Бессердечный рыцарь. Книга 2

Глава 6

«I can wait for you at the bottom,

I can stay away if you want me to.

I can wait for years if I gotta,

Heaven knows I ain’t getting over you…»

Bad Omens ― Just Рretend

– Так что со Стерлингами? – полюбопытствовала Эви, присев на край стола.

Рука Дамиана немедленно накрыла ее коленку, по-собственнически сжимая.

– Он подписался на общую сделку, но я не доверяю ему, – сузил глаза мужчина. – Скользкий тип этот Стерлинг.

– Тогда зачем вам сомнительный мир?

– Держи друзей близко, а врагов еще ближе, – Йохансен медленно скользнул пальцами по ее ноге. Словно не мог провести ни мгновения, не касаясь своей жены. Это его успокаивало, позволяло ощущать себя живым.

– Итак, во время поездки вы решили, что поделите товар пополам или он предложил другие пути сбыта, а может…

– Не нагружай свою красивую голову моими проблемами, – отмахнулся мужчина. – Я серьезно, Эви. Не надо. Не лезь туда. Чем меньше ты знаешь, тем лучше для тебя.

– «За все нужно платить определенную цену». Раньше ты говорил, что тебе приходится чем-то жертвовать, идти вразрез со своими принципами, чтобы мой мир «оставался чистым и незапятнанным». Ты еще придерживаешься этой… концепции?

Мужчина приподнял бровь.

– Ты запомнила мои слова?

– Я помню все, что ты мне говоришь.

Дамиан слегка улыбнулся и притянул ее к себе так, что девушка оказалась на его коленях.

– Мой умный Огонек, – он поцеловал ее в висок. – Частично, но все в порядке. Сделка состоится через месяц, как ознаменование сотрудничества со Стерлингами. Я буду осторожен. Не допущу того, чтобы наши планы сорвались.

– Мне это не нравится. Может, вы откажитесь от сделки? – слегка нахмурилась Эви, прильнув к нему.

– Люди вымотаны. Мы хотим покоя. Мира. Клан устал от постоянных набегов, вражеской конфронтации, напряжения. У нас извечная проблема с ирландцами и сербами. Хотелось бы иметь хоть какую-то стабильность с этими Стерлингами. В их руках сосредоточена слишком большая власть.

– Раньше, еще давно, в разговоре твой дядя упоминал, что ты должен использовать Лейлу как рычаг давления.

– Такое было, – кратко отрезал он.

– Мне интересно, делаешь ли ты это до сих пор? – тонкие пальцы Эви играли с его черным галстуком.

– Может да, может нет, – ушел Дамиан от ответа. – Что я делаю с Лейлой, не должно тебя волновать. Это сугубо деловые игры.

– Не тогда, если ты используешь ее эмоционально, чтобы сделать своим сообщником. Соблазнить на свою сторону.

– Я могу использовать кого-то только тогда, если человек даст мне над собой власть сам, – Дамиан мрачно усмехнулся. – А она дает.

Кровь Эви вскипела.

– Не уверена, что это мне нравится.

– Малыш, ты за кого меня принимаешь? – саркастично спросил Йохансен. – За супергероя? Борца за справедливость? Не заблуждайся на мой счет. Я прихожу по душу прогнивших ублюдков, заставляю их захлебываться в собственной крови и грехах. А потом медленно, мучительно уничтожаю. Разрезаю лоскуты кожи, конечности, не убивая, – безумная ухмылка приподняла уголок его рта. – Разрушаю каждый аспект их жизни, пока они не превратятся в пепел. И если – какая досада – мне для этого придется манипулировать или воспользоваться чьими-то чувствами, завлекая в мою паутину, то так тому и быть. Я не испытываю ни вины, ни жалости, ни уж тем более – смехотворного стыда. Мне глубоко безразличны моральные аспекты головоломки, – Дамиан холодно улыбнулся.

– Ты хочешь сказать, будто ваши игры – вина Лейлы? Что она дала тебе власть над собой и это больше не твоя зона ответственности, даже если ты завлек ее манипуляциями?

– Я отказываюсь брать ответственность за чужую реакцию. Все, что происходит – выбор Лейлы, – Дамиан легонько обвел костяшками пальцев лицо девушки. – Давай-ка, я объясню доступно, как это работает. Она считала себя победивший, когда получила управляющую должность в компании, хотя по сути взамен отдала нам ключ от целого королевства.

– Она получила меньше, чем потеряла, не так ли?

– Совершенно точно. Ее разум затуманен местью. И именно такими людьми проще всего управлять. Другое дело – кто-то наподобие тебя.

– Меня? – удивленно повторила за ним Эви.

– Да. В тебе нет тьмы, зверю нечем питаться, и рычагов управления, соответственно, тоже. Ты сконцентрирована на себе, ты знаешь, что не позволишь никому себя разрушить. Даже мне.

– Тебя это раздражает, муж? То, что ты не способен управлять мной?

– Меня это возбуждает, – ухмыльнулся порочно Дамиан. – Чертовски сильно. Каждый раз, когда ты бросаешь мне вызов, мне только сильнее хочется… – он потерся своими губами об губы девушки, срывая легкий, как крыло разбитой бабочки, поцелуй.

– Чего же? Ощущать свою власть надо мной?

– Сохранить это. Тебя для себя. Чудовище внутри не видит в тебе соперника или игрушку. Ты – его идеальная пара, кто-то равный, великолепный в своем упрямстве, – Дамиан слегка укусил ее за нижнюю губу, оттягивая мягкую плоть зубами. – Но это не значит, что я не собираюсь опустошить каждый уголок твоей души. Это не значит, что ты не моя любимая добыча. Моя жертва, моя одержимость, мой объект поклонения. Это не значит, что я не буду преследовать тебя до конца жизни, доказывая, что ты моя. Каждый день и каждую ночь. Буду, – он ощутил кровь во рту и развязно проник языком в рот девушки, делясь ею, вовлекая в грязный, влажный поцелуй. Наслаждаясь тем, как соленая кровь смешивается со сладким вкусом карамели.

– Ты безумен, – прошипела Эви, впиваясь ногтями в кожу его головы, царапая в отместку за прокушенную губу. – Прекрати быть дикарем, Йохансен.

– Не могу, ты меня провоцируешь каждую секунду своего существования, – процедил Дамиан сквозь зубы, намотав длинные волосы на кулак.

Одно движение – и бумаги полетели на пол.

Он небрежно отшвырнул все лишнее со стола и резко толкнул ее вперед.

– Ложись. Никаких споров, – бросил мужчина, заметив, как синие глаза протестующе вспыхнули от приказа. – Будь послушной девочкой.

Эви потерла шарик пирсинга между зубов, прежде чем демонстративно медленно лечь грудью на его рабочий стол.

Он дернул ее за волосы. Грудная клетка Дамиана быстро вздымалась и опускалась, пока мужчина боролся с ненасытной жаждой обладания.

Она была такой чертовски красивой. С огненными волосами, полными зацелованными губами, хитрым взглядом и в коротком белом платье. Которое ему не терпелось задрать. Поднять ткань повыше, обнажая дюйм за прекрасным дюймом нежной кожи. Дамиан не мог насытиться ею. Никогда не сможет.

– Я жажду осквернить тебя, Огонек, – хрипло произнес он, ласково зарываясь пальцами в ярких волосах, поощряя ее послушание.

Вероломные слова контрастировали с тем, как мужчина касался девушки.

Боготворя, поклоняясь.

Подушечки пальцев нежно огладили ее щеку, шею, прошлись по обнаженной спине и остановились на талии, которую Дамиан сильно сжал обеими руками.

Она прижалась щекой к холодной поверхности, глядя на него невинным, полным любопытства взглядом. От которого его прошибло насквозь. Огонек всегда смотрела на него с неприкрытым вожделением и одновременно бесконечным доверием. Какие бы извращения он с ней не творил, оставалась все такой же незапятнанной. Чистой. Его. Целиком и полностью.

Дамиан ощущал себя пещерным человеком.

Блядь.

Нужда стала слишком сильной, чтобы сопротивляться. Больше никакого контроля.

Хотелось грубо и прямо сейчас. Войти в нее до упора.

Дамиан встал позади жены, нависая, просунул руку между ее ног. Бесстыдно лаская через тонкое белье. Татуированные пальцы с нажимом прошлись там, где все изнывало и пульсировало. Заставляя девушку несдержанно захныкать.

– Такая чувствительная, малыш, – голос Дамиана был тягучим, как патока. – Ты даже не понимаешь, что делаешь со мной, да?

Зеленые глаза потемнели, полные похоти и темного желания.

– Один взгляд на тебя, и я превращаюсь в одержимого психопата, чья единственная цель существования – обладать… – не прекращая грубо ласкать, мужчина наклонился. Так, что его грудь прижалась к ее спине. – Каждой частичкой тебя. Забраться под кожу, проникнуть в твою кровь.

Губы Дамиана обожгли нежную кожу шеи, заставляя Эви извиваться, пока он спускался поцелуями ниже.

Ногти девушки впились в дубовую поверхность стола, царапая.

– Я мечтал об этом с первого, блядь, дня, как ты ворвалась в мой офис, Огонек, – низкий, соблазнительный шепот. Дамиан отпустил ее волосы, развернув девушку к себе лицом.

– Пожалуйста, – тихий стон слетел с ее губ. Эви попыталась двинуть бедрами навстречу его пальцам, но он тут же замедлился, отказываясь передавать контроль. Убрал руку.

«Поиграть желаешь?»

Она откинулась на локти, нахально ухмыляясь ему.

«Может, я не хочу тебе уступать?»

– Скажи, чего хочешь. И я дам тебе это, – искушающе промурлыкал Дамиан.

– А чего желаете вы сами, мистер Йохансен? Вам следует показать мне… – Эви резко дернула мужа за галстук, приближая свои полные губы к его рту, дразняще задевая их при каждом вдохе. Выдохе. Горячо. Так, что дрожь пронеслась по его спине.

Дамиан наслаждался тем, как голубые глаза сейчас потемнели до оттенка глубокого, сердитого океана. Как пухлые губы приоткрылись для него. Как сбилось дыхание. Как темные ресницы отбрасывали на фарфоровую, бледную кожу лица тени. Как раскраснелись щеки. Как билось сердце. Стучало в груди так, что он это слышал. Почти грохот. Такой же, как и у него.

Даже разложенная на его столе, Эви продолжала с ним бороться, бросать вызов и провоцировать. Ее непокорный взгляд прожигал его насквозь.

– Открой широко рот и высунь язык.

