Беспощадный целитель. Том 2

Глава 14 Интерлюдия Кайзер

Кабинет на последнем этаже складского комплекса был обставлен с той функциональной простотой, которая выдавала в хозяине бывшего военного. Никаких картин на стенах, никаких безделушек на полках — только карты города, схемы районов и несколько фотографий в простых рамках. На одной из них молодой мужчина в форме армейского охотника стоял рядом с группой таких же молодых парней, все улыбались в камеру. Снимку было больше двадцати лет.

Герман Айронфест, которого уже давно никто не называл по имени, сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Отчёты, накладные, счета — бюрократия криминальной империи мало чем отличалась от бюрократии легального бизнеса. Разве что последствия ошибок здесь были несколько… серьёзнее.

Кайзер — это прозвище прилипло к нему ещё в армии, когда он командовал отрядом зачистки разломов на северной границе, потёр переносицу и отложил очередной документ. Цифры расплывались перед глазами. Слишком много часов без сна, слишком много проблем, требующих решения и слишком мало тех кому он мог доверять. Опыт говорил, что доверия достойны лишь те кто сражался с ним бок о бок.

В свои сорок пять он всё ещё выглядел внушительно. Широкие плечи, мощная шея, руки, способные согнуть стальной прут. Короткая стрижка открывала жесткое, словно вырубленное из камня лицо с глубокими морщинами у глаз и рта. Виски давно поседели, но это лишь добавляло ему особо шарма. А его холодные серые глаза выдавали в нем человека, который прошёл через ад и вернулся.

Когда-то он был одним из лучших охотников В-ранга в северном секторе. Три года на передовой, сотни закрытых разломов, тысячи спасённых жизней. А потом очередной щенок из мечей оказался для руководства ценнее, чем верный боец и началась грязь или как сейчас принято говорить политическая необходимость, в результате которой он получил удар в спину от тех, кому он доверял. Его отряд списали, результаты присвоили другие, а его самого отправили в отставку с минимальной пенсией и благодарственной грамотой.

Кайзер усмехнулся, вспоминая тот день. Грамота до сих пор лежала где-то в ящике стола. Он сохранил её как напоминание о том, чего стоят слова тех, кто сидит наверху.

После отставки он построил собственную империю. Не такую, какую хотели бы видеть его бывшие командиры, — но империю, где его слово было законом, где его люди знали, что он никогда не бросит их в беде. Наркотики, контрабанда, услуги определённого рода — всё это было лишь инструментами. Настоящей целью всегда была власть. Власть, которую у него однажды отняли и которую он поклялся вернуть.

Дверь кабинета распахнулась без стука. Кайзер поднял голову, готовый рявкнуть на наглеца, но слова замерли на губах.

Лидия Вейн стояла на пороге, и одного взгляда на её лицо было достаточно, чтобы понять — случилось что-то серьёзное. Она была красива той опасной красотой, которая заставляет мужчин совершать глупости. Тридцать пять лет, тёмные волосы, собранные в строгий хвост, холодные серые глаза, фигура, способная украсить обложку журнала. Но за этой красотой скрывался разум, острый как бритва, и душа, в которой не осталось места для сентиментальности.

Она была его правой рукой уже восемь лет и пять из них была любовницей. Лидия была единственным человеком в мире, которому он доверял почти полностью. Почти.

— Что такое, Лидия? — Кайзер отложил бумаги. — Я погряз в этих отчётах по уши, спонсоры требуют данных. Надеюсь, у тебя есть веская причина врываться без стука.

— Есть. — Её голос был ровным, но Кайзер знал её достаточно хорошо, чтобы уловить напряжение. — Звонил Бреннан.

— И что хочет наш ручной детектив?

Лидия закрыла за собой дверь и подошла к столу. Её каблуки глухо стучали по бетонному полу.

— Давида нашли мёртвым.

Несколько секунд в кабинете висела тишина. Кайзер медленно встал, опираясь руками о стол. Костяшки его пальцев побелели.

