Бессердечный рыцарь. Книга 2

Глава 7

«All of your friends have been here for too long,

They must be waiting for you to move on.

Girl, I'm not with it, I'm way too far gone

I'm not ready, eyes heavy now.

Heart on your sleeve like you've never been loved,

Running in circles, now look what you've done.

Give you my word as you take it and run

Wish you'd let me stay, I'm ready now…»

Сhase Atlantic ― Friends

Было уже поздно, когда щелкнул замок входной двери.

Эви не спала. Не могла заснуть после случившегося.

«Ты можешь сделать что угодно, но за это будут расплачиваться другие люди. Сможешь ли ты выдержать такое?»

Все думала о словах Дамиана.

О том, как он повел себя после ее выходки.

Не обвинил, не причинил ответную боль, но четко дал понять, что это не выход.

Что не отпустит ее.

Никогда и ни за что.

«Я предпочту умереть от твоих рук, чем жизнь без», – сказал Дамиан ей. «Отталкивай меня, я все равно выдержу. Сломай мне ноги, я приползу. Спрячься в самой глубокой темноте, я прорвусь туда, перегрызу глотку всем твоим кошмарам и спасу».

Она переживала о том, как себя чувствовал Дамиан. Его рука…

Кажется, он сильно ее повредил. Всю дорогу домой Эви это не давало покоя.

Скрипнула дверь спальни.

Девушка подняла голову. Внутренне съежившись. Ожидала, что он будет холодным, сердитым. Что будет обижен. Что не станет с ней вообще разговаривать.

«Я заслужила».

Невозможно было прочитать выражение лица Дамиана.

Он был одет в ту же черную футболку, со спутанными темными волосами, обветренными губами и весь в крови.

Боясь ее спугнуть, мужчина не лег в постель.

Он опустился на пол, у ее ног, рядом с кроватью, словно побитый щенок, выпрашивающий крохи ласки.

– Можно я посижу здесь, рядом с тобой? – прошептал сдавленно.

Тихий голос прозвучал едва слышно. Отчаянно царапая что-то там, за ребрами. Вспышка боли ударила в грудную клетку, растекаясь внутри, как расплавленное железо.

Кровь стекала по его брови и виску, пропитывая темные волосы, но он даже не потрудился ее стереть.

«Как всегда не думает о себе…»

Костяшки пальцев тоже были разбиты в клочья. Но он только дышал, стараясь не шуметь, словно боялся, что она его прогонит. Вот и сидел у ее ног, притихнув.

Эви не выдержала.

– Нужно обработать твои раны, – произнесла она, касаясь его лица.

Мужчина наклонил голову, тихо выдыхая, прижимаясь щекой к ласковой, маленькой ладони.

– Очень болит? – Эви сглотнула ком в горле.

– Не бросай меня.

Он смотрел с тоской, но вместе с тем – такой бесконечной, глубокой нежностью, что внутри что-то сжалось. Холод, который все время сковывал сердце, медленно треснул.

– Пожалуйста, останься со мной. Пожалуйста, не бросай меня, – повторил Дамиан, его голос дрогнул. – Пожалуйста, умоляю, Огонек. Я без тебя не смогу.

Она опустила руку, поглаживая его по волосам. Медленно, нежно перебирая темные спутанные пряди. Дамиан прильнул к ее руке.

– Иди сюда, Дами, – девушка очень бережно обхватила его руку, и мужчина поднялся с колен, робко присев на край кровати.

Он казался таким подавленным, таким несчастным, напуганным.

– Я никуда не уйду. Не брошу тебя.

Эви больше не могла этого выдержать. В груди ныло так сильно, что перед глазами все затуманилось. Слезы потекли по лицу, и Дамиан нежно стер их своей ладонью, лаская ее щеку.

– Моя любимая, единственная и родная, мой Огонек, – он наклонился, целуя ее кончик носа. – Я так сильно тебя люблю. Что бы ты ни сделала, я не перестану тебя любить. Ты моя жизнь, знаешь ведь? – Дамиан уткнулся в ее шею, нежно обхватывая хрупкую талию своими большими руками, даже если они очень болели. Похрен.

– Прости меня, Дамиан. Я знаю, что причинила тебе боль, отталкивая. Прошу прощения за произошедшее в клубе и за все эти недели, – отозвалась девушка, всхлипнув. Она не могла, больше не могла продолжать эту пытку.

– Тебе не за что извиняться, малыш. Знаю, что ты поступила так потому, что не могла контролировать себя из-за травмы. Не все смогли бы понять, но на то я твоя родственная душа, не так ли? Твой муж и твой лучший друг, – нежные, теплые слова исцеляли. И стены вокруг ее сердца полностью рухнули. Он их разрушил. Добился своего. – Я ведь был таким же. Как я могу осуждать тебя, когда совершал поступки похуже? Когда причинял тебе боль раз за разом, постоянно упрекая твоим прошлым? Может, поэтому тебе тяжело открыться мне. Я винил тебя за то, что сделала твоя мать, я бросил тебя в самый трудный момент, я, блядь, не поднял трубку, когда ты звонила мне в ночь, в которую потеряла нашу дочь. Я внушил тебе измену с твоей лучшей подругой, потом инсценировал свою смерть, я стал причиной твоих попыток самоубийства, почти погубившей нашу вторую дочь, причиной того, что ты лежала в коме, когда решилась спасти меня после того ножевого ранения. Так чертовски много всего. Думаешь, это сравнится с тем, что ты месяц просто молчишь? Нет, не сравнится. И я был глуп и эгоистичен, утопая в жалости к себе, чтобы посмотреть правде в глаза. Я не пережил и десятой доли того дерьма, которое вынесла ты, Эви. И знаешь что?

Она прошептала сквозь слезы:

– Что?

– Ты никогда меня не бросала. Ты сводила меня с ума, ты заставляла меня переосмысливать мои дерьмовые поступки, ты провоцировала меня, ты отзеркаливала мое поведение, но никогда, блядь, не отказывалась от меня. Никогда. Ты была на моей стороне, даже думая, что я тебя предал. Ты спасла мне жизнь. Так кто я такой, чтобы тебя осуждать? Как вообще можно осуждать человека, который посвятил мне свою жизнь? Который боролся за меня, когда этого не делал никто? Я был неправ, считая, что мы квиты. Нет, – Дамиан печально улыбнулся. – Мне до конца жизни не расплатиться за то, что ты сделала для меня. Ты, черт побери, подарила мне замечательных двух малышей. Сына и дочь, ты исполнила все мои мечты, Огонек. Ты растила их, когда меня не было рядом. Я буду выбирать тебя снова и снова, каждый день, пока дышу. Как уже говорил, кроме тебя мне никто не нужен, – он прижался лбом к ее лбу, закрывая глаза. – Я позволил боли окутать себя и извиняюсь за это. Мне не стоило говорить с тобой в грубом тоне.

– Ты не… ты не грубил мне, Дами, – Эви наклонила голову, целуя его в щеку. – Не извиняйся.

– Я сделаю все для тебя, Огонек. Абсолютно все. Я больше не буду на тебя давить, не буду заставлять рассказывать. Ведь ты предоставляла мне пространство. Ты не давила, пока я сам тебе не признался насчет мафии или ФБР. Только за этот месяц я немного стал понимать, как тяжело тебе пришлось, родная. И я извиняюсь за это тоже. За все, что заставлял тебя переживать.

– Люблю тебя больше всех на свете, – прошептала Эви. – Так чертовски сильно люблю.

Дамиан улыбнулся, даже когда в груди сдавило.

Боже. Он любил эту девушку. Любил так, что умер бы за нее, не раздумывая.

Она была всем, что он желал. Всем, о чем мечтал.

– Я расскажу тебе, малыш, – прошептала Эви, наконец, ощутив, что готова это сделать.

