Бессердечный рыцарь. Книга 2

Дамиан стиснул зубы, ощутив резкий укол в сердце.

– Выпотрошу этих ублюдков за то, что они сделали.

Позже мужчина выяснил, что у них в Семье появилась крыса, перебежавшая на другую сторону.

Именно из-за этого предателя ирландцы смогли пробиться через их систему безопасности и испортить последнюю поставку товаров. Но что хуже – по вине этого мудака погибло столько людей.

Дамиан нашел его. Устроил ловушку и поймал, собираясь восстановить справедливость самым мрачным способом.

Тем, которым этот кусок дерьма заслуживал.

Мужчина в черном вошел в подвал.

Он выглядел так, словно сбежал со званого вечера – одетый с иголочки в классический костюм; дорогие носки его ботинок были начищены до блеска, руки спрятаны в карманах дизайнерских брюк.

Со стороны мужчина казался кем-то отдаленным от мира мафии. Бизнесменом, политиком, кем угодно.

Дамиан неспешно сбросил черное пальто на железный стул, закатал рукава рубашки и поднял с бетона свой топор.

Провел пальцами по лезвию, проверяя состояние.

Кожа немедленно вспыхнула от малейшего давления, кровь окрасила его пальцы, стекая на пол.

Идеальная острота. Приятная.

Пробуждающая в нем темную жажду. Гребаного возмездия. Тени клубились внутри, шипя, требуя их выпустить на волю.

– Говорить будем или мне приступать к веселой игре «конструктор?» – Дамиан отстраненно улыбнулся.

Именно это – ледяная хищная улыбка, не затрагивающая глаз, заставляла даже отъявленных ублюдков трястись от ужаса.

– Выйдите отсюда все, – он небрежно кивнул солдатам, и те немедленно выполнили приказ, оставляя мужчину с прикованным предателем. – Начать с пальцев или языка? Тяжелый выбор, – улыбка его стала шире, Йохансен издал мрачный смешок. – Развязанный язык, который передал данные о наших поставках ирландцам, срывая дело. Я отрежу его с корнем, пока ты будешь захлебываться в собственной крови, – Дамиан все еще сидел, оседлав стул, беседуя нарочито мягким тоном, словно не говорил о потенциальных пытках. Ласковая интонация шла вразрез с его жестокостью. Вечная стратегия запугивания всегда срабатывала. – Этой рукой ты пожимал грязную ладонь их Босса? – он обхватил сломанное плечо мужчины, сжимая с такой силой за голую, торчащую из-под кожи кровавую кость, что тот завопил от невыносимой боли. – Не смей, блядь, терять сознание, пока я тебе этого не позволял.

Ярость в нем кипела, достигая предела. Картина расчлененных тел до сих пор стояла перед глазами.

– Знаешь, кого я ненавижу больше всех? – Дамиан скривился. – Крыс, как ты. Трусливых, продажных мудаков.

– Это не вернет тех, кто умер. Весь подвал был полон крови, – выплюнул связанный мужчина. – Лучшее зрелище за всю мою жизнь.

– Вижу, ты сделал свой выбор, – Дамиан насмешливо изогнул бровь и временно прислонил топор к стене, доставая вместо него нож.

Подбросил в руке, наслаждаясь знакомым ощущением.

Ничего не изменилось со времен пыток в Данверсе.

Дамиан надавил с такой силой на челюсть мужчины, что ощутил хруст.

– Ой. Приятный бонус.

Лезвие ножа сверкнуло в полумраке.

– А теперь давай хорошенько развлечемся. Наравне с гнилыми ирландцами ответишь за каждую каплю пролитой крови наших людей.

***

Наказывая таких отбросов, Дамиан мог унять голос смерти, кровавыми тенями застилающий разум. Он ощущал, как обретает контроль. Восстанавливает извращенную справедливость. Дамиан поставил своей целью разрушать жизни тех, кто смог избежать наказания после совершения по-настоящему отвратительных поступков – торговли детьми, насилием женщин на черном рынке.

Он не убивал. Но превращал их жизни в настоящий ад – разрушал карьеру, шантажировал, сводил с ума буквально. Они вымаливали пощаду, просили убить их. Но Йохансен никогда не был настолько милосердным. Жить кастрированным, изувеченным и униженным было самым лучшим наказанием.

Дамиан не получал удовольствия от самих пыток, это не было зависимостью для него – он действовал осознанно, нацеленный только на результат.

Разумеется, Йохансен всегда брался за «крупных» людей, обладающих могуществом. Лишал их власти, и бизнес распускался мгновенно.

Дамиан посмотрел в зеркало. На его теле почти не осталось чистого кусочка – каждый дюйм был покрыт рисунками, замысловатые татуировки тянулись от шеи до кончиков пальцев.

У него всегда был низкий болевой порог. Набивать их было сплошным мучением. Но он не останавливался. Просто не мог.

Хотел ощущать эту боль.

Словно неосознанно наказывая себя за то, что сделал с ней.

Заставил плакать. Лежать там, на асфальте. Совсем одну. А потом внушил свою измену.

Он убрал татуировку огонька со своего сердца, потому что должен был расстаться с ней даже мысленно.

Стереть из своей жизни. Избавиться. Не оставить ни единого искушения.

И даже так…

Это место на груди у Дамиана пустовало. Он просто не мог сделать там другую татуировку.

Его сердце будет пустым.

Всю жизнь.

У него даже мысли не возникало быть с кем-то другим.

Йохансен не делал из этого трагедию и не выставлял себя великим мучеником. На самом деле мужчина даже не прикладывал усилий.

Не приходилось стараться. Это получалось естественно.

Просто не хотелось и все.

Когда к нему в баре или клубах подсаживались потрясающие девушки… У Дамиана не было абсолютно никакой реакции.

Потому что они не были Огоньком.

Его член оставался спящим. Мужчина испытывал те же чувства, как от лицезрения картины в галерее или просмотра ленты новостей.

Удалось ли Эви наладить свою жизнь?..

Дедушка сказал, что с ней все хорошо. Дамиан ему верил.

Что, если Огонек вышла замуж?..

«Это не мое дело».

И тем не менее, ревность сводила его с ума.

– Чувак, ты слышишь? – вывел Дамиана из темных мыслей голос Алекса. Раньше они оба были в «Черных Драконах». Сейчас мужчина был женат на сестре Марка.

Он работал татуировщиком и был по совместительству тем, кому Дамиан доверил свой первый пирсинг.

Новый вид мазохизма, которым Йохансен развлекался.

Только сегодня он хотел сотворить со своим телом нечто более болезненное.

– Что ты говорил? – рассеянно отозвался Дамиан.

– О проколах. Уверен, что выдержишь три сразу? Член, знаешь ли, деликатное место.

– Я готов, – отмахнулся Дамиан. – Выдержал ведь больше пятидесяти татуировок. Даже привык.

Это было правдой. Со временем его тело приспособилось. И это не нравилось Йохансену.

– Марк же как-то сделал свой принц Альберта.

– Но у него он один.

– Хватит трепаться. Лови момент, не всегда выпадает уникальная возможность потрогать меня за член, – Дамиан лег на кушетку, беззастенчиво стащив с себя черные боксеры.

– Ох, а я мечтал о таком всю свою жизнь! – Алекс закатил глаза, готовя инструменты. – Если у тебя будет стояк, я сразу увольняюсь.

– Прости, ты не похож на мою бывшую. Поэтому никаких стояков для тебя.

– Спасибо за одолжение, блядь.

Дамиан рассмеялся, запрокинув голову.

Друзья были тем самым островком покоя для него. Рядом с ними он мог не притворяться, побыть собой. Хотя бы ненадолго.

***

Дамиан сидел в машине, покрытый кровью с головы до носков ботинок.

Отвратительный запах железа уже приелся.

Он посмотрел на свое отражение в зеркале дальнего вида, содрогнувшись.

Было бы так просто сейчас въехать в ближайшее дерево. И покончить с этим мучением. Свести счеты с осточертевшей жизнью.

– В кого я превратился… – он снял маску призрачного лица. Белая поверхность ее стала полностью багровой. Жидкость испачкала салон, и Дамиан брезгливо подумал, что сожжет ее позже к чертям.

Легче не становилось. Мафия не стала для него спасением.

Он не пил лекарства. День за днем сам загоняя себя в могилу.

«Очевидно, что я скоро умру».