Она выполнила его приказ, не сводя глаз с мужчины.

Воздух, казалось, потрескивал от напряжения. Дотронься – ужалит.

Дамиан резко наклонился, обхватывая ее язык губами, жадно посасывая. Вовлекая в развратный, греховный поцелуй. Влажно, глубоко толкаясь в ее рот. Раз за разом. Обводя шарик пирсинга в ее языке со всех сторон кончиком своего языка. Ощущая, какой он гладкий и теплый. Выпивая ее стоны без остатка. Клеймя собой.

Бабочки сводили низ живота. Тихие, нуждающиеся звуки срывались с губ Эви, прямо ему в рот. Которые он ненасытно поглощал. Крадя воздух, сжимая горло рукой, пока вторая скользила по внутренней стороне бедра. Лаская каждую татуировку на бледной коже.

…Восхитительный запах хвои. Его одеколон, сводящий с ума. Сладкий, соленый, совершенный вкус губ, от которого девушку вело, как помешанную. Разум Эви затуманился, и все, чего она жаждала больше всего на свете – это получить его себе. Прямо здесь. Сейчас. В это же мгновение.

Его руки были повсюду, лихорадочно скользили по спине, гладили по волосам, лицу, сжимали горло, грудь, спустились ниже, слегка надавливая на низ живота, заставляя содрогнуться от вспышки острого наслаждения.

Пальцы Эви запутались в темных волосах, сильно дернув за отросшие, мягкие пряди, безжалостно сжимая в сжатых ладошках, путаясь в них. Предвкушение заструилось по венам.

– Дами…

Стук в дверь был словно ушат холодной воды на голову. Они отпрянули друг от друга.

Мужчина чертыхнулся. Паника отразилась в глазах Эвелин.

– Ты ведь закрылся на ключ?

– Разумеется, – успокоил ее Дамиан, бросив непроницаемый взгляд в сторону двери. – Что-то срочное? – обратился он к нарушителю их спокойствия.

– Дамиан, мне нужно с тобой поговорить, – послышался мелодичный голос Лейлы.

Эви разочарованно вздохнула.

– Нашла время… – девушка закатила глаза, поправляя одежду, и ловко спрыгнула со стола.

– Минуту, Лейла, – голос Дамиана был совершенно спокойным, словно пару мгновений назад не он предавался разврату со своей женой.

Это только распалило нарастающее раздражение Эви.

«Стоит невозмутимый, как ни в чем ни бывало».

Даже дыхание Дамиана было ровным. Блеск в зеленых глазах потух, он небрежно вытер губы тыльной стороной ладони.

Ей по-детски, назло хотелось оставить свой отпечаток на нем.

«Почему ему можно оставлять на мне засосы, а я лишена такой привилегии?» – возмущенно подумала Эви.

Она пожалела о том, что не сделала это. Надо было пометить его.

– Выглядишь мрачной. Чем-то расстроена? – усмехнулся мужчина, поправляя свой галстук.

Его безупречный внешний вид никакой не выдавал произошедшего.

«Ну, почти произошедшего».

– Не особо.

Бедра покалывало от неудовлетворенности. Эви аккуратно поправила помаду.

Дамиан тем временем подошел к двери кабинета, отпирая ее.

Белокурые волосы, аккуратные черты лица, одетая в стильную бежевую юбку и пиджак с топом – как и всегда, девушка по ту сторону была олицетворением офисной куклы барби.

Лейла сдержанно улыбнулась ему:

– Я нашла то, что тебе нужно.

– Правда? Ты умница, спасибо большое, – взгляд Дамиана смягчился.

Эви напряглась, но отказывалась показывать свои чувства. Злость. Неудовлетворенность. Ревность.

Она медленно посчитала до десяти, сохраняя выражение лица совершенно нейтральным. Легкая улыбка заиграла на ее губах, когда девушка тронула мужа за рукав черной рубашки.

– Пойду в конференц-зал, готовиться. Увидимся на совещании.

Он только рассеянно кивнул ей, поглощенный разговором со Стерлинг.

«Интересно, какую пользу извлекает от своей игры в шпиона Лейла? Почему она отреклась от американской мафии? Насколько мне известно…» – пустая мысль оборвалась.

«Ладно, мне плевать. Все, что меня волнует сейчас – это о чем они с Дамианом там шепчутся».

Но Эви заставила себя пройти по коридору подальше от них.

Дверь его кабинета закрылась следом.

«А я-то уже надеялась, что перестала ревновать…»

Даже зная, что он принадлежит ей, иррациональная часть нее все равно бесилась от того, что Дамиан одаривал девушку вниманием.

Этой части невозможно было объяснить, что он делал это ради выгоды. Использовал Лейлу в своих целях. Хотя, девушка наверняка сама об этом догадывалась. Лейла не была глупой. Возможно, как сказал Дамиан, ей это было на руку. Она сама поддалась его игре.

«Ты умница».

– Как же раздражает, – процедила Эви сквозь зубы, вспоминая взгляд Лейлы.

В ответ на похвалу ее щеки порозовели, дыхание слегка сбилось.

Она была похожа на олененка бэмби со своими огромными серыми глазами и кукольными чертами лица, уставившись на Дамиана так, словно он был ее предметом поклонения.

А теперь они работали вдвоем. Разговаривали. Как и все время после возвращения Дамиана из Канады.

И Эви не могла вмешаться. Не в это дело.

Дамиану нужно было заручиться поддержкой Лейлы, поскольку у нее были информаторы, доносящие все нужное о Говарде. Грязную подноготную. Секретное расположение камер и план охраняемого особняка. Расположения баз Стерлинга, слабые места для нанесения удара.

Он собирал компромат, поскольку не питал доверия к новому заключенному союзу.

«Без обид, Дмитрий, но даже на тебя у меня есть компромат», – однажды сказал ее муж.

«Взаимно, Дами».

Эви закатила глаза.

Мужчины.

Ей было их не понять. В суровом преступном мире всегда следовало подстраховаться. Иметь запасной план.

Ну, на случай чего угодно.

Никогда не знаешь, когда и откуда последует удар.

И Дамиан хотел быть готовым к худшему варианту. Даже если сам предпринимал все, чтобы не допустить подобного исхода, подушка безопасности не помешает.

Лейла Стерлинг давно отреклась от своей семьи, но раньше она не доверяла Дамиану. Не совсем. Возможно, дело было в принципах. Не предавать своих родных, либо она просто не хотела вмешиваться в эти дела. Но в конце концов, теперь кукла Барби (как звала ее язвительно Эви) была полностью предана Дамиану.

Уже входило в привычку прерывать их во время уединения или задерживать на работе по вечерам. Не то, что бы это была вина Лейлы…

Девушка открыла дверь конференц-зала и столкнулась с Гринбергом.

– Вот тебя-то я и искал, – просиял светловолосый мужчина, его глаза вспыхнули озорством. – Найт, наша спасительница пришла, – окликнул он радостно друга.

«Замечательно, полномасштабное собрание боссов…»

– Будешь кофе? Я принесу, – Джейсон натянуто улыбнулся, но выглядел при этом, как нашкодивший котенок. Даже несмотря на то, что был одет в великолепный, темно-синий костюм за двадцать тысяч долларов, с небрежно уложенными волосами, излучающий энергию типичного миллиардера.

– Вы подозрительно добрый, – пробормотала Эви, входя в конференц-зал.

Найт помахал ей рукой.

– Здравствуйте, Эвелин.

Как и всегда вежливый, джентльмен до мозга костей.

Он отодвинул для нее стул.

Эви растерянно заморгала.

– М-м-м, я куплю твой любимый айс-латте на кокосовом молоке с ванильным сиропом. И принесу печенек, тебе ведь нравятся овсяные? – Гринберг приобнял ее за плечи и посадил перед ноутбуком. – А ты будешь умницей и исправишь нашу работу.

– А что, собственно говоря, происходит?.. – Эви переводила недоуменный взгляд с одного генерального директора на второго. – Нужно поправить детали?

– Мы случайно… удалили невероятно ценную презентацию. Такая жалость. Аж сердце разрывается, – Джейсон издал фальшивый горестный вздох, прижав руку к сердцу.

– Мистер Гринберг! – возмутилась Эви, скрестив руки на груди. – Признайтесь честно! Вы забыли ее подготовить? Я ведь отправляла вам напоминание! Причем, трижды.

– Я был на Бали, – простонал он. – Вернулся только вчера поздно ночью. Бога ради, мне было не до нее.

– А у вас какое оправдание? – Эви попыталась скрыть улыбку, глядя на Найта.

– Я был с ним. Что-то наподобие дружеского отдыха, – поставил он в известность.

– Наподобие?.. – изогнула бровь Эви, а Гринберг наклонился, так, чтобы его следующие слова услышала только она.

– Я помогал ему найти любовь всей его жизни. Расскажу все позже, там такое было! – заговорщически прошептал он девушке на ухо.

Эви ухмыльнулась.

В этом был весь Джейсон – со временем он стал для нее не только начальником и дядей Дамиана, но и другом.

Мужчина всегда был на стороне Эви, во всем. С самого начала.

Даже когда Дамиана это раздражало.

Особенно тогда.

– Ладно. Я сделаю работу, – подмигнула она Гринбергу.

– Справишься за час?

– Конечно, все будет в лучшем виде, – она серьезно кивнула, и он просиял.

– Наше сокровище.

***

Лейла была умна. Во время совещания она задавала только взвешенные, важные вопросы.

– Какие конкретные технологии или инструменты автоматизации мы можем внедрить для повышения эффективности работы с международными клиентами? Стоит задуматься над…

Но мысли Дамиана были далеки отсюда.

Он размышлял об информации, которую получил.

Девушка не лгала.

Разумеется, он предварительно проверил ее.

Она была чиста.

И просто… стала ему доверять.

Было сложно добиться этого. Понадобилось много времени.

«Пользуешься ее чувствами к себе…»

Мужчина едва слышно постукивал пальцами по столу, не обращая внимания на голоса сотрудников.

«Бред. У нее нет никаких ко мне чувств. Это ее выбор – выбрать сторону сильнейших. Клан Кастелло обещает ей защиту, как нашему информатору. Ничего больше. Все в выигрыше. Учитывая, как откровенно херово обращался с ней Говард Стерлинг и ее отец… Теперь у Лейлы есть стабильная работа, она в безопасности и в качестве благодарности делает то, что должна. Я не какой-то идиот, который дал бы такой высокий пост девчонке задаром. Она должна отрабатывать потом и кровью все, что мы ей предоставили», – он мысленно скривился своему цинизму. «Кощунственно, грубо и бессердечно. Все, как я люблю».

