Беспощадный целитель. Том 2

Глава 17

— И тебе привет. Как видишь, пью пиво. — Сказал я с наглой ухмылкой. В таких местах стоит тебе показать слабость, и тебя сожрут. Эти люди — настоящие хищники, любая ошибка, и они бросятся на тебя всей толпой. Этого надо избегать всеми силами, иначе придется не просто драться — придется убивать. А у меня нет гарантии, что я смогу перебить их всех и уйти, не засветившись.

— И как?

— Да так себе, предпочитаю вино.

— Плеть, ты знаешь этого молокососа? — Здоровенный Молот посмотрел на вошедшую девушку.

— Знакома. Этот молокосос победил меня на турнире в Погребальном Звоне пару недель назад. — Плеть сняла перчатки и подошла ближе. Её прокуренный голос звучал почти ласково.

По залу пробежали недоверчивые смешки. Похоже, Плеть была известна в этих кругах, и мысль о том, что этот тощий парнишка мог её уложить, казалась этим парням абсурдной.

— Ты серьёзно? — Молот оглядел меня с ног до головы. — Этот?

— Этот. — Плеть не улыбалась. — Взял меня на болевой так чисто, что я даже дёрнуться не успела. Захотел бы — мог сломать мне руку в трех местах.

Смешки стихли. По голосу Плети было слышно, что она не шутила о таких вещах.

— Шутишь? Ты же жесткая, как кастет под перчаткой. — Я молчал, слушая их разговор. Здоровяк явно задумался, что говорит о его уме. Очень любопытный товарищ, и чего он забыл в банде мотоциклистов?

— Нет, Молот. Не знаю, кто его учил, но последний раз меня так заламывали, когда мы влетели на спецназ графства. А чтобы ты понимал, насколько этот пацан хорош, то он сделал твоего старого друга. — Слово «друг» было произнесено со странной интонацией. Похоже, за ним скрывалась какая-то давняя история.

— Этот пацан побил Костолома? — Плеть кивнула. — Не верю.

В зале повисла тишина. Похоже, имя моего соперника было хорошо известно местным бойцам. И поверить, что худой пацан смог побить бойца такого уровня, было выше их сил.

— Зря, дедуля. — Пора вмешаться в диалог. Конечно, приятно, когда тебя расхваливают, но мне нужно зарабатывать свою репутацию среди этих людей. Я отхлебнул пива и положил на барную стойку монету, которую мне дал Лян. Серебро ударилось об полированную стойку, словно гвоздь в крышку гроба.

Череп уставился в потолок пустыми глазницами.

Бармен, который до этого протирал стаканы с безразличным видом, замер и подошел к монете. Медленно взял её, поднёс к свету, повертел на пальцах и положил обратно.

— Молот, не знаю откуда, но у пацана действительно Череп Молчания, — сказал он негромко.

По залу прошёл шёпот. Люди за столиками привстали, пытаясь разглядеть. А я почувствовал на себе тяжёлый взгляд. Из глубины зала поднялся седой мужик с длинными волосами, собранными в хвост. Жилистый, сухой, с лицом, больше похожим на зверя. С такими острыми скулами, что об них можно было порезаться. Нашивок на нём было ещё больше, чем у Молота. Похоже, вожак этой стаи.

— Итак, ты приперся к нам. Показал свою медальку, которая говорит о том, что ты умеешь бить лица людям. Это всё интересно, но вопрос в другом: какого хрена ты тут делаешь? И почему моя стая не должна тебя отсюда вынести с переломанными костями? — Низкий голос вожака был больше похож на волчий рык. Судя по тому, как он держится, он не кулачный боец, скорее, больше привык полагаться на нож.

Я достал записку, которую передали Ванде, и положил рядом с монетой.

— Меня пригласили.

Вожак, увидев бумагу, хмыкнул.

— Пригласили поговорить, а не устраивать проблемы и калечить моих людей.

— Твой проспект первым полез. А тот, со сломанным носом… — я пожал плечами и вспомнил, что нашивки и всю эту атрибутику байкеров вроде называют цвета. — Там был спрос не за цвета, а за личное.

— Личное?

— Он слишком много говорил, к тому же испортил мои травы. — На лице лидера Стальных Волков застыло непонимающее выражение.

— Ты вмял в череп нос моего человека из-за травы? Не из-за денег, не из-за наркотиков, а из-за вшивого укропа? — Воу, кто-то очень злится, вон как пальцы начали смещаться к ножу за поясом.