Окровавленные пальцы, словно цепляясь за последнюю надежду, открыли бардачок и вытащили оттуда кольцо.

Он смотрел на крошечное пламя сквозь туман сожаления, боли и безысходности.

– Я должен тебя ненавидеть. Должен ненавидеть за то, что стал монстром ради тебя, – парень тяжело сглотнул. – Живи счастливо.

Дамиан закрыл устало глаза, сжимая кольцо в своей ладони.

Деструктивные мысли никуда не исчезли. Йохансен был настроен попрощаться с жизнью, когда закончит свою миссию.

Он существовал, меняя лица, притворяясь хорошим, плохим, полицейским, преступником, медленно размывая грани.

Ничто не должно было разрушить эту выстроенную систему.

…А потом вдруг появилась она.

Внезапно, как торнадо, ворвалась в его жизнь снова.

Он ясно помнил момент, когда увидел Эви в своем офисе.

«Господи, что мой Огонек здесь делает?» – первая мысль, когда Дамиан заметил родную фигуру, водопад огненных волос и глаза цвета штормового неба.

Пламя не погасло в их глубине. И это заставило его сердце радостно затрепетать.

«Значит все было не зря… Я рад, что она сохранила этот свет в себе».

Внешне он казался отстраненным, но…

Вовсе не ярость, не гнев окутали в тот момент Дамиана.

А паника. Страх. За нее.

В момент разгара войны с японской мафией, когда он был ходячей мишенью для них – наследник Кастелло, наживший себе сотни врагов, Эви нельзя было с ним пересекаться.

То, что он действовал из тени, ничего не меняло. Слишком большие риски.

Как с этим справиться?..

Конечно, Дамиан выбрал единственную стратегию для того, чтобы держать ее подальше.

– Какого хера это забыло здесь, дядя?

Все последующие недели Дамиан питался ненавистью к ней, внушая, концентрируясь на этом отравляющем чувстве.

Делать больно он умел. Единственное, что у него получалось лучше всего. Разрушать.

Мужчина отчаянно пытался сделать все для того, чтобы она ушла.

Только Эви не была намерена сдаваться. Чем сильнее он ее отталкивал, тем больше она проникала ему под кожу.

Сопротивлялась нападкам, провоцировала, а еще…

Придала смысл его существованию.

Она спорила с ним, а Дамиан улыбался внутри.

Она называла его грубо, а Дамиан радовался тому, что ей не все равно.

Она тратила деньги ему назло, а Дамиан был счастлив вызвать у нее смех.

Его сопротивление таяло. Огонек лезла ему в душу, не ограничиваясь пустыми словесными перепалками.

– Загадай желание, Эви, – попросил Дамиан.

Он будто прощался…

– Твое сердце, – прошептала она едва слышно, словно боясь спугнуть.

– Что?

– Хочу, чтобы оно не переставало биться, – девушка подняла голову, заглядывая в его глаза. Они были такими яркими. Сияли. Правда, которую она там видела, уничтожала ее. Подбородок Эви задрожал. – Попроси его не останавливаться. Ладно? – она издала смешок, но ком в горле помешал превратить все в шутку.

Он улыбнулся. И стало только больнее.

Потому что эта улыбка была извиняющейся. Обреченной.

Дамиан знал, что не сможет выполнить ее мечту.

Она ненавидела это.

– Прости меня, Огонек, – он протянул руку и нежно коснулся ее мокрой щеки пальцами. – Не плачь. Пожалуйста, не плачь, маленькая.

Он почти сломался в моменте, когда она обняла его, умоляя жить. Вид ее слез ранил сильнее, чем что-либо. Подобно ножу в грудной клетке.

– Эви, перестань. Прекрати.

– Не перестану! Почему?! – продолжала допытываться девушка. – Почему ты…

– Да потому что не осталось ничего, ради чего мне стоило бы дальше жить! – закричал он громко в ответ.

Маска слетела.

Остался он.

Настоящий Дамиан, напуганный, сердитый… растерянный.

– Ничего у меня больше нет. Зачем мне это все? – он обвел рукой пространство леса. – Воздух душит. Понимаешь? Не хочу я этого, Эви. С меня хватит. Правда хватит.

«У тебя есть Кайден… Ты нужен ему…» – она так сильно хотела сказать это, но не могла.

Пока не могла.

Язык словно прирос к небу.

Ее трясло.

«Паникой ему не помочь. Надо действовать уверенно.»

Мысли путались, Эви почти тошнило от тревоги за него, но девушка сжала руки в кулаки, стараясь успокоиться. Проглотила слезы.

– У тебя есть я.

– Тебя у меня нет уже давно. И не будет. Забыла, что случилось? – съязвил он, издав недоверчивый смешок. – Или тебе напомнить, Эвелин? – нарочно попытался задеть. – Так мне несложно. С удовольствием сделаю это.

– Мимо, – она помотала головой, дав понять, что не поддастся провокации. – На меня смотри. В глаза.

Он выдержал ее тяжелый, испытывающий взгляд.

Хотя самому хотелось спрятаться.

В душу лезла. Опять.

Эви медленно повторила, стараясь втолковать ему так, чтобы, наконец, поверил:

– У тебя есть я. Ты не один, Дамиан.

– Мне на хрен твоя жалость не нужна! – рявкнул он, сильнее обозлившись.

Поняв, что словами его не убедить, Эви сделала единственное, что могло бы пробить брешь в его броне.

Один короткий выдох. Решимость в ее глазах.

А потом касание. Едва ощутимое.

Ее рта к его губам.

В тот миг она разорвала все его планы к чертям.

Переписала судьбу.

Дамиан снова взялся за лечение.

Она буквально вынудила его это сделать. Шантажом, ссорами, подстрекательством. Даже дяде все выдала, используя все подручные средства.

Сама того не замечая, снова прочно проникла ему в сердце.

Сделала то, что не мог сделать никто.

Спасла его.

Он больше не хотел умереть.

А когда Дамиан узнал о сыне, жизнь стала только лучше.

Прекраснее, ярче, наполненной смысла.

Йохансен был в бешенстве, потому что дедушка скрывал это.

Столько потерянных лет. Боялся, что Дамиан откажется от своего слова?..

– Считаешь, их не мучали бы эти безумные семьи жертв? Я сделал ее невидимой в СМИ, никаких новостей или проблем на учебе. Она смогла нормально прожить эти годы, не преследуемая ими. Думаешь, многим дана такая привилегия? Дети серийных убийц скитаются по всему свету, сменив имя и сделав кучу пластических операций, чтобы разрушить старый облик. А ей не пришлось заботиться о таком дерьме. Она жила свободно, смогла сделать себе карьеру. Сына воспитать. Которого, к слову, я тоже всегда оберегал. И это твоя благодарность?

– За что? Спасибо сказать, что лишил меня радости видеть, как растет мой сын?

– Не забывай про наш договор.

Какое-то время после обретения семьи он верил, что сможет жить, будто обычный человек. Но это была лишь иллюзия.

Вскоре Дамиан убедился, как сильно ошибался.

Постоянные отъезды в Ванкувер, где он решал очередные дела с поставками Семьи, вечные вылазки по десять раз на дню, очередные оправдания для Эви…

Он ненавидел то, что не мог рассказать ей правду.

Но что хуже – этот проклятый Аарон Стерлинг начал что-то подозревать. Копать под него. Это ставило Кая и Эви в ужасно уязвимое положение.

«Просто слегка поцарапала машину. Прости».

«Мне кто-то на встречную выехал…»

– Несчастные случаи повсюду. Может, кто-то случайно выедет на встречную твоей жене.

И после этого всего видеть, как подобное ничтожество снова приблизилось к Эви на том вечере…

Он не зря грозился отрубить ему руку.

Эви считала его безумцем, но не знала и половины правды.

Разумеется, позже Дамиан воплотил свое обещание.

Потому что этот кусок дерьма стал домогаться ее в клубе. Эви и сама отлично справилась, порезав ему шею, но этого было мало.

Дамиан разрушил репутацию ублюдка, отнял все, что тот нажил, а потом сделал то, что был должен.

– Ты избавился от Аарона.

– Он мешался под моими ногами. В заключении ему самое место. Там и сгниет.

– Хорошая работа. Говарда пока не трогай. Мне он нужен.

Дни перетекали в недели, а те – в месяцы.

