Бессердечный рыцарь. Книга 2

Глава 8

«Kiss me, k-k-kiss me,

Infect me with your love, and fill me with your poison.

Take me, t-t-take me,

Wanna be your victim, ready for abduction.

Boy, you're an alien, your touch so foreign,

It's supernatural, extraterrestrial…»

Katy Perry – E.T.

Дамиан целовался с Лейлой.

Нет.

Лейла поцеловала Дамиана.

Всего мгновение, но ощущалось как вечность.

Отвратительная, черная и липкая вечность.

Первое, что испытала Эви – это шок.

Оцепенение.

Ее тело застыло, парализованное. Дыхание остановилось где-то в горле.

Она ошеломленно наблюдала за тем, как другая женщина целовала ее мужа.

Ее Дамиана.

Она. Целовала. Его.

Губы Лейлы прижимались к губам мужчины.

К губам, которые принадлежали только Эви.

Дамиан не целовал никого вот уже девять лет. Всегда был ей верен.

Мгновенно опомнившись, он оттолкнул ее от себя, приступ тошноты подкатил к горлу, и Дамиана вырвало прямо там, на пол.

Блядь.

Мерзость какая.

Ему хотелось снять с себя кожу. Принять душ. Помыть рот с мылом. Отогнать ее запах, вкус, присутствие.

Приступ паники сжал горло.

Его рвало нещадно.

До тех пор, пока не осталось ничего, кроме воды.

Но даже тогда болезненные спазмы продолжали сжимать живот и горло.

Воздуха не хватало. Он согнулся пополам, задыхаясь, хватаясь за грудь.

«Бедный мой Дами…»

Эви отчаянно желала утешить мужа, успокоить, но сначала нужно было разобраться с причиной.

На смену шоку пришла волна ярости. Перед глазами потемнело от злости. Больше быть сдержанной не хотелось.

«Этой суке конец».

Лейлу схватили за волосы и оттащили.

«Как она посмела довести Дамиана до панической атаки?»

Эви дернула голову девушки с такой силой, что светлые пряди остались в ее руках.

Не обращая внимания на сопротивление, вопли и попытки вырваться, она потащила Лейлу из кабинета. Толкнула к стене в коридоре, прижав нож к ее горлу.

Офис давно пустовал. Все разошлись по домам еще часа два назад.

– Говорю один раз, а ты слушаешь и не перебиваешь, – ледяное лезвие прижалось к точке пульса. Одно неверное движение – и она бессомненно перерезала бы глотку девушке. – Проявишь неуважение снова, и я тебя убью.

Эви слегка сдвинула нож, позволяя ему порезать кожу. Словно по маслу. Кровь брызнула, пачкая рукоятку и ее пальцы.

– Ты хотя бы понимаешь, кому угрожаешь? – ядовито огрызнулась Лейла.

– Мне глубоко плевать, ты мужчина или девушка, плевать, из мафии ты или нет, плевать, сколько у тебя денег и какой статус. Навредишь моему близкому человеку – закончишь так же, как твой любимый братец Аарон. Я оставила ему точно такой же порез. Теперь у вас парные шрамы, – улыбка приподняла уголки губ Эви.

– Ты психованная, – прошипела Лейла. – Тебе место в психушке.

– А тебе место в эскорте, потому что ты шлюха, – она потерла шарик пирсинга об зубы, продолжая широко улыбаться.

Лейла вновь попробовала вырваться, но нож вонзился сильнее, кровь хлынула из раны, пропитывая ее розовое платье.

– Ты посмела причинить боль моему мужчине. Думаешь, я спущу тебе это с рук? Ошибаешься.

Эви злилась вовсе не из-за чувства собственничества. И ранила Лейлу совершенно не потому, что та осмелилась тронуть то, что принадлежало ей. Дело не было в ревности.

Совершенно нет.

Она была в бешенстве оттого, что испытал Дамиан.

Потому что Лейла домогалась его. Трогая насильно, подводя к тому, что он пережил паническую атаку и его вырвало. До такой степени она его травмировала своим мерзким поступком. А вред своему мужу Эви вынести не могла.

– На что ты рассчитывала, целуя его? Что Дамиан влюбится? Что вы будете жить долго и счастливо?

– Что он выберет нормальную девушку, а не дрянь, которая причиняет ему боль! – рявкнула Лейла.

Вспышка гнева почти ослепила Эви. Ей захотелось придушить мерзавку. Но девушка заставила себя убрать нож.

«Я не стану пачкать руки сильнее. Она того не стоит. Никто не стоит того, чтобы осквернить свою душу грехом».

Оказавшись на свободе, Лейла прижала дрожащую ладонь к шее.

Эви оставила поверхностный порез, не задевая артерии или вен. Намеренно так поступила. Девушка знала – захоти Эвелин, она бы уже давно истекла кровью. Но та лишь предупредила, ограничиваясь царапиной.

– Это мое первое и последнее предупреждение, барби. Держись от нас подальше.

– Ты напала на меня! – Лейла стиснула зубы, обвиняя ее.

– Мое слово против твоего – как думаешь, кому поверят? – скучающе отозвалась Эви. – Считаешь, это разумно, провоцировать своего единственного союзника, когда ты ушла из Семьи Стерлингов? – продолжила она. – Теперь ты осталась полностью без защиты, поскольку Дамиан больше не станет тебя прикрывать. И без работы. На твоем месте я бы собрала вещички и покинула бы страну. Знаешь, на всякий случай. Не в твоих интересах сейчас отнимать свой последний шанс на свободу.

***

Когда Дамиан открыл измученные глаза, то обнаружил рядом с собой жену. Она гладила его по спине, пока последние судороги стихали. Он сплюнул.

– Что за херня, – хрипло произнес Дамиан. – Эви, посмотри записи с камер.

– Мне не нужно это, – отрезала резко.

Сердце его оборвалось.

– Потому что я и так верю тебе, – закончила она.

«Мой Огонек».

– Клянусь, я не прикасался к ней, детка.

– Знаю, – ласково ответила девушка. – Не переживай, – Эви подала ему стакан воды, и он осушил его, благодарный. – Идем в туалет, умоем тебя.

– Клянусь, Эви, я не целовал ее, – повторил он хрипло.

– Все хорошо, тшш, – она повела его к туалету, прерывая любые оправдания. – Тебе не нужно ничего говорить. Я верю тебе. И мне ужасно жаль, что эта сука тебя поцеловала. Я знаю, что ты это ненавидишь.

– Конечно, это мерзко, – ошеломленно ответил Дамиан. – Хочется просто кожу с себя снять, – он яростно вытер губы тыльной стороной ладони. – Ощущаю себя, блядь, испачканным. Отвратно.

– Я с тобой, все хорошо, я люблю тебя, – успокаивала его Эви, продолжая гладить по спине. – Идем, умоемся, да, мой хороший?

– Да, – наконец, согласился он. – Идем, – в горле плескалась желчь.

Фу. Просто фу. Других эмоций не было.

Эви помогла ему умыться и сполоснуть рот.

Дамиан выдохнул, немного приходя в себя.

– Господи. Я очень извиняюсь, Огонек. Даже если это было против моей воли, я извиняюсь за то, что подобное случилось.

– Дами, – Эви поднялась на цыпочки, обхватив его руками, прижавшись щекой к груди. – Я люблю тебя. Все хорошо, малыш.

Он вытирал губы снова и снова. Даже когда они покраснели.

