Авторитето бизнесмено

Глава 18 Жаркое лето

Жаркое Африканское солнце палило нещадно, испепеляя и без того чахлую бурую траву саванны и опаляя жаром небольшую группу львов. Три самки и два львёнка кучковались возле туши только что добытой антилопы гну.

Опытные охотницы устроили показательную охоту для подрастающего поколения. Львы обычно не участвуют в охоте, это выше их достоинства. В основном охотой занимаются львицы. В это раз охота была успешной.

А безжалостно палящее светило не особо беспокоило львиц. Может потому, что они привыкли к удушающей жаре, а может потому, что в данный момент у них имелись гораздо более значительные проблемы.

В животном мире, так же как и в цивилизованном человеческом обществе, есть те, кто честно охотятся за добычей, и те, кто сами не охотятся на дичь, но охотятся на охотников, точнее, пытаются отжать чужую добычу.

Чутьё на поживу у таких падальщиков просто потрясающее, и они всегда действуют стаей. Именно такая стая из двух десятков гиен, вечных врагов львов, сейчас окружала львиц и их добычу.

Они не нападали. По крайней мере, в открытую. У них другая тактика. Они подкрадывались к львицам с разных сторон, угрожая ухватить тушу антилопы или напасть на одного из львят. Но при первой же опасности отскакивали в сторону.

И так раз за разом. Изматывая львиц и беря их измором.

Львица сильнее гиены, хотя этих падальщиков тоже не стоит недооценивать, ведь недаром у гиены самые сильные челюсти среди зверей и их укус запросто дробит самые толстые кости. Но гиен было много и действуют они организованно, сообща. И если вдруг львица нападёт на одну из гиен, то другие тут же вцепятся в неё со всех сторон.

Благородные львы и падальщики гиены. Символично.

На экране цветного импортного телевизора Голдстар, звери были как живые. Показывали один их западных документальных фильмов из жизни животных. Но как говорится, сказка — ложь, да в ней намёк.

Майор Савельев, который сидел на диване перед телевизором с бутылкой импортного пива, хмыкнул, размышляя, что нравы животного мира, демонстрируемые на экране, весьма напоминают, то, что сейчас происходило в стране.

Выключив телевизор, майор одним глотком прикончил бутылку и направился на кухню, где извлёк из холодильника другую запотевшую бутылку с пенистым напитком. Поразмышлять было о чём, неспроста этот фильм о выживании в животном мире заставил его задуматься.

Если размышлять аллегориями, то львы в лице Савельевых урвали жирный кусок — Желтогорский авиазавод, и на запах больших денег стали собираться хищники. Пока мелкие, в виде криминальных элементов, но на горизонте появились уже и более крупные, располагающие властью и административными ресурсами.

Были ещё куски и поменьше, вроде трёх гостиничных комплексов, но это были активы, так сказать, местного масштаба. А вот авиазавод, это добыча даже не российского, а международного уровня. Особенно, учитывая партнёрские отношения с международным авиационным гигантом Концерном Airbusgroup.

Ценность этого актива была без преувеличения огромной. Особенно учитывая контакты с семейством Бонье, валютные транши и возможность получать неучтённые откаты в валюте и размешать их на анонимных номерных счетах за рубежом.

На самом деле дело было даже не в авиазаводе, всё было гораздо сложнее. Если бы кто-то интересовался непосредственно авиазаводом, то у семейства Савельевых были достаточно серьёзные ресурсы, чтобы решить вопросы с местечковыми разборками.

Просто с началом перестройки в стране пошатнулись сами основы власти.

Партия, чиновники и КГБ, стремительно теряли своё влияние, и всему виной была проклятая демократия, которая, словно гидра контрреволюции, поднимала свою многоголовую шею.

А большие люди потому и большие, что умеют смотреть вперёд. И поэтому люди, занимающие высокие посты, сами, без попаданцев, от которых черпал информацию майор Савельев, сообразили, куда всё катится и поняли, что настала пора конвертировать свои властные полномочия в денежные. Начинался большой передел страны, и делить собирались не только предприятия, но и целые области страны, а то и Республики.

