Авторитето бизнесмено

Глава 24 Жаркое лето 7

После возни с полиграфом Петра оставили в покое. А через пару дней его навестил майор Шаповалов и ввёл в курс дел.

Тем временем, новый начальник Отдела сделал вид, что ему понравилась инициатива подчинённых, тем более что конкретных результатов пока не было, а начальству надо было что-то докладывать. Поэтому в течение нескольких дней задержали ещё с десяток городских криминальных авторитетов, в том числе и таких крутых, как Кудряш и Казан.

Всех их мурыжили в течение недели и объясняли им новую политику партии и правительства. Мол, всем теперь в городе правит ОБОП, так что всем уркам стоять — бояться. Выглядело правдоподобно, типа, новый игрок утверждает свою власть.

Потом всех постепенно начали отпускать, и Пётр первым очутился на воле. Никто ничего не заподозрил. Авторитеты списали происходящее на ментовской беспредел. Сотрудники Отдела, которым Степанов не доверял, решили, что тот выслуживается перед начальством.

А начальство тоже осталось довольно, поскольку всю эту бурную деятельность изобразили, как профилактическую работу с лидерами организованной преступности. Говорились громкие слова, что лучше предотвратить преступление, чем потом расхлёбывать последствия.

Выйти-то Пётр, вышел, но обстановка в городе была, мягко говоря, не очень. Пришлые стремительно захватывали всё новые позиции в городе. И хотя у самого Реваза людей было маловато, несмотря на постепенно прибывающих к нему бойцов из Куйбышева и Москвы, но проблема была в местных перебежчиках.

Казан, Барбитурат, Сахалин, часть Ленинских и десятки мелких шаек, теперь шестерили на нового смотрящего. Они при поддержке Реваза и его ментов, постепенно отжимали территории и денежные темы у местных воров и братвы. Реваз постепенно подминал город чужими руками, и с этим надо было что-то решать.

Вот только проблема в том, что решать всё надо вовремя.

Недооценили местные Реваза. Точнее, тех, кто за ним стоял. Думали, что силы примерно равны. Пусть часть местных воров и пошла за Ревазом, но достаточно было и тех, кто отказывался признавать нового смотрящего. А менты. Что менты? Местным ментам новый Начальник УВД и его приближённые, тоже были поперёк горла, так что они всячески препятствовали пришлым.

И такое противостояние могло длиться долго. Очень долго.

Но так было раньше. Не учли, что перестройка изменила привычные критерии и страна стала другой. И вопросы в ней теперь решались по-другому.

И в Москве это поняли раньше, чем в провинциальном Желтогорске.

Именно потому всё пошло наперекосяк. Чего не могли предвидеть ни Пётр, ни майор Савельев.

К хорошему привыкаешь быстро. Кудряш сидел на кухне и чаёвничал. Ну как, чаёвничал. Чифир последнее время он не потреблял, сердечко начало барахлить. Обычный чай он не уважал. Поэтому вместо чая, был коньяк. По цвету напитки были похожи. Коньяк был Французский. А что? Теперь Кудряш мог позволить себе ни в чём не отказывать.

Новые понятия вору не нравились, но он начинал понимать, почему старые устои рушатся, а даже коронованные воры считают, что роскошь в виде шикарных домов, машин, жён и общение с ментами, вещи вполне допустимые. Как говорил один умный человек, это, кончено, зло, но зло во благо.

Вот только когда много имеешь, то начинаешь бояться всего этого лишиться. И последнее время Кудряш чувствовал это особенно остро. Как-то размяк он. И потому оказался не готов к жёсткому прессингу со стороны внезапно объявившегося в городе нового смотрящего.

И ведь подлянка заключалась в том, что ему, по сути, и предъявить-то Ревазу было нечего, поскольку тот действовал чужими руками. Все хлебные темы постепенно отжимали люди Казана и его союзников.