— Что?

— Давид Морган. Мёртв. Нашли сегодня утром в его квартире. — Каждое слово звучало словно гвоздь вгоняемый в крышку гроба.

— Как? — Внутри Кайзера нарастала волна безудержного гнева.

— По словам Бреннана, предварительная версия говорит о самоубийстве. Он не особо говорил по телефону, но стандартная картина. Предсмертная записка и вскрытые вены, а потом петля.

Кайзер ударил кулаком по столу. Ценнейшие документы, над которыми он работал разлетелись по полу, но сейчас ему было на это плевать. Спонсоры подождут, а вот смерть бойца его личной гвардии нет.

— Самоубийство? — Его голос был низким, опасным. — Давид?

— Я знаю, — Лидия не отступила, хотя большинство людей в этот момент уже искали бы путь к двери. — И тоже не верю.

Кайзер глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Гнев — плохой советчик. Он усвоил этот урок ещё в армии, когда горячая голова стоила жизни троим его людям.

— Рассказывай всё что успела узнать.

— Бреннан получил вызов около десяти утра. Соседка принесла Давиду пирожки. — Видя не понимающий взгляд Кайзера Лидия ответила. — Давид как-то объяснил местной шпане, что возле его дома должна быть тишина и теперь старушка считала его ангелом во плоти. Она обнаружила, что дверь не заперта и вошла в квартиру, а он висел на на люстре. Вызвала патрульных, а те уже зафиксировали все остальное. — Лидия говорила коротко, по-военному. — На журнальном столике лежала записка и полупустая бутылка виски Синголтона. На полу лужа крови от вскрытых вен.

— Записка?

— Бреннан зачитал по телефону. «Я больше не могу так жить. Ингрид постоянно изменяет мне. Она была всем для меня, а теперь у меня ничего не осталось. Простите».

— Ингрид? — Кайзер нахмурился.

— Да. Он обвиняет её в изменах.

Это было крайне странно. Кайзер знал о болезненной привязанности Давида к Ингрид. Знал, что этот здоровяк смотрел на психопатку так, словно она была богиней, сошедшей с небес. Но самоубийство из-за неё? Давид был не из тех, кто сдаётся. Он был из тех, кто ломает челюсти соперникам и продолжает жить дальше.

— Где Ингрид сейчас?

— Возвращается из поездки. Должна быть в городе к вечеру. Я ещё не сообщала ей.

— Не сообщай. Пока. — Кайзер взял пиджак со спинки кресла. — Едем.

— Куда?

— В участок, а потом в морг. Я хочу видеть всё своими глазами. — Лидия кивнула. Она знала, что спорить бесполезно.

Полицейский участок располагался в старом кирпичном здании на границе между приличным районом и трущобами. Идеальное место для тех, кто хотел держать руку на пульсе обеих сторон города.

Кайзер вошёл первым, Лидия — на полшага позади. Дежурный за стойкой поднял было голову, но, увидев посетителей, тут же опустил взгляд и сделал вид, что очень занят бумагами. Умный мальчик. Кайзер ценил тех, кто понимал, когда лучше не задавать вопросов.

Детектив Бреннан ждал их в своём кабинете. Грузный мужчина лет пятидесяти с красным лицом любителя выпить и мешками под глазами от хронического недосыпа. Он был не самым умным и не самым честным полицейским в городе, но зато прекрасно понимал, на чьей стороне его хлеб с маслом.

— Господин Кайзер, — он поднялся навстречу, протягивая руку. — Госпожа Вейн. Мои соболезнования.

— Рассказывай. — Требовательно спросил Кайзер и проигнорировал протянутую руку.

Бреннан не обиделся или, по крайней мере, не показал этого. Он достал из ящика стола папку и положил на стол.

— Вызов поступил в девять сорок семь. Вызвала соседка, она ничего не слышала. Патрульные прибыли в десять ноль три, и обнаружили тело.

