Бессердечный рыцарь. Книга 2

Глава 4

«Take my tongue and lead it southbound.

Baby, put some faith in me,

Put your waist in my face.

Come on, violate me.

I want you to violate me…»

Artemas ― Southbound

Эви ступала по тропе, окутанной сумеречным светом.

Она оставила машину на обочине трассы.

И вот теперь пыталась найти его.

Таковым было загаданное желание Дамиана – он написал координаты и время в сообщении.

«Найди меня» – гласила подпись.

Никаких других подсказок

Раз сегодня был Хэллоуин, Эви догадывалась, что тот наверняка переоденется призрачным лицом и устроит очередной квест в своем духе.

Но девушка не ожидала, что окажется здесь абсолютно одна.

Ведь Дамиан не явился ни в указанное время, ни через полчаса.

Более того – в этом пустынном месте плохо ловила сеть. Эви не смогла до него дозвониться.

Ей стало не по себе.

Рука инстинктивно нащупала любимый нож, спрятанный за поясом.

Разумеется, Эвелин выбрала практичность.

Если он затащил ее в лес, черная толстовка, ботинки и джинсы были самым оптимальным вариантом. В такой одежде легко можно было спрятать кучу оружия, чем она сполна воспользовалась.

Девушка не собиралась повторять ошибок прошлого и надевать юбку.

К тому же…

«Никакого ему легкого доступа».

Она вскинула голову, глядя на небо.

Величественные верхушки деревьев уходили далеко ввысь, пугающе покачиваясь.

– Может, я пошла не по той тропе?

Кругом стояла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.

«Что это вообще за место?»

Дамиан не был тем, кто выбирал случайные локации для своих игр.

Он, бесспорно, всегда вкладывал в это определенный смысл.

Хруст веток заставил Эви замереть.

Она обернулась.

– Дами?

Молчание в ответ.

– Это ты, Дамиан?

Все еще тишина.

Ощущение дежавю пронзило ее.

Прохладный вечерний воздух нещадно студил кожу лица.

Она двинулась вперед, следуя по уже изученной тропинке.

Туда, куда вели звуки.

Рычание мотора разорвало безмолвную тишину.

«Он приехал на своем байке?»

Эви убрала ветки, мешающие идти, ладонью.

Чем больше она следовала вперед, тем ближе становился звук.

Но она все еще не видела его мотоцикла.

Словно блуждала по кругу.

«Он может быть где угодно в этом лесу».

Деревья вокруг сгущались.

Вскоре Эви оказалась в темной, непроглядной чаще.

– Дами, выходи, – громко произнесла девушка.

Звук мотора полностью исчез. Будто его никогда и не было.

Девушка тяжело сглотнула.

Сердце ее застучало сильнее в груди.

Разумеется, она могла вернуться обратно – но какой тогда прок от игры? Он желал, чтобы она нашла его. Отыскала.

Пойти на попятную означало проявить слабость. А слабой Эвелин никогда не была.

Она смело шагнула дальше, пробираясь сквозь густую чащу, не обращая внимания на то, как царапали кожу рук острые ветки.

Упрямо двигаясь туда, где, по ее меркам, Дамиан остановился.

Девушка вышла на небольшой участок леса и увидела зеленый мотоцикл.

Он пустовал.

«Слава моим навыкам выживания».

– Нашла, – громко сказала она, довольная собой.

Как вдруг…

– Теперь вожу я, – раздалось у нее прямо над ухом.

Мужская рука в перчатке схватила ее за плечо и резко развернула к себе.

Дыхание застряло где-то в горле.

Глаза Эви широко распахнулись, стоило увидеть, в кого он перевоплотился на этот раз.

Болотно-коричневая оборванная куртка, расстегнутая на груди.

Белая футболка, пропитанная кровью.

Черные кожаные перчатки.

Пожелтевшая хоккейная маска с тремя красными шипами.

Она столкнулась с пустым взглядом сквозь прорези для глаз.

Он смотрел на Эви так, словно не узнавал.

Почти отчужденно, с пугающим напряжением.

Это все напоминало ей день, когда Дамиан преследовал ее по лесу впервые.

Там, в Данверсе.

Тогда девушка предполагала, чего от него ожидать, но сейчас – нет.

