Авторитето бизнесмено

Глава 7 Подстава

Желтогорский авиазавод был крупной добычей. Если поискать сравнения, то что-то вроде Гренландского кита в экономическом океане, и акулам, вроде майора Савельева с компанией, таких гигантов следовало брать не наскоком, а планомерной осадой.

Каждый занимался своим делом. У кого-то задачи были попроще, у кого-то посложнее.

Петя, например, занимался делом вполне законным, хотя подоплёка его при ближайшем рассмотрении явно противоречила некоторым статьям Уголовного Кодекса. Он готовил почву для создания на авиазаводе организованной преступной группировки, которая должна была заменить обосновавшуюся там ранее преступную организацию цеховиков.

Но это если знать тайную сторону происходящего. А для непредвзятого взгляда наблюдателя со стороны, Петя занимался делом общественно нужным и даже благородным.

Да вы сами посудите, граждане хорошие. На авиазаводе работало пятьдесят тысяч человек. Из них почти десять тысяч — молодёжь.

А как же воспитание молодёжи в духе строителей справедливого социалистического общества, а как же культурный досуг?

Вот прикрываясь этими лозунгами, Пётр, засучив рукава, взялся за создание на авиазаводе Клуба атлетической гимнастики, под эгидой регионального Общественного движения культуристов, где он числился заместителем Председателя движения.

Руководству завода такая инициатива была на фиг не нужна, но под суровыми взглядами Горкома комсомола и поддержке данной инициативы со стороны Горкома КПСС, дирекция завода была вынуждена сдаться и предоставить Пете карт-бланш на формирование заводского Клуба атлетической гимнастики, и даже выделить под эти нужды целый цокольный этаж, одного из многочисленных административных заводских корпусов.

А вдобавок к этому, используя административные ресурсы завербованного Коммерческого директора товарища Бедного, Петя выторговал для Клуба ещё с десяток кабинетов на первом этаже этого же административного корпуса.

Для ведения занятий потребуются инструкторы, которых внедрит Пётр, и которые будут составлять костяк будущей заводской банды. Клуб будет функционировать как полноценный атлетический центр, и большинство тренирующихся атлетов не будут знать об истинной подоплёке происходящего. Но инструкторы будут постепенно вербовать в ряды банды подходящих парней, которым можно доверять.

Дело было на мази, и даже название для будущей бандитской группировки подыскалось быстро, и звучало оно как нельзя более органично — «Авиаторы».

Разумеется, до полноценного открытия атлетического Клуба было ещё далеко. Надо было переоборудовать помещения для тренировок, завести необходимое оборудование.

С оборудованием, по тем временам, были сложности. Пока завезли только гири, штанги, гантели и прочее простое железо. А вот специальных силовых тренажёров отечественная промышленность пока не производила. Покупать импортные было дорого и хлопотно.

И тут хитрожопому Аркаше пришла в голову неплохая идея. Тренажёры, это в основном металл. А Клуб находится где? Правильно, на большом высокотехнологичном заводе, который имеет дело с обработкой металла, мощные цеха и конструкторские бюро.

Так почему бы не наладить выпуск тренажёров для занятий атлетической гимнастикой. Время наступило такое, что вся молодёжь помещалась на культе физической силы и качалки по всей стране появлялись чуть ли не в каждом подвале жилого дома. Спрос на силовые тренажёры был огромный.

Вопрос был интересный. Денежный. И при поддержке товарища Бедного, вполне реализуемый. Надо было только подыскать доверенных людей, которые займутся организацией этого прибыльного дела под прикрытием производства товаров народного потребления, поскольку самому Пете заниматься всеми перспективными проектами отчаянно не хватало времени.

А пока сам Петя занимался делом законным, ну или почти законным, его соратники готовились провернуть рискованную и при этом совершенно незаконную акцию. Которая должна была послужить началом вытеснения с авиазавода цеховиков.

И главная роль в задуманной операции отводилась майору Сипаеву и его афганцам. Дело было непростое и очень опасное. Поскольку время массовых бандитских разборок с применением автоматического оружия и гранатомётов ещё не наступило. Но оно уже было не за горами, это время. Время, когда, как и в период Октябрьской революции, одним из главных аргументов в спорах станет «товарищ Маузер».