– Сука, это будет приходить ко мне в кошмарах. Дедушка должен мне миллион долларов за эту херню. С меня хватит – я получил информацию о Говарде, и мне плевать, что будет с этой дрянью. Я больше не намерен работать с ней. Она исчезнет и немедленно. Даже если похерит все наши планы. Пускай Вито ищет другие пути, – яростно выругался мужчина, не стесняясь в выражениях.

– Я уже ее выгнала.

– Хорошо. Отлично, – с облегчением выдохнул Дамиан. – Спасибо.

Эви взяла его за руку, прижимая костяшки пальцев к своим губам.

– Идем домой, зайчонок. Примем вместе душ, я буду обнимать тебя всю ночь в нашей кровати. Буду с тобой рядом, гладить по волосам и читать свои глупые книги, над которыми ты смеешься, пока не заснешь.

– Да? – тихо спросил Дамиан. – Ты не… точно все хорошо?

– Да, ничего не поменялось, – убедила его девушка. – Абсолютно ничего.

Ее уверенные слова успокоили ужас внутри Дамиана. Он не знал, как бы себя чувствовал, если Эви подвергла сомнению его преданность или если бы разочаровалась в нем, если бы для нее этот насильственный мерзкий поцелуй стал предательством.

– Все так же, как всегда, – она обняла мужчину. – Почистишь зубы, и я даже тебя поцелую.

Он облегченно вздохнул, пряча улыбку.

Вот уже было в духе Эви.

Значит все хорошо.

Как прежде.

– Я люблю тебя, миссис Йохансен, – выдохнул он.

***

Когда Дамиан принял душ, дети были уложены спать, и они с Эви остались в спальне одни, он почувствовал, что остался еще один момент, который им стоило обсудить.

«Не люблю, когда между нами тайны».

– Знаешь, хочу все прояснить, – начал мужчина, присев в кровати. – Чтобы уже не возвращаться к этой теме с Лейлой.

– Забавно, что я тоже хотела это предложить, – кивнула Эви, закончив наносить кокосовый крем на руки. – Перед тем, как случилось то, что случилось, я помогала ей с работой, и в конце она выдала мне интересную фразу. Я понимаю, что это была лишь провокация, но мне хочется услышать все из твоих уст.

– Что она тебе сказала? – осторожно поинтересовался он.

– «Рука Дамиана в порядке? Он выглядел слишком подавленным в прошлый раз, когда мы виделись. Ночью», – передала точно Эви. – Это означает, что Лейла виделась с тобой вне офиса, – ее голос оставался ровным, спокойным. Она не делала преждевременных выводов, ничего не додумывала. Просто хотела разобраться во всем.

– Да. В ту ночь, когда мы с тобой поругались… – Дамиан запнулся, стараясь подобрать нужные слова. – После клуба. Тебя увезли домой, а я остался там, на улице. Хотел проветрить голову, прийти в себя, успокоиться. Мне нужна была передышка.

Эви кивнула, пряча укол боли. Она понимала, что он имел в виду. И от этого в груди заныло, даже если она не имела права чувствовать себя обиженной.

– Продолжай.

– Я расклеился. Сидел там, прямо на земле, курил, – тихо сказал Дамиан. – Она возвращалась из магазина. Просто так совпало, что Лейла жила в этом районе.

– Мне уже не нравится, – процедила Эви сквозь зубы.

Дамиан усмехнулся, пересказывая дальше:

– Слово за словом, у нас завязался разговор. Так, ни о чем и обо всем сразу. Лейла попросила прикурить. Я ей дал.

– Ты дал прикурить ей от своей сигареты? – недоверчиво переспросила Эви, ощущая, как внутри нее разгорается пламя.

На миг дыхание сперло.

Хотелось от души врезать гаду, который раскинулся в кровати как ни в чем не бывало.

– Да. Спичек не осталось. И… Эй, ты злишься? – он взял ее за руку, пытаясь успокоить. Только это имело прямо противоположный эффект.

Эви выдернула ладошку, вскипая.

– Нет, свечусь от счастья, что мой муж дает прикуривать от своего фильтра другим девушкам. Особенно той, которая в него влюблена, – прошипела она.

– Мой косяк, – примирительно поднял руки Дамиан. – Прости.

Он не стал спорить, поскольку осознавал правоту жены.

От одной мысли увидеть Эви в подобном положении с другим мужчиной… Дамиану хотелось что-нибудь сломать. Желательно, каждую кость в теле этого смертника. Все, что касалось ее губ, должно было достаться только ему.

– Итак… Потом она уговорила меня пойти в аптеку, я выпил обезболивающее, поблагодарил ее за все и…

– Небось, еще и улыбался во весь рот со своими дебильными ямочками, – сварливо отозвалась Эви. – Раздавал себя направо и налево.

Он снова виновато улыбнулся.

– Прости.

Ямочки сверкнули на его щеках, пока Дамиан безуспешно боролся с улыбкой.

– Выглядишь слишком довольным для провинившегося, – ворчливо заметила Эви.

– Просто люблю, когда ты испытываешь ко мне собственнические чувства. Это заводит, – ухмыльнулся Дамиан, притянув жену к себе с ее половины кровати. Она ради приличия оттолкнула его, пихнув локтем – но он не отпустил, примирительно чмокнув в макушку, обнимая.

– Да тебя все подряд заводит, – фыркнула она.

– Не все. Только ты. Все, что связано с тобой, Огонек, – Дамиан обхватил ее лицо руками, покрывая каждый дюйм легкими, как крылья бабочки, поцелуями. Веснушчатый кончик носа, щеки, лоб, подбородок, губы. До тех пор, пока она не заулыбалась. – Ты же знаешь, что я твой, правда?

– Знаю.

– И каков твой вердикт?

– Во-первых, спасибо, что рассказал обо всем. Во-вторых, ты обещал бросить курить. Так что я зла, – Эвелин слегка нахмурилась, обеспокоенно глядя ему в глаза. – Дами. Ради меня.

– После того раза я не курил, родная. И не буду, – покачал он головой. – Это не повторится.

– Тогда хорошо, – она потянулась к его губам, оставляя на них нежный поцелуй.

– И все? – удивился Дамиан, насторожившись.

– Что тебя смущает?

– Подозрительно.

Эви приподняла бровь.

– Надеялся на ревность?

– Если только немного. Но мне не нравится, когда ты ощущаешь себя неуверенно, так что…

Она задумчиво провела пальцами по шраму на левой половине его лица, под бровью, поглаживая глубокий след, тянущийся к скуле.

– Ты заслуживаешь наказания, муж.

– Правда? За что же? – понизил Дамиан голос, татуированная рука легла на спину Эви, выводя нежные круги сквозь шелковую ночную рубашку.

– За то, что улыбался другой женщине. «Не хочешь, чтобы я ей улыбался – не буду», – сощурилась она, возвращая его слова на берегу океана. – За это тебя нужно проучить. Который раз уже. Ты напросился, Йохансен.

Он слегка зацепил зубами мочку ее уха. К животу Эви безошибочно прижималась твердость.

– И как же ты это сделаешь?

– Увидишь.

Она отстранилась, хитро улыбнувшись.

– Эй, куда? – Дамиан выглядел как капризный ребенок, у которого отняли любимую игрушку. – Даже без обнимашек?

– Твои «обнимашки» грозят кое-чем другим, – Эвелин бросила выразительный взгляд на черные боксеры, которые не скрывали его желания.

– У нас месяц ничего не было, ты не можешь меня винить в этом, – горестно вздохнул Дамиан, шутливо прижав руку к груди. – Я изголодался.