Страх липким облаком окутал Эви.

Она ненавидела эту франшизу.

Пятница тринадцатое и гребаный Джейсон Вурхис.

Дамиан прекрасно об этом знал.

Девушка не выносила это кино по личной причине: локация в ней и собственный травмирующий опыт были тесно связаны.

Он поднял мачете.

– Нам с папой надо прогуляться к озеру, Эвелин, – раздался спокойный голос матери.

– Эви, беги! Прячься!

Отрывки прошлого замаячили перед глазами, пока она начала бежать, что есть духу.

– Вернись в дом! Спрячься в чулане!

– Папа любит плавать, – голос Алисии звучал в ее ушах, как похоронный набат. – Мы просто поплаваем.

Озеро. Арендованный домик.

Трясущийся, заплаканный, закрывающий уши руками ребенок.

Эви словно со стороны видела бледную рыжеволосую девочку.

Которая отчаянно бежала, пока саму трясло от ужаса.

Оказавшись внутри, она схватилась за голову.

Крепко зажмурившись, шептала: папа, папа, папа, папа…

Ноги Эви горели, словно в огне, но она не переставала убегать от Дамиана.

Жажда крови в мертвых глазах матери.

Напуганный, затравленный взгляд отца.

И ее ледяные пальцы, которые впивались в кожу голову.

Это все сон, просто сон, неправда…

Мама не убивает папу. А она не прячется, молясь, чтобы ее не прикончили следом…

Конечно, папа жив. Все происходящее – глупый кошмар.

Эви ощутила желчь во рту.

Реальность смешалась с мерзкими воспоминаниями, которые она жаждала навечно вытравить из своего разума.

Дамиан безжалостно воскресил ее страхи.

– БЕГИ. Беги, Эви. Убегай, убегай, дочка…

Воздуха катастрофически не хватало.

Она упала на землю, хватаясь за горло.

Перед глазами потемнело.

Крики ругающихся родителей заполнили ее голову.

Их голоса.

Громкие, но слов все равно не разобрать.

Один сплошной шум.

От которого в висках взорвалась ослепляющая боль.

Пыльный чулан. У нее сразу забился нос. Слезы застилали глаза.

Спать… ей нужно было спать…

Она упала на холодный пол, теряя сознание.

Черный цвет поглотил все.

«Пожалуйста, папа, вернись. Прошу, вернись за мной, папочка…»

Лязг лезвия заставил ее поднять голову.

Дамиан впитывал разрушенный образ. Глядел на нее сквозь прорези в маске, не упуская ни малейшей черты.

Залитое слезами лицо.

Полный крах.

Ее голубые глаза были похожи на убитые цветы. Испепеленные. Выжженные в жерле вулкана.

Лицо бледное. Едва живое. Как у мертвеца.

Он замечал то же самое проклятое выражение, когда Эви брала всякий раз в руки острый предмет.

Это происходило непроизвольно. Почти мимолетно.

Никто другой, кроме него, не видел, не распознавал это ощущение саморазрушения.

Вот она, как всегда, берет разделочный нож, чтобы нарезать морковь, а в другую минуту ее глаза теряют блеск, Эви смотрит на лезвие так, словно… Желает обхватить его пальцами. Сжать голой кожей. Она так бы и поступила – если бы он не вмешался.

– Огонек.

Мужчина не стал говорить, что заметил этот порыв. Боялся спугнуть или спровоцировать на худшее.

Эви тогда вздрогнула всем телом, виновато улыбнувшись.

– Что? Я собираюсь приготовить рагу.

– Давай я помогу тебе, люблю готовить, – нежно отозвался Дамиан, забирая у нее нож. – Поставь кипеть воду.

– Хорошо. Ладно, – она тут же возвела стены между ними, ее голос звучал спокойно, без капли напряжения. Будто минуту назад не она желала причинить себе боль.

– Малыш, у тебя все в порядке? – осторожно поинтересовался Йохансен, подавая ей нарезанные овощи.

Эви нахмурилась, забирая миску из его рук.

– Конечно. Почему ты спрашиваешь?

Он мягко приобнял ее за плечи.

– Ты выглядела напряженной, когда я зашел на кухню.

– Просто задумалась, – она сжала зубы. – Мне уже нельзя побыть одной? Ты не можешь контролировать абсолютно все.