Легкое прикосновение заставило мужчину вздрогнуть.

Дамиан опустил взгляд под стол.

Острый носок каблука скользнул по его лодыжке. Дьявольски медленно поднимаясь по всей ноге. А потом – опускаясь. В дразнящем, мимолетном ритме.

Вверх-вниз. Снова и снова.

Температура комнаты, казалось, подскочила резко на пару градусов.

Выражение лица Эви, сидящей напротив, было совершенно непроницаемым. Она невинно покусывала кончик авторучки, что-то записывая в свой блокнот. Словно это не она его бесстыдно ласкала под столом.

«Все еще не взволнован, муж?»

Лейла увлеченно рассказывала о внедрении систем аналитики данных для мониторинга рынка и конкурентной среды.

– Это позволит лучше адаптироваться к изменениям в международном праве и потребностям клиентов. Такой подход поможет не только повысить эффективность работы фирмы, но и улучшить качество обслуживания клиентов на международной арене.

– Конкретизируй, как ты выявишь скрытые паттерны на рынке, – бросил ей Дамиан.

Он не выглядел напряженным. Напротив.

Расслабленно откинулся на спинку стула, сосредоточив внимание на блондинке.

Каблук Эви поднялся выше, по внутренней стороне бедра.

И еще немного.

Дыхание мужчины стало тяжелым. Он бросил на нее предупреждающий взгляд.

В глазах Эви плясал огонь. Она хитро улыбнулась, прежде чем вернуться к своим записям.

– Полагаю, нам нужно выбрать подходящие программные решения для аналитики данных, такие как Tableau либо платформу Power BI, которые могут интегрироваться с нашими существующими системами, – ответила Лейла, стоя у проектора.

Гринберг выглядел задумчивым. Найт согласно кивнул.

Дамиан боролся с желанием резко дернуть к себе гребаный стул Эви и заставить заплатить за свои поддразнивания. Интересно, каким было бы ее выражение лица? Эти нахальные губы приоткрылись бы для него, испуская дрожащий выдох? Или она продолжала бы самодовольно ухмыляться? Ему хотелось немедленно заткнуть ей рот поцелуем. Грязно, глубоко проникнуть туда своим языком и преподать охренеть какой урок.

– Мистер Йохансен, – послышался мягкий голос. – Ваша очередь докладывать.

Он приподнял голову, глядя на бессовестную провокаторшу со смесью гнева и яростного желания.

Эви безмолвно бросала ему вызов, беззаботно поправляя свои непокорные огненные кудри, убирая их от лица.

Его голодный взгляд задержался на пухлых губах, которые она по привычке кусала. Через крошечную трещинку уже выступила кровь, и он захотел ее слизнуть.

– Может, вы встанете и покажете на диаграмме, как мы можем правильно интегрировать эти системы в наш проект?.. – невинно предложила девушка.

«Если я встану, то стоять буду явно не один».

– Да, покажи, Дамиан, – с энтузиазмом присоединился к ней Гринберг.

«Предатель ты, дядя».

У него не оставалось другого выхода.

– С этим лучше справится Эвелин. Вперед, – ухмылка приподняла его греховные губы, когда Дамиан махнул рукой в сторону проектора.

– Если вам так угодно, мистер Йохансен, – Эви встала с места, но не преминула добавить, – Приятно знать, что я лучше вас разбираюсь в таких сложных вопросах.

Эту маленькую битву она выиграла.

«Не такой уж ты у меня и невозмутимый…»

Дамиану не терпелось отвезти ее домой.

Хотя, после такой сцены, он не был уверен, что продержится так долго.

Нет.

Он остановит машину где-то на обочине и заставит заплатить за свою игру сполна.

***

После благополучного окончания совещания, Эви была в прекрасном настроении. Дамиан ждал ее внизу, на улице, и она на мгновение забежала в кабинет, чтобы забрать свою сумочку.

Открыв дверь своего кабинета, Эви застыла на пороге, как вкопанная.

Что-то было не так.

Потому что на столе лежала черная коробочка.

Она выглядела совершенно безобидно, но наученная старым опытом, девушка настороженно относилась к подобным «подаркам».

Откуда это здесь взялось?

Вдруг внутри что-то ядовитое, опасное?

«Я параноик и всегда им была, но черт побери. Все это выглядит подозрительно».

Внутреннее чутье кричало о том, чтобы держаться подальше.

Не трогать.

Не открывать проклятую коробку.

– Вдруг это подарок? Просто подарок. А если я буду жить прошлым, боясь любого шороха, ни к чему хорошему это не приведет, – пробормотала девушка, переборов свой страх.

Она неспешно подошла к своему белому, изящному столу.

Кабинет был обустроен полностью по ее вкусу. Светлые, теплые тона. Дорогая мебель. Ничего лишнего. Шкаф для документов, удобные кресла, место для проектора. Из огромных окон внутрь комнаты проникал солнечный свет. Здесь было уютно.

Но впервые за все время работы тревога сжала ее горло.

Все казалось Эви незнакомым. Совсем как в те разы, когда она касалась ножа.

Эвелин не могла идентифицировать свои чувства.

Страх самой себя.

Страх потерять контроль.

«А что может произойти, если я потеряю контроль?»

Ответ был в коробке.

Мысли зашипели, клубясь внутри, как смертоносные змеи.

Они опутали ее сознание, царапая, требуя…

Вспомни, вспомни, вспомни…

Пальцы Эви дрожали, касаясь черной блестящей поверхности.

На ощупь и вид казалась дорогой, сделанной на заказ.

Прочной.

Таящей внутри себя что-то ценное?

Эви открыла коробку.

В ней лежал нож. Обычный, ничем не примечательный.

Она должна была испытать от этого облегчение.

«А чего ты ожидала здесь найти? Части тела?»

Но тревога никуда не исчезла. Напротив, она зашевелилась в глотке, сжимая невидимыми когтями. Эви вдруг стало нестерпимо холодно.

Дотронься. Коснись этого ножа. Вспомни все. Коснись, коснись, коснись.

– Хватит. Заткнись, – процедила девушка сквозь зубы.

«Это просто нож», – ее рука медленно, очень медленно коснулась блестящего лезвия.

От соприкосновения с холодной сталью кончики пальцев закололо. Словно узнавая.

Она прищурилась.

Это был не просто нож.

В руках Эви лежал ее потерянный старый нож.

Тот самый, который она прятала у себя под подушкой каждый день в старом доме.

В Данверсе.

Тот самый, которым ударила Тейта.

Тот нож, которым отбивалась от Мэтта.

Нож, который у нее был с детства, но Эви потеряла его в новом городе.

Она не помнила, как он пропал.

Просто однажды искала и не смогла найти. Вскоре об этом позабыла и купила новый. Ведь какая разница? Привязываться к вещам глупо.

– Откуда?.. – не успела возникнуть мысль, как ее захлестнула другая.

Нож не был чистым.

Вспышка света взорвалась в висках. Эви согнулась пополам, хватаясь за края стола.

Было больно. Так чертовски больно.

Голова раскалывалась на куски. Совсем как раньше.

А обрывки воспоминаний ожили. Заиграли прямо перед ее глазами.

Кровь. Ее было много. Чертовски много.

Она стекала по пальцам Эви, прямо на пол, образуя огромные багровые лужи.

Кап-кап.

Кап-кап.

Эти звуки раздавались у нее в висках.

Раз за разом.

Эвелин подняла руки, разглядывая их.

Кровь покрывала бледную кожу повсюду.

Она была даже на ее ресницах.

Носках ботинок, которые хлюпали от соприкосновения с полом.

Забилась под ногти. Обломанные, кровоточащие ногти.

Эви задыхалась. Воздуха просто не было. Казалось, его разом выкачали из легких.

«Где я?»

То была не ее кровь.

Лезвие ножа блеснуло в темноте. Она инстинктивно сжала его покрепче.

Повернула голову к телу, неподвижно лежащему на холодном полу.

Ужас сковал внутренности. Скрутил тугим узлом. Она схватилась за свою шею, кашляя от приступа удушья.

Кровь была повсюду.

Хлестала из его горла, стекала по ее пальцам, пачкала их одежду.

«Что же я натворила…»

Не было вины. Не было отчаяния.

Одно лишь оцепенение. Словно транс.

Она ничего не помнила. Ничего не испытывала.

Совсем ничего.

Только вот находиться здесь не могла просто физически. Ее душило. Колени ослабли.

Кислород. Срочно нужен был воздух.

«Мне нужно убраться отсюда, как можно подальше».

Девушка пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной о тяжелую железную дверь.

Кое-как открыла ее, толкнув изо всех сил.

Выбралась наружу. В темный длинный коридор.

Взглянула в разбитое зеркало.

С ног до головы она была красной.

Даже волосы были все в крови. Рыжие пряди вымазаны в отвратительной жидкости. Щеки, лоб, ладони, губы.

Мерзкий вкус железа змеился у нее во рту.

Эви сплюнула ее, морщась от отвращения.

Коснулась дрожащими пальцами своего бледного лица.

«Это сделала я?..»

Как? Кто он? Где она вообще находится?..

– Что за… – нож выпал из ее ослабевших пальцев. Оглушающий, неприятный звук. – Это просто кошмар, да? Я не помню, когда это было? – Эви схватилась за виски, потирая их. – Невозможно. Если это бы произошло за последние два года, то Дамиан узнал бы по своим камерам. Он рассказал бы мне, либо Кайден. А значит… – в горле пересохло. – Это произошло, когда мы с Дамианом были в разлуке пять лет?

В своих воспоминаниях… В том отражении на ней не было кольца.

Но она также не была там подростком.

А это означало…

– Лет пять назад? Позже? – дыхание вырывалось из глотки рваными рывками. – Было ли это вообще в реальности? Или мой рассудок решил поиграть со мной в безумные игры? Это просто проекция моих страхов или…

У нее никогда не было галлюцинаций. А вот избирательной амнезией она страдала с детства.

Так было, когда Эви забыла о смерти отца.

О своем брате Тэйте.

Или…

О мужчине с пробитым горлом.

«Я не могла убить его. Я не убийца. Я не такая, как Алисия, нет, нет, нет», – Эви схватилась за голову. «Нет, пожалуйста, нет. Я не хочу быть такой… Я не хочу…»

Конечно, вскоре Дамиан узнал о случившемся.