– Бедный мальчик, – она потрепала его по щеке, взъерошила темные волосы, играя с ними, и он наклонил голову навстречу прикосновения, как большой кот, довольно зажмурившись.

Эви чмокнула мужа в щеку и легла в постель.

– Спокойной ночи.

– Огонек.

Она улыбнулась, услышав в его голосе мольбу.

– Только не говори, что твой план наказания заключается в том, чтобы отказывать мне в сексе. Это слишком жестоко.

– Не в этом. Я не настолько предсказуема и скучна, – Эви пожала плечами. – К тому же, выбери я этот вариант, то страдала бы и сама. А наказывать себя не входит в мои планы.

– Это значит, что ты хочешь меня?

– Конечно. Но все будет на моих условиях.

– Любопытно, – зеленые глаза зажглись хищным интересом. – Ты собираешься доминировать? Я давно этого жду.

– Ты однажды мне предлагал, – усмехнулась Эви. – Так что я любезно воспользуюсь твоим приглашением.

Дамиан убрал огненную прядь от ее щеки, скользнув кончиками пальцев по нежной коже.

– Спасибо за то, что сегодня защитила меня. Спасибо, что поверила мне. И спасибо за то, что никогда не ставишь под сомнение мою любовь к тебе.

– Ты делаешь для меня то же самое, Дами, – мягко улыбнулась Эви, целуя его пальцы. – Когда случаются неприятные ситуации в клубах или где угодно, когда меня касаются против воли, я не помню ни одного раза, чтобы ты повысил голос на меня или обвинил. Ты всегда на моей стороне. Потому что ты знаешь меня. Потому что ты безусловно доверяешь мне. И я хочу, чтобы ты осознавал – это работает в обе стороны. Я испытываю к тебе тоже самое, малыш.

Он искренне улыбнулся в ответ и бережно прижался губами к ее лбу.

– С каждым прожитым днем я люблю тебя сильнее. Сегодня больше, чем вчера, а завтра – сильнее, чем сегодня. Бесконечно.

Волна нежности затопила грудную клетку, наполняя Эви теплотой.

– Ты не расскажешь мне, что задумала?

«Много хочешь, зайчонок».

– Разбежался, – девушка уткнулась ему в шею носом, смилостивившись до обнимашек. – Спи спокойно, муж.

– Ага, я-то усну… – пробормотал он.

«А вы попробуйте усыпить мой суперчлен после таких провокаций…»

– Ты жестока, женщина, – пробормотал тоскливо Дамиан, прижав ее к себе.

Та лишь захихикала в ответ.

Ночь обещала быть мучительно долгой.

***

С тех пор прошло четыре дня, и он ощущал себя на грани.

Эви нещадно его дразнила, распаляя воображение, одеваясь по ночам в свои крошечные шелковые халаты, случайно наклоняясь перед ним или медленно вкушая клубнику на кухне.

Мужчина был на пределе. Невыносимо возбужден и неудовлетворен.

Даже когда они расставались на пять лет, не было так адски тяжело. Потому что тогда ходячее искушение не маячило перед глазами. Не провоцировало.

Особенно сегодня утром, когда она начала есть ванильное мороженое, оно подтаяло, и девушка, ухмыльнувшись, протянула ему руку, делясь лакомством. Когда он взял ее пальцы, облизывая, взгляд Эви вспыхнул, хитрая улыбка приподняла губы.

Дамиан слегка укусил ее за палец, и она отдернула руку, залившись краской.

– Веди себя хорошо, муж.

Больше всего на свете Дамиану хотелось сжать ее талию руками, толкнуть на этот стол и овладеть. Наплевав на все.

Но он уважал ее решение.

И, если быть уж честным, то воспринимал мучительный запрет как вызов. Проваливать тест не было в планах Йохансена.

«Я не собираюсь проигрывать. Она дала мне испытание, и я выдержу его».

Прямо сейчас мужчина ступал по дороге, ведущей в лес.

Дети находились под надежной защитой Майи, солдат и камер наблюдения. Особняк у океана охранялся похлеще секретного военного объекта. Пробить его посторонним было просто невозможно.

Под подошвой ботинок хрустел гравий.

«Найди меня там, где мы встречались прежде», – оставила Эви ему записку, прежде чем выскользнуть из дома, заманив в свою ловушку.

Дамиан не сомневался в том, что она задумала нечто особенное.

Это отличалось от привычной модели поведения Эви.

«Хотя, о чем это я. Никогда нельзя предугадать, что она выбросит в следующий момент. И ее непредсказуемость меня только возбуждает сильнее».

Каждый шаг тянул его все глубже в дремучую чащу леса. Вдалеке сверкала черная гладь океана.

Это напоминало Дамиану ночь, когда Эви проследила за ним, а он завел свою «жертву» в этот же лес.

Охотился на нее.

– Зачем ты…

– Слишком много вопросов. Я больше не намерен отвечать. Тебе нужно немного побыть одной и подумать над своим поведением.

– Дамиан, ты не можешь меня оставить вот так! – ахнула девушка, пытаясь освободиться. Повязка мешала ей видеть пространство.

– Что тебя не устраивает? – он дразняще потерся губами об ее губы, задирая юбку одной рукой. Татуированные пальцы нежно сжали ее бедро, порхая по бледной коже. – Не нравится, когда на тебя охотятся?

Сердце девушки бешено заколотилось.

– Что ты…

– Я ухожу, Огонек. Тебе следует преподать урок, – услышала Эви.

– Ты шутишь?

Выдох застрял в горле, когда он действительно убрал руки и…

Послышались шаги.

Он уходил!

– Надеюсь, лес будет милосерден к тебе, – донеслось до нее издалека.

Конечно, он никуда не ушел тогда. Но после ее выходки наказал, трахнув, привязанную к дереву. Она наслаждалась каждой секундой происходящего.

Дамиан терпеливо отодвигал листья, пробираясь вперед.

Конечно, с его фотографической памятью он чудесно помнил все координаты. С предельной точностью.

Время от времени останавливался, чтобы не трещали сухие ветки под ногами, прислушиваясь к звукам.

Пытаясь уловить доказательство ее нахождения здесь, поскольку был уже совсем близко к месту.

Добравшись до той самой тропинки, он остановился. Сосредотачиваясь на ощущениях.

Его окутал острый аромат раздавленных ягод и древесного хвойного сока.

Порыв ветра трепал темные, непослушные волосы. Лунный свет пробивался сквозь густую листву, отбрасывая тени на сырую землю.

Мужчина, блуждающий среди деревьев, усмехнулся. Он ощущал себя дома.

Пригляделся в сумрак.

Никаких силуэтов. Ничего, что бы могло намекнуть на ее присутствие.

Конечно, Дамиан с легкостью мог бы сейчас отследить местоположение Эви по трекеру в ее обручальном кольце – но в чем тогда толк? Вся суть заключалась в том, чтобы отыскать ее по-честному. Самому.

Он знал, что она где-то рядом. Буквально ощущал это кожей.

Внутри все напряглось. Ее легкий смех донесся из-за деревьев, но казался зловещим, как будто лес подшучивал над ним.

Сердце забилось чаще. В предвкушении.

Дамиан ступил навстречу звукам, оглядываясь по сторонам в поисках Огонька. Пробираясь дальше в мрачный лес по извилистой дорожке.

Делая глубокий вдох всей грудью. Теперь к ягодам примешался новый запах – сосновой смолы и мокрого мха.

Он вновь становился, прислушиваясь. Внезапно тишину нарушил треск, и его внимание привлекло движение в кустах.

Мужчина подался вперед, инстинктивно почувствовав, что она ближе, чем он думал.