— Горная полынь, лунный корень, хорошо собранный тысячелистник — это тебе не укроп. Целитель без трав — как боец без руки. Он испортил то, что было нужно мне, и решил, что может хамить лишь потому, что носит ваши цвета. Я спросил с него за личное, к Волкам у меня нет вопросов.

После моих слов по залу раздались смешки. Плеть фыркнула, показывая жестом, что я псих. А вот лидер Стальных Волков не смеялся. В его глазах виднелась сталь.

— У меня проблема, Мертвец. И эту проблему создал ты, так что тебе придется её решать. Репутация для Волков — святое. Если я спущу на тормозах то, что ты сделал, то завтра каждый щенок решит, что можно поднимать руку на моих людей. — Он обернулся. — Молот!

Здоровяк шагнул вперёд.

— Босс?

— Наш гость — хороший боец. Ты тоже. — Он жестко усмехнулся. — Один бой. Без оружия. До сдачи или нокаута. Победит он — мы квиты. Победишь ты — он платит за лечение и должен нам услугу. — Вожак посмотрел мне в глаза и продолжил:

— Молот наш оружейный сержант. Такие инциденты решает именно он. Согласен на условия? — Ухмыльнувшись я кивнул. Идеальное решение ситуации.

Молот медленно расплылся в широкой улыбке. Потом запустил руку под майку и вытащил цепочку с кулоном.

Серебряный череп. Точно такой же, как мой.

— Давно не было хорошей драки, — сказал он, поигрывая монетой. — Костолом был крепким орешком. Посмотрим, на что ты способен, Мертвец.

Интересно. Молот тоже прошёл через горнило Погребального Звона. Это меняло расклад.

Молот снял жилетку, аккуратно повесил на спинку стула. Под майкой обнаружились не просто пивные мышцы качка. Это было тело профессионального бойца. Плечи чуть приподняты, руки расслаблены, вес на передней части стопы. Похоже, опыта этому здоровяку не занимать. Тем интереснее. Он не был одарённым, а значит, в худшем раскладе я попросту положу его некроэнергетикой. Риск минимальный.

Толпа раздалась, образуя неровный круг. Бильярдные столы с грохотом оттащили к стенам. Кто-то убавил музыку, и в наступившей тишине стали слышны голоса, делающих ставки.

— Полтинник на Молота!

— Сотня на Молота, первый раунд!

— Двести на сержанта!

Я снял куртку и передал бармену. Краем глаза заметил, как Плеть подняла руку.

— Сотню на Мертвеца! — её прокуренный голос перекрыл гомон.

По залу прошёл смешок. Кто-то покрутил пальцем у виска. Но несколько человек, переглянувшись, тоже поставили на меня. Видимо, слова Плети о Костоломе всё-таки запали кому-то в душу.

Молот вышел в центр круга и начал разминаться. Вращал плечами, перекатывался с пятки на носок, сжимал и разжимал кулаки. Каждое движение было отработано не одной сотней повторений. Монета, конечно, говорила о том, что он профи, но то, что я вижу сейчас, говорило мне намного больше. У этого громилы тело бойца, который провёл на рингах и в подворотнях не один десяток лет.

Я встал напротив. Расслабил плечи, опустил руки вдоль тела. С точки зрения дилетанта — полностью открытая мишень, но я видел, как Молот кивнул, понимая, что на самом деле моя стойка позволяла мне двигаться в любом направлении.

— Начинайте, — раздался голос вожака.

Молот не бросился вперёд сразу. Он двинулся по дуге, сокращая дистанцию постепенно. Умно. Опытный боец не атакует вслепую.

Его первый удар выдало сокращение мышцы. Широкий, размашистый удар справа. Не прямой выпад, как нанес бы я, а именно удар с оттяжкой, словно он рубил топором. Кулак прочертил в воздухе дугу, целясь мне в висок.

Я ушёл назад. Удар рассёк воздух в сантиметре от лица. Попади он — и бой бы тут же закончился. Интересный стиль.

В моём мире так дрались кочевники Северных пустошей. Грубая, прямолинейная техника, рождённая не в школах и не в храмах, а в бесконечных стычках за скот и женщин. Никакого изящества, никаких сложных комбинаций. Только сила, скорость и готовность убить.

Молот ударил снова. Левая рука пошла снизу, целясь в рёбра. Я сместился вбок, пропуская удар мимо. Он тут же крутанулся, и его правый кулак полетел мне в челюсть — и снова этот широкий, рубящий замах.

Несмотря на длинные замахи, у него была прекрасная скорость. Не уверен, что Костолом смог бы работать с ним в своём любимом ключе.