Повсюду в офисе были камеры. Он выяснил, что коробку доставил курьер от анонимного отправителя. Убедился, что тот понятия не имел о тайне личности заказчика. Зацепок не было. Даже звонок в компанию доставки был совершен с одноразового телефона, который невозможно было отследить.

– Значит, ты вернулся, ублюдок, – процедил Йохансен сквозь зубы.

Мужчина, который ударил его в живот ножом. Избирательно уничтожал якудз. Оставлял послания Дамиану.

После пожара, где Йохансен едва не погиб, тот давно не выходил на связь.

Дамиан не сомневался, что подобное – его рук дело.

– Огонек, как ты себя чувствуешь?

Она подняла голову.

– Я… я вспомнила кое-что, Дами. Пожалуйста, помоги мне… Мне кажется, что я схожу с ума, – прошептала девушка отчаянно. – Кажется, я убила человека.

– Я знал, что ты станешь такой же. Чудовище, чудовище, чудовище, – орал ее внутренний голос, вырисовывая презрение в глазах Дамиана. – Такая же, как Алисия. Ты не лучше нее. Что ты натворила, Эви? Как ты могла? Я ошибался в тебе. Ты отвратительна. Убийца.

– Я его достану даже из-под земли. Кем бы ни был его отправитель, я найду его. Не дам вас в обиду. Ты же знаешь.

«Что, если тебе нужно остерегаться не его, а меня? Что, если я способна терять рассудок и в такие периоды могу навредить и тебе, Дамиан? Что, если я не помню половину из того, что сделала? Что, если я не могу доверять самой себе? Что, если я больше не знаю, кто я такая?..»

– Ничего не произошло, – затараторила девушка, игнорируя дрожь в руках. – Голова разболелась просто. Со мной все хорошо.

Так началась паутина новой лжи.

***

– Миссис Йохансен, если вы не будете со мной откровенны, помочь вам мне будет очень затруднительно, – произнес психотерапевт.

Женщина средних лет, со светлыми волосами и короткой стрижкой. Эви консультировалась у нее уже больше шести лет.

После инцидента с ножом ее кошмары возобновились, и Эви возобновила сессии.

В проклятых снах она все бродила по темному коридору, зажимая нож в руках. Иногда это были абсурдные отрывки, не имеющие отношения к реальности, но порой…

Эви ощущала, что за ними могла таиться истина.

Врач спокойно, мягко улыбнулась.

– Вы знаете, что можете мне доверять, не так ли?

Всякий раз, когда Эви доходила до того, как обнаруживала в своем сне себя, покрытую чужой кровью, что-то мешало ей признаться в этом миссис Джефферсон. Страх, сомнения, внутренний барьер.

И это было разумно, ведь…

«Я не могу рассказать об этом психотерапевту. Если я убила кого-то, то меня посадят в тюрьму. Я опозорю Дамиана, разочарую Кристиана, это убьет моих дедушку с бабушкой, я оставлю Нильде и Кая без матери, я навсегда буду гореть в аду за убийство».

Ладони запотели, тошнота подкатила к горлу.

«Нет, черт побери, я не могла убить человека. Тогда почему я была в крови? Может, его убил кто-то, а я оказалась рядом? Да?» – надежда затеплилась внутри, но Эви боялась поверить в чудо.

«Я никогда бы не причинила зла кому-то. Никогда. Ненавижу насилие. Меня чуть не вырвало, когда Дамиан сломал якудзе руку на моих глазах. Я ненавидела этот звук, вид крови, ее запах. Когда смотрю на нож, то мои руки дрожат. Это все не похоже на то, что я убийца. Даже сама мысль о том, чтобы совершить над кем-то подобное зверство, вызывает во мне отвращение. До возвращения Дамиана в мою жизнь, почти всегда рядом был Крис. Мы жили вместе долго. А когда я съехала на квартиру, постоянно созванивались. Я никуда не отлучалась надолго. Определенно не могла по ночам уходить и закапывать людей, как делала в свое время Алисия. А значит это был… единичный случай», – мысли сводили Эви с ума.

«Почему я забыла об этом? Убила ли я его? Или он выжил? Вдруг вообще не моих рук дело, а я просто стала свидетелем убийства?»

– Я вижу сон, каждую ночь. Один и тот же. Этот сон появился, когда я увидела нож, – тихо произнесла Эви. – И продолжается вот уже три недели. Я боюсь засыпать. Не хочу спать, чтобы не быть запертой в ловушке кошмаров.

– Можете описать, что вы почувствовали, когда увидели впервые тот нож? Не торопитесь, – женщина делала пометки в своем блокноте, предоставив Эви достаточно времени, чтобы собраться с мыслями.

– Сначала, когда я увидела посылку, то испытала легкую тревогу. И это разумно, ведь кто знает, что там могло оказаться, а я немного параноик, вы знаете…

– Это не паранойя, а совершенно нормальная реакция на подобные «подарки», с вами все в порядке, – успокоил ее психотерапевт. – Что произошло дальше?

– Что-то кричало внутри, чтобы я коснулась ножа, – запнулась Эви, воспроизводя в голове тот странный эпизод. – Мои пальцы потянулись к холодному лезвию, и когда я коснулась, то… Было больно. Так сильно больно. Словно мою голову распилили на две части, трудно стало дышать. В груди закололо. Воздух пропал. Мне казалось, я умираю.

– Вы пережили что-то наподобие панической атаки?

– Да, но при этом я видела сон наяву. Прямо вспышкой. Как картинка, видеозапись. Нечто почти материальное.

– Как долго она длилась?

– Минуту или две. Не очень долго.

– Вы молодец, Эвелин, – ободряюще произнесла женщина. – Продолжайте.

– В этом воспоминании… Оно было, как те отрывки с моим отцом. У озера.

– Когда ваша мать?..

– Да, – кивнула отрывисто девушка. – Точно так же. Когда Алисия пыталась убить папу.

Эви не любила называть ее матерью. Она избегала этого термина и предпочитала безликое «Алисия». Эта женщина не заслуживала называться мамой после того, как убила свою семью.

И именно поэтому одна мысль о том, что она могла оказаться такой же… Эта мысль просто убивала Эви. Рвала на куски.

Она никогда не была такой потерянной, как сейчас. Сбитой с толку. Дезориентированной. Напуганной. Злой – на себя. Испытывая жгучую ненависть к девушке с ножом. Эви отказывалась называть ее собой.

– Так, – аккуратно подтолкнул ее врач, когда пациентка надолго замолкла, потерявшись в своих мыслях.

– Либо как те отрывки, когда папа говорил мне бежать и спрятаться. Или как Тэйт, мой Тэйт, когда учил меня кататься на велосипеде.

– Как вы отличаете эти воспоминания от ложных?

– Яркость, они всегда яркие. Очень яркие, и от них всегда жутко болит голова. От простых моих страхов, например, навредить себе или потерять контроль, такого не бывает… Нет. Те обычно легкие, будто песок. Они проходят сквозь меня, не причиняя ущерба. Призрачные. И когда пропадают, то не оставляют после себя тяжелого осадка. Понимаете?

Женщина кивнула, делая пометку в своем блокноте.

– И что вы видите во снах?

«Фильтруй тщательно свою речь. Никаких трупов, никакой крови, никакого ножа в твоей руке», – приказала она себе, стараясь контролировать дыхание.

– Я в темном помещении. Там лежит мужчина. Без сознания, он, кажется, ранен. Не помню. А я… я стою, словно вкопанная. Мне страшно, но я не могу даже двигаться. Внутри пусто. Ноги тяжелые. Нож… Тот же самый нож лежит на земле, рядом с ним, – ровным голосом произнесла Эви.

– Как думаете, кто его ранил?

– Я не могу вспомнить, – нахмурилась Эви.

Это было правдой.

– Мужчина дышал? – осторожно уточнил врач.

– Возможно, я не смотрела на него. Только пятилась. Словно он мог наброситься на меня, – девушка слегка нахмурилась и вдруг поняла кое-что, на что не обращала прежде внимания. – Кажется… кажется, я боялась его. Да.

Когда она прокрутила это воспоминание в голове снова, то убедилась в том, как сильно ей хотелось убраться. Не только чтобы покинуть место преступления. Но и потому, что Эви испытывала леденящий ужас от мысли, что этот мужчина мог ожить и наброситься на нее.

Именно по этой причине она вся оцепенела.

– Во что вы были одеты?

– В белое платье.

«Кровавое платье. Пропитанное его кровью».

Эви едва не передернуло от глубокого отвращения.

Она скривилась, пытаясь сглотнуть желчь, застрявшую в глотке.

Женщина подала ей стакан воды, и девушка благодарно осушила его.

– Пожалуйста, Эвелин, сейчас очень важно вспомнить детали. Постарайтесь еще. Каким было ваше платье? Целым? Или…

Девушка вздрогнула, прикрывая глаза, как от удара.

– Нет. Не думаю.

Белое платье в багровых пятнах.

Порванное платье в багровых пятнах.

Он пытался ей навредить? Она защищалась?

Все еще пустота.

– Значит ли это, что моя память способна возвращаться с помощью сновидений?

– Да, такое возможно. Психика пытается защитить нас, когда мы бодрствуем, от каких-то травмирующих факторов, но во время сна… Она теряет контроль над подсознанием, и тогда оно берет верх.

***

Жизнь циклична. И, пока урок не будет усвоен, судьба будет подсовывать тебе испытания одно за другим.

Дамиан не знал, в какой момент все разрушилось.

Случилось это, когда она получила проклятую коробку?

Или гораздо раньше – когда Эви застывала с кухонным ножом в руках, думая навредить себе?

А может, он потерял ее, когда ушел почти на целый год?..

Одно было ясно – Эви отдалилась от него.

Дамиан знал, что теряет ее. С каждым новым днем из молчания, равнодушного взгляда, новых тайн.

Камеры не могли помочь – Эви не говорила ничего вслух, не обсуждала свои кошмары. Все, что она ему поведала – точный пересказ своего откровения психотерапевту. Какой-то бред про мужчину с ножом. Были эти воспоминания ложными или отрывком ее прошлого – Дамиана не волновало. Его больше беспокоило то, как Эви за них цеплялась. Почему они имели для нее такое значение? О чем она не договаривала?

Дамиан перепробовал абсолютно все. Он был бесконечно терпеливым, заботливым, нежным. Пытался поддержать, разговорить, настроить на доверительную беседу, но Эви цепенела, стоило ему затронуть эту тему. Дамиан бился о глухую стену.

Тогда он вел себя, как раньше. Подшучивал, пытался рассмешить, отвлечь. Это тоже не помогало.