Но лес, как будто угадав его намерения, спрятал ее в своих мрачных объятиях.

– Где же ты? – прошептал Дамиан, крадясь в темноте. Хриплый голос эхом разнесся по проулкам леса, исчезая среди деревьев.

В ответ пришла лишь тишина.

Прошелестел ветер, подгоняя листву.

Шаг. Еще один.

Десятый.

Холод пробрался под его черную водолазку, окутывая с головы до ног.

– Огонек?

Внезапно Дамиан уловил ее запах. Кокосы и карамель.

Сердце заколотилось в груди.

Мужчина ускорил шаг.

Свет луны становился все более бледным. Вокруг сгущалась темнота. В каждом шорохе, в каждом вздохе ночи он ощущал ее присутствие.

Только сегодня Эви не была добычей. Ею был он сам.

– Попался.

Насмешливый, полный вызова голос.

Холодное лезвие прижалось к горлу Дамиана.

– Как романтично, – хрипло произнес он, наслаждаясь леденящим чувством.

Эви, наконец, вышла из-за тени, спрятав нож.

На ее губах играла дразнящая улыбка.

«Кто на кого охотится…»

Черный свитшот. Юбка. Тяжелые ботинки.

Яркие волосы рассыпались по плечам и спине, словно живое пламя.

Девушка встала прямо перед ним, спрятав руки в карманах. Глядя ему в лицо.

– Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем, – произнесла она.

«Ницше…»

– И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя, – глухой голос Дамиана раздался в лесу, словно мрачное обещание.

– Ты заслужил наказания, Йохансен.

– Так накажи меня, – усмехнулся он.

– Следуй за мной.

Мужчина не задавал лишних вопросов, включившись моментально в игру.

Вскоре Эви вывела его к нужному месту. Дамиан приподнял брови, оглядывая цепи, многообещающе брошенные перед величественным деревом.

– Как ты это представляешь?

Он пытался вообразить себя привязанным к дереву, но никак не мог понять, как возможно осуществить в такой позе… что-либо.

Она застигла его врасплох, приказав:

– Ложись.

– Лечь?

Не будь Дамиан непробиваемой стеной около семи футов ростов, Эви бы просто потянула его за руку или толкнула на землю.

«Но шкаф не тронется с места, только руку ушибу».

Взгляд Йохансена вспыхнул.

Не получив ответа, он послушно опустился на землю.

Эви немедленно забралась на него, заводя руки мужчины за голову.

– Держи их здесь.

– Эй, я планировал тебя трогать, – пожаловался он.

– Обойдешься, – послышался громкий звон цепей.

Девушка ловко сцепила оба вытянутых запястья, сковывая, и обвила цепи вокруг корней огромного дерева. Ей не составило труда обездвижить его руки намертво.

Закончив с этим, девушка не спешила вставать с него. Эви протянула ладонь к щеке мужчины, лаская.

Дамиан понимающе улыбнулся:

– Ты еще злишься на меня?

– Я злюсь не на тебя. Я злюсь на обстоятельства, – она провела большим пальцем по его полным губам, оттягивая нижнюю. – Твои губы должна целовать только я. Никто другой не имеет права касаться их, – Эви наклонилась, мазнув губами по его щеке, спускаясь по линии челюсти к горлу.

– Малыш, пожалуйста.

– Пожалуйста «что?» – пробормотала она, кусая кожу на его шее, прихватывая зубами и тут же зализывая.

Она посасывала смуглую кожу до тех пор, пока не остался яркий след, помечая свою собственность.

Чувство обладания захлестнуло Эви.

«Мой».

– Поцелуй меня.

– Неубедительно, – девушка провела языком по адамову яблоку, ощутив, как оно дернулось, когда мужчина тяжело сглотнул.

– Поцелуй меня, Огонек. Пожалуйста, – вкрадчиво попросил он.

Как бы она ни отрицала, как бы ни старалась выбросить из головы, будто это нечто незначимое, нестоящее… Перед глазами Эви вновь и вновь проносилась отвратительная сцена. Она хотела, чтобы этой ночью они навсегда стерли ту уродливую картину.

Чужих губ, которые прижались к его губам, вкушая, пробуя на вкус.

Это приводило в бешенство и сейчас. Потому что Эви только теперь осознала, что последние губы, которые он ощущал на своих, принадлежали другой.

Той, которая безнадежно было влюблена в него. С кем он разделил несколько мгновений понимания, там, со злополучной сигаретой, которой поделился с ней. Нуждаясь в человеческой близости.

Конечно, Дамиан понял, ощущал, где блуждают сейчас ее мысли. В неправильном месте.

Ее тело, нависающее над ним, дрогнуло. Неуверенность, боль и сомнения мелькнули в глазах девушки.

«Я хочу, чтобы мы все забыли. Хочу, чтобы остались только ты и я, Дами. Точно так же, как я помогла тебе забыть пожар, заставь и ты меня позабыть тот мерзкий поцелуй. Помоги мне».

Опустошение, нужда, смешанная в обломках тел, его губы, спускающиеся вниз, к шее. Оставляющие влажные, горячие поцелуи. Заставляющие все внутри воспламениться. Плавиться.

Жаждущий рот. Прикоснулся к подбородку, к уголку рта, ближе…

– Поцелуй меня, прошу… – сорвалось с его уст на выдохе.

Самоконтроль разлетелся вдребезги.

Эви прижалась к его губам своими, обхватив лицо мужчины руками. Глотая сдавленные стоны, сплетаясь с ним языком, клеймя своим. Дамиан жадно ответил, обводя шарик пирсинга в ее языке протяжно вылизывая. Забирая дыхание опустошающим душу поцелуем.

Она не могла им насытиться. Целуя вновь и вновь.

Вдыхая сводящий с ума аромат хвои и одеколона Дамиана.

Ощущая его вкус. Мяты и карамели.

Жар мощного тела, на котором она лежала.

Хотелось большего. Отдаться ему.

…Эви прервала поцелуй, несдержанно прикусив его нижнюю губу напоследок.

Во рту взорвался вкус железа, но Дамиан лишь грязно ухмыльнулся, слизнув соленую кровь.

– Люблю грубо.

Щеки девушки слегка раскраснелись, она впитывала соблазнительную картину перед собой.

Он, с растрепанными темно-каштановыми волосами. Припухшими окровавленными губами, распутной улыбкой. Зелеными глазами, которые потемнели, пожирая ее целиком.

Эви провела рукой по его шее, слегка царапая, спустилась по мощной груди, соблазнительно обтянутой водолазкой, ниже…

Задирая ткань вверх, открывая смуглую кожу его торса.

Он затаил дыхание в предвкушении.

Пухлые губы коснулись мышц живота, неторопливо выцеловывая каждую татуировку.

Дамиан запрокинул голову, тяжело дыша.

Проклятье.

Она определенно испытывала его терпение.

– Огонек…

– Что, муж? – промурлыкала девушка, продолжая сладкую пытку.

Очерчивая языком каждый потрясающий дюйм его кожи, скользя вниз, к ширинке. Оставляя влажные, теплые следы. Заставляющие его терять рассудок.

Дамиан приподнялся, мазнув губами по ее щеке.

– Пожалуйста, детка… – пробормотал, прокладывая дорожку поцелуев по линии челюсти, – Я был… – слегка прикусил кожу. – Таким… – добираясь до самых губ. – Хорошим мальчиком, – его слова вызвали тянущую боль внизу живота.

Этот низкий, полный искушения и одновременно – безусловной принадлежности голос…

– Нет, не был.