Он так терпеливо, так долго ждал ее. Страхи маячили, мешая дышать, резкая волна паники перекрыла горло, но Эви храбро встретила понимающий, нежный взгляд зеленых глаз. Вложила свою маленькую руку в его ладонь.

Пути назад не было. Только вперед.

Убийца, давай, разочаруй его. Ты же моя копия, дочка.

Эви сжала зубы.

Нет.

Она не была такой.

Потому что Алисия наслаждалась этим, а она погибала внутри от одной мысли, что могла навредить другому человеку.

Это было трудно переосмыслить человеку в состоянии диссоциативной вспышки. Жертве посттравматического расстройства. Но Дамиан помог осознать главное.

«Я никогда не буду такой, как она. Я – это Огонек Дамиана. Мама Кайдена и Нильде. Я – это Эвелин Йохансен. И пока Дамиан держит меня за руку, я посмотрю своим страхам в глаза. Да, мне страшно, но я больше не позволю эмоциям управлять собой. Пошла ты, Алисия. Пошло к черту подсознание, которое решило, что может разрушить мою жизнь. Я могу и исправлю все. Не зря я лучшая девушка», – она ухмыльнулась последней мысли.

Эви не сомневалась в этом.

«Да, я сильная. Умная. Смелая. И я уничтожу любого, кто посмеет навредить моей семье. И особенно – мне», – повторила она, ощущая волну решимости. «Вместо того, чтобы бояться воображаемой боли, мне надо разобраться с болью, которую я уже причиняю».

Эви приподняла подбородок, ободренная поддержкой Дамиана.

– Кажется, я убила человека.

Это был тот ужасающий момент, который она постоянно воспроизводила в голове. Вот он скривится в отвращении, вот презрительно выплюнет, что…

– Нужно избавиться от трупа? Я справлюсь, – спокойно ответил мужчина. – Дай мне полчаса, и ничего не останется. Кислота неплохой вариант. Ты только не переживай, малыш.

– Дамиан! – Эви не знала почему, но ей хотелось рассмеяться от ошеломляющего хладнокровия мужа.

– Что? – невинно пожал он плечами. – Если я не убиваю сам, не значит, что я не знаю, как заметать следы, – Дамиан приподнял бровь. – Так мне надо что-то сделать с телом? У тебя проблемы? – рассудительно спросил он, готовый решить проблему в эту же минуту.

– Нет, не надо, это… Я не понимаю, почему ты не злишься?

«Как и Кристиан. Неужели для меня одной это дико?!»

– А должен? – Дамиан все еще держал ее в объятиях, гладил по огненным волосам. – Я адвокат и агент ФБР, думаешь, дам тебя в обиду? Что-нибудь придумаю. Даже если уже поздно прятать тело, я сделаю все, чтобы спасти тебя от тюрьмы. Будет нужно – возьму вину на себя.

– Боже, Дамиан, – она уткнулась ему в шею, крепко обнимая. – Почему ты такой идеальный?

Мужчина ухмыльнулся:

– Это потому, что у меня лучшая жена. Я должен ей соответствовать.

Эви вздохнула, немного отстраняясь.

Он правда не понимал или не хотел понимать всю тяжесть того, что она натворила?..

Девушка решилась все ему пересказать, не скрывая.

Про то, как бродила по темноте в порванном, окровавленном платье. Про нож, про свои кошмары. Обрывки воспоминаний.

– Ты… теперь ты видишь, какое я чудовище? – вырвалось горько к концу рассказа.

– Ты все еще мой Огонек.

– Я опасна, Дамиан! Я сум…

Он прижал ладонь к ее рту, прерывая.

– Нет. Ты здорова. А то, чего ты опасаешься, все еще не доказано и может оказаться ложным.

– Но что если… я все же сделала это? – с болью спросила Эви.

– Тогда я обниму тебя только крепче, – Дамиан поцеловал ее в висок, вдыхая сладкий запах кокосов. – Я не отвернусь от тебя. Мой ответ не изменился. Если это случилось, если ты упала в темноту, то тогда я стану твоим светом, как ты всегда была моим. Я буду крепко держать тебя за руку, пока ты не найдешь дорогу обратно. Я не дам тебе заблудиться, – зеленые глаза приглушенно сияли, отражая глубину чувств. – Нет такой боли, которую я бы не вынес ради тебя.

Эви спрятала лицо на его шее, обнимая.

– Но дело в том, что ты не совершала этого.

– Как ты можешь знать?

– Потому что не все можно увидеть глазами. Иногда у нас есть только оно, – Дамиан прижал ее ладошку к своему сердцу. Туда, где работал кардиостимулятор, мерно тикая. – И, поверь, сердце видит намного лучше, чем наш затуманенный разум.

– Что же подсказывает твое сердце?

– Что мой Огонек сияет так же ярко, как прежде. Я люблю тебя, Эви. И буду любить вечно. Ты веришь мне? – он не уставал повторять ей это.

– Я верю тебе, Дами, – Эвелин наклонила голову, оставляя на его губах нежный, едва ощутимый поцелуй.

Он ответил, обхватив ее затылок рукой. Так же ласково, покрывая все лицо легкими, как крылья бабочки, поцелуями. Лоб, щеки, веснушки на носу, подбородок, губы.

Эви невольно улыбнулась, зажмурившись.

Мягкий, тихий звук сорвался с ее уст. От него внутри Дамиана все перевернулось.

Он ощутил себя живым. Снова мог дышать.

Потому что она смеялась. Была с ним рядом. Охренеть как ярко сияла, даже если не видела этого сама.

Зато видел он.

Дамиану хотелось развеять любые сомнения. Положить конец ее терзаниям.

– Малыш, можешь рассказать про сам удар? Я подозреваю кое-кого, – произнес осторожно мужчина. – Этот нож мог отправить тебе мистер Х.

– Мистер Х? – повторила за ним хмуро Эви. – Кто он?

– Сначала ты, – Дамиан погладил ее по щеке, – Прошу, постарайся сейчас передать мне все детали. Куда именно ты его ударила? Как он выглядел? Говорил ли тебе что-то… – он запнулся. – Специфическое?

– Он сказал, что я буду жить в будке, – Эви не знала, откуда родилась эта мысль, но она звучала, как правда.

– Что еще, родная? Сможешь ради меня постараться?

– Конечно, только обними меня.

Сердце его растаяло. Дамиан сел в кровати, посадив жену к себе на колени, крепко обнимая. Он прижался губами к ее виску.

Теплота окутала Эви, словно мягкое одеяло.

– Я с тобой, малыш, – ласково произнес мужчина.

Эви собралась.

Закрыла глаза, напрягая память.

– Шлюха, ты умрешь.

– Я убью тебя, а потом и его.

– Однажды с подойду к нему и спрошу время. А потом…

– Твой сын тоже умрет. Сегодня я убью тебя, а завтра его. Сколько ему? Два месяца? Кажется, Кайден. Но сначала я тебя трахну. Использую, полностью уничтожу. Разорву.

– Он сказал, что найдет Кая. Что убьет его, – Эви тяжело сглотнула.

И вот хаотичные обрывки смешались в отвратительную сцену. Которая явилась ей с пугающей яркостью. Акт насилия.

Чужие губы на ее губах. Было больно. Дышать нечем. Он целовал Эви, и это ничего не отличалось от того, если бы губы облили кислотой. Они пекли, жгли, все в синяках, и ее тошнило. Сильно тошнило. Эви впилась зубами в его гнилую плоть, укусила до крови, чтобы боль остановила этот кошмар.

Мужчина прошипел, но не отпустил ее.

Он был слишком сильным и крупным для хрупкой девушки.

У нее просто не было шансов выбраться.

Темные волосы. Сильное тело. Размытое лицо.

Болело все, до чего он дотрагивался.

Эви не могла вспомнить все, но отрывки вгоняли ее в ужас.

То, как он волок ее за волосы по темной, заброшенной улице.