Эви сидела рядом на работе, ужинала дома, смотрела вечером фильм, положив голову мужчине на плечо, но по-настоящему с ним никого не было. Пустая оболочка. Дамиан прекрасно знал, когда она притворяется. Эти фальшивые улыбки, имитирующие искренние эмоции. В них не было души. Эви приподнимала уголки губ, как робот, пока внутри нее разворачивалась война.

Дамиан желал добраться до ее демонов и разорвать их на куски. Освободить своего Огонька. Но у него не получалось. Специальные психологические методики тоже оказались неэффективны.

Даже Кристиан оказался бессилен. С ним девушка была такой же холодной и отстраненной.

Все, что рекомендовал ему врач – это дать Эви время.

И Дамиан так и поступил.

«Блядь, как же это больно – смотреть на то, как увядает твой любимый человек. И быть не в силах ему помочь…»

Он потерял покой. Не мог уснуть, пока она мучалась кошмарами. Заканчивал работу пораньше, чтобы не загружать Эви и поехать домой вместе. Обычно они говорили обо всем на свете по пути, но теперь их поездки были немыми. Эви смотрела в окно, дремала или читала книгу в своем телефоне. Он водил, бросая на нее взгляды украдкой.

Больше ничего.

Потом и это прошло. В один прекрасный день она пришла к нему и стала настаивать на разводе. Несла ерунду о том, что чувства остыли. Это быстро превратилось в ее навязчивую идею.

Дамиан, конечно, не поверил.

Умолял признаться, сказать, почему она поступает так.

А она только хмурилась, стоя с тем же мертвым выражением лица.

Каждый день Дамиан рвал дурацкие бумаги о разводе, которые она не уставала ему приносить. Целовал в лоб, обнимал ее холодное тело. Но девушка лишь отдалялась.

Даже от детей.

У Нильде была няня, к ней она старалась вообще не подходить, а с Каем разговоры ограничивались базовыми репликами.

Это было совсем не похоже на Эви.

Она словно… боялась с ними сближаться. Держала на расстоянии. Всех без исключения.

Кайден ходил мрачнее тучи. Вся эта ситуация очень сильно ударила по нему. Последний месяц он совсем не улыбался, не встречался со своими друзьями, едва мог усидеть на уроках в школе, ввязывался в постоянные драки.

Всегда был печальным, обеспокоенным и каждую ночь неизменно приходил к ним в кровать, когда Эви засыпала.

– Пап, можно я лягу рядом?

– Конечно, малыш.

Он переживал, что мама может с собой снова что-то сделать.

Дамиан нежно обнимал его, целовал в лоб и обещал, что все исправит.

Кайден верил ему. Но страх никуда не пропадал.

Это было похоже на время, когда папа пропал. Тогда мама тоже поменялась. Сильно.

Кай боялся, что она уйдет куда-то далеко. Откуда никто не сможет ее больше вернуть…

***

Дни слились в черно-белый лабиринт повтора. Похожие друг на друга. До тех пор, пока Эви однажды проснулась и поняла: так продолжаться больше не может.

Страх съедал ее изнутри, но она хотела хотя бы попытаться.

«Я расскажу все Дамиану. У меня получится. Сделаю это прямо сейчас», – Эви решительно направилась в гостиную, где он сейчас находился.

Были выходные – и Дамиан, конечно, был дома. Проводил время с детьми.

Она уже закрыла дверь спальни за собой, собираясь окликнуть мужа, как новая вспышка боли взорвалась под веками. Девушка согнулась пополам, хватаясь за голову.

– Ты умрешь, умрешь, шлюха.

– Мы это посмотрим.

Ее рука, словно в замедленном кадре, двинулась вперед. Взмахивая.

Она выхватила нож и нанесла удар в горло мужчины.

Прицеленный, сильный.

Казалось, пробила кость.

Эви не знала.

Только услышала отвратительный хруст.

Мерзость.

Кровь брызнула ей в лицо.

– Нет, нет, нет…

Вспышка погасла.

Очередной потерянный фрагмент. Который убил в ней последнюю надежду.

Она не была свидетелем убийства.

Это ее рука нанесла удар.

Вот и все. Конец.

Это приводило в слепой ужас.

«Почему никто не нашел труп? Что было потом? Почему меня не нашли?» – вопросы сводили Эви с ума.

Она сползла на пол, обхватывая себя руками. Ее пробил озноб.

«Я опасна, мне нельзя ни с кем разговаривать, нельзя сближаться, нужно разорвать связи со всеми близкими, оттолкнуть их, чтобы они не пострадали…»

В голове невольно всплыли слова…

– Я пытаюсь обезопасить свою компанию от потенциальных убийц. И их дочерей.

Внутри все онемело.

Лицемерка. Осуждала за насилие Дамиана, а сама-то…

Худшая мать. Кай и Нильде заслуживали кого-то получше, чем монстра.

Кристиан… Что он скажет о ней теперь?

О реакции Дамиана вообще не хотелось думать.

Эви не могла сейчас связно мыслить, страхи окутали ее, словно ядовитый капкан, отравляя с каждым вдохом.

Все сильнее и сильнее.

Тьма клубилась, торжествуя.

Она могла почти слышать этот зловещий хохот.

– А я говорила, что у нас одна кровь. Теперь ты понимаешь меня, Э-ве-лин? Мы с тобой одинаковые.

Голос душил ее до смерти. Эви зажмурилась.

Нож в ее руке.

Хрипы мужчины.

«Шлюха, шлюха, сдохни, шлюха».

«Умри, шлюха».

«Ты умрешь».

«Я убью тебя, Эвелин».

«В этом подвале».

«Ты станешь моим новым питомцем».

«Моему псу понравится. Он уже устал от старых костей».

«Кто-то красивый, как ты, стал бы его любимой игрушкой».

«Мертвой игрушкой».

«Чем мне тебя наполнить после смерти? Выбери материал».

Этот голос был незнакомым.

– Пожалуйста, хватит, – Эви закрыла уши руками, тяжело дыша.

Голоса смолкли.

Она встала на шатких ногах.

«На что способны мои руки? Я совсем себя не знаю. Как тогда могу оставаться здесь, подвергая всех опасности?»

Нет.

«Мне нужно существовать одной. Переехать куда-то в безлюдное место. Я только испорчу им жизнь. Дамиану, детям, Крису», – приняла она решение. «Нужно с ним встретиться».

С Дамианом простым разговором было не обойтись, в этом она уже убедилась на опыте последних недель. Он упорно боролся с ней, не позволял уйти. Эви собиралась поступить по-другому.

Показать ему наглядно, почему стоит держаться от нее подальше.

Вызвать отвращение.

И если она не могла сказать правду, то выбрала единственный вариант, который подействовал бы.

«Я мучаю Дамиана понапрасну. Его жизнь со мной превратилась в ад. Пора это все прекратить. Сделать так, чтобы он сам захотел меня отпустить…»

Но прежде – разобраться со всем другим.

***

Эви ждала Кристиана в назначенном месте.

Он тоже не сдавался. День за днем упорно старался разрушить высокие стены, которыми она себя окружила.

Сердце сжалось, стоило увидеть лучшего друга.

Одетый в черную ветровку, со светлыми растрепанными волосами и в темных джинсах, выглядел Кристиан мрачным. Его глаза не сияли, улыбка не появилась привычно на лице. Он больше не казался беззаботным, жизнерадостным и счастливым, как раньше.

«Это моя вина. Вот почему мне нужно перестать отравлять чужие жизни. Снять ответственность с их плеч. Убедить оставить меня в покое».

– Кристиан, нам нужно серьезно поговорить, – прилагая усилия к тому, чтобы голос звучал ровно, заявила девушка.

Он слегка нахмурился, сунув руки в карманы куртки.

– Давай-ка, ты сначала сядешь в машину, – он открыл для нее дверь, и Эви забралась внутрь, грея замерзшие пальцы.

Сегодня выдался ветреный день.

– Ты хочешь поговорить о том, почему постоянно игнорируешь меня? – его тон не был обиженным. Скорее, Крис пытался разобраться во всем. Безо всяких обвинений, спокойно.

– Да.

– Слушаю, – он протянул руку к ней, но не решился коснуться. Боялся, что это только сильнее заставит девушку нервничать. Пальцы мужчины зависли над ее сиденьем, и вместо этого убрал руку на свое колено. Сжал его, стараясь подобрать слова. Так, чтобы ей не стало хуже.

Кристиан не помнил, когда еще Эви была в таком ужасном состоянии, как сейчас. В трудную минуту она могла отстраниться ото всех, но никогда – от него. И это очень пугало, причиняло боль и сводило, черт побери, с ума.

Крису физически было плохо все время, пока страдала она.

Этот гребаный месяц.

Бесконечный, мать его, месяц.

Каждый день он просыпался с мыслью, что ему удастся на этот раз достучаться до нее. И каждый раз терпел поражение.

Врач сказал, что Эви переживает тяжелое посттравматическое расстройство. Только отчего оно возникло? Почему так резко сейчас, когда все было хорошо?..

Солнышко что-то не договаривала.

Кристиан был намерен это выяснить сегодня, чего бы это ему ни стоило.

– Кристиан, тебе следует прекратить это.

– Прекратить что?

– Общаться со мной. Ты должен жить своей жизнью, – произнесла она безлико. – Сосредоточься на своей семье.

– Я и сосредоточен. Ты тоже моя семья, забыла? – он все-таки аккуратно взял ее за руку, сжимая ледяные пальцы в своих, согревая. – Я не брошу тебя.

– Но мне не нужна твоя поддержка. Мне вообще никто не нужен, – выпалила Эви. – Оставь меня в покое, Кристиан. Мне надоело твое присутствие.

Она ненавидела себя за то, что говорит, но слова остались последним оружием, которым Эви могла воспользоваться.

Он прикрыл глаза, как от удара, но ничего не произнес в ответ.

– Думаешь, я не вижу, что ты делаешь?

Эви покачала головой.

– А тебе не приходило в голову, что я просто устала от твоей заботы? – продолжила она бросаться острыми, как лезвие, словами.

Они ранили, но Кристиан не верил ни одному лживому слову. Даже если она произносила их с равнодушным лицом.

– Нет, не приходило.

Его спокойствие заставляло Эви прибегать к крайним мерам. Более жестоким.

– Тебе не удастся меня одурачить. Просто скажи мне, что происходит, солнышко. Пожалуйста, – прошептал Крис, продолжая держать ее маленькую руку в своей.

За все эти годы они ни разу не ссорились. Это было неприятно, даже если Эви просто притворялась, бросаясь в него грубыми словами.