И если раньше возникшие разногласия можно было разрулить, перетерев дела на встрече авторитетов или собрав городскую сходку, то теперь фигушки. Поскольку если устраивать разбор по воровским законам, то последнее слово было за смотрящим, а какие решения будет принимать Реваз и на чью сторону он встанет в этих спорах, было и ежу понятно.

В результате все спорные вопросы теперь решались с помощью поножовщины или даже стрельбы. И хотя пока с поддержкой Овражских и Авиаторов удавалось сдерживать аппетиты Казана и стоящего за ним Реваза, но город большой и везде не успеть. Поэтому Кудряш и примкнувшие к нему местные блатные постепенно сдавали позиции.

По мнению Кудряша оставался только один вариант разрулить ситуацию. В скором времени в Москве должна была состояться большая сходка, и Кудряш уже по своим старым связям почти договорился, чтобы на ней обсудили вопрос назначения пиковыми смотрящего на город в обход мнения местных и славянских авторитетов. Не факт, что дело выгорит и результат будет положительным, но шансы были и довольно неплохие.

Из задумчивости Кудряша вырвал настороживший его шум во дворе дома.

А поскольку Кудряш понимал, что отношения с Ревазом дошли до той точки, когда тот уже готов послать торпед, чтобы завалить Кудряша, то решил, что это налёт и за ним пришли бойцы смотрящего. Это ведь самого Реваза нельзя было грохнуть из-за воровского сана, а вот Реваз вполне мог завалить Кудряша, а потом как-нибудь обоснует своё решение перед обществом, возразить-то уже будет некому.

Однако, Кудряш не собирался дожидаться, пока до него доберутся незваные гости, и рванул на второй этаж, где у него в тайнике был припрятан ствол, безотказный ТТ.

Пока доставал волыну, гости уже ворвались на первый этаж.

На лестнице уже слышались звуки тяжёлых шагов, Кудряш сховался за массивным старым комодом и приготовился встретить пришедших по его душу свинцовыми гостинцами, но тут его как будто плетью стеганул выкрик затаившихся на лестнице.

— Милиция! Выходи с поднятыми руками! В случае сопротивления будем стрелять на поражение.

И в подтверждение угрозы прозвучал выстрел. Пока предупредительный, в воздух.

Кудряш понял, что его переиграли. Бросил на пол оружие и вышел на середину комнаты с поднятыми руками. Через пару секунд он уже лежал на полу, получив попутно пару ласковых пинков по рёбрам, а комната была заполнена людьми в милицейской форме, которыми командовал уже знакомый Кудряшу по предыдущему задержанию, капитан Каюмов.

«Ну, всё. Картина Репина: Приплыли» — пригорюнился Кудряш. В этот раз парой суток в камере не отделаешься. Срок за ствол светил вполне реальный.

В последнее время Сашок полюбил рыбалку. Раньше он себе такой роскоши позволить не мог, но теперь увлёкся не по-детски. Спиннинг ему не зашёл, на поплавок ловить было прикольно, но добыча была мелковата. Поэтому он или рыбачил на дёргалку, где ловился в основном благородный судак и изредка попадались щуки, или вставал на кольцо в районе Чардыма, где шёл лещ, подлещик и крупная густера.

Сашок обзавёлся катером Прогресс с мощным мотором, который держал в Затоне. Поскольку Сашок был человек вольный и на работу по расписанию ходить ему было не надо, то рыбачил он в основном в будние дни. Клёв на неделе был лучше, чем в выходные, поскольку по выходным проходил сброс воды на ГЭС, уровень воды в Волге падал, и рыба клевала вяло.

Материальные возможности теперь позволяли Сашку рыбачить в своё удовольствие на собственном катере, но новый статус приносил не только плюшки, но и немалые неудобства. Война с Ревазом и местными перебежчиками была в самом разгаре, и Сашок теперь вынужден был везде ходить в сопровождении кого-то из своих парней, а то и двух охранников сразу.