Уклон. Шаг назад.

Он не останавливался. Удар за ударом, размах за размахом. Каждый мог сломать кости. Каждый был нацелен на то, чтобы закончить бой одним попаданием.

Толпа ревела. Со стороны казалось, что Молот доминирует, что я только убегаю. Но я изучал его, как и всегда. Идти в лоб можно лишь когда ты абсолютно уверен в своей победе. Здесь же мне требуется понимать, как побеждать.

Его техника была просто создана для боёв без правил. Он бил так, чтобы не подставлять руки под контрудары. Никогда не использовал прямые в лицо, потому что голые кулаки легко сломать о чужой череп. Он держал дистанцию, не лез в ближний бой. Чувствовал, что там можно получить пальцами в глаза или головой в нос.

Я дрался с опытным ветераном, прошедшим сотни схваток. Он работал в своей манере, абсолютно не боясь разменов, но предпочитал идти к чистой победе. Помня слова Плети о болевом, он был готов к захватам. Несколько раз его левая рука дёрнулась к моей одежде, к шее. Он хотел поймать меня, повалить, добить на земле. Настоящий зверь.

Северные кочевники делали так же. Бей издалека, хватай, если подпустили близко, души на земле.

Двадцать секунд боя. Тридцать.

— Давай, Молот! Кончай его!

— Мочи молокососа!

Молот усилил натиск. Удары стали чаще, злее. Он понял, что я не просто убегаю — я жду. И это его злило.

На сороковой секунде он решил рискнуть.

Размашистый удар правой, я тут же сместился влево. И тут его левая рука метнулась к моему горлу. Захват. Он хотел притянуть меня к себе и ударить головой в лицо.

Классический приём. Северяне называли его «объятия медведя», но я не северянин.

Вместо того чтобы отшатнуться, я шагнул вперёд. Внутрь его захвата. Туда, где он не ожидал меня увидеть.

Моя ладонь скользнула по его руке, нащупывая точку на внутренней стороне локтя. Лёгкое нажатие — и его хватка ослабла. Для таких приёмов не нужна энергия, просто знание того, где проходят нервы, и десятки тысяч повторений для правильного движения.

Он дёрнулся, пытаясь отступить, но было уже поздно.

Я был уже внутри. Слишком близко для его размашистых ударов. Слишком близко для захвата. Умение сражаться на сверхблизкой дистанции должно отрабатываться годами. Тут у тебя нет возможности размахнуться, ты должен идеально передавать импульс, или ты труп.

Основание ладони влетело в солнечное сплетение на моём выдохе и его вдохе. Точно в диафрагму, туда, где сходятся нервные узлы. Правильный удар в правильный момент приносит победу.

Молот согнулся, хватая ртом воздух. Его руки попытались сгрести меня в охапку, чтобы попросту раздавить, но было поздно.

Подсечка под опорную ногу. Он начал заваливаться.

Прыжок вверх с выносом колена, а мои руки использовали его шею как дополнительный рычаг. Прости, здоровяк, но ты сам этого хотел.

Колено с жутким хрустом сломало ему нос. Молот рухнул на пол. Кровь хлынула из разбитого носа, заливая доски.

На несколько секунд повисла полная тишина.

Я отступил на шаг, показывая, что могу добить его в любой момент, но уважаю правила поединка.

Секунда. Две. Три.

Он зашевелился. Перевернулся на спину, глядя в потолок. Потрогал нос, посмотрел на окровавленные пальцы, а потом повернул голову ко мне и оглушительно расхохотался.

— Ну ты даёшь! — он сел, отплёвываясь кровью. — Какого хрена это было? Я даже не понял, как ты меня уделал!

Толпа загудела. Напряжение лопнуло, превращаясь в возбуждённый гомон. Кто-то орал, что его ограбили. Кто-то требовал выплаты по ставкам. Плеть салютовала мне кружкой с довольной ухмылкой — её сотня только что превратилась в три.

Молот поднялся, пошатываясь. Подошёл ко мне, возвышаясь как гора. Я приготовился к продолжению. В жизни частенько бывает, что проигравшие не принимают поражение.

Но он только протянул мне свою огромную руку, перепачканную кровью.

— Хороший бой, Мертвец. Давно меня так не укладывали. Последний раз меня отправил в нокаут Лян, но Мясник вырубил меня почти сразу. Ты, конечно, хорош, но с ним тебе не стоит тягаться. Убьёт.

Я пожал его руку.