И по своим каналам Савельевы выяснили, что на Желтогорскую область положили глаз некие лица в Москве, совместно с группой товарищей из соседней с Желтогорской, Куйбышевской области, будущей Самары.

А это было гораздо серьёзнее, чем борьба за отдельно взятое предприятие. Захватив власть в области, новые хозяева нагнут всех местных владельцев заводов, газет, пароходов. И если и не отберут тот же авиазавод, то заставят делиться, и обдерут как липку.

И этот ползучий захват власти уже начался. В конце мая сменился начальник областного УВД. Новым начальником назначили бывшего первого заместителя Куйбышевского УВД, генерал-лейтенанта Симбирцева Валерия Николаевича.

Савельевы про эту многоходовочку соседей узнали заранее и тоже подсуетились, организовав изящную рокировочку. Им удалось пролоббировать перевод в Москву, в центральный аппарат Конторы, Начальника Управления Комитета Государственной Безопасности по Желтогорску и Желтогорской области, а на его место пропихнуть его первого заместителя Зотова Геннадия Михайловича, старого друга и соратника отца Александра Савельева.

Так что баланс сил между двумя политическими группами в силовых структурах был соблюдён, но это явно грозило обострением отношений между областными МВД и КГБ, а эти отношения и так были далеки от идиллии.

В общем, лето предстояло жаркое.

И Александр Савельев готовился встретить его во всеоружии. Используя близкие отношения семейства Савельевых с новым руководителем Управления, майор существенно упрочил свои позиции.

Идеологический Отдел, которым он руководил, и его тематика, становились мягко говор не актуальными. Бывшие диссиденты, с которыми ему полагалось бороться по долгу службы, стремительно превращались в демократов, и многие из них, с лёгкой руки Михаила Сергеевича, уже включались в большую политику и приобретали значительное влияние. И как знал майор из воспоминаний Аркаши, что скоро эти самые диссиденты станут молодцы, а преследовавшие их сотрудники милиции и КГБ, подлецы.

На фиг, на фиг, сказали пьяные гости, такой хоккей нам не нужен. И Александр при протекции генерала Зотова возглавил совсем новый, гораздо более перспективный Отдел.

Майор Савельев знал, что в следующем году в МВД СССР создадут 6-е Управление, так называемый УБОП (Управление по борьбе с организованной преступностью).

На фоне захлестнувшей страну преступности, появления молодёжных банд спортсменов и стремительного роста влияния уголовников, тема действительно была актуальная, и Александру удалось убедить генерала организовать экспериментальный Отдел Альфа. Новый Отдел был наделён большими полномочиями, и к нему были приписаны силовые подразделения, способные поводить острые акции, чего в идеологическом Отделе сроду не было.

Так что теперь Александр был готов не только к труду и обороне, но и к борьбе за власть и деньги. А борьба эта обещала быть жестокой и бескомпромиссной.

У Петра дела шли неплохо. После поимки маньяка, которым неожиданно оказался майор милиции, все вроде как оставили Петю в покое, и он, наконец, смог заняться своими делами.

Весенняя сессия в институте благодаря знаниям Аркаши, контактам Вероники и деньгам, которые Пётр раздавал щедрой рукой, не доставила ему особых хлопот. Сессию он сдал без хвостов, и на лето у него были обширные планы.

Прежде всего он собирался вместе с Вероникой отдохнуть на море. Петя никогда на море не бывал, но мечтал с детства. Теперь у него были и деньги, и возможности. Они только никак не могли определиться с Никой, Крым или Кавказ. Пока Верника мудро не решила, почему бы не съездить и туда, и туда.

Всё вроде складывалось удачно. Овражские и Авиаторы стояли крепко и месяц без Петра вполне обойдутся. Мутные делишки с майором Савельевым и его грандиозными планами, могли подождать. По крайней мере Дашин хахаль, а по факту скорее гражданский муж мадемуазель Бонье, против курортного вояжа Петра вроде не возражал.

Хотеть, как говорится, не вредно. Но Петя за последнее время так привык к постоянным подлянкам, что ничуть не удивился, когда к нему заявился хмурый Сашок и сообщил, что Кудряш срочно требует их на встречу.