Прежний Дамиан никогда бы не прыгнул в огонь спасать какого-то агента ФБР, будучи консильери. Зачем ему было рисковать собой ради чужой жизни?..

Но новый Дамиан не смог пройти мимо.

Это был безрассудный, но совершенно бескорыстный поступок.

Работа в ФБР очистила его репутацию, выставляя героем, а сам Йохансен в это время был в холодной России.

Вито сделал все для того, чтобы защитить внука – инсценировал его смерть, договорился с лучшими хирургами и провел операции в одной из доверенных им клиник, а потом быстро поставил мужчину на ноги. Его лицо могло остаться навсегда изуродованным после той резаной раны. Он мог умереть, не будь рядом специалистов такого уровня.

Дамиан не думал, что Босс настолько заботится о нем. Всегда считал себя его орудием. Одним из многих.

– Подразумевалось, что ты не станешь выбрасывать подобные трюки, – нахмурился мужчина, присев на край его больничной койки.

– Я делаю твое сердце мягким, дедушка? – позволил Дамиан себе дерзость, но вместо гнева обнаружил улыбку на лице Вито.

Он протянул руку, убирая волосы ото лба Дамиана. Мягко потрепал по щеке.

– Делаешь, – вздохнул мужчина. – Это был чертовски сумасшедший поступок. Знаешь, как я испугался за тебя?

Впервые за долгие годы Дамиан ощутил, что был нужен ему.

Важен.

Очень дорог.

– Почему?

– Я не хорош в выражении чувств, – сглотнул тяжело мужчина. – Но думал, ты знаешь, как много значишь для меня. Я забочусь о тебе с тех пор, как твоя мама погибла. Ты рос на моих глазах. Взрослел. Конечно, я готов убить любого, если понадобится, чтобы защитить тебя. Потому что ты моя кровь, ты сын моей Нильде, и мужчина, которым ты стал… Заставляет меня гордиться собой.

– Я думал, ты сочтешь меня слабым.

– Слаб тот, кто упивается своей властью и мучает других. Проявляет бессмысленную жестокость. Это не так черта, которую я ценю в людях. Ты отличаешься.

– Потому что не я дал им жизнь, чтобы ее отнимать, – произнес Дамиан. – А если уж совсем быть честным – клятва моей жене. Я пообещал ей не убивать.

– И ты сдержал слово, – Вито сжал слабую руку внука, лежащую на постели. – ФБР еще ловят оставшихся якудз. Тебе придется подождать еще пару месяцев, прежде чем вернуться домой. Сможешь потерпеть?

– Куда я денусь-то, – Дамиан приподнялся в постели. – Умираю от скуки.

– Давай в шахматы, что ли, поиграем, – мужчина кивнул на столик. – Вставай, пора тебе размяться, развалина.

Дамиан усмехнулся, неохотно вылезая из постели.

Напряжение, всегда присутствующее между ним и Кастелло, исчезло. Он чувствовал, как тот по-настоящему принял его. Не как члена клана. А как своего родного человека.

– И еще кое-что, – бросил мужчина, расставляя фигуры на стеклянной шахматной доске. – Ты можешь рассказать правду жене и сыну, когда вернешься домой. Теперь у тебя есть мое официальное разрешение. И обязательно познакомь меня с ними лично.

Дамиан поморщился. Его разрывали противоречивые эмоции.

Он был одновременно рад тому, что получил позволение, а с другой стороны – страшился. Всегда хотел держать их подальше от мафии.

…Информации от ФБР не поступало, Дамиан полностью восстановился, но до сих пор не мог вернуться домой.

Он специально не спрашивал, как они все – иначе сорвался бы, не смог вытерпеть. Все, что дедушка ему сказал: «твои родные в безопасности». Это включало в себя и Огонька, и Кая, и друзей, и дядю. Последний понятия не имел о двойной работе Дамиана.

Он прекрасно был осведомлен о том, что тот их консильери, но все эти новости выбили Гринберга из колеи. Он искренне считал Дамиана погибшим.

Что усиливало чувство вины.

«Прости, дядя…»

О его работе в ФБР знал только Вито – после пожара он сообщил всем в Семье о двойном назначении Дамиана. О том, что тот сделал для них.

Вскоре Дамиан отправился в Россию.

В прошлом он описал Эви эту поездку совершенно иначе, чтобы скрыть истинную причину, цель его нахождения там.

В реальности же все было совсем не так, как она представляла.

Дамиан все еще не мог вернуться к родным, но также он не собирался сходить с ума в четырех стенах. Хотел сделать что-то полезное для своих людей.

Семья пыталась установить партнерские отношения с Братвой, которая теряла к ним доверие, и Дамиан вызвался помочь им уладить конфликт с сербами. Это помогло бы итальянцам создать фундамент для будущего альянса с русской мафией.

Лучшего дипломата-юриста, чем Йохансен, им было не отыскать.

Кастелло не сомневался ни в его физической подготовленности, ни в умственных способностях. Он выигрывал в обеих категориях.

Совместные операции по контролю над поставками и распределением ресурсов укрепили бы их позиции на глобальном рынке.

– Сербы пытаются вывести из-под нашего контроля самые прибыльные предприятия. Это начинает действовать мне на нервы, – Пахан был достаточно моложе, чем ожидал увидеть Дамиан. Широкоплечий, со светлыми волосами и ярко-голубыми глазами, он походил на одного из их фольклорных персонажей – богатыря.

Они встретились в его коттедже, где Йохансена приняли со всем уважением.

– Я собрал информацию об их логистике. Мы можем использовать это, чтобы нанести им удар, – пальцы Дамиана выстукивали по крепкому дубовому столу. – Есть данные о совершенных операциях?

– Несколько информаторов, но материала недостаточно. Они контролируют основные маршруты поставок, и это создает проблемы, – Романов нахмурился. Аристократичные, тонкие черты лица исказились в раздражении.

– Есть у меня одна идея…

Дамиан решил проблему, организовал небольшие группы для слежки за ключевыми точками. Им удалось перехватить их потоки, организовав искусственные задержки в поставках, а после —сокрушив их финансово.

В конечном счете, они сформировали альянс.

Это было экономически выгодно, позволяя внедриться в новые сферы бизнеса, и диверсифицировало риски, связанные с этим.

Когда Дамиан вернулся в Штаты, уровень его влияния возрос в тысячи раз.

Он знал, что заслужил свое место больше, чем кто-либо.

Имя Йохансена давно разлетелось по всем Соединенным Штатам, другие мафиозные Семьи даже не сомневались в том, что благодаря своему хитрому уму и влиянию он станет новым Боссом сразу же, как Кастелло подаст в отставку…

***

– Вот как я провел последние семь лет.

Тишина поглотила их.

«Скажи хоть что-нибудь», – хотел взмолиться он.

Девушка вздрогнула.

Маленькая ладонь выскользнула из его руки, оставляя пустоту.

Дамиан наблюдал за тем, как она поднялась с его колен. Шагнула назад, словно нуждаясь в дистанции.

Боль захлестнула его, но он только сжал зубы.

– Хотела знать истину, Эви? Так вот он я, прямо перед тобой.

Все та же тишина в ответ.

– В твое обручальное кольцо встроен трекер для отслеживания.

Молчание.

– Я вселяю в тебя ужас? Теперь ты видишь, что я чудовище? – он горько усмехнулся.

– Разве ты не спас своего товарища? – наконец, спросила тихо девушка.

– Я сделал это. Но не заблуждайся на мой счет. Не позволяй этим наивным, оправдывающим мыслям затуманить себе рассудок. Смотри правде в глаза – эти руки легко ломают чужие кости и погружают рукоятку ножа по самое основание в гнилую плоть. Видеть, как их глаза пустеют – моя любимая часть. Все, кто попадают в руки мне… Я не убиваю, но, поверь, они умоляют меня оборвать им жизнь. – мужчина спокойно провел пальцами по острию мачете.

– Тебя же могут посадить или…

– Ты думаешь, обо мне неизвестно лицам «выше»? Что у меня с ними плохие отношения? – Дамиан издал смешок. – Я собрал достаточно компромата на тех, кто мог бы повлиять на меня. Один мой звонок – их карьера, семьи и репутации разрушатся, словно карточный домик.

– Твои друзья…

– Рафаэль нет. Отец Рэта – сенатор Калифорнии, а его дед – премьер-министр, Эви. Будем откровенны, они прикрывали наше дерьмо в Данверсе, – произнес он, намекая на хаос, который они сеяли, обучаясь в Академии.