— Спасибо за совет. Ты тоже хорош. Чуть не поймал меня на захват.

— «Чуть» не считается. — Он ухмыльнулся, морщась от боли в сломанном носу. — Выпивка за мой счёт! Всем!

Тут же раздался рёв одобрения.

Молот хлопнул меня по плечу с такой силой, что я едва устоял на ногах, и потащил к барной стойке. Вокруг нас уже собирались люди, хлопали по спинам, орали что-то одобрительное.

Хищники. Они уважают только силу. Покажи им, что ты сильнее — и они примут тебя как своего. Покажи слабость — разорвут на части.

В моём мире было точно так же.

Бармен поставил перед нами две кружки пива. Молот схватил свою и сделал большой глоток, морщась от боли. Кровь всё ещё текла из носа, капая на стойку.

— Дай посмотрю, — сказал я.

— Чего?

— Нос. Дай посмотрю.

Молот хмыкнул, но наклонился ко мне. Я взял его лицо обеими руками, повернул к свету. Перелом чистый, смещение вправо. Хрящ цел. Могло быть хуже.

— Вправить?

— Ты ж сказал, что целитель. — Он ухмыльнулся. — Давай, починяй, что сломал.

— Будет больно.

— Я переживу, не в первый раз.

Я положил большие пальцы по обе стороны переносицы. Нащупал линию перелома. Молот смотрел на меня спокойно, видно, что это действительно у него не первый раз.

— На три. Раз… — Резкий рывок с мерзким хрустом.

Молот дёрнулся, выругался сквозь зубы. Из глаз брызнули слёзы — рефлекс, с этим ничего не поделаешь.

— Сука, ты сказал на три!

— Если бы ты ждал, напрягся бы. Было бы ещё больнее.

Он потрогал нос. Всё ещё распухший, всё ещё в крови, но уже ровный.

— Охренеть. — Молот покрутил головой, принюхался. — Даже дышать легче стало.

— Приложи холодное. И не пей сегодня много. Алкоголь разжижает кровь, будет течь до утра.

Молот расхохотался и поднял кружку.

— Слышал, парни? Он мне нос сломал, потом починил, а теперь запрещает бухать! — Он повернулся ко мне, всё ещё смеясь. — Мертвец, ты реально странный, но мне нравишься.

— Значит, ты не соврал, что лекарь, — вожак внимательно смотрел мне прямо в глаза. — У Стальных Волков нет к тебе претензий. Ты можешь приходить в Логово как гость. Только просьба — не ломай моих людей.

— Спасибо, старший. Мне очень приятно, что мы решили все вопросы. — Я чуть поклонился, а Молот с лидером тут же переглянулись. Небо, да что опять?

— Можешь кое-кого посмотреть?

Задняя комната пахла потом, кровью и чем-то ещё. Чем-то неправильным. Запах был сладковато-гнилостным, едва уловимым, и самое неприятное — с чётким привкусом некроэнергетики на языке.

На узкой койке лежал мужчина лет тридцати. Бледный, мокрый от пота, глаза закрыты. Дыхание частое, поверхностное.

— Гремлин, — сказал вожак тихо. — Лучший механик клуба. Авария три дня назад. Порвало ногу, наш санитар зашил.

Левая нога забинтована от колена до паха. Повязки чистые, наложены грамотно.

— Всё сделали правильно, — продолжил Клык. — Антибиотики колем. Но с каждым днем ему все хуже.

— В больницу?

— Три судимости. Он сбежал из тюрьмы полгода назад. Стоит ему засветиться — и сядет лет на двадцать. Везти в другой город… — он покачал головой. — Не доедет. Мы позвонили братьям из других отделений, но доктор сможет добраться только через неделю. Не факт, что он столько протянет.

Я положил пальцы на запястье раненого. Пульс был нитевидный и при этом рваный. Кожа горячая и влажная. Хреновая ситуация, парень на грани.

Стоило мне осторожно приподнять край бинта, как тут же в нос ударил мощный запах гнили. Кожа вокруг раны была медно-бронзового оттенка, чуть блестящая и, что куда хуже, напряжённая. Стоило мне чуть надавить, как тут же раздался тихий хруст. Пузырьки газа под кожей. Небо, парень гниёт заживо. Не знаю, как в этом мире называется эта болезнь, но в лечебнике Желтого Императора это называлось Блуждающим Подкожным Огнём. Лечить это будет непросто, особенно в этом состоянии

— Ваш брат гниёт заживо, — сказал я абсолютно без эмоций, продолжая разматывать бинт.