Сотрудничая с Овражскими, Кудряш сильно поднялся и теперь ворочал большими деньгами, а так как времена переменились, то большинство воров считало, что не обязательно придерживаться старых скромных правил, когда настоящий вор не имел ни семьи, ни кола, ни двора.

Поэтому Кудряш перебрался из Глебучева оврага во вполне себе приличный большой частный дом. Новое жильё, впрочем, находилось не так далеко от Глебучева оврага, чуть подальше в сторону Соколовой горы, на улице Радищева.

Судя по тому, что встреча проходила в узком кругу, только сам Кудряш, Сашок и Пётр, вопрос был действительно важный. Причём, поскольку Кудряш не позвал остальных авторитетов, которые ходили под ним, вопрос был ещё и деликатный, предполагающий, что придётся поступиться воровскими законами.

Разговор вели за столом, в большой, просторной кухне. Опять же подчёркивая важность беседы, водки на столе не было. Но в то же время как бы демонстрируя доверительность общения, пили чай с плюшками, кренделями и пирожками. Чай был крепкий, почти чёрный, но не чифирь, поскольку сердце у пожилого зека уже пошаливало.

Петру это всё не нравилось. Кудряш вызвал их срочно, но к делу переходить не спешил. Значит, тема и взаправду была тухлой.

— Ладно, дядя Стёпа, хорош нас чаем накачивать, потом в сортир не набегаешься. Говори уже, что там за херня случилась, — не выдержал Пётр.

— Да тут такое дело, мил человек, что без поллитры не разберёшь, — вздохнул Кудряш. — На днях в Москве прошла большая сходка. Не всесоюзная, но было с десяток воров в законе и ещё два десятка авторитетов. Законники были все пиковые. И, как говорится, без меня, меня женили. Решили поставить нам на область смотрящего. Некого Валета, из кавказских воров.

— Это что, прикол такой? — не понял Пётр. — У нас в области отродясь единого смотрящего не было. Анархия ещё со времён Стеньки Разина.

— Всё ты верно говоришь, — вздохнул Кудряш. — Были раньше попытки к нам смотрящих направлять, да только не признали их, и как приехали, так и уехали. Много причин было. И пиковые тогда не настолько в силе были, и местные наши воры больший авторитет имели. А главным образом сказывалось, что Желтогорск был закрытым городом, слишком много военных заводов, секретных институтов, сплошные как их называют «почтовые ящики». Менты и гэбешники сильно лютовали. Так что у воровской братии денег было мало, а проблем много. А теперь сам видишь, рынок, деньги пошли большие. Вот пиковые и возбудились, для них бабки всегда были важнее воровских понятий.

— Ну допустим, интерес их понятен. Только как-то чересчур борзо они действуют. Даже не спросили мнения наших местных авторитетов, да и славянские воры в той же Москве против не выступили. Не пойму по какой причине пиковые так внаглую прут.

— Да тут, видишь ли, Пётр, причину они обозначили, хотя она и липовая. На сходке предъявили, что мы деньги во всесоюзный общак зажимаем.

— А это так? — насторожился Пётр.

— А это Петя, как посмотреть. У нас город не беспредельный, и даже авторитеты из новой волны, спортсмены там ваши и молодняк, предпочитают в общак отстёгивать. Но тут вот какая штука. Держатели всесоюзного общака сейчас тоже из пиковых, кавказских воров всегда по численности больше было. У них там, например, в Грузии, воры в законе, вроде как чуть ли не официальная должность, с ними даже местные менты и партийные начальники считаются. Что-то вроде местных князьков.

Но между славянскими ворами и пиковыми, всегда напряги были. Поэтому, возьми, к примеру, меня и тех, кто подо мной ходит. Я из общаковых денег, казначею пиковых только часть отправляю, при этом меньшую. А большую часть засылаю на Москву вору в законе Шалтай-Болтаю. Он и часть других славянских воров пиковым не доверяют и сами из Московского общака зоны греют. И другие наши местные крупные авторитеты так же поступают, только шлют свою долю своими знакомым авторитетным ворам. Так что деньги на общее воровское благо мы честно посылаем, но пиковым, естественно, не нравится, что часть денег идёт мимо контролируемой ими казны. Вот и нашли повод, чтобы прицепиться.