– Я хочу тебе помочь, Эви.

– Мне уже никто не поможет! – выпалила она, теряя самообладание. – Произошло то, что я убила человека. Это хотел услышать? Полегчало? – Эви вырвала дрожащую ладошку и сжала ее, впиваясь ногтями в кожу. – Я вспомнила, как взмахнула ножом, как ранила какого-то мужчину в горло, а потом, истекающая кровью, бродила по темному коридору. А самое худшее – я не знаю, когда это случилось, я не помню, почему сделала это, даже не помню, кем он был! Счастлив?

Она ожидала увидеть отвращение, страх – Бога ради – хотя бы удивление. Но выражение лица Кристиана не дрогнуло. Он смотрел так же, как всегда. Будто она только что не призналась в том, что лишила кого-то жизни.

– Все нормально, – тихо сказал он.

– Это нормально? Серьезно? – Эви издала полный отчаяния, вымученный смех. – Что тогда это говорит о тебе? Если ты считаешь такое нормальным? Если можно оправдать меня, то тогда почему мы не оправдываем других серийных убийц? Чем я лучше Алисии? Все-таки, у нас одна кровь на двоих.

Кристиан резко выдохнул.

– У тебя не получится. Даже не пытайся.

– Я говорю то, что думаю.

– Нет. Не говоришь. Ты просто хочешь сделать мне больно, вызвать отвращение, оттолкнуть. Но ничего у тебя не получится. Я был рядом всегда. Даже когда ты потеряла своего ребенка. Я не со…

– А может, я не хочу, чтобы ты был рядом? Может, я устала от нашей дружбы?

Кристиан прищурился, взъерошив свои светлые волосы.

– Хватит, Эви.

– Может, мне надоело твое присутствие. И я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Может, я знала о твоих чувствах в Данверсе и использовала тебя? Ты был удобным. Всегда под рукой.

Использовала тебя.

Знала о твоих чувствах.

Ты был удобным.

Слова ранили. На этот раз вспышка боли ударила куда-то под ребра, растекаясь, оставляя за собой ожоги. Он вздрогнул.

– Прекрати это, блядь, немедленно, солнышко.

– Что, неприятно? Начал понимать, что я права?

– Нет, ты делаешь сейчас больно только себе. Потому что тебе даже произносить это тяжело, – покачал Кристиан головой, стараясь абстрагироваться. Напоминая себе, что это всего лишь ее защитный механизм. Что настоящая Эви не такого мнения о нем. Что она никогда не относилась к нему, как к запасному варианту.

– Ты жалок, – ядовито выплюнула она.

– Ого. Вау.

Эви приготовилась к тому, чтобы услышать в ответ что-то грубое. Но его ответ сломал ее напускную жестокость.

– Это как же тебе больно, что ты пытаешься делать это, – прошептал Кристиан, оставляя пропасть в ее груди.

«Ненавижу себя».

Эви почти сдалась. Ей хотелось расплакаться, упасть в его объятия и сказать, что…

– Ты не понимаешь, Крис. Это не вымысел…

– Я видел, блядь, Эви, тебя той ночью!

Девушка замерла, как от удара.

Все затихло. Пропали все звуки. Ничего.

Осталась только оглушающая тишина.

– Ты… видел? – ошеломленно переспросила она. Язык заплетался.

И вот кошмар стал реальным. Теперь черта размылась. Оставляя необратимое клеймо.

Переворачивая ее жизнь.

– Ты позвонила мне вскоре после того, что сделала, – он встряхнул девушку за плечи. – Я увез тебя к себе домой. Нес на руках в ванну, раздел, искупал. Смывал с тебя кровь. Укладывал в постель, пока ты была, как безвольная кукла. Почти что мертвая. Я лежал всю ночь рядом с тобой в кровати, пока ты плакала и что-то сбивчиво шептала. Плакала так долго, что заснула под утро. Я держал тебя в своих объятиях, гладил по волосам, – его голос надломился. – Когда наступил новый день, ты ничего не помнила. И я не стал напоминать. Зачем? Чтобы спровоцировать очередной приступ? Мне все равно, кого ты там убила. Или не убила. Ранила. Мне плевать. Ты слышишь меня? – Кристиан бережно обхватил ее лицо руками. – Ты все еще мое солнышко. Я все еще люблю тебя. Как своего родного человека, как моего единственного друга. И я никогда от тебя не отрекусь. Можешь и дальше нести херню, чтобы оттолкнуть меня, можешь меня ударить, я все равно никуда не уйду. Потому что ты и я… Это же мы, – он взял ее за руку и поднес к своим губам. На ее пальце была крошечная татуировка «К», а на том же месте у Кристиана – крошечное солнышко. – Даже если ты будешь окружена темнотой, я все еще буду на твоей стороне. Что это говорит обо мне? Не знаю. Может то, что я принимаю все в тебе? Может то, что у меня поломанные моральные устои? Или то, что я просто человек, который предан не каким-то гипотетическим ценностям, а девочке, которая важнее всего для него на свете? Если это делает меня плохим, то пускай, – усмехнулся горько мужчина. – Хорошо, я плохой человек.

– Прости меня, Крис, – глаза Эви наполнились слезами, она уткнулась ему в шею. – Пожалуйста, прости. Я не…

– Знаю. Все хорошо, – он коснулся губами ее макушки и закрыл глаза. – Мое солнышко. Маленькая.

Кристиан обнимал ее до тех пор, пока дрожь в ее теле не стихла. Гладил по волосам, спине, разделяя боль. Не позволяя задохнуться в ней.

– Я не имела в виду ничего из сказанного. И уж тем более я не играла твоими чувствами. Я просто…На твоем месте я бы разозлилась, – выдавила девушка сквозь придушенные всхлипы.

– Я зол. Поверь, я чертовски зол.

Эви подняла заплаканное лицо.

– Но не на тебя. Я зол на то, что тебе снова приходится страдать. Что ты снова ищешь способы преодолеть это, и не находишь ничего, кроме как причинить боль своему лучшему другу.

– Это стало реальным. Мои видения… Произошло на самом деле, – Эви зажмурилась, пока он ласково стирал с ее лица слезы. Погладил по щеке.

– Не имеет значения. Ты – это ты.

– Когда это все случилось?..

– Вскоре после рождения Кая. Ему было тогда всего два месяца. С утра у тебя были занятия, я подбросил до университета, потом поехал домой, к детям. Начал беспокоиться, когда ты не вернулась к шести. Звонил, но ты не отвечала, – Кристиан погрузился в воспоминания. – Я поднял всех на уши, начал поиски. И вот примерно в полночь ты позвонила. Я приехал и нашел тебя в каком-то заброшенном месте. Ты стояла у обочины дороги. И была, как в трансе. Не реагировала ни на что.

Эви тяжело сглотнула, все еще спрятав лицо на его шее. Ей было слишком страшно.

Кристиан мягко перебирал ее волосы. Прядь за огненной прядью.

Его пальцы путались в них, и он бережно, ласково игрался с локонами. Это успокаивало. Почти унимало дробящую зубы боль.

– На что еще я способна? – прошептала она едва слышно. Слезы обожгли глаза. Эви казалось, что она давно все выплакала, но они не заканчивались.

– Я уверен, что ты просто защищалась.

– А я уже ни в чем не уверена…

Рассказ Кристиана лишь подтвердил то, чего она боялась.

Это меняло все, не оставляя других вариантов.

«Я сделаю так, чтобы он сам захотел развестись со мной».

Словно читая ее мысли, Кристиан вздохнул.

– Ты сделаешь ему больно, Эви. Не надо.

«Прости, Дамиан. Так будет лучше».

***

Паутина хаоса. Она угодила в свою же ловушку, запутавшись.

Паника никуда не исчезла. Плескалась внутри, как уродливая отрава.

Это был стильный, элитный клуб, расположенный на окраине города. Здесь не было репортеров, не было никого из близкого окружения.

Огромное помещение, расположенное на нескольких уровнях, куда вели винтовые светящиеся лестницы.

Голографические стены в стиле модерна, создающие иллюзию погружения.

Мягкие диваны цвета медового оникса и роскошные столики с застекленной зоной.

Длинная барная стойка, переходящая в диджейский пульт.

Футуристические охапки «свечей», свисающие с потолка, меняли свой цвет, реагируя на звуковые импульсы.

Эви пришла сюда, ступая по тропе, проложенной в прошлом. Как делала всякий раз, когда пугалась матери или хотела потеряться в толпе.

Неоновые огни. Алкогольные напитки. Незнакомые люди.

Красный. Много красного. Кроваво-красного.

Пальцы, одежда, все испачкалось в нем.

Ее рвет. А привкус крови никуда не исчезает. Гниет во рту.

Оцепенение. Полная отрешенность.

Хотелось бы Эви, чтобы все это оказалось лишь злостным вымыслом. Иллюзией.

Перед глазами мелькали красивые огни – смесь синего и фиолетового. Лазерные светодиодные лучи освещали толпу, заполняющую клуб.

Девушка поднесла к губам бокал с «Отверткой». Водка и апельсиновый сок – смесь, которая могла приглушить мысли.

Она утопала в саморазрушении.

«Дать отпор тьме… Какой в этом теперь смысл?»

Хруст. Онемевшие пальцы. Брызнувшая в лицо жидкость.

Соленая. Мерзкая.

Эви опрокинула в себя алкоголь, поморщившись. Ей до сих пор казалось, что она вся в крови.

Неприятное послевкусие обожгло глотку. Во рту появилась горечь.

Для осуществления плана желательно было напиться – слишком тяжело сделать трезвой то, что она задумала.

Вскоре зал стал достаточно располагающим, чтобы она поднялась и присоединилась к людям, покачиваясь под громкую музыку.

На ней был черный кроп-топ со шнуровкой сзади и короткая шелковая юбка ей в тон, с разрезом по подолу, украшенная тонкими цепочками. Как и всегда, девушка приковывала внимание окружающих. Природные локоны спадали на ее спину огненным водопадом.

«Я заслуживаю ненависти, наказания. Давай, ненавидь меня».

Боюсь тебе навредить.

Боюсь тебя убить.

Боюсь ранить детей.

Боюсь стать такой, как Алисия.

Стены сдвинулись, воздуха стало мало.

Эви тяжело сглотнула.

«Ну же, где он?»

Она не сомневалась в том, что Дамиан следил за ней по камерам. Либо уже таился где-нибудь здесь, наблюдая из тени.

Ей нужно было, чтобы он все видел.

Наглядно убедился в том, что от нее следует держаться подальше.