Никто ей не помог. Никто не реагировал на ее придушенные крики.

Кожа головы горела, девушка пыталась вырваться на свободу, и от этого он просто рвал пряди, но не выпускал.

То, как она оказалась в каком-то подвале.

То, как он навалился на нее всем телом, но она не прекращала драться, царапаться. Яростно оказывая сопротивление.

Грубые руки скользили по ее груди, животу, бедрам, и девушке хотелось умереть. Перестать существовать.

Невыносимо.

Эви казалось, что часть ее навсегда погибла.

Та часть, которая хотела, чтобы ее трогал только Дамиан.

Сломалась. Ее сердце трещало по швам, распадалось на уродливые кровоточащие обломки.

Здесь, в этом сыром, темном месте. С каждым касанием, оскверняющим душу. Было очевидно, что он ее убьет. Живой она отсюда не выйдет.

И в голове в этот момент проносились только воспоминания из прошлого.

Эви возвращалась в…

Единственное место и время, когда она была счастлива.

К единственному человеку, которого она хотела бы увидеть перед смертью.

Дамиан, который назвал ее впервые Огоньком.

Дамиан, который запустил небесный фонарик, глядя в ее глаза:

– Загадай желание.

Тьма еще не коснулась их, и в его взгляде скользила только нежность. Он не успел отречься от нее. Был главной причиной, по которой одинокая девушка верила в лучшее.

– Знай, Огонек, пока мое сердце не остановится… – Дамиан прижал ее ладошку к своей груди. Туда, где слышалось мерное тиканье кардиостимулятора. – Я буду тебя беречь, защищать от всех и любить. Клянусь.

Это был парень, который смотрел на нее так, словно она была чем-то невероятным, бесконечно драгоценным.

Алисия пока не успела украсть их мечты и все разрушить.

Дамиан смущенно улыбнулся.

– Ты первая девушка… – он сглотнул. – Первая, кого я полюбил в своей жизни. Единственная.

– Ты тоже моя первая любовь, – призналась тихо.

– И последняя, – парень приподнял голову Эви, удерживая пальцами за подбородок.

– И последняя, – подтвердила она, целуя его.

Ее восемнадцатилетие, которое он сделал особенным. Самым лучшим воспоминанием в жизни.

Реальность опустилась на нее удушающим коконом.

«Не знаю как, но спаси меня, Дамиан…»

Эви казалось, что она сойдет с ума. Она попыталась снова абстрагироваться. Зацепиться хоть за что-то. За что угодно.

Силы иссякали. Нужно было услышать…

«Борись, Огонек».

Его голос исходил из глубин ее сердца. Казалось, что Дамиан был совсем рядом.

«Борись, оттолкни его. Ты можешь все остановить. Он слаб, а ты сильная. Ты у меня всегда самая сильная. Борись, Огонек. Притворись, ударь, сделай что угодно. Но не принимай судьбу».

В небесах исчез последний ночной фонарик.

Платье давно было порвано и висело на теле лоскутами.

Всхлипы и то, что Эви даже в этот момент не переставала бороться, действовали Ксавьеру на нервы.

А потом ему надоело это все.

– Знаешь, я передумал. Трахну лучше твой труп. Люблю некрофилию.

Судорожно соображая, Эви прекратила двигаться, притворившись, что смирилась. Нужно было поймать его в ловушку. Это был единственный выход. Та же тактика, которую она использовала в свое время с теми ублюдками в Данверсе.

Он занес нож, намереваясь перерезать ей горло.

Но безумный выброс адреналина и жажда выжить победили.

Эви повернула мужское запястье в обратную сторону, толкнув по нему. Резко.

Нож всадился ему в глотку, полоснув по коже. Его же гребаной рукой.

Мужчина осел, и она попятилась.

Неподвижное тело на полу. Темнота. Кровь. Нож.

Эви, словно парализованная, глядела на жуткую картину.

«Боже, что я натворила?»

В голове все смешалось.

«Я убила человека, что же я наделала…»

Она закончила рассказ тем, что Кристиан ее забрал. Пересказала все, что знала. Все, что только было возможно извлечь из памяти.

Эви знала, что больше просто не вспомнит. Как и с Тейтом и убийством отца – воспоминания вернулись, но не целиком. Некоторые отрывки она утратила навечно. И, быть может, так было лучше для нее.

Боль, гнев, глубокая печаль – чувства накрыли разом.

Его едва не затрясло.

Разум озверел.

Дамиан резко выдохнул.

Он понял, о ком Эви говорила. Все внешние параметры, рост, место, куда она ударила его ножом. Эти посылки – все в духе ублюдка, который на него охотился больше года назад.

«Лучше бы сдох».

– Я не должен был тебя оставлять, – прошептал он дрожащим голосом. – Мне так ужасно жаль. Охренеть как жаль, прости меня, Огонек.

– Ничего не произошло, – успокоила его Эви, когда мужчина зарылся в ее волосах носом, будто пытаясь убедиться, что с ней сейчас все хорошо. Прижав к себе, обнимал так сильно, что стало больно.

«Блядь, ее почти изнасиловали. Хорошо, что моя девочка смогла за себя постоять».

Для Дамиана ничего бы не изменилось – он все также считал бы ее самой чистой, нежной и любимой девушкой. Но он не хотел, чтобы она пострадала больше.

– Прости, – снова произнес мужчина и тут же ослабил хватку. – Мне очень жаль, что меня не было рядом, – Эви хотелось его утешить, заставить забыть сказанное, только бы не видеть, как ее боль ранит Дамиана. – Если бы я знал, что без меня ты в большей опасности, чем в мафии, то пришел бы к тебе раньше.

– Ты не мог, Дами. Тогда мы не были готовы понять друг друга, простить и отпустить прошлое. Раны были слишком свежими. Нам нужно было время, чтобы измениться, стать лучше тех, кем мы с тобой были раньше. И я… – взгляд Эви стал полностью сосредоточенным. – Смогла дать отпор. Я защитила себя. Кайдена. И повторила бы это в любое время, если бы моей семье или мне угрожала опасность.

– Моя храбрая девочка, – с гордостью произнес Дамиан и серьезно посмотрел в синие, как чистое небо, глаза.

– Ты меня спас.

– Как и твой голос спас меня во время пожара, – нежно ответил он. – Мы связаны. Всегда.

Она улыбнулась ему, и Дамиану показалось, что мир стал охренеть как ярким. Глазам было больно.

– Тебе больше не стоит бояться, что ты кого-то убила.

– Почему? – в замешательстве спросила девушка.

– Потому что он жив. Тот, кого ты ударила, жив, Эви. К сожалению.

***

– Кай, ты такой молодец, – Эвелин поцеловала сына в щеку, и тот просиял. – Очень-очень красиво. Я их все поставлю в самое видное место. Повешу каждую в рамочку!

Девушка едва сдерживала слезы. Потому что даже когда ее не было рядом, даже когда она причинила боль Каю, он, оказывается, втайне рисовал для нее, чтобы подарить, когда мама очнется. Это был его способ показать свою любовь. Потому что он не винил Эви, даже если ему было больно и обидно поначалу. Потому что Кай ставил ее выше всего.

– Мамочка, тебе правда нравится? – зеленые глаза засветились от радости, смешанной с надеждой. – Тут их целых тридцать!

– Не видела ничего более прекрасного, чем это. Буду любоваться ими каждый день, – сказала нежно девушка и опустилась на колени, чтобы сравняться ростом с Кайденом. – Как я могу загладить свою вину перед тобой, солнышко?

Она уже извинилась раз сто, поведала обо всем, как могла. Без подробностей, но достаточно, чтобы Кай понял и разобрался. У Эви от сына никогда не было секретов.

Мальчик не осуждал. Никогда. Он был ее мини-копией, маленьким помощником, защитником, смыслом жизни.