Он открыл папку и достал несколько фотографий. Кайзер взял их, разглядывая без видимых эмоций. Давид висел на импровизированной петле из чёрной атласной простыни, привязанной к крюку люстры. Под ним валялся опрокинутый стул. На полу блестели от вспышки тёмные пятна крови, ведущие от кухни к месту, где он умер.

— Патологоанатом подтвердил предварительный диагноз, — продолжал Бреннан. — Смерть наступила в результате асфиксии. При этом вскрытые вены не позволили бы ему сопротивляться даже если он передумает. Парень знал, что делает.

— Время смерти?

— Между полуночью и двумя часами ночи. Точнее сказать сложно из-за… — Бреннан замялся, — из-за условий в квартире.

— Что ещё нашли?

— Бутылка виски на столе. «Синглтон», сорокалетняя выдержка. Рядом — стакан с остатками. Записка, написанная от руки. Почерк соответствует образцам Моргана из наших архивов.

— У вас есть образцы его почерка? — Кайзер поднял голову.

Бреннан замялся понимая, что сказал лишнего.

— Ну… были старые протоколы… Ещё с тех времён, когда он попадался на мелочах. До того, как начал работать на… — он осёкся, — до того, как остепенился.

— Записка при вас? — Лидия, стоявшая у окна, повернулась.

— Оригинал — в лаборатории. Но я сделал копию. — Бреннан достал из папки лист бумаги и протянул ей.

Лидия прочитала вслух:

— «Я больше не могу так жить. Ингрид постоянно изменяет мне. Она была всем для меня, а теперь у меня ничего не осталось. Простите». — Она посмотрела на Кайзера. — Коротко.

— Слишком коротко, — согласился тот. — Давид любил поговорить. Если бы он решил уйти, написал бы поэму.

— Люди в отчаянии не всегда многословны, — заметил Бреннан, но в его голосе не было уверенности.

— Что ещё? Следы взлома? Посторонние отпечатки?

— Ничего. Дверь была не заперта, окна закрыты. Отпечатки только его. — Бреннан развёл руками. — Узнал об измене девушки, начал пить и решил покончить с собой. Так что выглядит как классическое самоубийство. Если бы не ваш интерес к делу, оно бы уже было закрыто.

— Я хочу видеть тело.

— Это… — Бреннан замялся, — не совсем по протоколу.

— Бреннан. — Голос Кайзера стал тихим и оттого ещё более опасным. — Я не спрашиваю.

Детектив сглотнул и кивнув ответил:

— Конечно. Я провожу вас в морг.

Они шли по коридорам участка, спускаясь всё ниже. Бреннан впереди, Кайзер и Лидия следом за ним. По пути им попадались полицейские, которые старательно отводили глаза и прижимались к стенам, пропуская процессию. Все знали кто вносит солидную сумму в кассу взаимопомощи офицерам полиции.

Лидия шла рядом с Бреннаном, негромко разговаривая о чём-то незначительном. Кайзер заметил, как она на повороте случайно задела детектива плечом — и как её рука на мгновение скользнула к его карману. Бреннан даже не заметил. Когда до смотровой оставалось несколько шагов, Лидия улыбнулась и отстала, занимая место рядом с Кайзером.

— Готово, — одними губами произнесла она.

Кайзер едва заметно кивнул. Бреннан получит свои деньги позже, когда обнаружит их в кармане. Небольшой бонус за содействие. Достаточный, чтобы он чувствовал себя обязанным, но недостаточно большой, чтобы привлечь внимание.

Морг располагался в подвале. Холодное помещение с кафельными стенами и резким запахом формальдегида. У одного из столов стоял пожилой мужчина в белом халате, что-то записывая в журнал.

— Доктор Хольц, — Бреннан кашлянул, привлекая внимание. — К вам посетители.

Патологоанатом поднял голову. Маленькие глазки за толстыми стёклами очков подозрительно оглядели вошедших.