Эви была намного младше них в тот период, но даже до нее доносились слухи о «Черных Драконах».

– И они не борются со всем беззаконием?

– Тогда им пришлось бы начать с Рэта, – мрачно произнес Дамиан. – Они прикрывают нас по многим причинам. Дед Рэта, Бенджамин Дэвис, стал премьер-министром только благодаря моему. У них много деловых сделок, не будем вдаваться в подробности.

– Остальные политические деятели или…

– Скажем так: все, кто надо, в курсе моих дел, – обтекаемо отрезал Дамиан. – И спасибо им за вклад в создание моего образа в обществе.

– А Марк?

– У него свои дела с мафией, не имеющие ко мне отношения, – отрезал Дамиан.

Оцепенение и шок спали. Все, что она знала о мафии, было туманным. Разумеется, реальность отличалась от фильмов и романов. Было более опасным, кровавым и глобальным.

Теперь все обретало смысл. И его частые отъезды, и те полные отчаяния слова…

– Я боюсь. Слышишь? – прошептал он сдавленно. – Я боюсь, я, блядь, безумно боюсь тебя потерять.

Она нерешительно опустила руку, касаясь его головы.

– Дам…

– Я спать не могу, есть не могу, я боюсь за тебя… Я не смогу пережить, если тебе навредят… Одна мысль об этом меня убивает, – когда он поднял лицо, она заметила влажный блеск в его покрасневших глазах. Мокрые ресницы поблескивали в тусклом свете.

– Ты меня не потеряешь. Я обещаю тебе, – в груди сдавило, она мягко улыбнулась ему, стараясь не расплакаться.

– Нет, ты не понимаешь, – помотал Дамиан головой, уткнувшись лицом в ее живот, продолжая тихо говорить, – Я боюсь, что тебя убьют, Огонек.

В тот день Эви думала, что речь идет о якудзах. Но он имел в виду не только это.

Как Дамиан смог держать эту неподъемную ношу в себе? Это было слишком морально тяжело. Столько лет – молчать. Притворяться кем-то другим.

Он отдал ради нее самое ценное, что у него осталось – свою свободу. Посвятил семь лет своей жизни. Даже понимая, что неизлечимо болен, и время для него – роскошь.

Чтобы она могла прожить нормальную жизнь.

«Лучше бы ты умер…»

От собственных слов сейчас выворачивало.

– Прости… – рыдание вырвалось из горла Эви, слезы обожгли глаза. – Ты не должен был соглашаться на сделку с этим человеком. Жертвовать собой ради меня. Не надо было…

– И позволить ему навредить тебе? – мягко спросил Дамиан и подошел к ней. Осторожно, словно боясь спугнуть дикого зверька, погладил по ярким волосам. Татуированные пальцы перебирали мягкие пряди, успокаивая. – Пойми уже, малыш. Я никогда не смогу тебя возненавидеть.

Слова ломали пополам. Почему-то эта ласка ранила сильнее, чем что-либо. Потому что она впервые увидела глубину его чувств. Впервые поняла, что Дамиан испытывает к ней. Насколько он любит, что готов не просто отдать свою жизнь за нее, но и отказаться от всего, что ему дорого.

Тот самый гордый, сварливый Дамиан Йохансен, которого она встретила на пороге офиса в первый день работы, на самом деле жил, делая все, чтобы защищать ее.

Даже когда Эви сама его пыталась ненавидеть, он никогда не переставал о ней заботиться.

Она – та, ради кого он стал тем, кем стал. Это из-за нее его руки были испачканы кровью.

– Ты единственное гребаное исключение из правил, Огонек. Даже если ты вырвешь мое черное сердце из груди, даже если вонзишь это лезвие, – он прижал ее руку с мачете к своей груди. – Сюда и перевернешь все… Даже тогда я буду тем, кто позволит тебе это сделать с улыбкой на губах. Я позволю тебе что угодно, потому что ты, черт побери, владеешь моей испорченной душой, миссис Йохансен. Ты и есть моя душа, – он наклонился, коснувшись губами ее лба.

Слезы все еще стекали по щекам девушки, слепили, и она облизнула губы, ощущая соленый вкус во рту.

– Не плачь, Огонек, – прошептал он. – Я не хотел, чтобы ты себя винила, родная. Поэтому молчал. Но больше нет масок.

– Ты стал таким из-за меня…

– Я бы пошел на это снова. Не жалею ни о чем, слышишь? – мужчина бережно вытер ее слезы с лица. – Это мой осознанный выбор.

Эви ощутила укол боли в грудной клетке. Ее сердце все еще болело за все зверства, которые пришлось пережить ему.

Ее Дамиан никогда не жаловался. Не упрекал ее. Не винил в своей ужасной судьбе.

Даже сейчас – эти зеленые глаза были полны сияния, бесконечной любви.

– Я хотел убрать тебя с радаров. Спрятать, уберечь от уродливой части своей жизни, – он провел пальцами по своим темным волосам, растрепав их, как делал всегда, когда был в отчаянии. – Но когда узнал о твоих попытках суицида…

Это окрасило его мир в черный, погружая в слепую ярость и безумную панику.

– Прости меня, Огонек. Если бы я мог рассказать тебе до нашего брака, я сделал бы это в мгновение ока.

«Почему ты всегда так уверен во мне?»

«Просто потому, что знаю тебя. Вижу тебя, Огонек».

– Я вижу тебя, – прервала его мягко Эви, прижимая ладонь мужчины к своей щеке. – Я принимаю тебя. Все части. Мрачные, полные ненависти. Или заботливые, нежные. Ту часть, которая пожертвовала собой, чтобы спасти человека, даже если он был врагом. Просто потому, что ты не смог пройти мимо невинного. Те, кого ты уничтожаешь, полны тьмы. И ты можешь лгать мне, утверждая, что монстр, но я знаю: ты не причиняешь вреда тем, кто того не заслуживает. Убеждаешься, что они виноваты достаточно тяжко, безвозвратно, чтобы ты выместил на них свой гнев. Разве я не права? И ты сдержал свое обещание. Для меня это самое важное.

Мужчина застыл. Она была единственной, кто замечал Дамиана Йохансена.

Даже когда он сам терялся в этой беспросветной темноте.

Она видела то, чего не знали другие. Его обостренное чувство справедливости, боль или человечность.

Для всего остального преступного мира Йохансен ассоциировался с чем-то по-настоящему страшным, жестоким. Безжалостным чудовищем, способным вмиг воткнуть им в спину топор и оставить истечь в собственной крови. Но не для нее.

Она видела Дамиана. Своего мужа. Отца своих детей, который бы пошел ради своей семьи на что угодно.

Эви должна была испытать страх и отвращение после его признания, но их не было.

«Тебе больше не придется сражаться в одиночку», – говорил мужчина ей когда-то.

– Тебе больше не придется сражаться в одиночку, Дамиан. Обещаю, – она обхватила лицо мужчины холодными ладонями, мягко поцеловала в щеку.

Он выдохнул, обнимая ее за талию своими большими руками, прижимая к себе, нуждаясь в теплоте, согреваясь.

– Я охренеть как люблю тебя, Огонек. Больше всего на свете.

Она смотрела на него так, словно видела впервые. С безграничным доверием.

Эви протянула руку, лаская его лицо. Каждую черточку.

Прямой, ровной нос. Шрам, пересекающий бровь. Ямочки на щеках. Линию твердой челюсти. Лоб. Проследила подушечками пальцев его полные губы.

Пока Дамиан затаил дыхание, позволяя ей проявить нежность.

Его грудная клетка поднималась и опускалась вниз, в лихорадочном ритме. Эви едва ощутимо провела пальцами по прикрытым векам, подбородку, шее.

– Если ты во тьме – то я буду рядом, держа тебя за руку, сражаясь с твоими призраками. Если ты ошибешься, я исправлю. Если будет трудно, помогу с этим справиться. Если будешь потерян, укажу путь. Ты никогда не будешь один. Я всегда буду на твоей стороне. Не мафии, полиции или кого-то еще. А именно на твоей. Потому что я доверяю тебе, – уверенные, твердые слова.

Ломая все стены, срывая маски, вырывая из него все настоящее. Болезненное, живое.

