Тайновидец. Том 10: Беглец

Глава 18

— Вот, значит, как, — задумчиво произнёс Никита Михайлович, глядя через чугунные перила на тёмную воду Крюкова канала. — Выходит, Его Величество и меня обвёл вокруг пальца. Завёл себе личных секретных агентов, внедряет их в самое сердце заговора, в общем, развлекается по полной. А я об этом ни сном, ни духом. Не ожидал.

За нашими спинами в особняке графа Орлова торопливо хлопали двери. Из графского сада тянуло горьким дымом. Сгоревшую беседку уже потушили, но дым ещё поднимался в небо ленивыми рваными клочьями.

Мне показалось, что Никита Михайлович говорит не со мной, а сам с собой. Но я всё-таки ответил.

— А по-моему, император поступил очень разумно, — улыбнулся я. — Он же сказал вам, что никак не мог отправить к заговорщикам сотрудников Тайной службы. Ваши люди, безусловно, профессионалы. Но, согласитесь, вся столица знает их лицо. А графа Орлова никто даже не заподозрил в том, что он работает на императора.

— Служит императору, — машинально поправил меня Никита Михайлович. — Дворяне не работают, а служат, уж вам ли это не знать, Александр Васильевич?

— Вам обидно, да? — рассмеялся я.

— Ерунда, — отмахнулся Зотов. — Такие накладки время от времени случаются.

Он покосился на меня.

— Между прочим, император несколько раз поинтересовался, как вы узнали о планах заговорщиков. Я сказал, что не имею ни малейшего понятия. А вы?

— А я сказал, что случайно попал во сне в особняк графа Орлова, — объяснил я, — и увидел в кабинете графа бумаги заговорщиков.

— И Его Величество вам поверил? — поинтересовался Зотов.

— А что ещё ему оставалось? — улыбнулся я. — Благодарю вас, что не стали впутывать в это дело кладовиков.

— Не стоит благодарности, — кивнул Никита Михайлович. — Пусть кладовики живут спокойно. Меня куда больше беспокоит, что делать с Долгоруковым и Шуваловым. Вы же слышали, что сказал Орлов. Это Долгоруков придумал нанять бандитов, чтобы они напали на ваш дом и подожгли его. Графу Орлову стоило больших трудов их отговорить.

Никита Михайлович задумчиво нахмурился.

— А ведь вы поспешили, Александр Васильевич, — сказал он. — Я трижды посылал вам зов, хотел вас остановить, но вы меня не слышали. Если бы Долгорукову удалось осуществить нападение, сейчас я мог бы со спокойной совестью его арестовать. А ведь ваш дом всё равно не пострадал бы, он отлично защищён.

— Его Величество заверил меня, что сам разберётся с Долгоруковым и Шуваловым. — напомнил я. — Возможно, эти господа злятся на меня, но они не самоубийцы и не станут сердить императора ещё больше. Возможно, император решит выслать их из Столицы. А если нет, пусть открывают свой университет. Дело это не только полезное, но и хлопотное.

Повозятся со студентами и думать забудут о заговорах.

— Может, вы ещё и беседку графу отстроите? — усмехнулся Никита Михайлович.

— Нет уж, — рассмеялся я, — пусть сам ремонтирует. Уверен, император возместит ему все расходы.

Резкий порыв осеннего ветра заставил Никиту Михайловича поежиться.

— Может быть, зайдём выпить кофе, Александр Васильевич? — предложил он.

— Давайте, — согласился я, — только сначала предупрежу Елизавету Федоровну о том, что угроза миновала.

Я остановился на пешеходном мосту, который был перекинут через Крюков канал, и послал зов Лизе.

— Всё уже в порядке, — сказал я ей, — угрозы больше нет. — Но ты всё-таки не выходи пока из дома без сопровождения стихийных духов.

— Хорошо, — радостно согласилась Лиза. — Значит, мы можем сегодня вечером поехать на репетицию? Она начнётся через час.

— Не только можем, но и обязательно поедем, — улыбнулся я. — Мне нужно хоть ненадолго забыть о столичных аристократических дрязгах.

Мы нашли кофейню неподалёку от Торгового моста. Кажется, она пользовалась популярностью — служащие столичных контор заглядывали сюда перед тем, как идти по домам после службы.

Зотов недовольно оглядел шумный зал.

— Мы выпьем кофе на улице, — бросил он хозяину кофейни.