– Дело не в этом, – Дамиан ласково поцеловал ее в лоб. – Просто знай, что всегда можешь поговорить со мной.

– А ты говорил со мной? – огрызнулась она. – И не надо относиться ко мне так, словно я сумасшедшая.

– Ты не сумасшедшая, Эви. Я просто хочу помочь.

Девушка освободилась из его объятий.

Отошла на несколько шагов, создавая дистанцию.

Гребаное расстояние, которое Дамиан ненавидел всем сердцем.

Желая обезопасить себя или его?..

– Я не нуждаюсь в твоей помощи. Научилась помогать себе сама, – огрызнулась Эви. – Вернулся ты или нет… Это не меняет того, что теперь я полагаюсь только на себя.

– Я не отнимаю этого у тебя. Просто желаю…

– Ты не мой психотерапевт, чтобы копаться у меня в голове. Так что оставь меня в гребаном покое, Йохансен, – она повернулась к нему спиной. – Хочешь помочь – давай готовить дальше. Для соуса нам понадобится…

Он не слушал дурацкий рецепт, Дамиана это не волновало.

Не после того, что он увидел.

Мужчина осознал, что сломал в ней что-то.

Неосознанно, но Эви начала подавлять эмоции. Прямой путь к саморазрушению.

«Откуда эти следы на ее ладонях?»

В прошлый раз подобное произошло, когда Эви едва не изнасиловал ублюдок в Данверсе. Тогда Дамиан тоже пробовал ее разговорить, утешал, обнимал, пытался достучаться, посещал с ней психолога – ничто не помогало. Эви замкнулась в себе. Пока он не притворился убийцей, не заставил ее бороться с собой в Хэллоуин. Вынудил понять – она не жертва.

Сейчас…

«Это мой уход так на нее повлиял? Что еще произошло во время моего отсутствия?»

Он должен был это исправить.

«Раз причина тому я – то и чинить мне».

Даже если это ее сердце или разум. Он склеит все кусочки воедино.

Дамиан стал наблюдать дальше. Стал внимательнее, бережнее с ней.

Ничего не помогало.

Тогда он обратился к ее психотерапевту.

То, что он услышал…

Заставило его мир разлететься на осколки.

Белесые следы на ее ладонях были не от того, что она «порезалась, когда готовила утку на день Благодарения». Она поранилась, когда разбила херово зеркало, отрезая свои волосы. Переживая диссоциативный всплеск.

А этот слепой ужас в ее глазах, который мелькал, когда она смотрела на океан из окна…

Она пыталась убить себя.

Их дочь.

Утопиться в гребаном океане.

Эви дважды пыталась совершить самоубийство.

Адское дерьмо.

Дамиан едва мог дышать.

Эта информация казалась настолько сюрреалистичной, что он просто не мог в это поверить. Пока не поговорил с сыном и Кристианом.

Очевидно, психотерапия зашла в тупик. Таблеток от посттравматического расстройства пока не изобрели – для каждого пациента создавался свой индивидуальный подход.

А ее личный подход Дамиан знал. Прекрасно знал. Сам определил опытным путем.

«Даже если ты меня возненавидишь за это… Мне надо, чтобы ты выразила свои эмоции. Выплеснула свой гнев на меня. Накричала, что угодно. Только бы тебе стало легче. Нужно раз и навсегда изгнать ощущение беспомощности».

Именно поэтому он подвел ее к этому.

К пределу.

– Вода тебя пугает. Почему? – холодное острие мачете прижалось к ее лицу, вынуждая приподнять подбородок. – Отвечай.

– Я… я… не… – она заикнулась, очевидно, напуганная до смерти.

Не его образом.

Не лезвием.

Собой.

Своими воспоминаниями.

Ловушкой кошмара, в которую себя сама загоняла.

Даже когда притворялась счастливой и здоровой.

Особенно тогда.

«Я не позволю тебе провалиться в темноту. Никогда. Если понадобится, я защищу тебя от самой себя».

– Не что? – насмешливо повторил он, имитируя ее дрожащий голос, провоцируя. – Не трясешься от страха, словно трусливая слабачка? Не запинаешься, ползая у моих ног?