– Мам, я знаю, что тебе было тяжело, – сказал Кай, когда Эви закончила. – Главное, что ты вернулась ко мне. Только давай в следующий раз, если тебе будет плохо, мы порисуем вместе? Я не хочу, чтобы ты была одна, мамочка. Буду разгонять все твои кошмары! Всегда-всегда. Хорошо?

– Договорились, малыш.

Вот и сейчас Кайден смотрел на нее без капли обиды или злобы.

Он взял ее за руку и поцеловал ладошку, улыбаясь до ямочек на щеках.

– Мамочка, не вини себя. А то я очень расстроюсь.

– Не буду, – Эви погладила его по каштановым кудрям, и Кай хихикнул.

Детский заливистый смех был лучшим лекарством для ее сердца.

– Я очень сильно тебя люблю, – мальчик обнял девушку за шею и чмокнул в щеку. – Идем гулять?

– Мы готовы, Огонек, – послышался низкий голос Дамиана.

Эви обернулась, ее взгляд сразу наполнился теплотой.

Бежевый тонкий джемпер, светлые брюки, лоферы. Одежда Дамиана сочеталась с ее белой рубашкой и бежевой юбкой.

Ее муж держал на руках их дочь, наряженную как принцессу, которой она и была.

Взгляд Эви зацепился за гипс, который фиксировал его травмированную кисть, разрисованный детьми. Только одному Богу было известно, каких сил стоило Эви его уговорить, прибегая к шантажу и угрозам.

«Вреднее пациента не сыщешь на свете».

Но она добилась своего – ему провели репозицию отломков кости и наложили повязку, которая держала бы запястье неподвижным.

Спустя почти три недели Дамиан уже был почти в порядке. Врач говорил, что совсем скоро гипс должны были снять. Мужчине не терпелось вернуться на работу.

«Как всегда, трудоголик до мозга костей».

– Мама-ма-ма-ма, – потянула малышка к ней крошечные ручки, отчаянно сжимая и разжимая ладошки, просясь, чтобы Эви забрала ее.

– Предательница, – шутливо обиделся Дамиан.

– Иди сюда, доча, – Эвелин прижала девочку к себе, и Нильде умиротворенно выдохнула, прижавшись щекой к плечу мамы.

Дамиан наклонился, жадно целуя жену в губы.

– Фу, – прокомментировал Кай, поморщившись. – Это мерзко.

– Тебя не спрашивали, умник, – закатил глаза мужчина. – Сиди и не возникай.

Эви рассмеялась, потрепав сына по волосам. Кай ухмыльнулся и крепче обнял ее за талию, глядя с вызовом на отца.

– Меня мама любит больше, чем тебя, пап, – показал он ему язык.

Дамиан сузил глаза, глядя на провокатора.

– Ни за что на свете.

– А вот и да.

– А вот и нет, – парировал мужчина с каменным лицом.

Эви не могла перестать смеяться.

И именно этого они и добивались.

– Сочтемся на том, что я люблю вас одинаково сильно, – выдавила она сквозь смех.

– Мама, – капризно хныкнула Нильде, надувшись.

– Еще одна конкурентка, – Дамиан притворно ужаснулся. – Куда мир катится.

– Мое! Мама-ма-ама, мое, – сердито повторила девочка, обняв собственнически Эви обеими ручками.

– Умная сестренка, это все мои гениальные гены, – гордо улыбнулся Кайден, помахав кулаком. – Вот вырастит, научу еще, как драться. Будет всех бить в школе и садике.

– Никаких драк, мистер! – Эви бросила на сына выразительный взгляд.

– И вот я опять ее любимчик, а ты в пролете, – поддразнил Дамиан, сверкнув ямочками на щеках. – Теряешь очки.

– Дами, прекрати задирать нашего сына! – усмехнулась девушка.

Мальчик только закати глаза на заявление отца:

– У него все равно нет шансов против меня.

– Вот ты мелкий… И это твое спасибо?! – притворно рассердился мужчина.

Кайден счастливо рассмеялся, взяв обоих родителей за руки, пока они направлялись к машине.

– Папочка…

– Да, сынок?

– Доктор сказала, что ничего не нашли, правда? Ее подозрения не подтвердились во время последних тестов?

Эви уже была в курсе дела.

– Верно, – Йохансен наклонился, легко подхватив мальчика на руки.

Несмотря на то, что Кайден уже вырос и не был четырехлетним малышом, которым он впервые его встретил, для Дамиана сын все еще оставался маленьким сокровищем.

– Ты здоров. Просто умнее всех остальных, – сказал он правду. – Психолог поможет тебе справляться с эмоциями и научит, как правильно себя вести, чтобы не перегореть. Я не позволю, чтобы любая деструктивная… плохая мысль посмела перерасти в будущем во что-то плохое для тебя, – Дамиан переплел свободные пальцы с женой. – Мы с мамой не допустим.

– Пап, я знаю, что такое «деструктивная», у меня же эйдетическая память, – упрекнул его маленький умник. – Это означает пагубная, разрушительная. Так что зря не трать силы.

Дамиан тихо рассмеялся и поцеловал сына в ямочки, выступившие на щеках.

– Точно. Ты же у нас ходячая энциклопедия.

Эви ощущала полное умиротворение. И день был солнечным, и люди рядом – самые драгоценные.

В мыслях на мгновение пролетел недавний разговор, который смог отмести последние тревоги.

***

Они лежали на диване в гостиной, и Эви решилась поднять беспокоящую ее тему.

– Дамиан, тот парень в клубе…

Рука мужа, перебирающая ее волосы, замерла.

– Что?

– То, что ты описывал… Ты правда это с ним сделал? Депортировал? Лишь за то, что он со мной танцевал? Человек не приставал ко мне и…

– Защищаешь этого ублюдка? – спросил мужчина с напускным спокойствием.

– Он не виноват и…

– Плохо меня знаешь, если допускаешь мысль, что я разрушу чужую жизнь просто так. Ты же знаешь, что я повернут на справедливости, так что дало тебе основания думать, что на этот раз все по-другому? – Дамиан провел пальцами по ее щеке. – Пока ты с ним… танцевала, – выдавил он сквозь зубы. – Я легко пробил его по своей системе и выяснил все об этом человеке.

– Я так долго была в клубе?..

– Поверь мне – да. Около часа, – Дамиан поморщился. – Времени у меня было навалом разобраться. Так-то, обычно мне требуется всего десять минут, чтобы получить информацию, – усмехнулся, продолжая, – Если тебя успокоит, этот ублюдок гребаный зоофил. Насиловал животных и снимал все это дерьмо на камеру. Убивал и продолжал с трупами невинных существ. Мне описать подробности? – он замолчал, заметив потрясение, отразившееся на лице Эви. – Так что сейчас он благополучно заперт в психиатрической больнице в Торонто. В одной из самых дерьмовых. Удачного ему выживания, – процедил Дамиан. – И вот вечно к тебе маньяки и психопаты лезут.

– За одного сталкера я даже замуж вышла, – нахально отозвалась Эви.

– Язва.

– Ты меня все равно любишь, – промурлыкала она, целуя мужчину в губы.

– Безумно люблю.

***

Они тронулись в путь, по дороге играя в выдуманную Каем дорожную игру. Эви поражалась тому, какой безграничной была его фантазия. Им было за ним не угнаться. Никому не угнаться.

«И тяжко же придется его будущей жене. Не завидую».

Несмотря на то, что младший Йохансен был понимающим и добрым, он был жутким педантом, придирчивым к мелочам и чистоте, очень требовательным к другим людям и смотрящим немного свысока.

«Хотя о чем я вообще. Самооценка у Кая полностью от меня. Вырастит – пробьет луну».

В планах на день сегодня было обязательно встретиться с Кристианом.