– Ты выбираешь злодея, Огонек? – спросил непроницаемым голосом Дамиан, зеленые глаза его сияли чем-то темным.

– Я выбираю моего злодея.

– Принимаешь меня таким, какой я есть, да? – спросил насмешливо он и резко дернул ее к себе за руку. Девушка тут же впечаталась в широкую грудь. – Ты уверена? Пути назад не будет.

Эви смело встретила его взгляд.

– Покажи мне самое худшее.

Повторять дважды не пришлось.

Мужчина потащил ее за собой.

Эви едва поспевала.

«Ну, конечно, его один шаг – как моих десять!»

Она чуть не полетела лицом на землю, споткнувшись о камень, но крепкая, мертвая хватка на запястье не позволила упасть.

Дамиан все равно не остановился. Вел ее сквозь лесную чащу.

Вглубь.

Ветки нещадно хлестали ее по лицу и волосам. Девушке то и дело приходилось пригибаться, чтобы кое-как пройти по дикому маршруту.

Эви глядела на мужскую фигуру.

Широкая спина, татуированная шея, мечете, переброшенное через плечо.

Напряженное молчание.

Кажется, они шли целую вечность.

Дамиан сейчас чертовски напоминал ей себя из прошлого.

Только новой игрой была не погоня. Не охота.

Он задумал что-то другое. Отличающееся.

Более изощренное.

К чему она еще не была готова.

«Не то, что к его играм вообще можно подготовиться».

– С днем всех святых тебя, Огонек, – ухмыльнулся мужчина, подводя жену к своеобразному алтарю.

Эви напряглась.

Было подозрительно тихо. Почти мирно.

Отдаленная от деревьев пустая площадка. Она словно не вписывалась в общий ландшафт. Была создана искусственно.

Посередине были прибиты брусья, а к ним – прикреплены цепи и оковы. Длинные толстые серебристые звенья лежали свободно на голой земле.

Это вызывало тревогу. Почти ужас.

Они не выглядели как игрушки для близости или…

– Все правильно. Это для пыток, – скучающим тоном протянул Дамиан. – Обычно я использую их для того, чтобы расправиться с предателями.

Кровь ее застыла.

– Принес специально для тебя, моя любимая жертва. Обещал ведь захватить цепи в лес, не забыла?

– Что ты будешь…

– Увидишь, – перебил ее мужчина.

Настороженный взгляд Эви заскользил по маске призрачного лица, которая лежала рядом с цепями.

Она хотела убежать, но знала – стоит ей сделать шаг в сторону, и он бросится в погоню.

– Ты сказал, что сегодня не будет масок, – прошептала девушка.

– А она не для меня, – Дамиан издал мрачный, полный предвкушения смешок.

Эви обратила внимание на то, что за кругом все было странным образом подкопано, обложено камнями по периметру. Ветки лежали так, словно он готовился разжечь костер. Только не один – десять. Окружая импровизированный алтарь.

Ловушка открылась.

– Дамиан, что у тебя на уме? – в горле внезапно пересохло.

Дрожь пронеслась по всему ее телу от пугающей догадки.

Он же не собирается?..

– Закрой глаза, Эви, – приказал мужчина.

Глотая новые вопросы, она заставила себя послушаться его. Любопытство терзало девушку изнутри.

Послышался треск. И снова.

Повторился.

Этот звук был знакомым.

«Он что, костер разводит?..

Порыв ветра принес с собой хвойный запах леса, смешанный со сладким, пряным дымом.

Теплота окутала Эвелин с головы до ног.

Она дышала всей грудью, пальцы дрогнули, сжимаясь в кулаки.

– Дами?

– Ступишь за мной куда угодно, да? – глухой голос, как из-под глубины. – Докажи.

Эви распахнула глаза.

Дыхание ее перехватило.

Огненный круг.

Столпы пламени возносились ввысь во всех сторон.

Оставался маленький участок для входа к алтарю.

Эви шагнула к нему, как во сне, не сводя глаз с мужчины.

Дамиан уже был внутри.

В глубине его зеленых глаз плясал огонь.

Оказавшись совсем близко, девушка неуверенно остановилась.

Один шаг – и она ступит в круг.

Непосредственная близость костра пугала ее. От риска оказаться сожженной ледяные мурашки пробежались по спине.

– Я не… не знаю… – прошептала девушка сбивчиво.

Мысли путались.

Отчаянно хотелось отбежать назад. К безопасности. Не лезть в самое пекло.

И хоть Эви и понимала, что Дамиан не подверг бы ее сознательной опасности, наверняка все тщательно продумал и сделал правильно…

Легче от этого не становилось. Адреналин кипел в крови.

Это было безумие. Сплошное, хаотичное сумасшествие. Даже для него.

Одно дело – предаваться утехам в океане или на полу, совсем другое – в дремучей чаще леса, окруженные высокими кострами со всех сторон.

Дамиан протянул ей ладонь.

Ожидая.

Насмешливая ухмылка приподняла уголок рта.

– Готова ли ты сгореть ради меня дотла? – искушающий голос.

Маленькие пальцы робко коснулись его раскрытой ладони.

Ощущая электричество, повисшее в спертом, жарком воздухе. Почти отдающее искрами. Царапающее.

– Да.

Мгновение, и сильные руки обхватили ее за талию, перетащив к себе. Едва дух не вышибло.

Дамиан сбросил свою куртку на землю.

Девушка боялась двинуться – огонь был слишком близко. Казалось, оступись она и…

Мужчина молча дернул ее за край толстовки. Эви подняла руки, помогая раздеть себя.

– Это все…

– Похоже на ритуал, правда? – прошептал он ей на ухо, обжигая горячим дыханием. – Я хочу, чтобы мы возродились заново. Здесь, сегодня. Положили начало чему-то большему, – Дамиан коснулся пряди ее рыжих волос, убирая от лица, нежно скользнул костяшками пальцев по щеке. – Больше никаких секретов.

Смуглые руки огладили хрупкие ключицы, мимолетно прошлись по груди, скрытой красным бюстгальтером, впалому животу.

Взгляд мужчины зацепился за новый шрам.

– Дами…

Он помог ей опуститься на расстеленную куртку.

Татуировки покрывали всю переднюю часть тела девушки.

Украшали бледную кожу.

Но не на них Дамиан сейчас обратил внимание. Было нечто более прекрасное, что заслуживало восхищения.

– Красиво, – его губы проследили темно-розовый след над поясом джинсов от кесарева.

Прикосновение было таким легким, словно поцелуй бабочки.

Девушка непроизвольно выгнулась ему навстречу.

Перед глазами все расплывалось в смесь огненно-красного.

Языки пламени тихо потрескивали, словно укрощенные. Завесой закрывая их от остального мира.

Он ласково поцеловал выступающую косточку и длинные, глубокие полосы на внутренней стороне запястья.

– Твои шрамы посвящены мне. Эти остались, когда ты рискнула собой, согласившись на переливание крови… – Дамиан развернул ее ладошки, внимательно рассматривая каждую неровную зазубрину на бледной коже. – А эти – память твоего падения. Из-за меня. Они тоже мои.

Его тихие слова что-то перевернули в ней. Прямо там, в грудной клетке. Мягкое прикосновение губ к тому, что она считала некрасивым, постыдным…

– В тебе не может быть ничего уродливого, Огонек, – отрезал он, словно прочитав ее глупые, смущенные мысли.

«Как ему удается заставлять меня чувствовать это?»

Девушка приподнялась, обхватив талию мужчины руками.

Слов не было, но ей безумно хотелось обнять Дамиана. Она прижалась щекой к его груди, слушая тиканье кардиостимулятора.

– Сними, – Эви потянула его майку, задирая ткань, но мужчина вдруг напрягся. Его тело окаменело.

– Что такое?

Он хотел отмахнуться, перевести тему.

Но не стал.

Потому что сегодня все было по-другому.

«Должен открыться ей. Целиком».

Глаза Эви расширились, когда мужчина снял с себя одежду.

Не все, далеко не все шрамы удалось перекрыть татуировками, которые он заново набивал. После пересадки кожи все равно оставались рубцы.

Дамиан тяжело сглотнул, следя за ее реакцией.

В синих омутах не было слез. Не было жалости. Не было ничего, что могло указать на его слабость. Не было и отвращения.

