёргивая затвор.

Каданников смотрел на них непонимающим взглядом.

— Сядь на место, — приказал майор Петру. — И без шуток. Пристрелю. Мне терять нечего.

— Что происходит? — удивлённо спросил Николай.

— Маньяк! — зло процедил Пётр.

— Что, маньяк? — Не понял Каданников.

— Это он маньяк. Чугунов, — пояснил Пётр.

Глаза у Николая широко распахнулись, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но майор его жёстко оборвал:

— А ты, Николай, сейчас медленно и спокойно достаёшь табельный ствол из кобуры и роняешь на пол. И не геройствуй, ты не опер, ствол у тебя на предохранителе и патрон не в стволе. Сделать ты ничего не успеешь, я вас раньше обоих положу.

Каданников беспомощно взглянул на Петра, и тот отрицательно мотнул головой. Майор не шутил. Чугунов был опытным опером и участковому было с ним не тягаться.

Николай медленно расстегнул кобуру на боку, вытащил двумя пальцами табельное оружие и опустил на пол. После чего ногой толкнул пистолет в сторону Чугунова.

Пётр медленно, не делая резких движений, вернулся обратно за стол и устроился на диване рядом с Николаем.

— Как же так, Валера⁈ — потрясённо вымолвил Николай. — Как ты мог? Ты же ведь сам майор милиции.

— Ой, да заткнись ты, Коля! — Вот именно, что я пахал день и ночь, на бандитские пули и ножи ходил. А эти бабы. Всё зло от них. Варя, моя жена, на десять лет младше меня была. Я её любил, без памяти. А она мне рога наставляла. Сошлась с каким-то учителем физкультуры. Обманывала меня. Любила она с этим своим дружком выезжать на природу летом, к озеру. Сазанка и лесопарк Лесной были их любимым местом. Пока я на работе корячился, они там миловались.

А когда всё это выплыло, решила меня бросить и уйти к своему хахалю. Только от меня не уйдёшь.

Когда она от меня ушла, я за ними приглядывал. Выждал момент, когда они собрались к его родне, в Волгоград. Выехали они в ночь, а я их уже поджидал в одном месте. Там дорога идёт по гребню вдоль речки. Перед мостом делает крутой поворот, по краям дороги крутой обрыв. Там я их и поджидал.

Я ведь в Афгане три года отвоевал, в разведке. Ну и кое-чего прихватил оттуда. В том числе и винтовку снайперскую с ночным прицелом. А хахаль этот её любил падла покрасоваться, всё гонщика из себя изображал, носился как угорелый.

Короче, прострелил я машине колесо, так что он в поворот не вписался. Машина так прямо с дороги под обрыв и ухнула, да прямо в речку. Не выплыли они болезные, утопли.

— А девушки, которых ты мучил, тут при чём? — не выдержал Николай. — Они чем виноваты?

— А они, Коля, по жизни виноваты. Ходят, жопами крутят. Все они сучки. Мне их нисколько не жалко. Ты пойми, Коля. Я ведь это не со зла. Я для справедливости. Кто-то же должен ответить, за мою поломанную жизнь.

— Ничего себе справедливость, — зло выругался Николай. — Гнида ты, Валера.

— Ты язык-то попридержи, — нахмурился Чугунов. — Не тебе меня судить. Да и разговор сейчас не обо мне. Вопрос в том, что мне теперь с вами делать.

Николай с Петром молчали. Да похоже, Чугунов и не ждал от них ответа.

— Я на вас, парни, зла не держу. Но и вы меня поймите. У меня теперь другого выхода нет, как вас прикончить.

Чугунов, во время разговора отодвинул свой стул подальше от стола и уселся на него, внимательно контролируя движения сидящих на диване.

Пётр всё это время не вмешивался в разговор, судорожно размышляя, что делать. Диван был низкий, стол тяжёлый, и майор сидел далековато от стола. Быстро вскочить, опрокинуть стол и напасть на него не получится.

Пётр был классным спортсменом, по силе, быстроте реакции, ловкости, он намного превосходил Чугунова и в рукопашной схватке легко бы его одолел. Но все эти преимущества сейчас не могли ему помочь. Майор был опытным опером и легко пристрелил бы обоих пленников, прежде чем они бы до него добрались.

Выручить Петра сейчас могла только спецподготовка, полученная им на курсах переподготовки Конторы.

Он незаметно оглядывал стол, в поисках подходящего оружия.

Нож лежал слишком далеко от него и стоит ему только потянуться к нему, как майор сразу же выстрелит. Да и нож был мало пригоден для метания, довольно лёгкий с деревянной ручкой.

Стальная вилка, лежавшая рядом с тарелкой, была достаточно тяжёлой для броска. Но даже её попадание при удачном броске не гарантировало нанесение тяжкого увечья, при котором майор не успел бы выстрелить. Единственным шансом, было попадание в глаз. Но такой бросок при данном расположении противников был маловероятен.

Взгляд Петра остановился на стоящей перед ним фарфоровой тарелке. На курсах им рассказывали о таких предметах и учили их использовать. Обычные люди недооценивают опасность подобных вещей. Тарелка, вещь довольно тяжёлая и очень твёрдая. Плоская форма превращает её в планирующий предмет, который при сильном броске летит с большой скоростью.

Пётр ещё раз внимательно оглядел стол, прикинул расстояние до сидящего на стуле Чугунова и понял, что выбора всё равно нет.