Она провела пальцами вдоль ремня на брюках Дамиана.

Он затаил дыхание.

Девушка потянула бегунок молнии вниз, расстегивая джинсы. Нырнула рукой в ширинку, плавно проведя ладошкой по всей длине твердого члена через ткань боксеров.

– Блядь, малыш…

На миг она застыла, наслаждаясь реакцией Дамиана. Слегка запрокинутой головой, напрягшимися мышцами пресса, тем, как лихорадочно поднималась и опускалась грудная клетка с каждым вдохом-выдохом.

Эви прошлась губами по его эрекции, все также не раздевая полностью. Сквозь белье, почти не касаясь. Испытывая его самообладание.

Похоть заполнила взгляд мужчины, он глядел на нее с вожделением, дикой жаждой.

– Хочешь большего, Йохансен?

– Безумно, Огонек.

Она высвободила его горячий пульсирующий член, с упоением целуя головку, слизывая выступившую смазку. Провела языком по штанге, придерживая ствол руками.

Дамиан резко втянул воздух сквозь сжатые зубы, откинул голову назад, зажмуриваясь. Она двинулась выше, уделяя внимание каждому пирсингу на стволе, вылизывая и вбирая в рот, как он учил ее.

Йохансену до безумия хотелось начать вбиваться в ее рот, нежное горло, зарыться пальцами в огненных волосах, направляя, но скованные руки мешали осуществить задуманное.

Блядь.

Это пытка.

– Терпи, муж, таково твое наказание, – ухмыльнулась она, оторвавшись от него. – Все будет по-моему.

– Бери, что пожелаешь, – хрипло произнес он. – Попробуй меня так, как хочется тебе, малыш.

Его слова подстегнули желание, бушующее в ней.

Эви позволила мужчине проникнуть в свое горло, ощущая, как он слегка дернулся.

Тихий, нуждающийся стон сорвался с его губ. И от этого ее саму прошибло насквозь.

Она, поддразнивая, провела языком снизу, у самого основания, играя с маленьким кольцом.

Это трение…

– Мм, так хорошо, детка…

На обороте век засверкали вспышки. Словно обрушилось звездное небо. Целый гребаный звездопад. Осколки их сгорали, отдаваясь пульсацией в каждой клеточке тела Дамиана.

Он толкнулся бедрами навстречу, но девушка слегка отстранилась, не позволяя.

– Огонек…

Вид Эви между его ног едва не заставил Дамиана кончить.

Припухшие, покрасневшие губы, которые она дразняще облизнула.

Глаза цвета дождливых васильков. Сверкающие вызовом.

Растрепанные локоны, обрамляющие лицо.

Она снова вобрала его в рот. Ощущая солоноватый вкус.

Тут же раздался лязг цепей. А следом – сдавленное шипение.

«Не терпится, дорогой?»

Эвелин нравилось ощущать полный контроль над ним. Знать, что именно она заставляет его чувствовать себя так. Испытывать наслаждение, теряться в нем. Нравилось, что от ее действий Дамиан тяжело дышал, вздрагивал, запрокидывал голову.

Он был слишком велик, и она едва могла взять твердую длину. Но уже этого хватило, чтобы его живот напрягся, резко проявляя каждую рельефную мышцу.

– Черт!

Эви ощущала, как внизу живота у самой взбесились бабочки, хаотично порхая. До тянущей боли.

Ей хотелось наброситься на него, раздеться и…

Она достала член изо рта и снова стала неторопливо облизывать. Теплый шарик пирсинга скользил по его плоти с каждым движением. Почти нежно.

Его затуманенный взгляд не отрывался от нее. Зрительный контакт только заводил сильнее. До безумия.

Дамиан стал толкаться в ее рот, всаживаясь глубоко и резко. Не сдерживаясь.

Девушка не отстранялась. Не в этот раз. Позволяя металлической серьге гладить ее горло, небо.

Глубже. Доставая почти до глотки. Дышать было тяжело. Эви зажмурилась, впиваясь ногтями в его пресс, царапая в отместку.

– Мне охренеть как нравится трахать твой язвительный ротик, малыш, – бесстыдно прохрипел он и толкнулся еще раз. И опять. – Без ума.

Влажно, горячо.

Дамиану казалось, что он сейчас потеряет гребаный рассудок. В эту секунду. Он надсадно дышал, чувствуя, по спине бегут мурашки.

Приглушенные постанывания Эви только подстегивали его голод. Подводя к той самой черте.

– Я хочу почувствовать тебя, – прошептала она, слегка отстранившись. – Всего…

Он содрогнулся всем телом.

Сдаваясь, несдержанно двигая тазом ей навстречу. Кончая в этот горячий, совершенный рот.

Мир разлетелся на сотни тысяч разноцветных обломков.

Она усердно сглотнула все до конца.

А потом осталась лишь ночная тишина, пересохшие губы и прикрытые глаза. Ему просто… нужно было немного времени, чтобы прийти в себя.

Сил на то, чтобы двинуться не было.

Удовольствие было слишком, нахрен, ослепляющим.

– Что ты испытывал тогда? – голос Эви вырвал Дамиана из блаженной дымки.

Мужчина слегка нахмурился, пытаясь понять, о чем она спрашивает.

– Про что ты?

– Я думала, что отпустила ситуацию, но нет, – Эви не выглядела расслабленной. Напротив. Она была в расстроенных чувствах. Глаза метали молнии, пухлые губы плотно поджались. Девушка потянулась к цепям, освобождая его. – Знаешь, дурацкая была затея. Лучше вернуться домой.

Дамиан потер затекшие руки, небрежно застегнул ширинку. Поднялся следом.

«Красивый, гад».

– Я так и подозревал. Ты задавала слишком мало вопросов, когда мы это обсуждали. Не хотела показывать, что тебя задело. Решила спрятать чувства. Я ведь прав?

– Возможно, – пробормотала Эви.

– Так спроси, что тебя беспокоит по-настоящему. Станет легче.

– Обещаешь ответить честно?

– Всегда, – без колебаний заверил ее Дамиан.

– Хорошо… – девушка сделала паузу, подбирая слова. – Почему на самом деле ты дал ей прикурить от своей сигареты? Дело ведь было не в спичках. С любой другой девушкой ты никогда бы… – выпалила Эви. – Ты всегда был холоден к другим. Отталкивал их, не удостаивал улыбками или таким милым отношением. Бога ради, ты рявкал на своих поклонниц и отпугивал холодом, как тогда, в Данверсе, когда к тебе подсела одна из бывших. Так что же сподвигло тебя на то, чтобы разделить нечто настолько личное с Лейлой? – последнее слово она выплюнула, как ругательство.

– Доверие.

То, как спокойно и без сомнений он произнес это слово…

Новая волна ревности захлестнула Эви.

– Что еще?

– Я не желал оставаться один. Там, со сломанными пальцами, весь в крови. Мне не хотелось ее прогонять в тот момент. Она меня понимала, – заметив уязвленное выражение лица жены, он добавил, – Ты же сама просила быть откровенным с тобой.

«Возьми свою честность и засунь себе в…»

Эви сделала глубокий вдох, стараясь совладать с гневом. Испепеляя мужа взглядом, она спросила:

– Ты чувствовал такое прежде?

– Да, – кивнул Дамиан. – С Дмитрием или дядей, например. Просто эпизод, когда ты не хочешь оставаться наедине со своими мыслями. Когда сломлен и желаешь убежать от угнетающей реальности.

– Если бы она тебя поцеловала в тот момент, не в кабинете, когда мы уже помирились, ты бы ответил?