Сегодня его сопровождал Федя Кабан, крупный парень, КМС по вольной борьбе. И у Феди, и у самого Сашка были с собой стволы, что доставляло большие неудобства, так как всё время существовал риск, что менты заметут. Конечно, у обоих были с собой заявления с текущей датой, мол, нашёл предмет, похожий на пистолет, иду сдавать в милицию, всё как положено.

Раньше это был безотказный вариант, поскольку и с районными, и с городскими ментами были ровные деловые взаимоотношения, и за бабки, те готовы были закрывать глаза на подобные художества. Но теперь, когда во главе УВД по городу и области стоял один из покровителей Реваза, существовал риск, что можно было нарваться на неправильных ментов и привычная схема могла дать сбой.

Но и ходить без ствола, было себе дороже. Нарваться безоружными на бойцов Реваза, Казана, Барбитурата или Сахалина, сжимая в руке вместо ствола только собственный член, было чревато большими неприятностями.

Самый клёв обычно бывает с утра и вечером, поэтому, когда Сашок с Кабаном подъехали к месту, где стоял катер Сашка, времени на часах было ещё около шести утра и возле причалов было почти безлюдно, не считая таких же немногочисленных энтузиастов рыбной ловли. Вот в выходные народу здесь было гораздо больше.

Сашок уже спустился в катер, а Кабан стоял на деревянном причале и отвязывал верёвку, который катер был привязан к причалу. Как вдруг к самому берегу подлетели синие Жигули семёрка с затонированными стёклами, из которой выпрыгнули трое бандитов. У одного в руках было охотничье ружьё, двое других были вооружены пистолетами.

Пацаны ещё на бегу открыли огонь. Массивный Кабан схлопотал заряд картечи сразу из двух стволов, который разворотил ему грудь, и Сашок сразу понял, что тот, не жилец. Но Кабан всё же успел выстрелить одновременно со стрелком с ружьём, и тот тоже рухнул на землю.

Сашок уже тоже выхватил ствол и палил по набегающим противникам. Его спасало то, что здоровенный Кабан, даже получив два заряда в грудь, не упал сразу, а оседал на землю медленно, перегораживая нападавшим директорию стрельбы. Поэтому Сашок, стоя спиной к рулю и стреляя в набегающих противников, сумел на ощупь нажать кнопу стартёра, мотор взревел, Сашок выжал рычаг газа, и катер рванул вперёд.

Сашок продолжал стрелять с правой, управляя катером левой рукой. Внезапно его будто бревном шибануло в плечо, и он осел на дно катера, но руль при этом не выпустил, и катер продолжал стремительно удаляться от берега, оставляя за кормой белый пенистый бурун от бешено вращающегося винта мощного мотора.

На удачу Сашка у нападавших были ПМ, которые хороши на ближней дистанции, а не армейские ТТ, которые больше пригодны для стрельбы в подобных ситуациях из-за большой пробивной способности. Поэтому пара секунд и катер вынес Сашка из сектора обстрела.

Сашок был в сознании, пуля попала в мякоть плеча, и кости, кажется, были целы. Но нужно было быстро остановить кровотечение и добраться до надёжного доктора, который работал на братву.

Так что хотя Сашку и повезло, что он остался жив, но ситуация была тяжёлой.

Рафик, несмотря на молодость, выглядел уже как солидный тридцатилетний мужчина. Немного способствовали этому тёмные волосы и усы, но ещё больше, уже проявившаяся грузность. Рафик, будучи мастером спорта по вольной борьбе, габариты имел внушающие, а скорее даже устрашающие.

А так как в последнее время тренировался он мало, а кушал много и вкусно, поскольку из бедного дворового парня он неожиданно превратился в человека не просто состоятельного, а скорее богатого, то мощные мышцы стали заплывать жирком.

Короче, деньги делали жизнь более приятной и размеренной. И немало этому способствовало то, что Рафик из обычного бандита, постепенно превращался в общественного деятеля, уважаемого человека, к которому живущие в Желтогорске земляки, шли за советом и помощью.