Сам осознал. Перестал бороться с неизбежным.

«Сдавайся, отпусти меня».

Голова была тяжелой. Будто набитой ватой.

Чьи-то руки легли на ее талию. Эви не убрала их.

Потому что добивалась именно этого.

Ей было плевать, как выглядит этот человек. Равнодушный взгляд зацепился за красивые черты лица, высокий рост, улыбку. Внутри все сжалось от отвращения. Потому что он не был ее любимым мужем.

«Потерпи. Просто сделай это. Заставь Дамиана исчезнуть навсегда. Потому что иначе ты разрушишь ему жизнь. Он достоин лучшего. Откажись от него, чтобы спасти. По-другому он не уйдет, ты же знаешь».

Убийца, убийца, убийца.

Такая же, как она. Такая же, как она. Такая же, как она.

Внутренний голос звучал, как сломанная пластинка.

Руки парня скользили по ее телу, и она прикрыла глаза.

Тошнота подкатила к горлу. Физически было невыносимо это терпеть. Эви боялась, что если откроет глаза, то расплачется. К горлу подкатил ком.

Мерзко. Как же было мерзко. Ощущать чужие прикосновения.

Она не знала, как долго они танцевали. Как долго все это длилось.

Незнакомец обхватил ее щеку рукой, наклоняясь к лицу.

«Я зашла слишком далеко. Почему Дамиан меня не останавливает?»

Его губы приблизились к ее губам. Горячее дыхание обдало нежную кожу.

«Вот сейчас меня точно вырвет».

Но поцелуй не состоялся.

Потому что послышался хруст. Громкий.

Кровь брызнула повсюду. Будто алый фонтан.

Кажется, у парня был сломан нос.

Но Дамиан не останавливался.

Он бил его бил, не в силах прекратить. Ничего не видел перед собой, словно ослепший зверь. Даже когда тело под ним стало совсем неподвижным.

Мир был черным. Все кругом пропиталось мутными чернильными красками. Они поглощали его сознание.

– Дамиан, не надо…

Ее голос пробился сквозь туманную пелену.

Тихий, напуганный до ужаса голос.

От которого ему стало только хуже.

«Дерьмо».

Такого не было со времен Данверса. Работая на мафию, мужчина всегда держал себя в руках. Никогда не терял контроль. Не сходил с ума. Не оставлял следы, которые кому-то пришлось бы подчищать. Йохансен всегда был рассудительным, хладнокровным и, если кому-то расставлял капкан, то делал это в отдаленной перспективе, как с Аароном Стерлингом, позарившимся на его жену. Каждый поступок был тщательно взвешенным, каждое решение – тысячу раз обдуманным. Но сегодня, сейчас все было по-другому. Она разрушила в нем что-то.

Сквозь прорези в маске призрака Дамиан видел, что весь пол утопал в крови. Он стоял на коленях в багровой гребаной луже.

Люди давно отступили. Его собственные кулаки были все содраны в мясо. Кожа слезла. Кровь стекала по ним, было больно. Но не так, как жгло в груди. Он почти перестал услышать тиканье кардиостимулятора.

Все ужасающе замедлилось. В ушах звенело.

Пошатываясь, Дамиан поднялся на ноги.

Его люди уладят все дерьмо. Как и пропадут бесследно записи с камер видеонаблюдения клуба. Все, что оставалось ему – покинуть это место.

Дамиан не знал, дышит ли этот парень. Кажется, да. Судя по тому, как слабо поднималась и опускалась его грудная клетка.

– Дамиан… Дам…

Он не хотел, не мог слышать сейчас ее голос.

Потому что ярость внутри разгоралась с новой силой. Приводила в безумие. А Дамиан не желал причинять Эви боль. Разбивать сердце так, как ему сейчас безжалостно разбила она.

Хотелось просто забиться куда-то в угол и сидеть там, пока душа не перестанет рваться в клочья. Пока она не перестанет его уничтожать.

Он не знал, почему сразу не остановил это сумасшествие.

Хотелось, наверное, понять одно.

«Как далеко ты готова зайти, чтобы ранить меня?»

И Дамиан получил ответ.

До конца. Она была готова пойти до самого конца.

«Ты бы правда поцеловала его? Позволила чужим губам коснуться твоих, Огонек? Что потом?»

Девушка, которая рисковала своей жизнью ради него.

Девушка, которая изуродовала свое запястье шрамами.

Девушка, которая лежала в коме, потому что не могла смириться с мыслью, что он может его потерять.

Она спасла его.

Как и он – ее, отдавшись мафии.

«Мы квиты, Эви. Я тебе больше ничего не должен».

Может быть, в нем говорила обида. Может – разочарование.

Дамиан не знал.

Только испытывал глубокую усталость. Истощение. Последние недели прошли, словно в Чистилище.

А сегодняшняя ночь только подвела черту.

Алкоголь почти выветрился из крови. Оба молча дошли до пустого переулка, где Дамиан припарковался.

Нужно было поговорить.

…Эви пыталась зацепиться хоть за что-то, чтобы держаться в сознании.

Звук его шагов, глухо раздающиеся в полуночной тишине. Капюшон черной толстовки, натянутый на голову. Окровавленную знакомую маску. Широкие плечи. Разбитые руки, которые он отчего-то прятал в карманах.

Но он ускользал.

Ветер неприятно жалил незащищенную кожу. Девушка поежилась, обхватив себя руками.

Остановившись у машины, Дамиан молча снял с себя толстовку и протянул девушке.

От нее пахло им. Голоса в голове мгновенно заткнулись.

Сердце заколотилось в груди. Эви уткнулась в ткань носом, вдыхая смесь дорогого одеколона, хвои и… табачного дыма.

«Дамиан снова курит?»

Мужчина натянул на нее толстовку, и она также безмолвно просунула руки в рукава, утопая в вещи, которая доходила ей до колен. Стало тепло.

А он все еще молчал.

Снял маску и бросил ее на сиденье машины. Хлопнула дверь.

Эви стояла рядом, нервно дергая за шнурки толстовки, не решаясь ничего произнести. Слов не было. Только хотелось плакать. Потому что даже в таких ужасных обстоятельствах он в первую очередь думал о ней. Заботился. Хотел согреть, защитить.

«Мой Дами…»

Мужчина остался в черной футболке, но ему явно было не холода.

Он глубоко вздохнул, потерянный в мыслях.

Темноволосый призрак, таившийся в сумраке.

С маской или без.

Перевел взгляд на окровавленные костяшки рук. Блуждая по разорванной коже. Походу, он сломал себе что-то. Потому что болело нещадно.

«Похер».

– Дамиан, – донесся до него тихий всхлип.

Он моргнул несколько раз, потускневшие глаза напоминали ей капли дождя в мертвом, холодном лесу. Потерявшие свет. Пустые.

Смуглая кожа, татуировки по всему телу, плотно сжатые губы. Сжатая челюсть. Острые скулы. Взъерошенные каштановые пряди, сердито падающие на лицо.

Она одновременно знала и не знала его.

– Я набросился на человека и избил его до полусмерти, – хриплый голос раздался, как мрачная колыбельная. – Ты этого добивалась?

Подбородок Эви задрожал, но она не смогла вымолвить ничего.

Потому что оправданий не было. Она достигла своей цели. Даже если ради этого пришлось отказаться от самого ценного.

«Теперь ты будешь в безопасности, подальше от меня».

Дамиан вытер нос тыльной стороной ладони. Глаза были влажными.

– Зачем? Скажи мне, Эви.

Тишина, раздражающая и сводящая его с ума тишина. Как и во все предыдущие дни.

– Тебя кто-то шантажирует? Ответь.

Девушка покачала головой.

– Это твое личное решение?

Кивок.

– Вот как.

Ему казалось, что он проваливается в бездну, но мужчина собрался.

– Ты позволила бы ему тебя поцеловать? – нарочито небрежно поинтересовался Дамиан, замирая в ожидании ответа.

«Нет».

– Да.

Он вздрогнул, как будто его ударили в живот.

«Знаешь что? К черту тебя, Эви. К черту твои методы дерьмового привлечения внимания. К черту то, что ты пользуешься мной и заставляешь переходить границы. К черту то, что ты мне не доверяешь. Иди, поплачься Кристиану. Ведь ты делаешь так каждый раз. Плевать, что я твой муж. Плевать, что я посвятил тебе последние семь лет, даже когда должен был ненавидеть. Плевать, что я разменял свою свободу на твою жизнь. Ты так и не научилась доверять мне. Я душу перед тобой вывернул. Рассказал самые темные секреты. Доверил тайны своего клана, дедушки, в твоих руках власть над жизнями сотен людей, и я не жалею! Я доверяю, мать твою, тебе всем сердцем. Почему тогда ты не можешь довериться мне? Почему ты делаешь мне постоянно больно? Чем я заслужил это дерьмо?»

Ничего из того, что пронеслось в голове, Дамиан не мог сказать. Не мог толкнуть ее в объятия темноты. Она и так, очевидно, переживала диссоциативный всплеск. Тяжелое посттравматическое расстройство. Дамиан ни за что бы не ранил жену в ответ. Потому что все, что она делала, было продиктовано какой-то травмой. Он знал это.

Эви ожидала скандала, ядовитых слов, но его голос не менялся. Только стал тише.

– Ты все еще любишь меня, Огонек? – произнес Дамиан, его голос надломился.

Скажи нет.

Ответь.

Доведи до конца.

– Я все еще люблю тебя, – едва слышно прошептала Эви.

Слезы текли по ее лицу, и она не потрудилась их стереть.

Он прикрыл глаза.

– Тогда почему ты причиняешь мне боль? Ты мне мстишь за что-то?

Молчание.

– Хочешь защитить?

Даже если так, это ничего не меняло.

Эви видела это в его потухших глазах. Даже если он старался спрятать эмоции, чтобы не ранить ее.

…Разочарованность. Гнев. Обиду. Но больше всего – боль. Она окутывала Дамиана целиком.

В треснувшей нижней губе, которую он кусал. В морщинке, залегшей между бровями. В плотно сжатых, дрожащих руках. В напряженном теле. В настороженных глазах, которые теперь видели в ней опасность. Кого-то, кто мог ранить его в самое сердце.

И от этого ее собственная душа рыдала.

– Ты заблудилась, – он зарылся пальцам в своих волосах, облокотившись о капот машины. – Как мне тебя вытащить?

– Отпустить меня, Дамиан.