— Это морг, детектив, а не музей. Посетители здесь не предусмотрены.

— Я Герман Айронфест, — Кайзер шагнул вперёд. — Давид Морган служил под моим командованием. Я хочу увидеть его.

— Служил? — Хольц нахмурился. — Насколько мне известно, покойный не был военным.

— Служат не только военным. — Хольц поджал губы на подобное высказывание.

— Тем не менее, я не могу допустить посторонних к телу. Есть процедуры, протоколы…

— Им можно, доктор, — вмешался Бреннан. В его голосе звучало что-то похожее на мольбу. — Поверьте, им можно.

— Это совершенно недопустимо…

Лидия выступила вперёд. Её каблуки звонко цокали по кафельному полу, пока она не остановилась в полуметре от патологоанатома. Она была почти на голову выше него, и старик был вынужден задрать голову, чтобы смотреть ей в глаза.

— Доктор Хольц, — её голос был мягким, почти нежным. — Мы понимаем, что просим о многом. Но этот человек… — она на мгновение опустила глаза, изображая скорбь, — он был нам как младший брат. Мы просто хотим попрощаться. Десять минут. Это всё, о чём мы просим.

— Я не могу…

Лидия шагнула ещё ближе. Её рука легла на грудь доктора. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но Герман прекрасно знал как быстро она может убивать подобным движением. Но Лидия была умна и всегда знала, что деньги более простой способ чем кровь. Ее рука скользнула к нагрудному карману его халата и оставила там небольшой сверток, который появился у нее словно у фокусника…

— Пожалуйста, — её глаза блестели от непролитых слёз. — Это важно для нас. — Ей бы играть в театре, а не вразумлять тупых медиков.

Доктор Хольц застыл, чувствуя тяжесть свёртка в кармане. Его взгляд метнулся к Бреннану, который старательно изучал потолок, потом к Кайзеру, который смотрел на него с абсолютно непроницаемым выражением лица.

— Десять минут, — наконец выдавил патологоанатом. — Не больше.

— Благодарю, доктор, — Лидия улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что любой, кто не знал её, поверил бы в искренность. — Вы очень добры.

Хольц торопливо направился к выходу, на ходу бормоча что-то о необходимости проверить документы в архиве. Бреннан последовал за ним, бросив на Кайзера многозначительный взгляд.

Дверь закрылась и они наконец-то остались одни.

Кайзер подошёл к столу, на котором лежало тело, накрытое белой простынёй. Несколько секунд он просто стоял, глядя на очертания под тканью. Потом медленно откинул простыню.

Давид выглядел почти спокойным. Если не считать синюшного оттенка кожи и багровой борозды на шее от петли, он мог бы просто спать. Глаза были закрыты. То ли патологоанатом уже постарался, то ли так и было. Руки лежали вдоль тела, и даже отсюда были видны глубокие разрезы на запястьях — аккуратные, профессиональные, от запястья к локтю.

— Он знал, как это делается, — тихо сказал Кайзер. — Поперёк режут для внимания. Вдоль, чтобы умереть.

— Или кто-то сделал это за него, — отозвалась Лидия, натягивая тонкие перчатки.

Она подошла к столу и начала методичный осмотр. Пальцы скользили по холодной коже, проверяя, изучая, запоминая. Кайзер молча наблюдал.

— Никаких следов борьбы, — Лидия осмотрела руки, плечи, грудь. — Никаких синяков, кроме посмертных. Никаких царапин, порезов или ссадин. Если его убили, он не сопротивлялся. Под ногтями нет частичек кожи или грязи

— Ты хочешь сказать, что Давид не сопротивлялся?

— Именно.

Она наклонилась ближе к лицу мертвеца, принюхиваясь.

— Алкоголь. Много. И… — она нахмурилась.

— Что?

— Дай мне минуту.

Лидия обошла стол, наклоняясь то к одной части тела, то к другой. Её лицо было сосредоточенным, как у охотничьей собаки, взявшей след.