Советы Пети, который, в свою очередь, получил рабочую схему от Аркаши, оказались просто золотой жилой. Постепенно подмяв под себя всех своих земляков на основе созданного в виде официальной общественной организации землячества, Рафик за короткое время сумел создать настоящую империю, во главе которой стояла этническая преступная группировка.

Вся торговля овощами, фруктами, цветами, теперь была под контролем азербайджанской местной мафии, все земляки платили Рафику, и деньги текли рекой. Не говоря уж о чисто криминальных делах, таких как торговля травкой, которую диаспора в городе фактически монополизировала.

Торговли тяжёлыми наркотиками люди Рафика избегали, а на травку милиция в последнее время смотрела сквозь пальцы, тем более что многие менты сами кормились с этой темы, получая от людей Рафика немалое регулярное денежное содержание, которое значительно превосходило их зарплаты в ментовке.

Складывающаяся в последнее время в городе обстановка, сильно напрягала Рафика. Их диаспора всегда держалась несколько особняком от остальных блатных, и поэтому люди Рафика старались соблюдать нейтралитет. Нового смотрящего они не приняли, но и выступать активно на стороне местных воров не спешили.

Если бы не Пётр и их старая дружба, то Рафик попытался бы как-то договориться с Ревазом, но сейчас он был вынужден держаться в стороне от разборок между местными и пришлыми. Пока люди Реваза и примкнувших к нему некоторых местных во главе с Казаном, в темы, которые держало азербайджанское землячество, не лезли. Но Рафик понимал, что это явление временное и в случае, если Ревазу удастся подмять под себя город, то тогда возьмутся и за него.

Если говорить откровенно, то Рафика, как и большинство его земляков, больше привлекала торговля, чем преступная деятельность, которой он занимался.

Последнее время Рафик увлёкся ресторанным бизнесом. Сначала открыл сеть небольших кооперативных кафе, а затем недалеко от самого центра города, рядом с Цирком, открыл роскошный ресторан «Каспий», где теперь и проводил большую часть времени. Как говорится, подальше от начальства, поближе к кухне.

Рафик в своём кабинете находился в состоянии умиротворения с собой и с миром, после плотного обеда. Но сегодня был явно не его день. Поскольку сначала за дверью кабинета послышался шум, а потом внутрь без приглашения ввалились люди в милицейской форме, во главе с гражданином в штатском, в котором Рафик опознал уже изрядно подпортившего нервы Петру и его братве капитана Каюмова из нового Отдела по борьбе с организованной преступностью.

— Здравствуйте, товарищ капитан. Покушать зашли? — поприветствовал Рафик незваного гостя.

— Твои товарищи, в овраге лошадь доедают, — скривился Каюмов. — Сейчас будет произведён осмотр помещения и личный досмотр. Предлагаю добровольно выдать оружие, наркотики и прочие незаконные предметы.

— Из незаконного в моём ресторане, только ваши действия, — возразил Рафик. — Причём хочу вам напомнить, что я являюсь Председателем общественной организации нашего землячества, и ваши действия вызовут большой общественный резонанс.

— Зря ты с нами связался, черножопый, — оскалился Каюмов. — Не на ту строну встал. И это тебе аукнется, я тебе обещаю.

Тут к Каюмову подскочил сержант с полиэтиленовым пакетом в руках.

— Товарищ, капитан. Нашли. Маковая соломка, грамм двести на первый взгляд.

— Ого! А ты говорил. Я, мол, не при делах. Был бы человек, а статья всегда найдётся. А тут по количеству не только на хранение, но и на распространение тянет. Так что кабзда тебе, как говорится, сушите сухари, — глумливо усмехнулся капитан, наслаждаясь угрюмым видом Рафика.

Статья действительно светила неприятная, и Рафик понимал, что в отличие от недавнего задержания Петра, здесь несколькими сутками не отделаешься.