Тайновидец. Том 10: Беглец

Глава 16

Разговор с Никитой Михайловичем вышел тяжелым.

Зотов открытым текстом сказал, что не пощадит профессора Зимина, если этого потребует имперская безопасность.

Умом я понимал правоту начальника Тайной службы, вот только все это мне не нравилось. Про себя я решил, что предложу профессору переехать ко мне, пока ситуация с теневым порталом не разрешится. В моем доме Зотов его не достанет.

Усталость после допроса Шведько навалилась на меня с новой силой, и я почувствовал, что мне душно в тесном кабинете Никиты Михайловича. Поэтому торопливо попрощался и вышел на улицу.

А на улице стоял тихий, хрустальный октябрь. Я с удовольствием вдохнул свежий холодный воздух, в котором уже чувствовалось приближение зимы. В безоблачном небе низко висело осеннее солнце, оно грело не теплом, а только своим присутствием.

Черт!

Я прекрасно понимал, что Никита Михайлович здорово преувеличил. Совершенно ни к чему убивать профессора, чтобы закрыть теневую лазейку.

Есть масса способов заставить человека забыть то, что с ним происходило. Так что в случае крайней необходимости Зотов запросто может лишить профессора памяти и закинуть его обратно в портал.

Придя в себя, Зимин даже не вспомнит о том, как он побывал в нашем мире.

Вот только подло это, подло и неприятно.

Выйдя из управления Тайной службы, я повернул налево и медленно пошел по тихому бульвару подальше от шумного Главного проспекта.

По-хорошему, мне нужно было сейчас найти подходящую дверь и отправляться в Незримую библиотеку. А там надеяться, что в книгах отыщется способ закрыть теневой портал, не трогая Зимина.

Но я поймал себя на том, что ни в какую библиотеку сейчас идти не хочу. Не то настроение.

Я опасался, что книги из библиотеки подтвердят мою догадку. Скажут, что Зимина нужно отправить обратно и навсегда закрыть ему дорогу в наш мир.

Я не хотел, чтобы книги убедили меня в этом. Потому что перешагнуть через собственное убеждение почти невозможно.

Я шел по бульвару. Прихваченные ночным заморозком опавшие листья тихо шуршали под ногами. Холодный свежий воздух постепенно прояснял голову. Тяжесть недавнего разговора постепенно исчезала, как будто растворялась в тёмной невской воде.

— Привет, Тайновидец! — неожиданно прозвучал в моём сознании знакомый голос. — Наконец-то я до тебя докричался. Уже час пытаюсь послать тебе зов, и ничего не выходит. Ты где был?

— Семен? — обрадовался я.

Это был домовой Семен, тот самый, который недавно поселился в доме Миши Кожемяко. Раньше дом принадлежал скульптору Померанцеву, а когда скульптор скончался, домовой остался один и здорово одичал. Нам с Мишей стоило немалых трудов приручить Семена.

— Миша сказал, что ты хочешь о чем-то со мной поговорить, Тайновидец, — продолжал Семен. — Вот я и решил послать тебе зов. Так где ты был?

— Занимался очень неприятным, но очень важным делом, — ответил я. Хорошо, что ты сам прислал мне зов, мне действительно нужно с тобой встретиться. Вот только трудно выбрать время. Сейчас я собираюсь где-нибудь перекусить, потом отправлюсь в Незримую библиотеку. А вечером у меня репетиция в Старом Театре.

— Ты играешь в театре? — удивился Семен.

— Иногда, в свободное время, — объяснил я, не вдаваясь в подробности.

— Хорошо тебе, Тайновидец, — с завистью сказал Домовой. — У тебя такая разнообразная жизнь.

— Да, неплохо, — вежливо согласился я.

А сам подумал, что моя жизнь иногда могла бы быть и менее разнообразной. Честное слово, я бы и не соскучился.

— Знаешь что, а приходи прямо сейчас, — неожиданно предложил Семен. — Я чувствую, что это очень важный разговор, и не стоит его откладывать. А обедом я и сам тебя накормлю.

Настойчивость домового удивила меня. Характер у Семена был нелюдимый, и он не слишком жаловал гостей.

С другой стороны, а почему бы и нет?

Я все равно хотел поговорить с домовым, а тут такая возможность. Заодно приведу в порядок мысли перед тем, как отправляться в Незримую библиотеку. Подождет библиотека, никуда не денется.

И Никита Михайлович Зотов с его неотложными проблемами тоже подождет.

В конце концов, преступников он поймал. За теневым порталом присматривает полиция, да и открываться он пока не собирается.

В общем, время у меня есть, поэтому я поеду в гости к домовому.