Коммерческий директор Автандил Бедный был важной фигурой в преступной группе цеховиков, окопавшейся на авиазаводе, но не главной.

Настоящими главарями были татарин Идрис Шаймиев и кореец Константин Пак. Оба невысокого роста, темноволосые, с узким разрезом глаз и смуглой кожей. Но на этом их внешнее сходство и кончалось.

Шаймиев был грузным, неповоротливым мужчиной, любящим хорошо покушать, неравнодушный к симпатичным женщинам и ярый противник физкультуры в любом её проявлении.

Шаймиев имел две судимости по экономическим статьям и принадлежал к когорте людей, которых в те времена называли цеховиками. Именно он был организатором всех мутных схем, на которых преступники делали деньги.

Константин Пак был мощным как бык, увлекался спортом и по жизни был человеком злым и жестоким.

Константин тоже имел две ходки на зону, но уже по статьям ничего общего с экономикой не имеющих. А если говорить конкретно, то приземлили его в своё время за тяжкие телесные и вооружённые ограбления. Вполне естествен0о, что Пак возглавлял силовое крыло банды и был руководителем службы безопасности.

Очередная отгрузка лома цветного металла должна была стать событием рядовым и самым обычным. Схема была хорошо отлажена и почти легальная. По документам груз лома цветного металла официально реализовывался авиазаводом на базу Вторчермета в Тамбове.

Незаконная суть схемы заключалась в том, что закупочная цена, по которой металлобаза принимала отходы цветного лома, была чисто символической. Почти по этой же цене база отпускала металл польской фирме, которой и предназначался груз с авиазавода.

Цимус был в том, что польские партнёры кроме официальной оплаты по документам, передавали за каждую партию металла людям Шаймиева немалые суммы наличкой, причём в долларах.

Ну были ещё некоторые тонкости. Если по документам груз состоял только из лома алюминия, то на самом деле среди обычного алюминиевого лома было некоторое количество лома других, более дорогих металлов (титана, никеля. магниевых сплавов, меди).

В этот раз с авиазавода выехала колонна из пяти Камазов, которые везли около тридцати тонн металла. Наличкой за груз польские партнёры должны были заплатить пятьдесят тысяч долларов.

Короче, и схема была наезженная, и деньги по меркам цеховиков не самые огромные. Обычна рядовая отгрузка. Неприятностей никто не ожидал. Да и какие могут быть неприятности, когда везде всё схвачено.

За колонной грузовиков следовала чёрная волга с доверенным представителем Шаймиева, Левоном Авакяном и двумя вооружёнными охранниками из банды. По мнению Пака, вполне достаточно. Охранять сам груз необходимости не было, поскольку время лихих 90-х ещё не наступило, и грабить машины с металлоломом, пока было не модно.

Партнёры с польской стороны были проверенные и надёжные, сюрпризов с ними не ожидалось, и двое охранников с левыми стволами ТТ, сопровождали эмиссара цеховиков скорее на всякий случай, от незапланированных встреч с лихими людьми. Сумма, которую должны были передать поляки, по бытовым меркам для советских времён была всё же немалая.

Чего не знали преступники, так это того, что их подельник, гражданин Бедный, активно сотрудничал с органами государственной безопасности, как он полагал, хотя, по сути, органы в данном случае выступали в лице хорошо нам известного майора Савельева, который действовал не столько в государственных, сколько в личных интересах.

Поэтому у команды боевиков майора Сипаева, которая незримо следовала за колонной цеховиков, имелся на руках полный расклад по всем деталям предстоящей сделки.

Машины прибыли на базу Вторчермета вечером и, несмотря на позднее время, груз начали разгружать в отдельный склад, который использовался для левых сделок. После разгрузки машины должны были уйти обратно в Желтогорск, а Авакян с охранниками остановился на ночлег в загородном доме директора металлобазы, который был тоже членом преступной организации.

Утром на базу должны были прибыть представители польской стороны, принять груз и передать Авакяну баксы за товар.

Левон в целом жизнью был доволен. Вечер прошёл неплохо, выпивка, закуски, девочки. Что ещё нужно средних лет мужчине с горячим темпераментом и не слишком привлекательной внешностью, по причине выдающегося носа и не менее выдающегося живота, начисто убивавшем былую юношескую стройность фигуры.