– Послушай меня, – резко процедил Йохансен сквозь зубы. – Этому никогда не бывать. Я предпочту умереть от твоих рук, чем жить без. Отталкивай меня, я все равно выдержу. Сломай мне ноги, я приползу. Спрячься в самой глубокой темноте, я прорвусь туда, перегрызу глотку всем твоим кошмарам и спасу. Но коснешься другого снова, Эви, – он подошел к ней вплотную. – И я отрублю ему голову и принесу тебе, как сувенир. А потом трахну тебя этим же окровавленным топором. Как тебе идея?

Ее глаза расширились в потрясении. Тени сгустились, воздух наполнился пугающим напряжением. Она ощущала это каждой клеточкой тела.

– Хочешь узнать, что будет с сегодняшним парнем? – с ледяной улыбкой спросил он. – Я разрушу его жизнь. Если он все-таки проснется после тех травм, с переломанными ребрами, носом и руками, его жизнь превратится в ад. Ему будут угрожать и депортируют из страны с вечным запретом на въезд. И это только меньшее из того, что его ожидает. На твоей совести. Понятия не имею, зачем ты выводишь меня из себя, но ты затеяла охренеть как опасную игру.

Дыхание девушки на миг остановилось.

– Ты можешь сделать что угодно, но за это будут расплачиваться другие люди. Сможешь ли ты выдержать такое?

Теперь весь ее план полетел к чертям. Потому что Эви не учла границы его безумия. А точнее – их отсутствие.

Она судорожно сглотнула.

– Ты скажешь мне причину своего поведения? – спросил в последний раз Дамиан.

Конечно, излюбленная тишина. Надежда растаяла.

– Тогда мне не о чем с тобой говорить, – разочарованно произнес мужчина, а потом позвонил кому-то. – Да, глаз не спускать. Сидеть рядом. Всю ночь. Сменяйте друг друга, мне все равно. Если я увижу по камерам, что один из вас оставил ее наедине хоть на одну чертову секунду, то выпотрошу. Что касается ванной – Майя должна следовать за ней. Даже туда.

«Мне плевать на нормы морали, когда моя жена в нестабильном состоянии. Не могу допустить, чтобы она себе навредила снова».

Дамиан больше не доверял ей.

Эви видела это. И от этого внутри больно кольнуло.

– Дамиан, я…

– Иди домой, Эви, с меня хватит, – грубо отрезал он и, убедившись в том, что она села в машину, прикрыл глаза.

Когда машина с женой отъехала, забирая с собой его разбитое сердце, Дамиан сполз на землю.

Без разницы, если одежда испортится. Это не первое, что сегодня уже испачкалось.

Гребаное дерьмо.

Это все уже было слишком.

Слишком, блядь, больно.

Она выворачивала ему душу.

Видеть ее в руках кого-то…

Было мучительно.

Каждый раз, когда он надеялся, что они преодолели свои кошмары, все возвращалось с откатом в исходную позицию, мать вашу.

Впервые за долгое время хотелось сдаться.

Дамиан сунул руку в карман брюк и вытащил помятую пачку сигарет.

Старый добрый Nat Sherman. Он уже выкурил половину, пока ехал за ней в клуб. Видел по камерам, чем Эви занималась.

Зачем сдерживать обещания?

«Мы оба их нарушили. Ты – когда стала заниматься новым видом саморазрушения. Я – когда стал травить себя этой раковой палочкой. Ты была первой, Огонек».

Мгновение Дамиан потерянно рассматривал черную сигарету, прежде чем чиркнуть спичкой.

Послышалось глухое потрескивание фильтра.

В голове творился апокалипсис.

Зажимая сигарету между полусогнутыми окровавленными фалангами пальцев, поднес к губам.

Глубоко затягиваясь. До гари в глотке.

Под веками плясали невыносимые картинки.

Того, как чужие руки скользили по ее телу.

Того, как Эви не сопротивлялась.

Того, как ей было больно. Неприятно. Но она все равно стояла на своем.

Конечно, Дамиан видел, знал, чувствовал это.

Отвращение на лице Эви к другому. Ее почти стошнило.

Может, именно поэтому он не убил парня. Если бы Дамиан ощутил хоть на одно мгновение, что ей понравилось…

Он бы не остановился. Забил бы человека до смерти.

Пепел, как погребальный костер, оседал на пальцах, обжигая их. Сигарета тлела.

Картинки сменялись. Мысли скакали с одной на другую.

Кайден, который страдал. Ввязывался в драки, бросил все свои хобби. Кайден, которого он последние недели вел по специалистам, а Эви этого даже не замечала. Кайден, которому психотерапевт поставила диагноз.

Он не сказал об этом Эви – не желал усугублять ее психическое состояние. Не хотел провоцировать или ранить.

«Он нейроотличный, мистер Йохансен. У Кайдена определенно наблюдается дивергенция в интеллектуальной сфере, однако при этом очень страдает эмоциональная. Сейчас он держится, но в будущем мальчику придется тяжело. Ему требуется вся ваша поддержка».

«Он рассуждает, как взрослый, но Кайден всего лишь маленький ребенок».

«Я не исключаю возможность того, что у мальчика расстройство эмоционального спектра и психики. Мы пока разбираемся в этом…»

«У вас особенный ребенок…»

Дамиан не понял, когда глаза обожгло, но он так и сидел на холодной земле, выкуривая сигарету. Руки предательски тряслись.

А глупые слезы стекали по лицу, смешиваясь с ядовитым дымом.

Пальцы дрожали, когда он поджег очередную сигарету.

Последняя спичка упала на землю.

Больше у него не было.

– Дамиан? – послышался женский голос.

Он безразлично уставился на встревоженную девушку.

Лейла Стерлинг.

Вечно собранная, ответственная, строгая бизнес-леди.

Не придраться.

– У тебя кровь, Дамиан, – ужаснулась она.

– Спасибо, капитан очевидность, – огрызнулся он, шмыгнув носом.

– Нет, я серьезно. Ее слишком много. Ты уверен, что это не перелом? – девушка опустилась на землю, обхватив его запястье своей холодной ладонью. Осторожно дотронулась до повреждений. Кровь продолжала течь. Пропитала давно его джинсы, черную футболку.

Дамиан прошипел и выдернул руку. Потому что от легкого прикосновения рука вспыхнула, как в аду. Кажется, он и правда сломал пальцы.

– Черт.

– Ты собираешься сидеть, пока не истечешь кровью?

«Или пока боль не останется единственным, что я смогу ощущать».

– Что ты вообще здесь забыла? – он вел себя, как сволочь, но Дамиану было не до чувств Лейлы. Это меньшее из всего, что его сейчас волновало.

Блондинка нахмурилась.

– Я живу в этом районе. Там, – она махнула в сторону многоэтажки вдалеке. – Шла домой из магазина.

Это была правда, в ее руках был пакет с продуктами.

Дамиан вытер заплаканное лицо. Внутри было так пусто.

Он выдыхал клубы дыма, пуская кольца в полуночной тьме.

Легкий шорох. Движение.

– Можно прикурить?

Она подсела рядом.

Выгонять не хотелось.

Дамиан дал прикурить ей от своей сигареты.

– Тебе надо к врачу.

– А тебе надо перестать притворяться, будто ты ненавидишь свою семью, – прищурился мужчина.

Девушка затянулась сигаретой и горько усмехнулась:

– Ты знаешь?

– То, что ты отчаянно воюешь, чтобы вырвать брата и сестру из лап Говарда? Разумеется.

– Следишь за мной?

– Слежка в моем понимании подразумевает определенный интерес. А его нет. Поэтому… – Дамиан ухмыльнулся. – Так, приглядываю.

– Даже не скрываешь, очаровательно, – девушка закатила глаза, но не сдержалась, рассмеявшись.

Уголки его губ тоже дернулись вверх.

Глубокие ямочки появились на щеках, придавая Дамиану мальчишеский, озорной вид.

Казался таким похожим на себя в прошлом. Немного хулиганистым, плохим парнем, который, тем не менее, легко находил язык с людьми и мог рассмешить кого угодно.

Он всегда был соткан из противоречий. Ходячая аномалия. Ненавидящий Эви, но посвятивший дочери убийцы отца свою жизнь и свободу. Жестокий, но не психопат. Циничный, но готовый умереть ради спасения чужака. Будущий король кровавого трона, который твердо придерживался своих принципов и поступал справедливо.

– Не злишься на меня? – тихо посмеялся Дамиан, откинув голову назад. Звук был таким легким, красивым, разгоняя сумрачный холод.

– Должна, но не получается, – Лейла небрежно убрала свои светлые волосы от лица, затянувшись сигаретой. – Я ведь делала то же самое. Ну, пыталась. Ты слишком хорошо скрываешься даже от глаз принцессы мафии. Какой-то неуловимый призрак-ниндзя.

Дамиан ухмыльнулся:

– Соответствую своей профессии агента ФБР.

– Вот он, герой страны, – блондинка шутливо отсалютовала ему и бросила окурок на землю. – И все же. Тебе нужно к врачу, если ты не решил устроить здесь кровавый потоп, – пресекая любые возражения, Лейла добавила. – Не подумай лишнего – я забочусь о будущем нашей компании. Куда мы без твоего гениального ума и честолюбивых планов. Не хотелось бы терять такого ценного босса.

Дамиан докурил и встал с земли. Отряхнул одежду, рассматривая окровавленные руки.

– Воздержусь. Ненавижу больницы.

– Из-за твоего больного сердца?

– Шпионка, – пожурил ее мужчина. – Да. Из-за сердца. Наверное.

Они говорили еще несколько минут, обо всем, каких-то глупостях, немного о делах и жизни, потом зашли в аптеку.

Мужчина забросил в рот таблетку обезболивающего, запивая маленькой бутылкой воды.

Дамиан сам не заметил, как душащие его мысли отступили. От простого, обыденного разговора с кем-то. Он отвлекся и дышать стало легче. Голова прояснилась. Появилась надежда на то, что не все еще потеряно.

Девушка уже собиралась уйти, когда он окликнул ее:

– Эй, Лейла.

– Да?

– Спасибо, – тепло, искренне улыбнулся до ямочек на щеках.

Ее взгляд потеплел.

– Может, не время и не место, но я кое-что хочу сказать тебе, – серьезно произнесла Лейла. – Ты очень сильный человек, Дамиан. Какие бы демоны тебя ни преследовали, ты справишься с этим. Боль нужна в жизни, потому что она делает нас теми, кем мы есть. Не теряйся в этом, не позволяй ей унести себя. Ты знаешь, что делать.

Он кивнул, прикрывая глаза, когда она ушла.

«Да. Я справлюсь».