И, не слушая возражений, сам подхватил лёгкий плетёный столик и понёс его к выходу.

— Не спорьте с ним, — улыбнулся я изумлённому хозяину.

Затем прихватил пару стульев и поспешил за Никитой Михайловичем.

— Здесь гораздо удобнее, — кивнул начальник Тайной службы, когда хозяин принёс нам кофе и скрылся в помещении.

— Вы хотите о чём-то поговорить без лишних ушей, — догадался я.

— Да всё о том же, — резко кивнул Никита Михайлович. — Этот проклятый Теневой портал нужно закрыть, а все придворные маги только руками разводят. Ни один из них даже не представляет, как подступиться к этому делу.

— А как себя чувствуют ваши арестанты? — спросил я. — Те бандиты из другого мира.

— Одного из них целители так и не спасли, — поморщился Зотов. — Эта дрянь, которую он принимал, сожрала его окончательно. А второму повезло. Сидит сейчас в камере. Просит, чтобы мы отпустили его обратно.

— И вы можете это сделать? — поинтересовался я.

— А что ещё мне остаётся? — пожал плечами Никита Михайлович. — Отправлять его в здешнюю тюрьму за нападение на булочника? Слишком много чести. Лучше уж пусть менталист аккуратно сотрёт ему ненужные воспоминания. Целители говорят, что он достаточно крепок, чтобы это пережить.

— Возможно, бандит это и заслужил, — кивнул я. — Но поступить так с профессором Зиминым я вам не позволю. Предупреждаю честно и надеюсь, что вы меня услышите. Я собираюсь пригласить профессора пожить в моём доме.

— Да пожалуйста! — неожиданно отмахнулся Зотов. — Не собираюсь я трогать вашего профессора. Что, вы меня людоедом считаете, что ли?

— Иногда вы бываете очень жёстким, — заметил я, внимательно прислушиваясь к эмоциям Никиты Михайловича.

Нет, Зотов не пытался меня обмануть, он говорил искренне.

— Служба такая, — поморщился Зотов. — Закройте портал, Александр Васильевич. А профессор Зимин пусть остаётся здесь, если хочет. Найдите способ.

— Способ обязательно найдётся, — кивнул я. — Уверен, магия мне что-нибудь подскажет. Магии виднее, вы же помните?

— Помню, — согласился Зотов, делая глоток кофе. — Поэтому и не хочу на вас давить. В том сквере, где появляется Теневой портал, пока будет круглосуточно дежурить полиция. Если понадобится, я организую там постоянный пост.

— Спасибо за кофе, — улыбнулся я. — А теперь мне пора.

— Куда направляетесь? — поинтересовался Никита Михайлович.

— В Старый Театр. Мы с Елизаветой Федоровной репетируем нашу свадьбу. Кстати, вас я тоже приглашаю. Как только будет назначена дата, я вам сразу же сообщу.

— Приеду, — согласился Никита Михайлович. — Любопытно будет увидеть вас на сцене.

До Старого Театра я благополучно дошёл пешком. Центр Столицы не так велик, как кажется, а я иногда люблю прогуляться.

Стоило мне выйти на Солнечную площадь, и настроение мгновенно улучшилось. Площадь была вымощена плитками настоящего янтаря, который светился мягким тёплым светом. Даже серое здание театра, густо заросшее плющом, не казалось угрюмым по соседству с такой площадью.

Мы с Лизой договорились встретиться возле главного входа, поэтому я обогнул театр и поднялся по ступеням.

На крыльце театра скучал знакомый швейцар, который в нашей пьесе играл дворника. Он уже успел переодеться к репетиции и теперь щеголял брезентовым фартуком и ярко начищенной медной бляхой.

— А вот и вы, ваше сиятельство, — обрадовался швейцар, увидев меня. — А ведь за мной должок.

— Должок? — удивился я.

— Ну как же, ведь вы меня два раза рублём одарили, — напомнил швейцар. — Я, конечно, брал. Со зрителя или посетителя деньги взять — это дело хорошее, правильное. Но теперь-то вы не просто посетитель, теперь вы наш брат-артист. А быть в долгу у своих негоже, так что прошу вас не отказываться. Примите приглашение — заглянем в трактир на улицу Лунных Фонарей, я угощаю.

— Что, господин Кастеллано расщедрился и выдал вам жалование? — рассмеялся я. — Благодарю за приглашение и ни за что не откажусь, но только после премьеры.