Она смотрела на него восхищенно, с такой мягкостью, что внутри него разбивались все острые грани. Каждый отточенный для битвы шип. Каждый осколок. Каждая стена, которую он возводил, чтобы защититься.

«Я хочу похоронить свои кошмары…»

– Можно? – прошептала Эви срывающимся голосом.

Он коротко кивнул, закрывая глаза.

«Больше нет огня, который пожирает меня. Есть ты. Есть я. Есть эта ночь».

Маленькие ладони скользнули по его груди. Обводя подушечками пальцев каждый след от ожогов.

– Каждый кусочек, каждая частичка тебя, тела или души. Все в тебе…

Ее голос, словно тягучая патока, проникал в самое нутро Дамиана.

– Твои ошибки, твою темноту, твою доброту или жестокость… – губы девушки коснулись его широкой спины, спускаясь цепочкой невесомых поцелуев к лопаткам, ниже. – Люблю, – не оставляя без внимания ни один из ненавидимых им шрамов. – Спасибо, что спас меня. Вчера, сегодня, завтра.

Слова, которые заставили его вздрогнуть.

Эви наклонилась, оставляя поцелуй на шраме, пересекающем его щеку и бровь. Волна теплоты окутала Дамиана изнутри. Разносясь сотнями тысяч искр по всему телу.

– Знаешь, что я сделал с ним? – спросил он, поднявшись на ноги.

Девушка встала следом, сбитая с толку сменой темы.

Потому что голос Дамиана налился сталью, он погрузился в болезненные воспоминания, отдаляясь от нее.

Находился там, где она не могла поймать его. В ловушке своих теней.

– С кем?

– С якудзой, ударившим меня в лицо ножом.

– Что же?

– Ослепил. Засунул нож прямо в его глазницу, – пустым голосом произнес Дамиан. – Он убил Наоми перед этим. Для меня она была надоедливым, шумным, но просто ребенком. Девочкой, которой пришлось повзрослеть слишком рано.

– Почему он ее убил? – выдавила Эви.

– Потому что она пыталась защитить меня. Глупая, – прошептал Дамиан, крошечная морщинка появилась на его переносице.

А Эви вдруг нестерпимо захотелось выгнать все эти мысли из его головы.

Эгоистично, отчаянно вырвать уродливый, травмирующий день из памяти мужчины.

Этот поганый пожар…

Он отнял у нее Дамиана.

Его безраздельное внимание, сон, мысли.

И это раздражало.

«Я ревную к твоим кошмарам. В них нет меня».

Ей не хотелось делить мужа с кем-то. Даже – с его собственными демонами.

Эви неожиданно опустилась перед ним на землю, не сводя глаз с мужчины.

Жар от костров плясал на ее красивом лице, оставляя красные причудливые тени.

– Хочешь отсосать мне? – хрипло произнес Дамиан, поглаживая ее по волосам цвета пламени.

– Может быть, – пухлые губы неторопливо проложили дорожку поцелуев по твердым мышцам живота, вызывая у мужчины стон. Собственное желание заструилось по ее венам, как жидкий огонь. – Пока не решила.

– Мне следует тщательно трахнуть этот рот, жена.

Она имела наглость ухмыльнуться, слегка царапая смуглую кожу своими острыми ногтями. Заставляя прошипеть. Ее пальцы мимолетно, задели выпуклость в его брюках. Наслаждаясь напряженным взглядом, которым Дамиан ее одарил. Эви небрежно повторила свою уловку.

– Не испытывай мое терпение, – он зарылся пальцами в ее ярких волосах.

На грани потери контроля.

«Блядь. Я не трахался год».

– Не терпится, муж мой? – промурлыкала Эви, тонкие пальцы потянулись к молнии на его брюках. – Мечтаешь о моих губах?

– Ты у моих ног. Расстегиваешь мне ширинку.

Татуированная рука сжала горло девушки, потирая точку пульса.

– Но знаешь, кто на самом деле на коленях? – прошептал Дамиан. – Я.

Прерывистый выдох сорвался с ее губ.

Проворные пальцы расстегнули ширинку. Высвобождая его твердую устрашающую длину, со всеми пирсингами.

– Он стоит с момента, как твои губы бросались в меня ядовитыми словами. Все эти гребаные недели подряд, – его глаза потемнели.

– Тебя возбуждает, когда я с тобой спорю, муж?

– Чертовски сильно. Ты даже себе не представляешь.

Эви усмехнулась, неспешно проведя языком по стволу. Мужчина запутался пальцами в ее волосах, тяжело дыша.

– Выглядишь напряженным, – усмехнулась она.

– Ты убиваешь меня, – полный жажды голос.

Она оставляла на нем неспешные, едва ощутимые поцелуи, лаская языком только кончик. Ее собственный пирсинг столкнулся с серебристым колечком на головке, теплые губы слегка обхватили его, прежде чем дразняще облизнуть несколько раз.

– Блядь, Огонек, – низкий стон заставил девушку содрогнуться от удовольствия.

– Мне перестать, муж? – промурлыкала она.

Красные всполохи от костров отражались в синих глазах.

– Нет. Пожалуйста, – выдавил он последнее слово.

Бедра девушки сжались.

Ощущать, как он весь, целиком принадлежит ей…

Это сводило с ума.

– Ну, раз ты просишь… – Эви провела губами по металлической серьге на основании, опалив горячим дыханием.

Доводя своего мужчину до помутнения рассудка.

Его пальцы намотали огненные волосы на кулак.

«Теряем контроль, малыш?»

Высунув язык, девушка коснулась кольца на нижней стороне твердого ствола, вырывая из горла Дамиана сдавленное шипение. Аккуратно придерживая твердый член ладонью, она размазала выступившую смазку по всей длине. Медленно – охренеть как медленно – двигая рукой.

Он ощущал, как похоть заполнила эти синие, хитрые глаза, как пухлые губы приоткрылись для него, нежно целуя, словно проверяя его границы. Терпение. Провоцируя.

Дамиан не мог отвести глаз от нее. Упивался этим мгновением.

Ею. Окруженной пламенем, но горящей ярче, чем огонь.

Эви взяла его в свой теплый, сладкий рот, отвлекая от мыслей.

Мужчина резко втянул воздух сквозь зубы.

– Твой рот создан для того, чтобы подавиться моим членом. Чтобы его трахали, малыш, – он обхватил ее щеку рукой. – Но хватит прелюдий.

Удерживая ее голову, он безжалостно вошел до упора. Упиваясь тем, как она приняла это. Без единого возражения.

Даже если было слишком. Даже если едва могла приспособиться к такому дикому ритму.

– Мой Огонек, так хорошо принимаешь меня, – от грубой похвалы внизу ее живота заныло с новой силой.

Крепко сжимая рыжие волосы, Дамиан методично проникал внутрь.

Ей это нравилось. Сильнее, чем Эви могла вообразить.

Его тяжелое дыхание.

Взгляд, полный одержимости и поклонения.

Эти стоны… Тихие, полные нужды звуки.

Из-за нее.

Для нее.

То, как он терял контроль…

«Я так безумно сильно хочу его…»

Эви судорожно сглотнула, позволяя ему войти глубже, ощущая, как штанга ласкает ее горло, небо.

Кожу головы жгло от того, как сильно он дергал ее волосы, направляя.

Так, как хотелось.

Но даже эта боль доставляла ей эйфорию. Особенно – она.

Черт побери.

Да.

Вот так.

Дамиана прошибло насквозь.

Только эта девушка могла довести его до такого состояния.

Даже задыхаясь, когда он двигался жестче, быстрее, безжалостно используя ее рот, как сосуд для своего удовлетворения… Даже когда слезы начали стекать по ее лицу, а воздуха не хватало, она все равно не предприняла попыток отстраниться.

Ее пальцы только ухватились за его бедра, чтобы удержаться.

– Умница, такая хорошая девочка, – похвалил грубо мужчина, позволяя ей перевести дыхание.

Но лишь на пару секунд.

Обхватив ее подбородок рукой, он греховно улыбнулся:

– Правильно. Стань моим единственным огнем.

С каждым настойчивым толчком в нежное горло, с каждым разом, как мужчина хватал ее за волосы, она становилась все более распаленной… Между бедер все пульсировало. Кровь вскипела, мысли путались.

Он вероломно толкался, вновь и вновь, не давая передышки, не прерывая зрительного контакта.

Заставляя едва не извиваться на земле.