— Ну так что, ты придешь? — настойчиво повторил Семен.

— Конечно, приду, — улыбнулся я. — Спасибо за приглашение. Буду у твоего дома через пять минут.

— Тогда я накрываю на стол, — обрадовался домовой.

Порыв осеннего ветра мягко подтолкнул меня в нужном направлении. Мне хотелось думать, что эта магия одобряет мое неожиданное решение.

Если не знаешь, что делать, доверься магии. Это самое правильное.

С этими мыслями я свернул к небольшому сувенирному магазинчику, соображая, как мне побыстрее попасть к бывшему дому Померанцева. Появляться прямо внутри дома я не хотел. Мы с Семеном не настолько близко знакомы.

Но тут я вспомнил о продуктовой лавке на Каштановом бульваре и решил, что это отличная идея. От нее до дома Миши всего две минуты быстрым шагом.

И все-таки тяжелый разговор с Зотовым повлиял на меня намного сильнее, чем мне хотелось думать. Я понял это, когда вошел в продуктовую лавку не с улицы, а из подсобного помещения, и увидел изумленное выражение на лице продавца.

— Вы кто? — растерялся продавец. — Туда нельзя.

— Я не туда, а оттуда, — мгновенно сориентировавшись, ответил я. — Санитарная инспекция. Нужно было кое-что проверить. Но уже все в порядке, вы можете работать спокойно.

Я кивнул продавцу, обогнул прилавок и быстро вышел на Каштановый бульвар.

Это неожиданное происшествие подняло мне настроение, и я бодрым шагом направился к дому Миши.

В свое время Миша, по моему примеру, купил себе особняк, хоть и небольшой, но очень уютный, а главное, стоящий в стороне от соседей. Особняк был окружен аккуратным, ухоженным палисадником. Насколько я знал, Семен лично присматривал за ним. Ну, разумеется, палисадник — это же часть дома.

Калитка при моем приближении открылась, как будто сама собой. Но я догадался, что ее открывает невидимый Семен. Домовой умел становиться невидимым, чтобы избежать любопытных глаз.

— Шалишь? — улыбаясь, спросил я.

— Осторожничаю, — возразил Семен. — Эти балбесы из общества защиты магических существ все никак не хотят оставить меня в покое. Раз, а то и два в неделю обязательно появляются здесь со своими приборами.

— А почему Миша их не прогонит? — заинтересовался я, — он же полицейский следователь?

— Так он все время на службе, — горько вздохнул Семен, — вот и приходится мне выкручиваться самому.

— При помощи воплей и тяжелой сковородки? — рассмеялся я.

— А что я могу поделать, если они другого языка не понимают? Идем в дом, Тайновидец.

Мы вошли в прихожую, и тут мне посчастливилось увидеть изумительное магическое явление. Невидимый домовой превращался в видимого.

Проделал он это не сразу, а постепенно. Сначала в воздухе появился едва заметный, прозрачный силуэт. Затем он стал постепенно уплотняться, так что в какой-то момент домовой здорово напоминал призрака.

Но оставаться призраком Семен не пожелал и через мгновение приобрел свой привычный вид.

— Здравствуй, Тайновидец, — улыбнулся он, протягивая мне руку. Ты не станешь возражать, если мы пообедаем на кухне? На мой вкус, там гораздо уютнее, чем в столовой. И сними, пожалуйста, туфли. Вот тебе тапочки.

Тапочки оказались мягкими и пушистыми. Ноги в них мгновенно расслабились. Из кухни долетали умопомрачительные запахи вкусной еды.

Я потянул воздух носом и вдруг понял, что поступил абсолютно правильно.

Хорошо, что я пришел сюда именно сейчас.

— Идем, — пригласил меня домовой, и первым пошёл на кухню.

А я пошлёпал за ним.

Обед был очень простым, но от этого не менее восхитительным. Сначала Семен предложил мне наваристые щи с говядиной, щедро сдобренные густой сметаной, а на второе подал отварную картошку с пахучим подсолнечным маслом.

К такой картошке ничего больше и не надо, разве что немного соли и горбушку ржаного хлеба.

Мне мгновенно вспомнилось детство.

Тогда я каждое лето проводил в загородном поместье моего деда и жил абсолютно счастливой и беззаботной жизнью.

— Есть у тебя блюдце? — с улыбкой спросил я домового.

— Конечно, — невозмутимо кивнул Семен, подавая мне глубокое блюдечко.

Я аккуратно налил в него подсолнечное масло и щедро посолил. Затем, позабыв о глупых приличиях, взял горячую картофелину пальцами, окунул ее в масло и с удовольствием откусил.