Ее пальцы вцепились в землю сильнее, позволяя грязи и камням поцарапать нежную кожу.

– Рядом с нами есть одно место. Мы направимся сейчас туда.

Эви смотрела сквозь него, словно пребывая в трансе. Взгляд, отуманивающий ее разум, как во время инцидента с ножом, поглощал знакомые черты.

Дамиан схватил девушку за локоть и потащил, пока она слабо сопротивлялась.

– Я брошу тебя в озеро. На самое дно.

Она едва ощутимо пыталась выдернуть руку, пока мужчина тащил за собой по земле, ее тело волочилось, безвольное.

– Ты так и не смогла убежать, Эвелин. Твой отец говорил тебе бежать. А ты осталась там. И теперь утонешь. Прямо как он, – голос Дамиана прозвучал для нее, как гром среди ясного неба.

Каждое слово ржавым гвоздем резало кожу.

Заставляя кровь вскипеть. Пробираясь глубоко внутрь.

Так, как не мог никто другой.

Ничьи слова не могли так сильно ее поцарапать.

Кажется, только в эту секунду Эвелин осознала свое положение.

Потому что начала вырываться активнее. Используя вес своего тела, пытаясь его укусить, поцарапать.

Недостаточно, чтобы вырваться из мертвой хватки.

– Отпусти меня, придурок!

– Надо было раньше думать, – рявкнул Дамиан, подхватил поперек талии и понес брыкающуюся девушку дальше.

А потом случилось то, чего он так долго ждал. Чего добивался такой пыткой.

Реакция.

Как смертоносный пожар – гнев, обида, тоска, печаль, но больше всего… Ярость.

Синие глаза вспыхнули.

Она вела себя, как одичавшая, сопротивляясь с новыми силами, впиваясь ногтями в его плечи.

Дамиан только ухмыльнулся под маской.

Боль от нее была намного лучше ужасающей пустоты.

«Делай больно мне, но не себе».

Эмоций было слишком много, они все смешались в противоречащий клубок, грозясь испепелить все кругом.

Дыхание вырывалось из горла Эви короткими рывками.

Она попыталась укусить мужчину, но его ладонь мгновенно закрыла ей рот.

– Никаких зубов.

Девушка гневно промычала в ответ, попробовала вывернуться в руках мужа, но тот вскоре избавил ее от лишних действий – опустил Эви на землю.

Короткий взгляд в сторону объяснил причину его «милости».

Они были прямо у берега лесного озера.

– Что ты творишь, Дамиан?! – закричала она, глядя на уродливую хоккейную маску убийцы.

–Я что творю? – повторил за ней мужчина, ступая навстречу.

Эви попятилась назад.

– Это ты мне скажи, что с тобой происходит. Прекрати прятаться, как трусишка.

Девушка стиснула зубы, отказываясь отвечать.

– Еще шаг – и ты окажешься в воде. Прямо как твой отец. Или жертвы Вурхиса, – подстегнул ее Дамиан.

Его голос… Он звучал так отчужденно. Неодобряюще.

«Ненавижу слышать этот холод… Хочу моего Дами, нежного, заботливого…»

– А, еще лучше сказать, жертвы твоей матери. У нее была нездоровая привязанность к воде. Эта сука любезно продемонстрировала мне ее, когда оставила голову моего отца плавать в ванне, – процедил он сквозь зубы.

«Прости, малыш, но мне нужно вытащить тебя из этого…» – пронеслась следом виноватая мысль.

Эви вздрогнула всем телом.

– Почему ты мне об этом говоришь? – она выглядела сбитой с толку. Потерявшей свою защиту.

– Чем ты отличаешься от Алисии? – ядовитые слова, казалось, прожгли ее насквозь. Оставили дыру навылет.

Дамиан словно проник ей прямо в голову, обнажая то, что она старательно скрывала ото всех кругом. Даже от самой себя.

Истинную причину ее страхов.

– Отвечай, – рявкнул мужчина.

Эви отшатнулась, едва не упав в воду.

Он вовремя подхватил ее за талию, оттащив в сторону.

– Сейчас же, – бросил Дамиан. – Говори, мать твою, немедленно.

– Потому что я не… – она тяжело сглотнула, глядя на бело-красную маску.

Слова жгли глотку.