— Виски, — наконец сказала она. — «Синглтон», как и сказал Бреннан. Я чувствую его — дорогой, выдержанный, с нотками ванили и дуба.

— И?

— И дешёвое пойло. — Она выпрямилась. — Что-то вроде того, что подают в трущобных барах. Знаешь, то, от чего наутро раскалывается голова и хочется умереть.

Кайзер нахмурился и вспомнив произнес:

— В отчёте была только бутылка «Синглтона».

— Именно. — Лидия стянула перчатки. — А здесь — два разных запаха. Он пил что-то дешёвое, а потом — дорогое. Или наоборот.

— Может, смешал?

— Давид? — Лидия покачала головой. — Ты же знаешь, каким он был. Помешанный на своей коллекции. Он скорее отрезал бы себе руку, чем налил бы в один стакан «Синглтон» и барную бурду. Для него это было бы кощунством.

Кайзер молчал, обдумывая услышанное.

— Значит, он пил где-то ещё. До того, как вернулся домой.

— В «Чёрном псе», скорее всего. Это его обычное место, когда Ингрид уезжает.

— А потом пришёл домой и открыл дорогой виски?

— Не просто дорогой. Сорокалетней выдержки. Он берёг эту бутылку три года, ждал особого случая. Думал она согласится выйти за него и тогда он ее откроет. — Лидия посмотрела на Кайзера. — Какой особый случай мог заставить его открыть её перед самоубийством?

Вопрос повис в холодном воздухе морга.

Кайзер снова посмотрел на тело. Давид был его человеком. Не самым умным, не самым полезным, но верным. Преданным как пёс. Он выполнял приказы, не задавая лишних вопросов, и никогда не подводил.

И теперь он лежал здесь, на металлическом столе, с разрезанными венами и следом от петли на шее.

— Записка, — медленно произнёс Кайзер. — Он обвиняет Ингрид в изменах.

— Да.

— Ингрид ему не изменяла.

— Насколько мне известно — нет. Секс для нее не особо важен. Она использовала его, но не изменяла. Он был ей полезен. — Лидия пожала плечами.

— Тогда откуда эта чушь в записке?

— Может, он узнал что-то, чего не знаем мы?

Кайзер покачал головой.

— Нет. Если бы Давид узнал, что Ингрид ему изменяет, он бы не повесился. Он бы нашёл того ублюдка и забил его до смерти голыми руками. А потом пришёл бы ко мне и попросил разобраться с ней.

— Тогда что?

Кайзер накрыл тело простынёй. Его движения были медленными, почти церемониальными.

— Кто-то заставил его написать эту записку. Кто-то, кто знал об Ингрид, но не знал их отношений по-настоящему. Кто-то, кто хотел, чтобы это выглядело как самоубийство из-за несчастной любви.

— Это потребовало бы… — Лидия замолчала.

— Что?

— Контроля. — Её голос стал тихим. — Давид боец С-ранг специализирующийся на укрепление тела. Чтобы заставить его сделать всё это без борьбы я даже не знаю что нужно.

Кайзер молчал. В его голове медленно складывалась картина, и она ему очень не нравилась.

Кто мог это сделать? Кто имел мотив, возможность и способности?

Враги? Их хватало, но никто из известных ему не обладал достаточной силой, чтобы справиться с Давидом без следов борьбы.

Конкуренты? Возможно, но зачем такая сложная инсценировка? Проще было бы просто застрелить его в тёмном переулке.

Кто-то изнутри? Эта мысль была неприятной, но Кайзер не отбрасывал её. Он слишком долго жил, чтобы верить в абсолютную преданность.

— Что ты думаешь? — спросила Лидия.

— Я думаю, — медленно произнёс Кайзер, — что кто-то объявил мне войну. И начал с того, что убил одного из моих людей, сделав это похожим на самоубийство.

— Зачем? Почему не просто убить?