Да и утро начиналось не менее приятно. Польские подельники проверили груз, после чего директор базы, Левон и шляхтич Анджей уединились в кабинете директора, который находился в небольшом двухэтажном административном здании базы. Где Анджей передал Левону пять пачек стодолларовых купюр. Тот выборочно просмотрел пачки, скорее для проформы, и остался доволен.

Полученные пачки денег Левон сначала упаковал в полиэтиленовый пакет, который затем аккуратно уложил в кожаный дипломат, прикрыв сверху стопками документов в пластиковых папочках.

Стоит пару слов отдельно сказать о кожаном чемоданчике. Не просто дипломат, а гордость Левона. Который он пару лет назад привёз из заграничной командировки и с тех пор был с ним почти неразлучен.

Удобный кожаный коричневый чемоданчик из крокодиловой кожи. По крайней мере, так утверждал сам Левон, любовно поглаживая бок кожаного друга, хотя не исключено, что генеалогическое древо его верного друга восходило к свинье или в крайнем случае телёнку.

Ещё одним достоинством коричневого чемоданчика были два встроенных замочка, которые запирались небольшим плоским ключиком из жёлтого металла.

Вот такой это был исключительный чемоданчик.

После того как закрытый чемоданчик уютно расположился на полу возле ноги Левона, он позволил переключиться своему вниманию на стоящие на столе бокалы с коньяком, услужливо наполненные хозяином кабинета. Завершение сделки следовало отметить.

Коньяк был достойным, заморская сигарета отдавала прохладным привкусом ментола, хотя кто-то мог посчитать, что подобное пристрастие к данному виду табака выглядело несколько по-бабски, а атмосфера в кабинете непринуждённой, тёплой и можно даже сказать дружеской.

Которая, к сожалению, была внезапно прервана, грубо и некультурно.

Дверь кабинета распахнулась без всякого предупреждения, и в кабинет вломилась милиция. Возглавлял пришельцев мужчина средних лет в штатском, который сразу же сосредоточил своё внимание на директоре базы.

— Гражданин Силантьев? Майор ОБХСС Свиридов, — представился он, сунув под нос хозяина кабинета краснокожее удостоверение.

Григорий Васильевич Силантьев растерялся.

— Но позвольте, при чём тут ОБХСС? И зачем так бесцеремонно врываться? Я лично знаком с начальником Отдела подполковником Сергеевым и буду жаловаться на этот произвол.

— Имеете полное право, — невозмутимо согласился наглый майор. — Только если вы обратили внимание, то я не из Тамбовского УВД и Михаилу Николаевичу не подчиняюсь. А представляю Главк и направлен Министерством из Москвы с проверкой. В том числе и в отношении ваших подозрительно тёплых отношениях с подполковником Сергеевым.

Если раньше Григорий Васильевич был слегка растерян, то теперь стал малость испуган.

— А это кто? Ваши сотрудники? — обратил майор свой цепкий взгляд на Левона и Анджея.

— Нет. Что вы. Мы посетители. У нас договорные отношения с базой, — быстро сориентировался опытный Авакян.

— Ладно. Тогда подождите пока в приёмной, — велел майор. — Лейтенант, выведите их и проверьте документы, — распорядился он, кивнув одному из сотрудников в форме.

Левона и Анджея быстро подхватили под руки и буквально вытолкали из кабинета, в приёмную, где толпилось ещё несколько милиционеров в форме и даже с автоматами. Причём так быстро, что Левон даже не успел прихватить свой любимый дипломат.

А возмущаться и настаивать, привлекая внимание к чемоданчику, было опасно. Вдруг попросят открыть? А там валюта. И это уже серьёзно. Поскольку хотя в свете перехода на рельсы рыночной экономики и хлынувшего в страну потока импортных товаров смотрели на это дело вроде как и сквозь пальцы, понимая, что за рубли большинство этих товаров не ввезёшь, но и отменять соответствующие статьи УК, пока никто не отменял.

Оставалось только надеяться, что повезёт, и представится возможность выручить кожаного друга.

Тем временем события в кабинете развивались своим чередом.