– Ты не что? – он швырнул мачете на землю с глухим лязгом и схватил ее за горло. – Ты не пыталась себя убить?

Он знает.

Он знает обо всем.

Боль взорвалась где-то на уровне солнечного сплетения. Не из-за его хватки – от того, что он выворачивал ей душу, проникая туда, куда даже она не заглядывала.

– Борись, – хлесткое слово прозвучало, как вызов.

«Борись со мной. Борись с этим. Борись с Алисией. Она сдохла, блядь, Эви. Ее больше нет. И ты здорова. Не позволяй призраку испортить то, что мы создали».

– Потому что я не сумасшедшая, – прошептала Эви, глядя в его глаза.

Дамиан стиснул ее горло сильнее.

– Ты знаешь, что я хочу услышать. Главный твой кошмар.

Тени сгустились, опутывая ее сознание.

– Я не такая, как мама… – едва слышно прошептала девушка.

Словно тяжкий груз сорвался с ее сердца.

– Повтори это, – приказал, слегка встряхнув за плечи.

– Я не моя мать, – увереннее произнесла девушка.

Становилось все легче с каждым разом, когда она это говорила.

Принимала.

Осознавала по-настоящему.

– Еще раз.

– Я не гребаная Алисия Коллинз! – громче, почти выкрикнула Эви.

– Опять.

– Я не она! – закричала она во все горло, почти срывая голос.

Несмотря на саднение в глотке, дрожащие руки, вцепившиеся в его куртку, и слезы, заслонившие глаза…

Эви никогда не ощущала себя более сосредоточенной. Сильной.

Собой.

Ошеломляющее чувство завладело ею.

Черный яд, путающий мысли, отступил.

Наверное, таковым было на вкус освобождение.

Эти слезы…

Они не имели ничего общего с горечью или обидой, страхом.

Нет.

Они значили лишь разорвавшиеся гнилые оковы.

– Правильно. Запомни это раз и навсегда. Ты не она и никогда ею не будешь. Поняла меня? Никогда, – он нежно погладил точку пульса на ее шее большим пальцем.

Дрожь пронеслась по всему телу девушки, но она лишь облизнула губы.

Дамиан ничего ей не внушал, не навязывал. Он подвел ее саму к нужной мысли.

– Даже если тебе иногда очень страшно за детей или себя. Даже если ты теряешь порой контроль. Ты – это мой Огонек. Эвелин Йохансен. С самым чистым и добрым сердцем, готовая рискнуть своей жизнью ради дорогих тебе людей, – продолжил он, поймав ее взгляд. – Твое прошлое не определяет твое будущее. Алисия не заслуживает того, чтобы ты помнила о ней. Ты – дочь своего отца. Человека, который любил тебя, Эви. Вырастил такой, какая ты есть. О котором ты вспоминаешь с радостной улыбкой на губах всякий раз, когда смотришь на старые фотографии. Он тот, кто научил тебя бороться, стрелять или находить путь из любой опасной ситуации, – мужчина бережно стер слезы с ее лица. – Вместо этой тьмы… Помни о своем брате, Тэйте. Он стольким пожертвовал ради тебя. И не стал таким, как эта сука. Он остался хорошим человеком. Как и ты. Ни в какой гребаной версии вселенной ты не станешь ей. Не причинишь боли родным или кому-либо. Даже если меня не будет рядом – ты останешься собой.

– Почему ты всегда так уверен во мне? – тихо спросила Эви, прижав его руку к своей щеке.

– Просто потому, что знаю тебя. Вижу тебя, Огонек.

И тут все напряжение, которое скопилось в ней, которое она все время подавляла, вырвалось наружу.

Эви зажмурилась, когда глаза защипало, словно туда попал песок.

Она оттолкнула Дамиана от себя.