— Потому что это послание. — Кайзер повернулся к ней. — Записка, обвиняющая Ингрид. Дорогой виски, который Давид берёг для особого случая. Всё это — не случайность. Кто-то хочет, чтобы мы знали, что это убийство, но не могли доказать.

— Играет с нами?

— Да. И это значит, что он либо очень глуп, либо очень уверен в себе.

Лидия хмыкнула.

— Ты сам говорил — глупцы в нашем бизнесе долго не живут.

— Именно.

Кайзер направился к двери. Лидия пошла следом.

— Что будем делать?

— Сначала — информация. Проверь всех, с кем Давид контактировал в последние дни. Где был, с кем встречался, что делал. И узнай, кто мог знать о его привычках — о баре, о виски, об Ингрид.

— Это сузит круг.

Они вышли из морга. В коридоре их уже ждал Бреннан, нервно переминающийся с ноги на ногу.

— Всё в порядке? — спросил он. — Доктор Хольц был очень недоволен…

— Всё в порядке, детектив, — Лидия одарила его улыбкой. — Благодарим за помощь. Мы очень это ценим.

— Да, конечно, всегда рад… — Бреннан осёкся, наткнувшись на взгляд Кайзера.

— Дело, — сказал тот. — Оно остаётся открытым или закрывается?

— Ну… — Бреннан замялся. — Технически, все признаки указывают на самоубийство. Нет оснований для дальнейшего расследования. Но если вы хотите…

— Закрой его.

— Простите? — Бреннан моргнул от такой смены настроения Кайзера.

— Закрой дело. Самоубийство на почве несчастной любви. Пусть это будет официальная версия.

— Но вы же только что…

— Я знаю, что я только что. — Кайзер шагнул к нему, и Бреннан инстинктивно отступил. — Официальная версия — самоубийство. Неофициальное расследование проведу я сам. И, Бреннан…

— Да?

— Если кто-то будет интересоваться этим делом — любой, кто угодно — ты немедленно сообщишь мне.

— Конечно. Разумеется. — Бреннан шумно сглотнул.

— Хорошо.

Кайзер развернулся и пошёл к выходу. Лидия задержалась на мгновение.

— Детектив, — её голос был сладким, как мёд, — я надеюсь, вы понимаете важность… конфиденциальности?

— Абсолютно, госпожа Вейн.

— Замечательно. — Она улыбнулась и последовала за Кайзером.

Они молчали, пока не вышли из здания участка. Серое небо нависало над городом, грозя очередным дождём. Кайзер остановился на крыльце, глядя на улицу.

— Что насчёт Ингрид?

— Расскажи ей. Всё. Пусть знает о записке.

— Она взбесится.

— Именно. — Кайзер повернулся к ней. — Ингрид — психопатка, но она умеет находить людей. Когда она узнает, что кто-то убил Давида и попытался свалить это на неё… — он не договорил.

— Она перевернёт город.

— Да. И это именно то, что мне нужно. Пусть ищет. Пусть роет. А я буду смотреть, кто занервничает.

— Ты веришь, что мы найдём его?

Кайзер посмотрел на небо. Первые капли дождя упали на его лицо, но он не пошевелился.

— Давид был моим человеком. Он пришёл ко мне двенадцать лет назад — глупый мальчишка с улицы, который умел только махать кулаками. Я сделал из него бойца. Я дал ему цель. Я дал ему семью.

Он опустил взгляд.

— И кто-то забрал его у меня. Заставил его резать собственные вены и писать лживую записку. Заставил его повеситься в собственной гостиной, как последнего труса.

Его голос стал тихим и холодным.

— Я найду того, кто это сделал. И когда найду — он пожалеет, что родился на этот свет. Он будет молить о смерти, но я не дам ему умереть. Не сразу. Он узнает, что значит причинить боль моим людям.

Лидия не ответила. Она знала Кайзера достаточно долго, чтобы понимать — это не пустые угрозы.

— Едем, — Кайзер направился к машине. — У нас много работы.