— После так после, — радостно кивнул швейцар. — Вы мне сразу приглянулись, ваше сиятельство. Держитесь просто, разговаривайте уважительно.

Он набрал в грудь побольше воздуха, видимо, собираясь обстоятельно перечислить все мои достоинства. Но, по счастью, рядом с нами остановился мобиль извозчика, а из него вышла Лиза.

— Здравствуйте, — улыбнулась она швейцару.

И подставила мне щеку для поцелуя.

— Представляешь, Саша, после твоего предупреждения Игнат ввёл у нас в доме настоящее осадное положение. Запер все двери, а сам раздобыл где-то ружьё и расхаживал с ним по комнатам. Чуть не пальнул в посыльного из лавки, в которой Прасковья Ивановна заказывает продукты. А духи так и летали вокруг дома, я постоянно чувствовал их присутствие.

— Отлично, — одобрительно кивнул я. — Всегда знал, что на Игната можно положиться, и приятно получить подтверждение.

— Пора на репетицию, ваше сиятельство, — поторопил нас швейцар. — Артистам негоже опаздывать. Брат у меня тоже артистом был. Уж до чего любил загулять, а на репетиции всегда являлся вовремя. Традиция, понимать надо!

И швейцар многозначительно поднял взгляд к осеннему небу.

— Показывайте дорогу, — рассмеялся я. — До сих пор боюсь заблудиться в ваших лабиринтах.

С помощью швейцара мы благополучно добрались до зрительного зала. А там нас встретил сам господин режиссёр Марио Кастеллано.

— Сегодня будет грандиозная репетиция, — торжественно заявил он. — Маги иллюзий поработали на славу, так что мы с вами будем репетировать в настоящих декорациях. Прошу всех на сцену! Господин Тайновидец, я надеюсь, вы запомнили слова?

— Не уверен, — улыбнулся я. — Честно говоря, у меня почти не было времени.

— Ну, неважно, — решительно кивнул режиссёр. — Если позабудете, просто говорите всё, что придёт в голову. Главное, побольше уверенности.

— С этим я справлюсь, — рассмеялся я.

Господин Кастеллано не обманул — на сцене творилось настоящее волшебство. В ночной темноте ярко светила луна, из оркестровой ямы слышался настоящий плеск воды. Шёл дождь и дул холодный весенний ветер.

И я как будто заново пережил ту давнюю историю с графом Мясоедовым.

Декорации с магической быстротой сменяли друг друга. Вот, сцена превратилась в Песочный переулок, по которому мы с Лизой бродили, разыскивая её дом. Не успел я моргнуть глазом, как мы оказались в отделении Имперского банка.

— Вам понравилось! — уверенно кивнул Кастеллано, заметив моё восхищение. — Великолепно, не правда ли?

— Великолепно, — согласился я.

— Эта работа обошлась мне недёшево, — пожаловался режиссер. — Но, поверьте, господин Тайновидец, все затраты окупятся.

Я нисколько не сомневался в его правоте. Возможно, господин Кастеллано любил иногда прихвастнуть и словчить, но он был гениальным режиссёром и умел поставить хороший спектакль.

— Я прошу вас ненадолго задержаться, — напомнил мне режиссёр. — Мы должны доработать грим вашего дублёра. Господин Ковшин, подойдите сюда.

Спиридон Ковшин, улыбаясь, подошёл к нам.

— Грим! — резко скомандовал ему Кастеллано.

И в то же мгновение лицо Ковшина изменилось.

Волосы потеряли яркий рыжий цвет и стали русыми. Круглые щёки куда-то исчезли, лицо стало худощавым. А на губах появилась лёгкая ироничная улыбка.

— Очень похож, — довольно прищурился Кастеллано. — Перфекто!

А я только молча кивнул. Спиридон Ковшин превратился в почти точную копию меня. Так мог бы выглядеть мой брат-близнец.

— Остались детали, — добавил Кастеллано. — Елизавета Федоровна, прошу вас.

Лиза подошла к Ковшину и стала бережно водить пальцами в воздухе рядом с его лицом.

Она не касалась Ковшина, но у меня возникло полное ощущение, что она как будто лепит его.

И лицо артиста послушно менялось, приобретая окончательное сходство с моим лицом.

— Когда ты успела научиться магии иллюзий? — изумился я.

— Это оказалось несложно, — радостно улыбнулась Лиза. — Очень похоже на работу с камнем.