– Как ты мог меня бросить? – прошипела девушка, горло сдавило. – Как ты посмел заставить меня пройти через этот ад?! Я потеряла смысл жизни, я не могла дышать, есть, спать… – она била его повсюду кулачками, где могла достать, а он терпеливо стоял на месте, позволяя ей выразить гнев, эмоции. Ничто не могло ранить больше, чем новость о том, что Огонек пыталась убить себя. Эти удары были ничем. Дамиан бы выдержал хоть целую пытку с ножом и всем соответствующим, лишь бы ей стало лучше. – Я винила себя, я плакала каждый раз, когда вспоминала твой голос или не находила тебя в постели. Утром, улыбающегося мне. Или ночью, целующего в лоб и желающего спокойных снов, – девушка всхлипнула, толкнув его в плечо, но мужчина остался стоять на месте. – Как ты мог так со мной поступить? Я теряла свой рассудок, я больше не могла жить в мире, где тебя не существует. Это было невыносимо. Куда бы я ни пошла… На кухню, чтобы приготовить завтрак – вспоминала, как мы делали это вместе. В ванную – в памяти мелькало, как ты сушил мне волосы или смеялся, когда я засыпала во время этого. Выходила я на улицу или была дома – это удушающее ощущение никуда не исчезало. Я начала тебя ненавидеть, – ее щеки покраснели от слез и яростного бессилия. – Твой голос стал меня отравлять. Я не собиралась себя убивать, Дамиан. Но в тот день мне казалось, что ты звал меня. И я перестала собой владеть. Мои ноги словно сами понесли в воду. Картина того, как Кайден кричит мое имя… Она до сих пор является мне в кошмарах, – тяжело сглотнула Эви, кусая нижнюю губу до крови, чтобы не сорваться снова на крик. – Потом, в ванной, я смотрела на свое отражение. И я ненавидела девушку, которую видела там. Слабую, потерянную, убитую. Мне хотелось ее уничтожить.

Дамиан едва дышал. Боль сжала грудную клетку.

Но он только перехватил ее руки, несмотря на активное сопротивление девушки, прижал к себе.

– Ты хотела уничтожить себя за любовь ко мне.

– Да.

– До сих пор?

– Нет, – прошептала Эви. – Но грязные мысли, страхи о том, что я перестала владеть своим телом и разумом… Они мучали меня. Я боялась поделиться этим даже со своим психотерапевтом. Только сегодня, когда ты приволок меня к озеру, я отчетливо поняла, что не поступлю, как она. Что не причиню вреда своим детям, даже если однажды оступилась. Я отличаюсь.

– Хорошо, – мужчина отпустил ее запястья, но не позволил отстраниться. Снял свои перчатки и крепче прижал хрупкую девушку к своему телу, поглаживая по спине, волосам, повсюду, куда мог дотянуться. Эви хотела ударить его снова, но это не унимало жжения за грудиной, отчаяния и обиды.

– Ты причинил мне так много боли, – вырвалось сквозь очередной всхлип.

– Знаю.

Он бессмысленно не извинился, не опускался до оправданий или заверений в «вечно и счастливо». И, наверное, именно это успокаивало Эви. Заставляло его уважать. То, что Дамиан знал – забыть такое невозможно. Понимал всю глубину ее ран. Был сейчас искренним с ней. Таким же потерянным, виноватым, но принимал все, что Эви ему давала. Словно желая поменяться с ней местами. Забрать всю боль.

Дамиан опустился на землю, все так же обнимая ее. Она уткнулась ему в шею, позволяя себе плакать, дать волю чувствам, пока он отбросил маску и бережно покрывал поцелуями ее щеки, лоб, кончик носа, прикрытые веки и соленые губы.

– Мой Огонек, посмотри на меня.

Она подняла глаза на мужчину и поразилась тому, какими яркими были его зеленые глаза. Они сияли в темноте, когда Дамиан смотрел на нее, полные света, нежности и теплоты, от которой перехватывало дыхание.

Такие же глаза, как у парня, в которого она влюбилась, когда ей было семнадцать.

– Тебе не позволено вредить себе, – его голос звучал сдавленно, словно мужчина старался не сорваться. – Пожалуйста, малыш. Никогда больше.

Боль, отразившаяся в зеленых глазах, разрывала сердце Эви на мелкие кусочки. Ей нестерпимо сильно захотелось отогнать ее. Никогда больше не видеть сильного Дамиана таким уязвленным, раненым.

– Я… я постараюсь, – прошептала она, коснувшись кончиками пальцев его красивого лица.

– Поклянись, и я брошу курить, – очаровательные ямочки появились на щеках Дамиана, и она коснулась губами каждой. Ощутив, как он слегка вздрогнул от непривычной ласки.