Мой отец пришел бы в ужас. Он всегда пытался втолковать мне, что граф в любой ситуации должен оставаться графом. А я каждый раз пропускал его нудные нотации мимо ушей.

— Замечательно, — вздохнул я, чувствуя, как моя тревога бесследно исчезает.

Семен внимательно поглядел на меня и довольно кивнул.

— Так о чем ты хотел поговорить, Тайновидец? — спросил он.

— О твоих магических способностях, — объяснил я. — Вернее, о магических способностях домовых. Фома рассказал мне, что у каждого домового есть какая-то особенная связь с домом. Это правда?

— Ну, конечно, — кивнул Семен. — Понимаешь, Тайновидец, дом — это самое важное, что у нас есть. Он важнее всего на свете. Мы сильно к нему привязаны, и дом платит нам тем же. В общем-то, эта способность есть у всех магических существ и даже у людей. Но у нас, домовых, она развита особенно сильно. А почему ты об этом спрашиваешь?

— Я решил изменить программу обучения в Императорской Магической академии, — объяснил я. — Ты ведь помнишь, что, помимо всего прочего, я еще и ректор? Так вот, я задумал обучать молодых магов так, чтобы со временем они могли превратиться в настоящих магических существ. Но вот о чем я подумал. С магическими существами то и дело случаются всякие чудеса. И мне бы не хотелось, чтобы кто-то из моих подопечных окончательно заблудился в этих чудесах. Я хочу быть уверен в том, что каждый из них в любой момент сумеет найти дорогу домой.

— А кто-нибудь обязательно заблудится, — с улыбкой отмахнулся Семен. — И с этим ты ничего не поделаешь. Но попробовать можно. Понимаешь, Тайновидец, все дело в простых вещах. У каждого дома есть свои отличия, и у каждого мира тоже. Некоторые особенности можно заметить сразу, другие понимаются только со временем.

Скажи, ты ведь всегда можешь отличить свой дом от чужого, даже с закрытыми глазами?

— Конечно, — кивнул я.

— А как именно ты отличаешь? — с улыбкой спросил Семен.

— По тысяче мелочей, — удивленно ответил я. — Звон бронзовых колокольчиков на ограде, скрип лестничных ступенек под ногами, голоса и запах кофе, который доносится из кухни. Ощущение, что вернулся домой.

— Вот и с миром так же, — уверенно подтвердил Семен. — Ты отличишь его от тысяч других миров, если это твой мир. И если он тебе нравится.

— Так бывает не всегда, — усмехнулся я. — Возьми, например, профессора Зимина. Он всю жизнь искал возможность сбежать из своего родного мира. А когда это ему удалось, удивительно быстро привязался к нашему. Честно говоря, я теперь с трудом представляю, как мы в нашем мире обходились без профессора. Да и ему здесь хорошо, это же сразу видно.

— При чем тут родной мир? — удивился Семен. — Я тоже не родился в этом доме.

Он обвел взглядом уютную кухню.

— Да и ты не так давно поселился в своем особняке. Родной или не родной — это вообще неважно. Важно, чтобы дом был твой, понимаешь? Вот и с миром такая же история. Нет ничего хуже, чем оказаться запертым в чужом мире. Даже если ты пришел туда ненадолго, нужно быть очень осторожным. Иначе не успеешь оглянуться, как чужой мир затянет тебя в свою круговерть. Потом отберет память. И ты так и будешь думать, что всегда жил здесь.

Но тоска-то никуда не денется, Тайновидец, и боль тоже! Ты будешь все время искать возможность улизнуть оттуда, и только побег сделает тебя счастливым.

— С тобой такое случалось? — изумился я, заранее зная ответ. — Случалось, — вздохнул Семен. Почти со всеми такое случается время от времени. Некоторым так и не удается выбраться. Вот что, Тайновидец! Если ты хочешь помочь своим студентам, научи их любить простые вещи. Такие, как эта картошка.

Он показал на кастрюлю, которая стояла на кухонном столе.

— Самое простое — всегда самое надежное. Если тебе нравятся простые вещи, значит, с тобой все в порядке. Ты в своем мире, можешь не сомневаться.

— Да, — кивнул я, понимая правоту домового.

Значит, профессору никак нельзя возвращаться. Да он и не захочет, в этом я уверен.

— Давай пить чай, — неожиданно предложил Семен. — У меня есть медовый торт, очень вкусный. Вернее, даже два торта. Один я купил сам, а другой принесла мне Настя. Я теперь ума не приложу, что мне с ними делать. Сам все не съем, а выбрасывать жалко. Поможешь?