— Елизавета Федоровна чрезвычайно талантлива, — уверенно заявил Кастеллано. — К тому же она женщина, а женщинам магия иллюзий даётся куда легче. Можно сказать, они наделены этой магией от природы.

— Потом непременно научишь меня, — сказал я Лизе.

— Конечно, научу, — пообещала Лиза. — Ну, вот.

Она отступила на шаг, чтобы полюбоваться своей работой.

— Пожалуй, теперь вас может перепутать кто угодно, кроме меня.

— Прошу вас, господин Ковшин, не разгуливайте в таком виде по улицам, — напомнил я артисту. — Это может быть опасно для вас. Неожиданно выяснилось, что в Столице у меня довольно много недоброжелателей.

— Ни в коем случае, Александр Васильевич, — пообещал мне Ковшин. — Этот грим исключительно для театра.

— Скажите, господин Кастеллано, а правда, что артисты никогда не опаздывают на репетиции? — С любопытством спросил я.

— Кто вам это сказал? — немедленно возмутился режиссёр. — Вранье! Опаздывают и ещё как. Но вообще-то вы правы, это не принято. Если артист не смог прийти на репетицию, значит он лежит при смерти, не меньше. Хотя случается, что и при смерти играют. Да так что залюбуешься.

— И не только при смерти, а и после смерти, — неожиданно добавил швейцар, который меланхолично шаркал метлой, прислушиваясь к нашему разговору. — Возьмите хоть моего брата. Репетировали они новую пьесу, а его угораздило помереть перед самой премьерой. После премьеры режиссёр жалование пообещал выдать, а у брата семья. Так что вы думаете? Он ещё две недели призраком на репетиции являлся и премьеру отыграл. А никто так ничего и не понял. Потом уже дело прояснилось.

— Призрак играл в спектакле? — изумлённо переспросил я.

— Ничего удивительного, — кивнул швейцар. — Играл, да ещё и получше, чем живые играют. Он потом ещё два года в этом театре служил. Там и обитал в коморке на чердаке.

Я вдруг почувствовал, как на меня нахлынуло какое-то странное спокойствие. В голове стало пусто и светло. Я внезапно понял, что нужно делать с Теневым порталом. И не просто понял, я был абсолютно уверен в своём решении. И не испытывал даже тени сомнений.

Швейцар продолжал рассказывать, радуясь, что привлёк к себе всеобщее внимание. А я нащупал в кармане монету и протянул ему.

— Благодарю вас.

— Это за что же, ваше сиятельство? — удивился швейцар.

— Вы мне очень помогли в одном важном деле, — объяснил я. — Господин Кастеллано, мы закончили? В таком случае вынужден попрощаться. Нам с Елизаветой Федоровной нужно срочно ехать.

— Но я надеялся пригласить вас на ужин, — расстроился режиссёр. — А в каком деле вам помог швейцар?

Но я строго качнул головой.

— Это секретное дело, и у нас совершенно нет времени.

— В таком случае не смею вас задерживать, ваше сиятельство, — с сожалением кивнул Кастеллано. — Нам осталась финальная репетиция, и можно давать объявление о премьере.

— Вот и отлично, — нетерпеливо ответил я и взял Лизу под руку. — Идем.

— Что такого сказал тебе швейцар? — С любопытством спросила Лиза, когда мы выходили из театра. — Я ничего не поняла. Какой-то брат, призрак…

— Швейцар подал мне идею, как можно закрыть Теневой портал и помочь профессору Зимину остаться здесь, — объяснил я. — Я почти уверен, что всё получится. Но сначала мне нужно кое-что узнать.

Остановившись на ступеньках, я послал зов эксперту Тайной службы.

— Добрый вечер, Леонид Францевич. Мне нужна ваша профессиональная консультация. Вы как-то говорили, что умеете делать големов.

— Конечно, — сразу же ответил Щедрин. — А почему вы интересуетесь?

— Скажите, а вы можете сделать голема, который будет похож на живого человека? — спросил я.

— В этом нет ничего трудного, — согласился Щедрин. — Хотя если вам нужно полное сходство, то мне не помешает помощь мага иллюзий.

— И такой маг у меня есть, — улыбнулся я. — Леонид Францевич, если вы сейчас не очень заняты, прошу вас, приезжайте ко мне домой. Поужинаем, и я расскажу вам, что я задумал.