Они с Дамианом собирались немного повеселиться с детьми в парке аттракционов, затем Кайден слезно умолял его отвести играть с Нико в лазерном центре, чем должен был заняться ее любимый муж, а Эви – поговорить со своим лучшим другом в это время. Нильде она собиралась взять с собой, чтобы не перегружать Дамиана, на что изначально тот запротестовал, но не стал слишком настаивать. Дочь была лишена внимания Эви последний месяц, поэтому он хотел, чтобы они проводили как можно больше времени.

Мужчина никогда бы не смог назвать Эви плохой матерью. Ни у кого бы язык не повернулся. Она была самой достойной. Такой, о которой только можно мечтать. Эви в одиночку поставила сына на ноги, а потом, едва не потеряв зрение, родила Дамиану дочь и заботилась до его возвращения обо всем одна.

Всегда внимательная, бесконечно заботливая, в меру строгая – у нее с Кайденом была совершенно особая связь. Он был ее маленьким соулмейтом. Именно поэтому состояние Эви напрямую влияло на сына.

Нильде тянулась к обоим родителям одинаково, но что-то подсказывало Дамиану, что она будет папиной дочкой. Манипулировала малышка им уже вовсю в свой годик. Один взмах крошечного пальчика – и он был готов сплясать под ее дудку, сделать что угодно, перевернуть целый мир ради хитрой улыбки.

Когда они вдоволь нагулялись и повеселились с детьми в парке аттракционов, Дамиан подбросил жену до дома Кристиана.

– Подозрительно, что ты не возражаешь.

– Это временная поблажка за то, что хранил твой секрет столько лет, – невозмутимо отозвался Дам. – Но он все равно первый в списке моего дерьма. За поцелуй не прощу. Пусть знает.

– Опять ты за свое, муж, – усмехнулась она, обхватывая его за шею и целуя.

Кайден издал смиренный вздох. На самом деле он был очень рад тому, что папа и мама выражают свои эмоции. Что они так сильно любят друг друга. Его сердце наполнялось теплотой всякий раз, как он видел, какими глазами они смотрят друг на друга. Родители были воплощением любви. И это вовсе не было стыдно или противно.

«Но папе это знать необязательно. Люблю дразнить их и смущать, это весело».

– Моя королева, скоро увидимся, – Дамиан поцеловал смуглую щечку девочки, и она подарила ему щербатую улыбку.

– Скажи «пока» папе, – заворковала Эви с дочерью. – Пока-пока.

Та смущенно хихикнула.

– Ка-па, папа, ка-па! – замахала Нильде ему активно ручками.

Она еще путала слоги, но учитывая, что говорить начала достаточно рано, это было не страшно.

Кайден был таким же в ее годы.

– Пока, сокровище, – нежно ответил Дамиан дочери и погладил Эви по щеке следом. – До скорого, мой Огонек.

– До скорого, малыш.

– Это мне, – заявил Кайден, провоцируя отца.

– Меня она первым стала так звать, – возмутился Дамиан. – У меня патент.

– Данный термин не подходит к ситуации, – начал спорить Кай, и Эви потрепала их обоих по волосам.

– Дурачки вы.

– Ка-Да, ка-па, – позвала Нильде брата, забирая внимание на себя.

Она пока не умела выговаривать «Кайден», но мальчик уже смирился с ее «Ка-Да».

– Пока, сестренка. И кстати, – он хитро подмигнул ей. – Я увижусь с Нико, а ты нет.

– Ни, Ни, Ни! – взвизгнула восторженно девочка. – Дай Ни. Дай!

Дамиан резко выдохнул.

– Никаких «Ни» в этом доме.

– Мы не дома, – имел наглость вставить Кай.

– Ты сегодня бессмертный, сын? – пробормотал Дамиан. – Этот Романов запрещен везде, где может добраться до моей девочки. Желательно его выселить с этой планеты. Запереть на необитаемом острове, кишащем дикими зверьми.

– Мы оба знаем, что это именно Нильде везде ходит за ним, как хвостик, – усмехнулась Эви.

Это была чистая правда.

Стоило им встретить где-то Николая, и их дочь превращалась в маленькую липучку. Ее не останавливало то, что она только недавно научилась ходить. Падая, спотыкаясь на каждом шагу, заливисто смеясь, она мчалась прямиком к мальчику – неважно где и с кем он находился – и тот никогда ее не прогонял. На самом деле Нико вел себя, как старший брат, терпеливо играя с ней и защищая. Кайден в свою очередь был очень недоволен тем, что сестра отбирала у нее лучшего друга и занимала его время. Именно поэтому сегодня он был безмерно счастлив, что избавится от Нильде и сможет поиграть один с Николаем.

«Подрастет, и я убью этого русского вредителя», – ворчал он вечно, на что Дмитрий спокойно отвечал, что пустит тогда ему пулю в лоб.

– Спасибо за ненужное напоминание, жена, – мужчина поморщился, как от кислого лимона.

Эви хихикнула, прижав к себе уже хнычущую дочь, и вышла из машины.

– Ни, – выпятила нижнюю губу Нильде, огорченная. Ее голос звучал очень жалобно.

«Вот ведь угораздило Кая напомнить про него», – мысленно простонала девушка.

– На выходных обязательно увидим твоего любимого Ни, – успокоила ее Эви, даже зная, что дочь не понимает. – Обещаю.

Девочка обиженно насупилась, и Эви протянула ей розовую соску.

Она была блестящей, с крошечной короной из кристаллов, которые Нильде обожала (папа всецело потакал ее желаниям), поэтому это на время заняло фокус ее внимания.

Нильде смилостивилась, и девушка направилась в сторону элитного комплекса, где жил Кристиан.

– Если мы когда-нибудь поссоримся, как бы ты хотел, чтобы я попросила прощения?

– Мой любимый фильм «Скажи что-нибудь». Тот, что с легендарной сценой магнитофона и песней под окнами. Ни на что не намекаю, – рассмеялся беззаботно Кристиан в ответ.

Они были тогда подростками.

Эви и сейчас помнила тот день.

Река. Слепящее солнце. Светлые пряди, сияющие под ними. Эви протянула руку, касаясь их. Мягкие. Влажные.

Вода стекала по волосам Криса, потому что они недавно искупались.

Все лето провели вместе у ее бабушки с дедушкой.

Она пыталась высохнуть, сидя на берегу, беззаботно обхватив себя руками.

Но Крис нарочно помотал головой из стороны в сторону, и холодная вода беспощадно брызнула ей в лицо.

– Эй! Я тебя прибью! – Эви бросилась на парня, но блондин ловко увернулся.

– Сначала поймай, недотепа.

– Ты кого назвал «недотепой»?!

Он, очевидно, специально ее поддразнивал. И это сработало. Поскольку Эви бросилась на лучшего друга, а тот внезапно перебросил ее через плечо и понес к воде.

– Нет, Крис! Я только высохла! – взвизгнула девушка, попавшись в ловушку.

Плеск воды и его счастливый смех.

– But I just had to let you know,

I never meant to hurt you though…

Эви ухмыльнулась, когда он выглянул наружу с балкона.

Замешательство Кристиана тут же сменилось вспышкой осознания.

Широкая улыбка появилась на его красивом лице.

Потому что она помнила его глупые, но искренние слова.

Потому что ей было все равно, смотрит на нее кто-то с недоумением или оборачивается ли на громкий звук.

Все равно, снимает ли кто-то или осуждает.

Потому что было плевать на все, кроме того, чтобы заставить его улыбнуться.

Это было его солнышко.

Единственный друг в этом мире. Единственная, кому Кристиан открылся так, как никому другому. И это было не под силу изменить ни судьбе, ни людям, ни времени – ничто не могло разрушить связь, которую они создали.

Эви стояла там, держа магнитофон над головой, подпевая.

Полностью воссоздавая его любимый отрывок из фильма.

Нильде хихикнула, хлопнув в ладоши.

Кристиан не сдержался, рассмеявшись.