— Конечно, помогу, — рассмеялся я.

Семен обрадованно загремел чашками. Сполоснул кипятком заварочный чайник, всыпал в него горсть крупного чая, затем залил кипятком и закрыл полотенцем.

— Ты так и не рассказал, что репетируешь в театре, — напомнил он.

— Собственную свадьбу, — улыбнулся я. — Мы с Елизаветой Федоровной решили показать пьесу о нашем знакомстве, а режиссеру эта идея понравилась.

— Еще бы, — согласился домовой. — Я читал эту историю в «Магических сплетнях». Знаешь, Тайновидец, я бы тоже не отказался посмотреть спектакль. Знаю, что напрашиваться не принято. Но не мог бы ты сделать для меня билетик, по дружбе?

— С удовольствием, — рассмеялся я. — Мы собирались пригласить всех друзей. Обязательно приходи. Я пришлю тебе официальное приглашение на красивой открытке.

— Вот это правильно, — обрадовался домовой, разливая по чашкам крепкий чай.

Затем он достал из холодильного шкафа торт и ловко разрезал его. В движениях домового чувствовалась сноровка мастера — торты он резал лучше всех других моих знакомых.

Пожалуй, только господин Иевлин мог бы с ним посостязаться.

— Угощайся, Тайновидец, — радушно предложил Семен, подвигая ко мне тарелку с большим куском торта.

— Спасибо, — улыбнулся я. — За обед и за чай, а главное — за этот разговор. Ты мне очень помог, правда. Пока я не знаю, в чем именно. Но помог, это точно.

— Ты обязательно разберешься, — кивнул домовой, вооружаясь ложкой.

Но спокойно допить чай нам не дали. С улицы донеслись громкие голоса, и домовой сердито нахмурился.

— Опять защитники магических существ? — предположил я.

— А кто же еще? — фыркнул Семен. — Ну, я им сейчас. Где там моя сковорода?

Он вскочил из-за стола и выглянул в окно.

— Нет, это не они. Это к тебе, Тайновидец.

— Ко мне? — удивился я. — Никто же не знает, что я у тебя в гостях.

Возле ограды стояли кладовики. На этот раз они были вчетвером — Ведан тоже присоединился к сыновьям.

Репей по своей привычке о чем-то спорил с ним, а Ведан спокойно качал головой, не забывая поглядывать на окна.

— Похоже, у этих ребят что-то важное, — сказал я Семену. — Пойду узнаю, чего они хотят.

— Не забудь пригласить меня на премьеру, — напомнил домовой.

— Обязательно приглашу, — улыбнулся я.

Когда я вышел на крыльцо, Репей обрадованно завопил:

— Сколько можно тебя ждать, Тайновидец? У нас важные новости.

— Что случилось? — поинтересовался я, подходя к ним. — Где вы пропадали?

Репей с таинственным видом похлопал себя по груди.

— Следили за одним человеком. А затем посмотрели, что он прячет в своем сейфе.

— Вы залезли в чужой дом? — изумился я.

— Конечно, — без всякого смущения кивнул Репей. — Мы же кладовики. Нам полагается искать спрятанные ценности. А этот человек прятал такое! Мы раздобыли то, что проморгала хваленая Тайная служба вместе со своим сердитым начальником! Ты скажешь нам спасибо, Тайновидец, вот увидишь.

— Давай-ка по порядку, — остановил я кладовика. — За кем вы следили?

— За графом Орловым. Помнишь, ты нам о нем рассказывал? Мне этот граф сразу не понравился. Он похож на лиса — такой же хитрый. Вот я и уговорил братишек последить за ним. Вчера Орлов снова встречался со своими дружками. Ты их знаешь, они приезжали к тебе в академию.

— Долгоруков и Шувалов? — уточнил я.

— Ага, — кивнул Репей. — Заперлись в кабинете и что-то обсуждали. Подслушать нам не удалось, они очень осторожные. Но когда граф уснул, мы пробрались к нему в кабинет и открыли сейф. И вот что там было!

Кладовик достал из-за пазухи лист бумаги, свернутый в трубку, и протянул мне.

— Держи, Тайновидец!

Я с интересом развернул бумагу. На листе был нарисован план какого-то дома.

Но когда я прочитал торопливо сделанную, неряшливую подпись под рисунком, мое сердце будто сжали ледяной рукой.

Это был план моего дома на Каменном острове. Даже расположение комнат совпадало.

Видно, враги давно следили за домом и успели выяснить, что где находится.

Кружком была обозначена башня обсерватории в саду. Острая стрелка указывала на заднюю калитку, и под ней были написаны два слова:

«Заходить отсюда»