— Нехороший вы человек, Григорий Васильевич, — попенял майор хозяину кабинета.

— Это почему? — осторожно возмутился Григорий.

— Да вот пришлось мне из-за вас тащиться из Москвы в эдакое захолустье. И ведь не лето на дворе, — зябко поёжился товарищ майор.

— Так, может, по маленькой? Чисто символически, для сугреву, — оживился Григорий Васильевич, кивнув на оставшиеся на столе недопитые фужеры и открытую бутылку коньяка.

— То есть вы мне предлагаете за вами допивать? — усмехнулся майор.

— Нет. Что вы! — всплеснул руками Григорий — Давайте пройдём в комнату отдыха, у меня там есть замечательный французский коньяк.

Майор не возражал. И они прошествовали в комнату отдыха, дверь в которую располагалась здесь же в дальней части кабинета. Дверь за собой они закрыли, и поэтому, что там дальше происходило в комнате отдыха, широким слоям мировой общественности неизвестно.

Дверь в приёмную тоже была закрыта, поэтому никто не заметил, что в кабинете происходят странные события.

Неприметный мужичок с чемоданчиком, который был вторым человеком в штатском, пришедший вместе с майором, по команде лейтенанта подхватил забытый Левоном дипломат и водрузил его на стол.

После чего раскрыл свой чемоданчик, в котором обнаружились различные блестящие штуковины, и осмотрел замки дипломата Левона.

По внешнему виду мужичка в штатском можно было принять за технического милицейского эксперта, но на самом деле к органам правопорядка он прямого отношения не имел. Точнее, имел, но совсем с другой стороны. Поскольку рецидивист Ригель был опытным взломщиком и обращался с различными замками, как опытный скрипач-виртуоз с любимой скрипкой.

Для Ригеля вскрыть хилые замочки кожаного дипломата, было как два пальца об асфальт. Тем более что ему заранее показали фотографии кожаного друга Левона и спецификации запорных устройств фирмы-производителя, которая поставляла эти самые замочки.

Ригель не подвёл и за пару минут вскрыл чемоданчик. После чего освободил место у стола и за дело принялся лейтенант.

Товарищ милиционер занялся делом странным и маловразумительным. Он осторожно извлёк свёрток с деньгами, затем стал менять пачки долларов на точно такие же. Закончив эту странную процедуру, он убрал извлечённые пачки долларов в свой кожаный планшет, а Ригель аккуратно закрыл замочки дипломата и поставил его на прежнее место на полу возле стола.

Закончив эти хитрые манипуляции, лейтенант негромко постучал в дверь комнаты отдыха. Вскоре в кабинет вышли майор и директор базы, после чего майор обратился к хозяину кабинета.

— Придётся вам, Григорий Васильевич, всё же проехать с нами в Управление. Побеседовать со следователем и подписать кое-какие документы.

Силантьев страдальчески вздохнул и, прихватив из встроенного шкафа пижонскую лёгкую дублёнку, покорно поплёлся за майором. За ними потянулись и все остальные люди, заполнившие кабинет.

В приёмной секретарша испуганно вскочила при виде начальника и уставилась на него взглядом испуганной серны.

— Начальника вашего я пока забираю на беседу в Управление, — проинформировал женщину майор.

— А когда Григорий Васильевич вернётся? — сдавленно пискнула секретарша.

— Это будет зависеть от многих обстоятельств. В том числе и от его готовности сотрудничать со следствием, — солидно заявил майор, после чего процессия покинула приёмную.

На улице директора базы погрузили в УАЗ «Буханку», зелёного цвета с зашторенными окнами, в которую уселась и большая часть милиционеров в форме. А сам, так называемый, майор Свиридов, с капитаном, уселись в чёрную милицейскую волгу, в которой сидел страхующий афганцев на случай встречи с реальной милицией, майор Шаповалов и его коллега из местных, майор Тамбовского Управления КГБ, доверенное лицо семейства Савельевых. Чекист присутствовал на самый крайний случай, если что-то пойдёт уж совсем не так.

— Как всё прошло? — поинтересовался Шаповалов у псевдомайора.

— Штатно, — коротко отрапортовал тот. — Проблем не было, всё как по нотам.