Эви ощутила, как Дамиан напрягся всем телом, хватка на ее волосах стала резкой, и вязкая теплая жидкость наполнила ее рот.

Он неожиданно ласково обхватил ее щеку рукой, поглаживая.

– Сплюнь сюда, малыш, – хрипло произнес мужчина, подставляя ладонь.

Девушка послушно выполнила просьбу.

Дамиан легонько обвел подушечкой большого пальца ее припухшие, покрасневшие губы.

– Так чертовски грязно и красиво. Моя любимая, – он ненасытно поцеловал ее.

Другая рука быстро расстегнула молнию и скользнула под нижнее белье.

– Ты промокла, когда я оттрахал твой рот. Вот как любит моя жена? – усмехнулся мужчина глухо. – Когда тебя грубо используют? Для моего удовольствия.

Ее щеки покраснели, но вызов в глазах провоцировал.

– Посмотрим, понравится ли тебе то, что будет дальше.

Он уложил ее на спину, и тут его пальцы, покрытые слюной и спермой, вторглись в нее, проталкивая жидкость глубоко внутрь. До последней капли.

Мгновение Дамиан упивался видом.

Веснушек на розовых щеках, носу. Тенью, которые отбрасывали ее трепещущие ресницы. Пухлыми губами, от которых ему не хотелось отрываться. Хрупкого, маленького тела. Созданного для него.

Дамиан отстранился, хватая с земли маску призрачного лица.

– Надевай.

Глаза девушки широко распахнулись. В них отразилась тревога.

– Я?

– Какой бы заманчивой ни была идея трахнуть тебя в ней, сегодня играем по-другому, – Дамиан надел на нее маску, завязывая веревку сзади, плотно удерживая. – Видишь что-то?

– Н…ничего, – запнулась она. – Что ты задумал?

–Почувствуешь, – зловеще пообещал он.

То, что они были окружены чертовым огнем, постоянно держало Эви на взводе.

– Мы можем загореться, – прошептала она.

Вместо того, чтобы разуверять ее, мужчина издал смешок:

– Правда весело?

– Ты психопат!

– Я не психопат, мне просто нравится трахаться в маске психопата. Разница большая, детка, – поправил ее насмешливо Йохансен.

Эви ничего не видела. Очевидно, он что-то сделал с этой маской.

Вероятно, заклеил обзор или…

Мысль оборвалась, когда послышался лязг цепей.

Холодный металл коснулся ее кистей.

– Что ты делаешь?! – ахнула девушка от неожиданности.

– А что я, по-твоему, делаю? – промурлыкал Дамиан, заведя руки над ее головой и приковывая тонкие запястья к брусьям. – Готовлю тебя для жертвоприношения. Мне.

Она выдохнула, окутанная страхом и одновременно…

Возбуждение, словно безумный вихрь, ударило в низ живота.

Эви попробовала двинуть руками – послышался звон цепей.

– Убежать не получится, моя добыча.

Дамиан быстро избавил ее от джинсов.

Он резко втянул воздух сквозь зубы, когда взгляд упал на ту самую татуировку под набитым призрачным лицом на бледной коже.

Надпись прямо над полоской белья.

Аккуратные, каллиграфические буквы.

HARDER.

Сильнее.

– Какая приятная картина, – прошептал мужчина, наклоняясь и несдержанно проводя языком по татуировке. Оставляя горячий, влажный след. Пробравший ее до самого нутра.

Спина Эви выгнулась над землей. Очередной стон сорвался с губ.

– О Боже…

– И близко нет, – Дамиан слегка прикусил кожу и развел ее ноги широко в стороны. Послышался щелчок, и вокруг ее щиколоток обернулись кандалы. – Блядь, Огонек, видела бы ты себя со стороны. Совершенная. Готовая к тому, чтобы чудовище тебя осквернило, – произнес он, нависая над ней.

Эви судорожно сглотнула.

Она ничего не видела перед собой из-за маски, но от этого все органы чувств только сильнее обострились.

Треск огня.

Риск, адреналин.

Воздух, обжигающий кожу.

И ледяное острие, которое вдруг прижалось к шее.

– Топор не такой острый, как мачете. Этим будет интереснее.

Она содрогнулась.

– Ты же не собираешься?..

– Что? Удовлетворить тебя моим оружием? Еще как собираюсь, дорогая, – мужчина поддел пальцами кружево бюстгалтера, рывком избавляясь от него.

Скошенная часть лезвия коснулась ее груди, задевая кончики.

Ее тело инстинктивно выгнулось навстречу.

Господи.

Все, о чем она могла встревоженно думать – это куда он поведет проклятым оружием дальше.

Слепой страх сгореть, порезаться или еще хуже – быть обнаруженными случайным человеком, забредшим в лес, и запретное желание… Это все туманило рассудок.

Дамиан повел клинком ниже, заставляя ее тело покрываться мурашками, дрожать.

Очерчивая каждую татуировку.

– Дами… – захныкала девушка, дернув руками.

Боль прожгла закованные запястья.

– Не двигайся. Иначе пламя коснется тебя, – разгоряченный шепот коснулся ее шеи.

Его губы мимолетно задели кожу. Не целуя, лишь поддразнивая.

Скользя по черным хвостам змей, клубящихся под ребрами.

Ниже.

Гораздо ниже.

Бабочки взбесились внизу живота, вызывая тянущую, сладкую боль.

Он ощущал, как она медленно, но безвозвратно отдается в его власть. Сама того не осознавая. Теряется в этом омуте чувств. Купается в безумии.

Ладонь Дамиана сжала лезвие, кровь брызнула на ее кожу, окрашивая багровым.

Боль ему нравилась. Всегда.

Кто-то назвал бы его мазохистом, но Дамиану не нравилось вешать ярлыки.

Сначала боль была просто спутником, чтобы ощущать себя живым.

В моменты, когда он набивал свои пятьдесят восемь татуировок.

Потом – когда проверял остроту топора, чтобы приступить к пыткам. Его пальцы каждый раз окрашивались кровью. Это был почти ритуал.

Но никогда раньше кровь не казалась Дамиану более красивой, чем сейчас. Когда растекалась на ней. Заявляя о принадлежности ему.

Эви тихо вскрикнула.

Она ощущала на себе что-то теплое. Словно он пролил банку красок на ее грудь и живот.

– Дамиан?..

– Охрененно. Так, как я и хотел. Никакого пожара. Ты. Только ты, – он слегка прикусил ямочку между ее ключицами, прежде чем втянуть кожу в рот, жадно посасывая до красных следов. Оставляя засосы по всей шее, груди.

Она издала всхлип.

Нуждаясь в большем. В нем. Целиком.

Мужчина вдыхал запах кокосов и ванили, пока вероломно помечал ее повсюду.

Его зубы задели тазовую косточку, покусывая.

Сладкий аромат, исходящий от ее кожи, смешался с привкусом железа.

Член мгновенно затвердел, и она это ощущала.

Конечно, блядь, ощущала.

Твердость, которая безошибочно прижималась к внутренней стороне бедра.

Грудь Эви лихорадочно поднималась и спадала.

Мачете тут же толкнулось между ее стройных ног. Надавливая через тонкое белье. Задевая то место, от которого сотни звезд замерцали под веками.

– Тебя заводит, когда ласкают клинком, которым я пытал других? – вкрадчивый, полный провокации голос.

– Нет… – соврала она упрямо, не желая признавать его правоту. Даже когда сама изнывала от жажды.

– Ай-ай-ай, – ухмыльнулся он. – Лгать плохо. Особенно – своему мужу, – Дамиан выпрямился, обделяя ее своими поцелуями.

Девушка едва не захныкала от разочарования.

Вместо его рта оружие надавило сильнее.

Снова.

Повторяя это с мучительной медлительностью, от которой Эви хотелось разрыдаться в голос.

– Проклятье, малыш, – Дамиан обхватил свободной ладонью ее бедро, размазывая по нему свою кровь. Продолжая ласкать клинком.

Его испорченная душа впитывала каждый дюйм.

Каждый ее вдох.

Каждую крошечную реакцию.

То, как трепетала голубая жилка на запрокинутой шее.

Как ее волосы рассыпались по земле, будто ореол пламени.

Как хрупкое тело отдавалось удовольствию.

Каждая клеточка его извращенного нутра наполнялась этим хаосом.

Девушка бессознательно пыталась насадиться на мачете, ерзая, пока он мучительно медленно давал ей то, о чем она умоляла.