– Used to stick together

You're my best friend, I'll love you forever…

Она пела, глядя на него, и ее синие глаза были такими же, как он помнил.

Какими увидел там, в Данверсе, во время их первой встречи.

Это было в школе, и Эви даже не заметила его, когда столкнулась в коридоре. Ее вещи полетели на пол как в каком-то шаблонном варианте ванильной мелодрамы. Только она не рассердилась и не расстроилась, когда из-за него книги и тетрадки рассыпались во все стороны. Нет. Эви запрокинула голову, тихо рассмеявшись. И Кристиан замер. Это был день, когда он впервые ее увидел. День, когда Крис впервые по-настоящему влюбился в своей жизни.

Теперь эти девочка и мальчик выросли, их чувства давно изменились, но не изменилось желание оберегать друг друга, смешить и заботиться.

Для Кристиана она была частью его сущности, сестрой, кем-то родным. Как сиамский близнец. Невозможно было жить, зная, что она страдает. Спать, зная, что не спит она. Радоваться, когда было плохо ей.

Просто физически невыносимо. Он сходил с ума весь месяц, после разговора с Эви стало легче, но прямо сейчас – гораздо светлее на душе.

Он знал, что она чувствовала то же самое.

Когда Кристиан болел или когда ему было плохо – Эви места себе не находила. Она делала все для того, чтобы ему помочь.

Музыка гремела.

Кристиан сделал глубокий вдох всей грудью, сжимая перила балкона, не в силах перестать улыбаться.

А Эви продолжала петь.

Наконец, она увидела, как дверь комплекса открылась.

Белая рубашка, джинсы, блондинистые волосы, небрежно упавшие на улыбающееся лицо.

Средоточие тепла и света.

Лучший друг подхватил ее за талию, как и всегда, закружив.

– Ты растопила мое сердце, – выдал он, все еще смеясь, держа ее в своих руках. – Запомнила, значит?..

– Все, что касается нашей дружбы – занимает особое место в моей душе. Конечно, я храню каждое воспоминание и дорожу ими. А еще – создаю новые, – Эви ласково потрепала его по светлым волосам.

– Я не держал обид, но если бы они у меня были, то исчезли бы вмиг, как увидел твой сюрприз, – признался Кристиан, мягко поцеловав девушку в лоб, как типичный старший брат. – Я люблю тебя, солнышко.

– Как и я тебя, всегда, – она сжала его руку в своей, всматриваясь в глаза цвета чистого океана.

До сегодняшней встречи девушка, конечно, тоже связывалась с Крисом. Эви не могла молчать, сразу после ночного разговора с Дамианом, когда они вернулись от врача, созвонилась с лучшим другом и обо всем ему рассказала. Миллион раз извинилась.

Но для внутреннего спокойствия этого было недостаточно. Эви хотела сделать что-то, чтобы показать его значимость. Нечто, что продемонстрировало бы Крису, как серьезно и трепетно она относится к их связи. Что не принимает его заботу и поддержку за должное.

Он никогда так не считал, но ей все равно хотелось. Хотя бы, чтобы Крис просто улыбнулся. Отплатить ему хорошим настроением.

И эта нелепая, но милая выходка смогла вернуть их отношениям прежнюю легкость.

– Лучик, привет, – Крис присел перед Нильде. – Пойдем, купим тебе мороженое? – проворковал он с малышкой, а потом поднял голову, обращаясь к Эви. – Солнышко, какие у нас планы?

– Что угодно твоей душе, я свободна целый день.

– Да ладно, твой ревнивый, безумный муж отпустил тебя ко мне без возражений?

– Он передавал трогательный привет, – сообщила со смешком Эви.

– Передай ему, что поезд уже ушел. Не получить ему твоего первого поцелуя, – прекрасно угадал Кристиан посыл Дамиана.

– О, ты уже предсказываешь полностью его слова, – ухмыльнулась девушка. – Может, у вас есть шансы поладить?

– Только если вселенная взорвется, – фыркнул Кристиан и забросил руку на ее плечо. – Пойдем лучше погуляем по набережной. Мне столько надо тебе рассказать!..

***

Через час они, беспечно смеясь, шли по набережной, обсуждая все на свете.

– Я так рада за вас с Эль! Люблю ее, она классная, – сказала Эви. – Жаль, что не в городе. Я бы с удовольствием потусовалась с ней и Скорпионом.

Последние пару дней девушка была в Нью-Джерси, встречалась по работе с человеком, который предложил ей устроить выставку. Сына она захватила с собой. Скорпион не любил быть вдали от мамы.

– Скорпи по тебе тоже соскучился, – отозвался Крис нежно. – Все спрашивал, как там его любимая тетя.

Эви погладила дочь по голове, пока та беззаботно восседала на руках своего крестного. Нильде просто обожала его. Вот и сейчас, она с любопытством слушала каждое слово Криса, и на ее щеках сверкали ямочки. Она уже объелась сахарной ваты, и мужчина осторожно вытер остатки сладости с ее перепачканного лица.

– Может, сядем?

Мужчина нашел пустующую скамейку с видом на океан, и передал ребенка подруге.

Эви посадила ее на свои колени, пригладив рыжие кудри, дико вьющиеся вокруг лица Нильде. Совсем как у нее.

– Солнышко.

– Да?

– Я рад, что ты снова со мной.

– Спасибо, что ждал меня, – Эви провела пальцами по контурам вытатуированного солнца на его пальце. – Ты не потеряешь меня. Даю слово.

***

Возвращение в офис произвело переполох.

Дамиан Йохансен после месячного отгула включил режим тирана-эксплуататора, намеренный восстановить порядок своими любимыми устрашающими методами.

Ему не понравилось, что цифры, предоставленные бухгалтером, не сходились с теми, которые показал ему финансист.

Фактические результаты не сходились с плановыми показателями. На очень большую разницу.

Оба мужчины, бледнея, обливаясь потом и выглядя на грани потери сознания, принесли все сводки и документы, пытаясь спасти свои жизни.

Они знали, что Дамиан не дает вторых шансов, в отличие от Гринберга, который отличался мягкосердечием.

Йохансен не умел прощать. Особенно – если его пытались надурить намеренно.

В конце концов, выяснилось, что произошла всего лишь случайная ошибка, техническая опечатка – никакой текучки по убыткам.

Получив, тем не менее, нагоняй и выговор за непрофессионализм, оба пулей метнулись из кабинета босса.

Едва не сбив с ног второго генерального директора.

– Господи, спаси и сохрани, – пробормотал Гринберг, переглянувшись с Эви. – Он в режиме кусачей собаки. Спасибо, зайду-ка я попозже.

– А разве вам не нужно с ним согласовать наш новый маркетинговый план?

– Мне жизнь дороже, – открестился Джейсон. – Может, лучше завтра. Или через неделю. Как сложится, – мужчина убрал блондинистые волосы от лица, усмехнувшись.

Эви закатила глаза, улыбнувшись ему в ответ.

Типичный Гринберг.

– Ладно, давайте мне все документы, я сама с ним поговорю, – великодушно предложила Эви.

Джейсон определенно специально подначивал, зная о ее перфекционизме и абсолютной педантичности в работе.

«Вот ведь плут».

– Я уже не надеялся, – Гринберг бессовестно спихнул всю работу на нее, и Эви едва не согнулась от веса толстых папок.

«Сколько же тут бумаг?! Минус руки».

– Боже, что здесь?

– Анализ клиентской базы за период последних трех месяцев, – без капли сожаления сообщил Гринберг и положил сверху стопки еще десять. – Отчеты по текущим делам и тем, что на стадии рассмотрения. Хочу, чтобы он выбрал достойные. У Дамиана на это определенное чутье.

– Дверь-то откроете? У меня руки заняты, – вздохнула смиренно Эви.

– Открою и спасибо, – Гринберг помог ей войти в кабинет, а сам бросился на свободу.