Тарелка стояла прямо перед ним, и он как бы рефлекторным движением медленно сжал пальцами дальний от себя край тарелки. Затем ногой незаметно толкнул под столом Николая, не поворачивая головы в его сторону.

Каданников понял, что Пётр что-то задумал. Судя по его позе, бросаться на Чугунова, он не собирался, поскольку тот успел бы выстрелить раньше. Сам Николай напасть на майора, прежде чем тот его подстрелит, тоже не мог. Единственное, что Николай мог сделать в данном положении, это отвлечь Чугунова.

— Какой же ты всё же гад! — подавшись вперёд, с ненавистью громко произнёс Николай. — Нас ведь будут искать. Догадаются, что мы поехали к тебе. Да и машину Петра соседи наверняка заметили.

Чугунов, как только Николай зашевелился, полностью переключил на него внимание и собирался что-то ответить. Но не успел.

Как только майор отвлёкся, Пётр кистевым движением руки метнул в него тарелку. Плоский снаряд мелькнул в воздухе и со страшной силой врезался в лицо Чугунова, перебив переносицу.

Всё произошло мгновенно. От неожиданности майор не успел отклониться или закрыться рукой и опрокинулся назад вместе со стулом, грохнувшись спиной на пол. Но даже падая, он успел несколько раз нажать на курок.

Однако, ослепившая его внезапная дикая боль в перебитой переносице, заставила дрогнуть руку, сжимающую оружие, и первая пуля прошла немного выше головы Петра, а вторая вообще ушла в потолок.

Одновременно с броском Пётр дико взревел, опрокидывая стол и бросаясь вперёд. Навалившись сверху на упавшего Чугунова, он оседлал майора, выбив пистолет из безвольной руки, и принялся беспорядочно молотить его по голове кулаками, что-то бессвязно выкрикивая.

Адреналин хлестал через край, перед глазами стояла мутная кровавая пелена. Как сквозь ватную подушку до сознания Петра доходил крик Николая:

— Пётр, отпусти его! Убьёшь!

Смысл слов доходил до создания с трудом, Пётр чувствовал вцепившиеся ему в плечи руки Николая, но не мог остановиться. Наконец, Каданников с трудом оттащил Петра от отключившегося майора, тело которого распростёрлось на окровавленном грязном полу.

Некоторое время Пётр неподвижно сидел на полу, приходя в себя, пока Николай проверял жив ли Чугунов и вязал тому руки за спиной кухонным полотенцем. Затем Николай на всякий случай связал майору и ноги.

После чего подобрал оба пистолета. Свой табельный ствол сунул обратно в кобуру, а пистолет Чугунова положил на кухонный комод.

Пётр сидел на полу, тяжело дыша, ещё не до конца придя в себя.

— Как ты понял, что маньяк, это Чугунов? — поинтересовался Николай.

— Шёлковая косынка в ящике комода, принадлежавшая Рите. Очень приметная. Такой второй точно ни у кого в городе нет, — пояснил Пётр.

Николай подошёл к комоду и достал из ящика косынку.

— Да, действительно. Вещица приметная. Понятно почему Чугунов так взбесился.

— Если косынка здесь, то, может, и девушек он держал где-то здесь же. Вдруг Рита ещё жива, — предположил Пётр.

Николай протянул Петру руку, помогая встать с пола, и они принялись обыскивать дом. Особо искать было негде, и они быстро убедились, что спрятать пленницу здесь было негде.

— Постой, — спохватился Николай. — Когда мы заходили в дом, мне показалось, что здесь есть пристройка, сарай. Возможно, вход в сарай прямо из коридора в прихожей.

Вход в сарай отыскался быстро. На первый взгляд в нём негде было прятать пленниц, но в полу обнаружилась крышка люка, скрывавшая погреб. Открыв которую, Николай с Петром увидели только беспросветную черноту. Однако рядом с люком прямо на полу, на подстеленной мешковине валялась лампочка на проводах.

Найдя выключатель, Николай включил его, и лампочка засветилась тусклым светом. Опустив провод в провал люка, Николай увидел спускавшуюся почти вертикально вниз металлическую лестницу и деревянный топчан в углу, на котором скорчилось под одеялом чьё-то тело.

Опасаясь, что они уже опоздали, Николай с Петром торопливо спустились вниз. К их несказанному облегчению, тело лежащего человека зашевелилось, и они увидели искажённое страхом грязное лицо девушки.

— Не надо. Не убивайте! — простонала девушка, которая после темноты ничего не видела в слепившем её свете электрической лампы, решившая, что вернулся её мучитель.

— Не бойтесь. Это милиция, — выкрикнул Николай, и девушка рухнула обратно на топчан, лишившись чувств.

После ареста Чугунова следствие пошло быстро, поскольку майор не запирался и выкладывал всё как на духу.

Решили, что Петру не стоит светиться в этом громком деле, поэтому все лавры достались одному Николаю Каданникову. Ему присвоили внеочередное звание капитана милиции и перевели в ГУВД, решив, что такому способному сотруднику грех прозябать в обычных участковых и что гораздо больше пользы он принесёт в уголовном розыске.

Что касается ситуации в целом, то, несмотря на явный успех доблестной советской милиции, она была неоднозначной.

Большого шума по поводу раскрытия столь громкого преступления не случилось. Поскольку преступником, державшим в страхе весь город, оказался майор милиции. Поэтому вполне понятно, что ни милицейское начальство, ни партийные органы, не хотели шумихи.

По этой причине не последовало ни громких награждений, ни позорных отставок высоких милицейских чинов. О произошедшем постарались поскорее забыть.