– Никогда в жизни, – поморщился в отвращении Дамиан. – Моя реакция была бы такой же, какую ты уже видела. Меня бы стошнило на Лейлу, я бы оттолкнул ее от себя, не раздумывая. Хочешь верь, хочешь не верь, Эви, но мне физически противно касаться других людей. Я эту теорию очень давно проверил, еще когда мы с тобой расстались впервые.

– «Проверил»?

– Рэт, – закатил глаза Дамиан. – Он подослал ко мне девушку. Ну, и разумеется… Я даже не позволил ей нормально себя коснуться. Меня воротило от нее, словно та была ядовитой. Противно стало даже от одного прикосновения ее руки. Так что тебе не о чем волноваться.

– Значит этот момент с сигаретой был чем-то… дружеским?

– Что-то наподобие. Дружба слишком громкое понятие. Думаю, я хотел просто человеческого общения. К друзьям идти – выдавать лишнее о наших проблемах или твоем состоянии мне казалось неправильным. К дяде или дедушке – тоже. Я собирался сам справиться, но тут подвернулся человек, который помог немного отвлечься и понять, что в моей жизни не все так дерьмово. Что все наладится. Кто-то, не осудивший меня и не задающий лишних вопросов. Вот как это произошло.

Эви находилась в смешанных чувствах.

Гнев, ревность, ярость и одновременно с тем – желание немедленно вытравить разделенный Дамианом с кем-то момент, бушевали в ее крови.

– Когда она зашла в твой кабинет, что произошло тогда? Что ты почувствовал?

– Неловкость, – не задумываясь, ответил он. – Потому что на этот раз рядом со мной не сидел безликий человек, с которым можно было переброситься парой фраз и беззаботно разойтись. Теперь это была моя подчиненная, и она возлагала на меня какие-то глупые надежды, я видел их у нее в глазах, и это вмиг обесценило наш прошлый разговор. Я сразу понял, что передо мной теперь стоит одна из бесконечных девиц. Такая же, как и все другие. Беспринципная. И с каждым словом, которое слетало с ее рта, я убеждался в этом все больше. Она признавалась мне в чувствах, а я ощущал себя облитым грязью. Противно стало. А услышав что-то пренебрежительное в твой адрес… Я захотел ее выбросить в окно, Эви. Потом случился насильный поцелуй. И все. Ты вошла в кабинет, я ее оттолкнул, меня вырвало. Больше нечего рассказывать.

Эви молчала. Внутри ее раздирали противоречивые эмоции.

Облегчение – его было больше всего, но ревность никуда не хотела уходить.

– Мне не нравится понимать, что ты нуждался в ком-то. В ней. Даже если в качестве друга. Компаньона. Случайного прохожего, да хоть Санта-Клауса, неважно, – пробормотала она, покраснев, когда перехватила его насмешливый, но полный нежного понимания взгляд.

– Малыш, – тихонько посмеиваясь, Дамиан привлек ее к себе за плечи, целуя в макушку. – Ты у меня такая ревнивая.

– А ты бы не злился? – буркнула Эви. – Я в бешенстве.

– Ты спала у Кристиана на коленях, – заметил Йохансен. – Я тебе не предъявлял никаких претензий.

– Тоже мне – сравнил. Лейла – чужой человек, который влюблен в тебя. А Крис – мой лучший друг.

– Да, друг, которому ты подарила свой первый поцелуй. И который был по уши в тебя влюблен много лет, – недовольно пробормотал Дамиан. – Хорошо, теперь и я злюсь. Довольна?

– Оставь Криса в покое, – закатила глаза Эви. – Бога ради, он меня даже купал и…

– Он что, прости?

Она осеклась.

«Вот ведь вылетело!..»

– Это было давно, – бросила в свою защиту, но было уже поздно.

– Ну охренеть. Теперь я его убью, – уверенно заявил Дамиан.

– Не смей, Дами.

– Он видел тебя голой! – рявкнул мужчина. – И почему я об этом ничего не знал?!

– Потому что ты бы запсиховал.

– Я никогда не психую.

– Тогда что ты делаешь прямо сейчас? – скептично спросила она.

На его челюсти выступили желваки, зеленые глаза потемнели от гнева и ревности. Дамиан резко выдохнул.

– Я абсолютно спокоен.

– Это было, когда я ударила ножом мистера Х. Я была вся в крови и в состоянии аффекта. Кристиан просто убрал улики с меня и уложил спать, – пояснила Эви.

«Прекрасно, вы еще и в одной кровати спали…»

Дамиан опустил руки на ее талию, крепко сжимая.

– Ты не помогаешь.

– Он держал меня за руку во время родов, так что немедленно прекрати, – фыркнула Эви, когда он прижал ее к себе вплотную. – А еще убирал мои волосы, пока меня рвало в унитаз во время токсикоза. Так что он для меня как брат.

– Весьма спорное заявление, учитывая, что я тоже твой брат.

– Ты бракованный.

– Да? – с коварной улыбкой Дамиан резко потянул ее за руку, и девушка, пискнув, упала на него.

Они оба приземлились на мягкую траву.

– Дами!

– Используй меня, жена, – он набросился на ее губы, жадно проникая языком в сладкий рот, вытрахивая его своим. – Возьми мое тело для своего удовольствия.

Просить дважды не пришлось.

Послышалось жужжанье молнии. Она оседлала мужчину.

Не стала раздеваться. Только сдвинула белье в сторону – ровно настолько, чтобы опуститься.

Его пальцы проникли между разведенных бедер, лаская там, где все изнывало.

– Ты такая влажная, малыш, – простонал мужчина, слегка погружая в нее два пальца.

– Я готова, мы можем, – Эви впилась зубами в нижнюю губу. – Не больно.

– Очаровательно с твоей стороны думать, что пальцы могут сравниться с моим размером, – посмеиваясь, Дамиан вонзил их по самую фалангу, и девушка вскрикнула от смеси наслаждения и боли.

– Тшш, видишь? – свободной рукой он проник под ее толстовку, мимолетно оглаживая плоский живот, скользнув костяшками пальцев по ребрам и, наконец, сжимая грудь.

Только доведя ее до исступления, мужчина небрежно откинулся назад.

– Вот теперь можешь прокатиться на мне, – ухмыльнулся он бесстыдно.

Опираясь руками об его широкую грудь, обтянутую черной водолазкой, Эви опустилась на твердую плоть.

Дамиану до безумия хотелось двинуться навстречу, схватить ее за бедра, беспощадно насаживая на себя, но он держался.

«Не сходи с ума. Дай ей время приспособиться».

Вместо варварского порыва Дамиан стиснул ее талию руками. Нежно, но вместе с тем – крепко. Удерживая на месте.

– Ты собираешься двигаться, Огонек? – сдавленно прохрипел мужчина.

– Зависит от твоего поведения, – протянула Эви, поддразнивая.

Он не был внутри даже на половину, и его тело содрогалось от нужды вонзиться в нее, такую идеальную, горячую. Созданную для него.

– Я больше никому не буду давать, – процедил Дамиан сквозь зубы, тяжело дыша. – Прикуривать от своей сигареты.

– Продолжай, – она опустилась еще на пару дюймов, царапая его грудь острыми красными ногтями. – Что еще?

– Не буду улыбаться другим девушкам, – он зажмурился, хватая ее за бедра, сдавленно прошипев, когда Эви поерзала на его члене. – Трахни меня, Огонек. Умоляю.