«Как в клетку с огнедышащим драконом, ей-Богу».

– Занято, – рявкнул грубо Дамиан, не поднимая головы от монитора.

Одетый в черную рубашку и брюки – с татуировками, покрывающими его тело и видневшимися из-под закатанных рукавов – выглядел он, как и всегда, адски горячо.

– Даже для меня? – мягко спросила Эви. Ее рыжеволосая голова едва виднелась за огромной кипой документов и папок.

«По ощущениям их тут сто».

– Мой Огонек, – Дамиан вскочил с места, подлетая к ней забирая все из рук.

Эви облегченно вздохнула.

– Дядю прикончу, – мрачно пообещал он. – Почему повесил на тебя тяжести? Руки не устали, пока несла? Сделать массаж?

– Дами, – хихикнула она. – Все в порядке.

– Садись, малыш, – мужчина заботливо задвинул для нее стул, усаживая. – Хочешь кофе?

– От кофе не откажусь, но сначала иди сюда, – Эви потянула его за воротник, ненасытно впиваясь в полные губы. Пальцы девушки с наслаждением зарылись в каштановых волосах, и он едва не замурлыкал, жадно отвечая на поцелуй, готовый съесть ее.

Эви улыбнулась в поцелуй, кусая его нижнюю губу и оттягивая зубами.

То, как часто вздымалась и опускалась его грудная клетка…

То, как Дамиан тщетно старался подавить стоны…

Как сжал ее талию руками, наклоняя голову, приоткрывая губы и целуя глубже…

Опьяняющий хвойный аромат его духов, вкус кожи…

Это все вызывало головокружение.

Эви спустилась влажными поцелуями по его горлу, попутно расстегивая пуговицы рубашки, кусая и посасывая любой участок, до которого могла добраться.

– Отмечаешь свою собственность? – усмехнулся Дамиан, тяжело дыша, поглаживая ее по спине.

– А ты против? – с вызовом спросила, не отрывая губ от его шеи.

Ее приоткрытые губы дразняще потерлись об адамово яблоко. Эви жаждала лизнуть и попробовать на вкус каждый дюйм смуглой кожи.

– Отмечай меня, я твой. Только твой, моя любимая жена, – хрипло произнес Дамиан, опустившись на кресло и потянув девушку на свои колени, поощряя.

Ее красное платье задралось. Эви оседлала мужчину, продолжая свою сладкую пытку.

– Сколько мы не были близки, детка?

– Больше месяца.

– Официально заявляю: я сексуально неудовлетворен, – пожаловался Йохансен.

– Как порядочная и заботливая жена, я ждала, когда твоя рука заживет, – Эви оторвалась от его горла, ухмыльнувшись. Она безошибочно чувствовала, как его стояк упирался ей в живот.

– Гипс сняли, так что… – в подтверждение своих слов Дамиан опустил свои большие ладони на ее бедра, прижимая девушку к себе вплотную. – Меня можно трахнуть. Займись этим, жена.

Эви провела подушечками пальцев по серебристому пирсингу на его брови, спускаясь ниже…

Звонок прервал их.

Мужчина чертыхнулся, бросив взгляд на наручные часы.

Три ровно. Время пролетело слишком незаметно.

Будь это разговор с клиентами или инвесторами – Дамиан не прервался бы от своей игры с женой. На крайний случай он выключил бы трансляцию видео, подключившись по микрофону, продолжая ее ласкать.

Но не сегодня.

Предстояла видеоконференция с международной юридической ассоциацией: они собирались обсудить изменения в законодательстве о защите данных, что позволило бы адаптировать компании услуги под новые требования. После короткого звонка остаток для тоже был расписан – следовала онлайн-встреча с Европейским конгрессом юристов, посвященная вопросам прав человека и экологии. Дамиан собирался предоставить юридическую помощь в странах с недостаточной правовой защитой.

«Дел по горло».

– Прости, малыш, – он коротко чмокнул ее в губы.

– Все хорошо, я пойду пока поработаю, – Эви стерла помаду с уголка его губ и, улыбнувшись, выскользнула из кабинета.

Она знала, что Дамиан очень серьезно относится к работе – в этом они были очень схожи. Одна из черт в мужчине, которые Эви считала безумно привлекательными.

Она, погруженная в свои мысли, не сразу заметила блондинку, направляющуюся к Дамиану.

– Он сейчас занят, – бросила вежливо Эви. – У мистера Йохансена видеоконференция.

– Хотела кое-что обсудить по поводу новой системы аналитики, какая досада, – девушка вздохнула, теребя в руках черную папку.

«Не знаю, почему мне тревожно рядом с ней. Это странно. Но я испытываю те же чувства, что когда-то разделяла с Тиной в Данверсе. Лицемерие. Чую за милю, как она сейчас мне ложно улыбается, но ненавидит в душе».

У Эви всегда был радар на неприятных людей, хоть она и старалась не делать преждевременных выводов.

Лейла Стерлинг выглядела, как и всегда, типичной куклой Барби. Сегодня она надела розовое платье из шелка с открытыми плечами, облегающее ее хрупкую фигуру; светлые волосы спадали на спину мягкими, блестящими волнами. Ни капли макияжа, но и без него девушка была очень красивой.

«Я не думаю, что она предательница. Нет. Лейла точно играет на стороне Дамиана. Но тогда отчего мне физически тошно с ней находиться? После всего, что я пережила, предпочту прислушаться к своей интуиции».

Эви никогда и никого не считала соперницами, поскольку верность Дамиана была безграничной. Даже когда они были в разлуке – он не мог смотреть ни на кого, кроме Эви. Сейчас она тоже не видела в Лейле конкурента, для нее девушка была просто одним из работников, по типу Найта. Дело было в другом.

«Двуличность. Она лжет, и мне это не нравится».

Хотелось вывести ее на чистую воду.

– Уверена, что мистер Гринберг будет рад вас проконсультировать, – решила Эви прощупать почву.

– Возможно, но его нет на месте, – натянуто улыбнулась Лейла.

– Тогда я к вашим услугам. Давайте помогу.

«Может, мне показалось?»

– Вы? – блондинка смерила ее оценивающим, высокомерным взглядом. – Там сложная система программирования. Много математических расчетов.

«Видела я такие взгляды. Проходили, помним».

Лейла дала понять, что сомневается в ее компетенции как специалиста весьма наглядно. Ярость Эви достигла отметки «опасно».

– К тому же, не хочется отрывать вас от дел. Зайду лучше к Дамиану, когда он закончит.

Ей хотелось одернуть девушку и процедить «мистеру Йохансену», но Эви никогда бы не доставила кому-либо такого удовольствия – продемонстрировать, что ее задели. В таких ситуациях она предпочитала другую модель поведения.

– Понимаю, что для некоторых людей цифры – это как китайская грамота. Но я уверена, что с правильным подходом даже вам станет все ясно, как-никак у меня докторская степень, – Эви мило улыбнулась.

Она заметила, как девушка напряглась, не найдя, чем возразить.

«Это меня-то пытались поставить в неловкое положение? Вот умора».

Ей потребовалось всего десять минут, чтобы разобраться во всем.

Лейла сидела в кабинете, постукивая длинными ногтями по столу, ожидая ее вердикта. Она с трудом верила в то, что Эви вообще поймет новую аналитическую систему Tableau, не то что – объяснит, как с ней работать.

– Для регулярных отчетов надо настроить автоматическую генерацию, – задумчиво изложила девушка. Она не была намерена доказать свой профессионализм, Эви просто хотелось решить проблему с программой.

– И как же предложите это сделать? – насмешливо спросила Лейла, наклонив голову набок.

– Поэтапно, – пояснила Эви. – Нужно отформатировать нашу базу данных, создать рабочий лист, после этого заняться визуализацией на их основе. В графиках и таблицах отобразить ключевые показатели по типу количества дел, временных затрат, результатов работы, все отсортировать по клиентам, – она перелистнула бумаги.