– Признай это. Признай, что хочешь кончить на мое оружие, – хриплый голос дразнил слух Эви.

Она попробовала двинуться сама – ноги, скованные в кандалы, пресекли всякую попытку.

– Пожалуйста… – выдавила девушка.

– Пожалуйста «что»? – повторил за ней ее мучитель.

– Ты знаешь.

– Мы можем продолжать так до утра. Или играй по правилам, или…

– Да чтоб тебя, – прошипела Эви. – Пожалуйста, позволь мне кончить на твой гребаный клинок, мудак.

Он выполнил ее просьбу сполна.

Так, что жар хлынул по венам, вырвался наружу, пока стенки ее лона судорожно сокращались.

Черт. Возьми.

Это было настолько ослепительно, что Эви на мгновение показалось, будто сознание ее покинуло.

А потом яркий свет заставил зажмуриться.

Она не сразу поняла, что Дамиан сорвал с нее маску.

Взгляд зацепился за полуобнаженную фигуру мужчины в столпах пламени.

В горле пересохло.

Он выглядел, как дикарь.

Темные волосы непослушно спадали на смуглое лицо.

Зеленые глаза глядели с таким обещанием, что от предвкушения заходилось сердце.

Смуглая, татуированная кожа.

Сильные руки, расстегивающие ремень.

Окровавленные.

Эви не чувствовала боли от порезов. А это означало…

«Он случайно поранился?»

Мысль была отброшена почти сразу.

Учитывая, каким опытным, внимательным и педантичным он был – такой промах не в стиле Йохансена.

Скорее всего…

Глаза Эви шокировано расширились.

Кровь покрывала ее живот, грудь, бедра.

Багровые разводы высохли, оставляя после себя выцветшие узоры.

Он любил боль, но только ту, которую мог контролировать сам.

Которой добивался.

И что-то подсказывало Эви, что на этот раз дело было не в его желании ощутить боль.

Скорее, он жаждал варварски пометить ее.

Как всегда метил своими укусами и засосами.

Вместо отвращения она испытала извращенное, пугающее вожделение. От которого кружило голову.

«Я безнадежно одержима им так же, как и он мной. Может, даже сильнее».

Мужчина опустился, накрывая ее тело своим большим.

Эви вдохнула вкусный запах его хвойного одеколона, отдающего древесиной и чем-то свежим. Опьяняло.

Он тяжело дышал, прямо в ее губы.

Девушка безумно хотела его поцеловать. Слегка приподняла голову, намереваясь исполнить свое желание.

Дамиан отвернул голову, увернувшись.

Быстро приспустил свои боксеры и джинсы, сорвал ее нижнее белье.

Послышался щелчок ремня.

Мужчина вырвал его из петель своих брюк и обернул вокруг горла девушки.

– Вот теперь можем начать. Хотела сильнее? Будет тебе сильнее, Огонек, – прошептал он распутно ей в губы.

Больше никакой пощады.

Дамиан обхватил ее бедра руками, резко насаживая на себя. Без предупреждения врываясь внутрь почти целиком.

Крик вырвался из ее горла.

– Вот так. Кричи мое имя, – он стал глубоко вбиваться в девушку, крепко удерживая, пока она извивалась под ним.

Ее руки, заведенные за голову, пытались уцепиться хоть за что-то. Пальцы впились в землю.

Дамиан лишь сильнее затянул ремень на ее шее. Выбивая кислород из легких.

Оковы ограничивали движения. Все, что Эвелин могла – это ощущать. Принимать. И это было ужасающе прекрасно.

Пока языки огня порхали вокруг них. Нагревая воздух. Разносясь крошечными искрами ввысь.

Мужчина не щадил ее. Словно оголодавший, получивший долгожданный кусок еды после измора. Насыщал свой бешеный аппетит.

Не переставая ритмично двигаться в ней, он впился в губы девушки.

Ничего нежного.

Его язык жадно вторгся в ее рот, клеймя, пока Дамиан ненасытно вколачивался в хрупкое тело под собой.

Снова и снова.

Без остановки.

– Дамиан, Дамиан… – шептала Эви, растворяясь в нем.

Ее тело буквально скользило по земле от силы, с которой он беспощадно брал его.

Казалось, с каждым разом мужчина проникал все сильнее.

А она его принимала.

Несмотря на то, что иногда казалось, что он просто ее разорвет, от непривычки внутри все сжималось, но девушка приветствовала это ощущение.

Острого удовольствия, смешанного с болью.

Как раньше.

Дергая за свои путы, она натерла запястья, тело двигалось само по себе.

Невозможно было контролировать ни йоту этого безумия, в которое они были оба погружены.

Блядь.

Она была такой чертовски узкой, сжимаясь вокруг каждого дюйма, который ему удавалось протолкнуть в ее лоно, что Дамиан ощущал гребаную эйфорию.

Хныканье, всхлипы вперемешку с бессвязными мольбами слетали из уст Эви, подстегивая его еще больше. Он заглушал их своим ртом, обводя шарик пирсинга в ее языке своим, посасывая.

Она прикусила его нижнюю губу, и металлический вкус взорвался во рту. Дамиан только ухмыльнулся, слизывая свою кровь с ее губ.

– Я люблю тебя, – прошептала доверчиво Эви и увидела, как хаос в зеленых глазах смягчился.

Пропало все вокруг.

Осталась только она.

…Голубые глаза, затуманенные нуждой, сияющие.

Крошечные веснушки, которых он коснулся губами. Одаривая лаской на контрасте грубости. Так, как она любила.

Податливое тело, в которое он настойчиво вбивался.

Рыжие локоны, рассыпанные по земле. Которое горели ярче любого огня.

Стирая кошмары, заполняя пустоту, которая всегда зияла в его сердце.

– Ты ощущаешься, как рай. Мое подношение.

Тяжелое дыхание мужчины смешалось с ее надсадными, короткими вздохами.

Дамиан опустил глаза, наблюдая за тем, как его твердый член со штангами скользит в нее, сначала погружая только кончик, а потом вторгаясь беспощадно по самое основание.

Так охрененно прекрасно.

Невыносимо.

Он задел заветную точку внутри, металлические пирсинги требовательно терлись об нее с каждым ожесточенным толчком.

И от этого дрожь заходилась по всему телу Эви.

Влажные звуки шлепков их тела друг об друга только сильнее заводили. Она запрокинула голову, зажмурившись, пока он трахал ее, словно одержимый.

Доводя до края бездны.

Ремень обернулся вокруг ее горла, лишая воздуха.

И одновременно с тем узкие стенки сжали его член внутри, ритмично пульсируя вокруг.

Он зарылся носом в волосах девушки, последними рывками опустошаясь глубоко внутри нее.

Казалось, каждая клеточка тела воспарила от блаженства.

Время остановилось.

***

Когда Эви открыла глаза, то обнаружила себя лежащей в теплой ванной, наполненной пузырьками пены.

Океан шумел за стеклянной стеной.

Дом.

Они уже были дома.

«Сколько же я проспала?»

– Три часа, – ответил на безмолвный вопрос Дамиан, бережно перебирая влажные волосы жены.

Он выглядел так же, как и всегда, но Эви все равно видела его теперь совсем по-другому.

Перед ней сидел мужчина, посвятивший свою жизнь ей, ступивший в темноту ради девушки, которую поклялся когда-то ненавидеть.

Его любовь невозможно было соизмерить.

Она протянула руку, касаясь щеки. Мужчина наклонил голову навстречу, мягко улыбаясь до ямочек.

– Ты и правда готов сжечь мир ради меня. Безумец.

– А ты сомневалась?

Она ухмыльнулась, а Дамиан вдруг посерьезнел.

– Малыш, ты должна понимать, что я останусь в мафии. То, что изначально было навязанным, со временем стало неразрывной частью моей жизни. Я никогда не оставлю своих людей на произвол судьбы. Они – моя ответственность.

– Понимаю.

– И дедушка хочет встретиться с вами, – между словом сообщил он, когда вытащил девушку из воды, обернул пушистым полотенцем и понес в спальню.

– К чему ты ведешь?

– Чем сильнее я вас держал в стороне, тем больше причинял боли. Этого не повторится. Поэтому… – Дамиан приподнял жену за подбородок, его голос наполнился твердостью. – Пора вам ступить в мой мир.