— Тогда погнали, — скомандовал Шаповалов, и короткая колонна из двух машин двинулась в сторону загородной трассы.

Тем временем в приёмной, Левон выждал несколько минут, чтобы убедиться, что люди в форме не вернутся, после чего проскользнул в кабинет и подхватил свой драгоценный дипломат. Торопливо проверил на ходу, что замки заперты, и рванул на улицу к машине.

Шлёпнувшись задом на сиденье автомобиля, он, всё ещё не веря, что пронесло, торопливо открыл ключиком замочки дипломата и со вздохом облегчения убедился, что пачки долларов на месте.

После чего велел подоспевшим охранникам грузиться в машину, и волжанка рванула в сторону трассы, от греха подальше.

Для директора базы события между тем развивались весьма странно, как, впрочем, и большинство происходящего в этот день. Сначала его два часа везли в машине с зашторенными окнами, и он не мог понять куда. Затем машина остановилась и его попросили выйти, а когда он замешкался, то просто выпихнули дружелюбным пинком под зад, после чего дверь захлопнулась, и машина укатила.

А гражданин Силантьев остался стоять на заброшенной зимней просёлочной дороге, где вокруг отсутствовали всякие признаки цивилизации.

Григорий Васильевич быстро смекнул, что дожидаться в этом заброшенном месте попутной машины, дело гиблое и единственный выход, это выбираться пешком.

Хорошо, что ему хватило сообразительности двинуться по едва приметной дороге в ту сторону откуда приехала привезшая его милицейская машина. Поэтому уже через два часа он выбрался на более приличную дорогу, где даже просматривались следы асфальта, и уже ещё через какие-то тридцать минут его подобрал проезжавший мимо обшарпанный автомобиль Москвич.

Можно сказать, что несмотря на возникшие трудности в Желтогорск, эмиссар цеховиков Левон Авакян вернулся со щитом, а не на щите. По крайней мере, так он полагал.

Поскольку вернулся он ближе к ночи, то в загородный дом Шаймиева Левон прикатил на следующее утро.

Шаймиев и Пак уже ждали его, расположившись в кабинете хозяина дома. Оба расположились в креслах вокруг кофейного столика, на котором стояла бутылка коньяка и разнообразные закуски. Бутылка была уже наполовину пуста, что частично объясняло благодушное настроение Идриса и Константина.

Обстановка была благожелательной, но всё же Левон испытывал некоторую неуверенность, он пока так до конца и не решил, стоит ли ему рассказывать про странную историю, произошедшую на металлобазе.

Нет. Поначалу он собирался доложить сразу по приезде, хотя он был во всей этой истории вроде бы как случайный свидетель. Но его смутил утренний звонок директора базы Силантьева, который рассказал ему о странном окончании этой мутной истории и о бесследно растворившихся на просторах нашей Родины ментах.

Тем более что, едва добравшись до города, Григорий Васильевич сразу связался со своим покровителем в ГУВД подполковником Сергеевым, и тот ничего ни про какие проверки и приезжих из Главка не слышал.

Всё это было странно, и Григорий Васильевич колебался, стоит ли ему поднимать шум и немедленно информировать о происшествии остальных деловых партнёров, замешанных в их криминальном бизнесе.

В общем, посоветовавшись, Левон и Силантьев решили повременить поднимать шумиху, а выждать и посмотреть, чем дело закончится.

А пока предстояла самая увлекательная часть сегодняшней встречи единомышленников по расхищению социалистической собственности.

Поэтому Левон, который всегда не был чужд некоторой театральности, торжественно водрузил на кресло свой знаменитый кожаный дипломат и, раскрыв его, жестом фокусника извлёк из него пакет с пачками денег.

После чего по очереди вынул и разложил на столе пять пачек зелёных американских рублей.

Шаймиев, довольно улыбаясь, ухватил своими толстыми волосатыми пальцами одну из пачек, и жестом опытного картёжника листанул с торца, перехваченную аптечной резинкой, толстую пачку купюр.

Внезапно выражение его лица резко изменилось. С него будто огромной мочалкой смыло добродушную улыбку, Идрис побледнел, а его глаза сделались пустыми и тусклыми.

Он застыл, неверящим взглядом уставившись на пачку денег в своей руке.