И хотя вроде их решение, это не решение всесоюзной сходки и наши славянские законники его не поддерживают, но и положить на них с пробором, тоже нельзя.

— А что наши местные про это говорят?

— Да понимаешь, Петя, метлой мести, все горазды. Пока бахвалятся, мол возьмём приезжих в ножи. Но тут дело такое. Пристяжь Валета валить бесполезно, они из Куйбышева и Москвы новых пацанов пришлют. А самого Валета трогать нельзя. Он хоть и гнилой, но законник. За него спросят, могут и гадами объявить. И если наши бродяги это понимают, хотя и хорохорятся, то молодняк, все эти спортсмены и прочие безбашенные бакланы, которые и зоны то не нюхали, могут сгоряча такую глупость сотворить. Тогда нас никто не поддержит, даже наши славянские воры. Но даже если сам Валет уцелеет, то война начнётся. И не факт, что мы в этой войне выстоим.

— А ты не преувеличиваешь, дядя Стёпа? Всё же Валету в чужом городе непросто будет. А если война случится, так мы его просто массой задавим. Сколько он сюда сможет людей подтянуть, а наши могут сотни бойцов выставить. Да и не любят у нас в городе кавказцев. Может, как и раньше, покрутится очередной варяг в городе, поймёт, что ничего ему здесь не светит, да и уберётся восвояси.

— Да ничего я не преувеличиваю, сдаётся мне, что смотрящий этот, не сам по себе. Тут такое дело, смотрящего они к нам направляют из соседней Куйбышевской области. Некто Валет, или как ещё его называют Реваз Пиковый Валет или просто Пика. Он у них в области был вторым человеком после смотрящего. Вор в целом авторитетный, несколько ходок за плечами, но характер — говно. Несдержанный и мстительный.

И вот ещё что. Так как времена теперь изменились, и многие блатные не чураются с ментами дело иметь, то и про Пику слухи ходят разные, будто он с ментовскими начальниками вась-вась. А как ты знаешь, нам недавно главмента назначили на область и тоже из Куйбышевской области. И мнится мне, что есть здесь определённая связь, почему пиковые так борзеют. Скорее всего, этот новый смотрящий рассчитывает на поддержку ихнего мента. А если на нас одновременно и кавказцы и менты навалятся, то нам не сдюжить.

Вот почему, Пётр, нужно, чтобы ты на нашей сходке был вместе со мной и Сашком. За тобой большая сила, пожалуй Овражские и Авиаторы, сейчас самые крупные группировки в городе. Кроме того, ты у молодняка в большом авторитете, особенно среди спортсменов. Я нашу воровскую братию как-то постараюсь урезонить, но на вашу, как теперь модно говорить братву, я повлиять не смогу. Так что на тебя вся надежда.

— Раз надо, значит буду, — согласился Пётр. — Ты уж постарайся до сходки побольше выяснить об этом новом смотрящем и его планах. И главное, надо понять, кто из местных может его поддержать.

— Тут ты прав, — вздохнул Кудряш. — Этого я и опасаюсь, что найдутся такие, кто скурвится. Поспрошаю нужных людишек. Только сам понимаешь, в голову к человеку не залезешь. Но в любом случае, нам под Валета ложиться, не вариант. Думай, Петя, как ситуацию разрулить.

Покинул дом Кудряша Пётр в настроении отнюдь не радужном. Долгожданная поездка на юга, накрывалась медным тазом. Пётр даже представлять не хотел, что скажет по этому поводу Вероника.

Но Кудряш был прав. То, что Пётр возглавлял крупные группировки города, делало его главной мишенью нового смотрящего. Прежде всего потому, что через подконтрольные Петру структуры шли главные денежные потоки, на которые Валет первым делом постарается наложить лапу. А как только пришлые начнут лезть в его дела, могут всплыть связи Петра с ментами и Конторой.

По любому выходило, что требовалось срочно обсудить этот вопрос с майором Савельевым. И разумеется, нужно было готовиться к сходке. Если среди местных воров и братвы начнётся разброд и шатание, то всему конец.