Вожак и Молот побледнели и неверяще спросили.

— Ты уверен?

— У него бактерии в закрытой ране. Пожирая его тело, они производят газ, разлагая ткани вокруг. — Я выпрямился. — Швы ускорили процесс. Закрыли рану и создали идеальную среду для размножения.

— Он умрёт?

Я посмотрел на раненого. В терминах моего мира: тяжёлое вторжение энергии Огня в кровяные русла с образованием гнилостного газа. Прогноз скверный, но не безнадёжный.

— Мне нужны ручка и листок, я запишу, какие нужны травы. Едьте к травнице, у которой я покупал травы домой, и просите весь список. Скажите, что от меня, и я заплачу, как вернусь.

— Деньги не проблема, заплатим, сколько скажет. — Я начал перечислять с десяток трав, которые могут понадобиться.

— Ещё мне понадобится самое крепкое питьё, что у вас есть. Чистые тряпки, много, очень много. Кипяток и пара человек с крепкими желудками.

— Будет, — сказал вожак. — Что ты собираешься делать?

— Спасать ему жизнь.

Следующие шесть часов я не думал ни о чём, кроме работы.

Снял швы. Вскрыл рану по всей длине. Газ и гной хлынули наружу. Гремлин застонал сквозь беспамятство. Это было хорошо — показатель того, что он ещё борется. Насчёт аварии — наглое враньё. Кто-то разорвал ему ногу когтем или чем-то подобным. Идиоты, неужели думают, что от меня такое можно скрыть.

Удаление некроза — самое тяжёлое и мерзкое в этой работе. Я срезал мёртвые ткани слой за слоем, пока не пошла кровь. Живая кровь которая на вкус была без некроэнергетики и это меня радовало. Старое правило: лучше потерять часть, чем целое.

Молот и вожак помогали сами. Обоих мутило от запаха, но они справились. То один то другой выбегал блевать, а потом возвращался не смотря на бледность. Крепкие ребята, не каждый вояка может выдержать подобное.

Когда привезли травы, заварил несколько отваров для промывания. Рану не стал зашивать, а накрыл влажным компрессом из трав. Они нейтрализуют питательную среду. Сюда бы личинок, которые выедят мёртвую плоть, но где ж взять такую роскошь. Так что пришлось работать с помощью собственной некроэнергетики, вычищая рану.

Вливал ложка за ложкой укрепляющие отвары. С помощью игл активировал целительные точки и направлял тонкие струйки своей энергии в его меридианы. К рассвету кризис миновал, а я устал так словно в одиночку построил дозорную башню таская камни на своем хребте.

Жар спал. Дыхание выровнялось. Пульс окреп, но куда важнее, что мне удалось остановить некроз. Ещё одна спасённая жизнь на счету Божественного Доктора. Та самая причина, по которой я никогда не стеснялся убивать. В мире должна властвовать гармония, и только спасая жизни, я её нарушаю.

— Как он? — Вожак стоял в дверях, потягивая из фляжки виски. Недолго думая, я протянул руку, и он вложил фляжку в мою ладонь. Сделав глоток, я поперхнулся от крепости, но сейчас это был идеальный напиток. Такое ощущение, что я снова в полевом лазарете после очередной схватки. Там мы посылали ко всем демонам командиров оперируя пациентов одного за другим и ни один из них не сказал нам не слова. Точнее был один молодой да ранний из столицы, что пытался заставить нас обработать свою царапину вне очереди. Как потом оказалось, он погиб как герой защищая знамя. Славная смерть, что еще сильнее возвеличила его род в столице. И плевать, что знамя стояло в тылу. Простые парни очень не любят когда мешают тем кто спасает жизни их братьям. К демонам воспоминания.

— Выживет. Будет хромать, но выживет.

— Хромать — не в гробу лежать.

— Я видел много дерьма, — сказал он тихо. — Видел, как врачи разводят руками. Но такого… — он покачал головой.

— Стая не забывает, — Он протянул руку. — Ты спас нашего. Теперь ты друг клуба. Что угодно понадобится — приходи. Слово Клыка, я президент нашего клуба. Твои травники теперь под нашей защитой.

Я пожал его руку.

— Спасибо. — И тут меня осенило. Они кочевники, грёбаные северные кочевники. Поведение один в один. А нет ничего лучше для кочевника, чем восхититься его конем или клинком. В будущем эти Стальные Волки могут быть полезны.

— Клык, у меня есть просьба.

— Что угодно, Мертвец.

— Научите меня ездить на байке….