– Вот теперь хороший мальчик, – она впилась в запрокинутую шею губами, посасывая до ощущения тупой боли, вырывая из его глотки новый тихий стон. Эти крошечные, несдержанные звуки сводили ее с ума. Эви помечала смуглую кожу повсюду, куда могла добраться. На горле, ключицах, ниже…

Дамиан шумно выдохнул.

И тогда это случилось.

Она резко насадилась на него, по самое основание. Ощущая, как каждый из этих гребаных пирсингов ласкает внутренние стеночки.

– Мм, да, объезжай меня, умница, – он схватил ее за волосы, намотав их на кулак, пока девушка дико двигалась на нем.

Вверх. Вниз

Плавно поднимаясь и опускаясь.

Снова и снова. Выбивая воздух из груди с каждым толчком.

Это было дико, грязно и охренеть как приятно.

Срывало крышу.

Ему, ей.

Напрочь.

Дамиан склонил голову, хватая девушку за шею и проскальзывая языком между ее пухлых губ, грубо целуя.

Пробуя на вкус. Требуя. Клеймя.

– Такая сладкая, – он прикусил ее нижнюю губу, прежде чем утешающе пососать, наслаждаясь тем, как они ощущались.

Припухшие из-за него, покрасневшие, вкусные.

Не отрываясь от ее рта, он снова опустил руки на бедра Эви, бесстыдно направляя с каждым новым толчком.

Мгновение – и он внезапно перевернул ее, меняясь с женой местами.

– Прости, малыш, – Дамиан напряженно облизнул губы, нависая над ней сверху, начав требовательно вторгаться в хрупкое, податливое тело.

Трахая так сильно, что вбивал в землю с каждым карающим толчком. Овладевая телом, душой, мыслями. Всем, что она только могла ему дать.

Черт побери.

«Мое идеальное подношение. Мой Огонек».

Темно-каштановые кудри упали на лицо, зеленые глаза не отрывались от ее лица. Не прекращая заявлять на нее права.

Ей оставалось только принимать. Цепляясь за широкие плечи мужчины, отдаваясь ему.

Она жаждала этого. Жаждала Дамиана так сильно, что туманило рассудок.

– Я люблю тебя, Эви, – прошептал Дамиан. Его голос был мягким, полным нежности. Особенным. Только для нее одной. Ни с кем другим он не становился таким обезоруживающе искренним. По-мальчишески обаятельная улыбка появилась на лице мужчины, на щеках появились ямочки, резко контрастируя с тем, как безжалостно он брал ее тело. И эта разница разрывала сердце Эви.

Дамиан нежно поцеловал россыпь веснушек на лице девушки, опустил руку между их телами, ритмично лаская ее в такт своим движениям.

Хнычущий, полный мольбы звук сорвался с губ Эви. Новый всхлип, когда он толкнулся сильнее. Жарко, глубоко.

Она нетерпеливо подалась ему навстречу, чуть-чуть вскидывая бедра. Уткнулась лицом в смуглую шею, покусывая солоноватую кожу.

Он беспощадно растягивал ее. И от этого волны удовольствия проносились по каждой клеточке тела.

Движения становились жестче, Дамиан подхватил ее под бедро, яростно вбиваясь в тугое лоно. Ночной воздух наполнили бессвязные стоны, хрипы и влажные шлепки кожи об кожу.

Он потерялся в экстазе, полностью отпустив контроль. Утопая в упоительной дымке. Трении. Восхитительно.

Сердце колотилось в груди, и Эви не могла отличить, исходил ли этот грохот от нее, или оно стучало у Дамиана – из лихорадочно опускающейся и поднимающейся грудной клетки. Бились в унисон.

Видеть, как он больше не контролирует себя… Было самым горячим зрелищем, за которым ей доводилось наблюдать. Ничто не могло сравниться. С тем, каким диким Дамиан становился, похожим на падшего ангела, готового к разрушению.

С потоком хаоса в потемневшем взгляде, пальцев, сильного тела, губ, вздохов и…

– Скажи это.

Она не сразу поняла, о чем он. Почти не соображала, пока Дамиан двигался внутри нее и продолжая ласкать одновременно пальцами. Поглощенная ощущениями, задыхаясь, Эви пыталась зацепиться за мысли, но они разлетались, словно осколки.

Голова девушки непроизвольно мотнулась из стороны в сторону, рыжие локоны рассыпались по земле. Спину саднило, но она бы скорее умерла, чем попросила его остановиться.

Дамиан зарылся в них носом, вдыхая запах кокосов. Смешанный с хвоей. От нее пахло так же, как и от него, и это только усилило прилив собственничества.

– Скажи мне, – повторил он, сбиваясь с ритма, намеренно замедлившись.

Она встретила его ожидающий взгляд.

– Я тоже тебя люблю, Дами, – Эви провела подушечками пальцев по его щеке и глубокому шраму, обводя контур лица. – Очень сильно.

Мужчина перехватил тонкое запястье, прижимаясь губами к внутренней стороне.

Зная, что она на грани, Дамиан вышел из нее и вонзился обратно одним резким толчком. На всю огромную длину.

Казалось, еще чуть-чуть, и он вобьет ее в землю.

Девушка извивалась под ним, короткие ноготки пробрались под его водолазку, впиваясь в кожу спины, подначивая.

– Не останавливайся.

– Даже не собирался, – ухмыльнулся он бессовестно, но очередное движение заставило самого хрипло простонать.

Почти одновременно они сорвались. Стремительно, так, что под изнанкой век вспыхнули искры. Стирая все вокруг.

Оставляя только ослепляющий поток наслаждения, от которого затрясло. Дрожь прошлась по спине, мышцам живота, разносясь до кончиков пальцев.

Он потерялся. С последними размашистыми рывками. Изливаясь прямо в нее.

***

Они тихо разговаривали в постели, пока светало – спали урывками всего пару часов, в основном потому, что Дамиан был ненасытен, будя и требуя ее снова и снова. Они едва не сломали кровать – Эви была готова поклясться, что изголовье, бьющееся об стену, треснуло под натиском их страсти, но изголодавшийся Йохансен не остановился даже тогда.

– Надо будет купить другую кровать, – невозмутимо заметил мужчина между делом.

Она фыркнула от смеха, уткнувшись мужу куда-то в шею.

– Эви.

Девушка подняла голову, сплетаясь с ним рукой, рассеянно поглаживая обручальное кольцо на безымянном пальце мужа. Признак его принадлежности ей.

– Что, малыш?

– Ты счастлива со мной?

Вопрос был неожиданным.

– Почему ты спрашиваешь? – удивилась она, окончательно вырвавшись из блаженной неги.

Дамиан прижал ее пальцы к губам, нежно целуя.

– Просто хочу знать: есть ли что-то, над чем мне еще стоит работать? Хочу, чтобы все твои мечты сбылись, Огонек.

– Это уже произошло, – волна теплоты зажгла ее сердце, и Эви положила голову ему на грудь, умиротворенно вслушиваясь в мерное тиканье кардиостимулятора.

Он заботливо укрыл их одеялом.

– Всем, в чем я нуждалась, всегда был ты, глупыш, – улыбнулась она мягко. – Мне, потерявшей семью и близких… Ты подарил новую. Себя, наших детей. Друзей, – она вглядывалась в родные глаза, видя там целый мир. – Ты поддерживаешь меня во всем, за что бы я ни бралась. Моя научная степень, преподавание или работа. Ты всегда терпелив, всегда готов прийти мне на помощь.

– Ты прекрасно справляешься сама.