Лицо Лейлы осталось непроницаемым. Если она и была впечатлена, то никак этого не показывала. Впрочем, Эви на ее реакцию было совершенно плевать. Она думала только о том, чтобы рабочий процесс не застаивался. И если могла помочь его ускорить – почему бы не сделать это?

На самом деле у Эви была слишком высокая самооценка, чтобы ощущать себя неудобно.

«Я же лучше всех, зачем мне волноваться о тех, кому не хватает ума этого понять?» – недоумевала она, когда ее спрашивали о мнении окружающих.

– После этого необходимо создать дашборт – информационную панель, добавить фильтры для интерактивности, позволяя пользователям выбирать данные по датам, категориям дел или адвокатам нашей компании.

– А как быть с автоматической генерацией?

– Публиковать на онлайн-сервере, чтобы мы могли получать доступ к отчетам из любого места, – девушка заправила волосы за ухо, продолжая все раскладывать по полочкам. – Создать следом расписание, я так понимаю, у них схожая система с той, что была в моем пользовании раньше. Значит уже в самой программе будет нечто по типу «подписок», – догадалась Эви, прикинув все в голове. – Нужно создать новую и выбрать получателя, указать периодичность и время отправки. Ну, и в конце настроить уведомления, проверить триггеры, которые будут отправляться при изменении данных, например, при добавлении новых дел или текущего статуса. Теперь все понятно?

– Пожалуй, спасибо, – подчеркнуто произнесла Лейла, записав все нужное. Она забрала папку из рук Эви и уже направлялась к двери, как…

– Рука Дамиана в порядке? Он выглядел слишком подавленным в прошлый раз, когда мы виделись. Ночью. Я волновалась.

Если Лейла и рассчитывала на язвительный или эмоциональный ответ, то не дождалась ничего. Подобное было ниже чувства достоинства девушки, привыкшей действовать более изощренно и метко.

Эви насмешливо усмехнулась, потерев шарик пирсинга между зубов:

– Как мило. Уверена, мистер Йохансен выразит свою благодарность за вашу заботу. Рассчитывайте на прибавку. Лично прослежу, – она заговорщически подмигнула ей – Он очень ценит людей, которые вторгаются в его личное пространство.

Щеки Лейлы вспыхнули.

Ничего грубого Эви не сказала, но оппонент почувствовал себя глупо. Цели не добилась, так еще и выставила себя сталкером.

Дверь за ней закрылась.

Эви усмехнулась, откинувшись на спинку своего кресла. Ее огненные волосы рассыпались вокруг, как пламя.

«Дешевый трюк, чтобы дать понять, что она сблизилась с ним, и у них появился общий секрет. Не смогла обойти в работе, так попыталась ткнуть меня в то, что видела Дамиана за моей спиной?» – она едва не рассмеялась в голос пустой попытке вывести ее из себя.

Настолько это было примитивно для человека, который прожил полжизни с психически больной матерью. Эви давно научилась различать и манипуляции, и газлайтинг, отвечая тем же.

Зеркальное поведение.

Вот и в случае с провокацией Лейлы – она ответила на ее языке.

Ни капли сомнения в Дамиане.

«Если и виделся – значит случайно либо по делу. Спрошу позже», – Эви даже на мгновение не допускала другой мысли.

Теперь, когда ее страхи были уничтожены Дамианом, девушка чувствовала себя так же, как и раньше.

Уверенной, знающей себе цену и немного самовлюбленной.

«Ну, а как не любить себя, если я такая горячая?» – она достала телефон, подкрашивая губы своей любимой винной помадой.

Следующие часы Эви провела безвылазно за работой в своем кабинете, занимаясь делами клиентов и попутно рассматривая ответы на судебные иски. Ей не терпелось поскорее справиться со всем, чтобы пойти к мужу.

***

Рабочий день закончился, но пришлось задержаться, чтобы успеть довести дела до конца.

Время было уже за восемь вечера, когда в кабинет Дамиана постучались.

Он встрепенулся, надеясь, что это Эви.

Но разочарованно выдохнул, заметив на пороге Лейлу.

Они не виделись после той ночи, когда девушка оказала ему поддержку. До того случая их диалоги всегда ограничивались рабочими вопросами. Это был единственный раз, когда Дамиан допустил небольшую неформальность в общении.

Сейчас, когда она смотрела на него с непонятной надеждой, беспокойством и чем-то еще, чему он отказывался давать обозначение, Йохансен ощущал себя не в своей тарелке.

Ему было некомфортно, потому что Лейла чего-то от него ждала.

Чего-то, что принадлежало навечно другому человеку.

Эви.

Он весь – был ее.

От мыслей до кончиков пальцев.

И потому Дамиану было неприятно даже от ее взгляда.

– Дамиан, как твоя рука? – Лейла подошла к нему, обхватывая запястье мужчины. Словно это было чем-то нормальным, обычным.

Он нахмурился, когда девушка слегка покраснела.

«Боже. Совсем как в Данверсе, когда ко мне липли другие. Я уважаю женщин и их права, но мне не нравится, когда переходят мои личные границы».

Дамиан немедленно вырвал руку. Брезгливо вытер ее об штаны. Даже такое прикосновение ему было отвратительно. Хотелось срочно помыть руки с мылом.

– У меня есть жена, которая заботится обо всех моих ранах, – ответил мужчина строго. – И не нужно меня касаться. Я ненавижу, когда меня трогают женщины, кроме моей жены.

– Мне плевать на твою жену. Я переживаю.

Дамиан сунул руки в карманы, мрачнея. Его глаза заледенели, взгляд ожесточился. Внутренне он вскипел он грубости в сторону Эви. Пришлось напомнить себе, что нельзя взять девушку за шкирку и выбросить из кабинета. Или из окна.

– Что дало тебе основания считать, будто ты имеешь право испытывать ко мне такие чувства? Что можешь переживать, волноваться, словно мы с тобой лучшие друзья? – Дамиан не грубил, но достаточно твердо отстаивал свою позицию.

«Да похер мне, если она обидится. Будто чувства Лейлы меня волнуют. Только Эви имеет значение. Такой уж я мерзавец – весь мой мир – это Огонек».

Жена была выше всего для него, и Дамиан был готов поклоняться земле, по которой она, блядь, ходила. Что говорить о том, чтобы одернуть девицу, которая считала, что имеет на него права.

Нет, спасибо.

За те пять лет разлуки с Эви Дамиан таких встречал не одну. И каждый раз надеялся, что сможет остановить их порывы, не будучи жестоким. Не получалось. Люди просто не понимали по-другому.

– Но, Дамиан…

– Мистер Йохансен, – исправил он сквозь зубы.

«Как легко люди путают уважение с симпатией. Впрочем, самое главное я уже получил – ценную информацию о Говарде Стерлинге. Думал, получится придерживаться нормальных отношений, но раз она не видит разницы между коллегой и мужчиной, нужно подвести черту. Двусмысленность мне ни к чему».

– Для мужчины, который мне улыбался той ночью – такие формальности ни к чему, – блондинка усмехнулась, провоцируя. – И дал, к слову, прикурить прямо от своей сигареты. Я думала, это значит, что мы, по крайней мере, можем называть друг друга по имени.

– Ты помогла мне – я поблагодарил. О большем и речи не может идти.

– Я… – Лейла шагнула ближе, встав перед мужчиной, глядя ему прямо в глаза. – Люблю тебя.

– Я тоже себя люблю, – скривился Дамиан. – Что, по-твоему, ты творишь, нахрен?

Терпение подходило к концу.

Гнев накатывал красными, удушающими волнами.

Все, что мужчина испытывал сейчас – злость, ярость, раздражение.

– Ты тоже что-то почувствовал.

Она внезапно обхватила лицо Дамиана, прижавшись к его губам своими.

Эви открыла дверь.