– Но я ценю твою готовность помочь, – поддразнила она, но тут же добавила серьезнее. – Иногда, чтобы быть счастливой, требуется лишь человек, готовый признать твою ценность, уважающий тебя. Кто-то, рядом с кем ты можешь достигать всех своих целей. Кто-то, кто заставляет тебя светиться. Делает тебя сильнее. Ты, – Эви нежно поцеловала его в щеку.

Некоторое время они молчали. Лишь Дамиан бережно перебирал ее огненные кудри, наматывая их на свои татуированные пальцы.

– Знаешь, Дами, я бы хотела еще детей… – протянула она мечтательно.

Ему понадобилось пару секунд, чтобы переваривать сказанное.

Вспышка беспокойства ударила его под дых. Красивое лицо исказилось от волнения.

– Разве это не опасно для тебя? Ты едва не потеряла зрение, родная. Не хочу, чтобы твоему здоровью что-то вновь угрожало.

– Это было из-за стресса, – надулась она.

– Не обижайся, Огонек, я просто за тебя беспокоюсь. Ты знаешь, что я не вынесу, если с тобой что-нибудь произойдет, – Дамиан поцеловал ее в лоб.

– Знаю. Но если врачи разрешат и все будет хорошо?

– Тогда мы вернемся к этому вопросу. Я не отрицаю такую возможность, – он убрал волосы от ее лица, заправляя за уши.

Эви счастливо улыбнулась.

– Через пару лет обговорим, так и знай, – шутливо пригрозила она ему.

– Как пожелает моя прекрасная жена.

***

– Шах и мат, – Дамиан переставил фигуру на шахматной доске, забирая короля Дмитрия.

Они были на свежем воздухе, в резиденции Романова, и играли уже в шестую партию.

Тот слегка улыбнулся.

– Счет три к трем. Снова ничья.

В его светлых волосах играло солнце, и это напоминало Дамиану Рэта. Времена, когда они лежали в Данверсе на крыше какого-то заброшенного дома, глядя в небо; Дамиан шутил о том, что солнце скоро сожжет его шевелюру, а Дэвис в ответ смеялся, грозясь спихнуть друга с крыши.

Когда они только познакомились с Дмитрием, он казался Йохансену очень серьезным, закрытым и пугающим человеком.

Это было в самый трудный период жизни Дамиана. Весь мир его считал погибшим, даже близкие, у него не осталось никого.

Несколько месяцев он провел с Дмитрием бок о бок, пока они разбирались с сербами. Тогда Романов только потерял свою семью и мучительно переживал утрату. Он ненавидел говорить об этом, и только спустя долгое время Дамиан узнал о том, что произошло.

Про то, что его четверых детей расстреляли.

Про то, как жестоко они расправились с его женой.

Про то, что это все видел Николай.

С ним сделали много ужасных вещей. Когда отец его нашел, он был с переломанными пальцами, сотрясением мозга, избитый до полусмерти.

Но даже тогда отказывался принимать реальность. Все упрямо твердил, что его сестренки и братья живы.

Даже когда их мертвые, изувеченные тела лежали под его ногами. Даже когда он сам видел. Психотерапевт говорил, что у ребенка тяжелое посттравматическое расстройство.

Дмитрий не сдавался, и в конце концов, сейчас маленький Николай медленно приходил в себя. Он отказывался спать без плюшевого медведя Аннушки – его младшей сестренки, но в остальном стоически признавал, что его семьи больше нет в живых. Стадия отрицания оказалась позади. Дмитрий лишь тогда смог спокойно вздохнуть. Он боялся, что Николай заблудится в вымышленной реальности, где все было хорошо, и медленно сойдет с ума.

Мальчик смог преодолеть это, благодаря усилиям своего отца. Он и сейчас водил его к детскому психотерапевту, сидел на всех сессиях рядом, много разговаривал с ним. Дмитрий никогда не отдалялся от сына.

Во многом ему помог рассказ Дамиана. Тот поведал о своем детстве и о том, как его сильно травмировала отстраненность собственного отца. О том, что Генри Йохансен оставил малыша наедине с горем, и это привело к пропасти между ними. Именно слова Дамиана заставили Дмитрия пересмотреть свое поведение. Он спохватился и вовремя все исправил.

Сейчас Николай жил, как обычный ребенок. Несмотря на браваду о том, что хочет в будущем «убивать врагов», в остальном он был совершенно обычным малышом. Дмитрий решил перевести жажду насилия младшего Романова в более продуктивное русло – спорт. Нико любил бокс.

Конечно, в будущем сын возглавит Братву вместо него, но Дмитрий хотел, чтобы детство у него было, как и у других детей. Беззаботное и счастливое, насколько это только возможно.

«Я не хочу его подвести. Хочу, чтобы Ник побыл ребенком, подальше от грязи. Хочу его уберечь от всего плохого…»

Дамиан считал Дмитрия своим очень близким другом. Когда-то просто знакомый и сообщник, теперь Романов был для него так же важен, как дядя или школьные друзья.

Он знал, что может положиться на него буквально во всем.

В их мире это была такая редкость.

Дружба.

Не подкрепленная корыстью или выгодой. Основанная на уважении, понимании и общих интересах.

Что-то гораздо глубже, чем простое времяпрепровождение.

Связь.

Голубые глаза Романова смягчились.

– Я рад, что встретил тебя на своем пути, – тихо произнес он.

– Это взаимно, Дмитрий, – Йохансен подарил ему искреннюю улыбку.

– Пап, дядя Дами! – послышался звонкий голос Николая. – Смотрите, как я могу!

Оба повернули к нему голову.

Николай бросил мяч в баскетбольное кольцо со спины, не оглядываясь. Тот угодил прямиком в цель.

– Молодец, солнышко, – похвалил его Дамиан.

Мальчишка подбежал к ним, его щеки раскраснелись от бега и активной игры.

–Moi prints, – сказал по-русски Дмитрий, ласково потрепав сына по песочным, таким же, как у него самого, волосам. – Не устали еще играть?

Кайден, который задержался, чтобы завязать шнурки, тут же присоединился к ним.

– Как хорошо, что тут нет Нильде, – заявил он нахально.

Дамиан усмехнулся.

– Поверь, я разделяю твои чувства, сын.

– Она вечно липнет к Николаю, не дает нам нормально поиграть, – пожаловался Кай. – А ты что думаешь, Нико? – обратился он к лучшему другу.

Младший Романов лишь пожал плечами.

Аннушка хихикала, пока старший брат заплетал ее светлые волосы в аккуратные косички. Николай так любил слушать ее нежный смех. Мария, с черными волосами, на год старше сестры, была главным сорванцом в их семье, она немедленно повисла на его руке, упрашивая:

– Я тоже хочу! Заплети мне такие же, Нико!

Он усмехнулся, потрепав ее по макушке. Николай никогда им не отказывал ни в чем.

– Я привык. У меня раньше были младшие сестры. Я всегда с ними играл. Меня такое не бесит, – его взгляд слегка потускнел, но мальчик быстро взял себя в руки. – Давай в догонялки?

– А погнали, – Кайден толкнул его и пулей метнулся вперед, по длинной тропинке в сад. – Ты водишь!

С веселым криком они оба вскоре скрылись среди деревьев.

– Через лет десять мы будем так же сидеть и смотреть, как наши мальчики уже поступают в университет.

Йохансен улыбнулся.

– Мы с тобой будем играть в шахматы, а эти сорванцы будут все так же гнаться друг за другом, споря из-за всякой ерунды.

– И я тебя также обыграю.

– Ага, как же, в твоих мечтах, – закатил глаза Дамиан под смех друга.