– Клянусь. Я не буду.

– Договорились, – он все еще беззаботно улыбался, а девушке казалось, что звезды заполнили небосвод, сверкая повсюду.

Освещая эту ночь. И медленно разгоняя тучи внутри нее.

Эви казалось, что они снова подростки, время ничего не изменило. Разве что теперь ее чувства к нему стали глубже, осмысленными.

– Дами… – девушка обхватила лицо мужчины руками. – Ты сказал, что видишь меня. Пожалуйста, позволь и мне увидеть тебя.

Он порывисто обнял жену, словно набираясь сил. Вдыхая запах родного дома и теплоты.

Решаясь открыться.

Они все еще сидели на голой земле, на берегу озера, и Дамиан аккуратно перетащил девушку на свои колени, все так же крепко обнимая.

Безумно нуждаясь в контакте. Ему постоянно хотелось ее трогать, целовать, обнимать – просто знать, что она рядом. Здесь. Сжимает его теплые пальцы своими холодными, мягко улыбается, смотрит с безграничным доверием. Даже когда злится, даже когда губы говорят совсем другое. Любовь в ее глазах никогда не исчезала.

Эви словно это ощущала. Его потребность быть ближе. Она взяла мужа за руку, сплетаясь с ним пальцами. Прижала их к губам, целуя костяшки.

– Откройся мне.

– В отчаянных попытках уберечь от темноты, которая меня окружает, я едва не погубил тебя, Огонек. Мне охренеть как жаль, – прошептал он и сжал ее пальцы сильнее. Эви не перебивала, слушала, сидя на его коленях. – Потому что я вовсе не рыцарь в сияющих доспехах. И далеко не герой, – тихо произнес Дамиан и тяжело сглотнул, встречаясь с ее вопросительным, встревоженным взглядом. – Дело никогда не было в доверии. Ты моя лучшая подруга, мать моих детей и любовь всей моей гребаной жизни. И речи не шло о том, что мои секреты хранились из-за сомнений в твоей лояльности. Это не так.

Эви продолжала касаться его, невесомо поглаживая по раскрытой ладони, рисуя на ней невидимые линии.

– Понимаю.

– Все, что я говорил тебе раньше – правда. Ты была единственной, кому я открылся. Там, в лесу, когда ты за мной проследила однажды. Помнишь?

Эви моргнула, воскрешая в памяти тот день.

– С кем ты связался?

– Это японская мафия. Я помогаю им.

– Как именно? – выдавила из себя девушка.

– С юридическими делами. Ведением их бизнеса, сопровождением сделок, казино и всем прочим, – звучало слишком размыто и слишком хорошо, чтобы быть полностью правдой.

– Но это не все, не так ли? – выдохнула Эви.

– Я наказываю только тех, кто того заслужил.

– Ты становишься тем же монстром, Дамиан, как и они, – ее голос сорвался на шепот. – Оглянись. Чем ты отличаешься от преступников, которых презираешь?

– Главным, – уверенно ответил Дамиан. – Я делаю это, чтобы защитить других. Невинных. Это педофилы, убийцы и животные, не заслужившие жизни. Но даже так, я не отнимаю у них ее.

– Ты не можешь знать наверняка! – Эви нервно сглотнула, отступив. – Как ты можешь гарантировать, что парень, которого ты выбросил в окно, выжил? Он мог умереть! Ты мог, черт побери, убить человека. Да, они отвратительны, но ты не имеешь никакого права так поступать! Существует закон…

– Да кто бы говорил про закон, – рявкнул Дамиан. – Закон тебя защитил хорошо, да, детка? Твоя гребаная мать была офицером полиции и работала в департаменте. Мне перечислить количество зверски убитых ею жертв? Ни хера твоя полиция не сделает. Что тогда, что сейчас. Мой отец был полицейским. О его судьбе тебе тоже хорошо известно. Если бы полиция имела власть, могла бы все остановить, я бы не вмешался. Думаешь, мне самому это нравится? Но это дерьмо процветает, и я не собираюсь сидеть, сложа руки.

– Ты не можешь искоренить преступления, Дамиан.

– Но я могу уменьшить хаос. Если ты не видишь зло, это не значит, что его нет. Оно никуда не исчезло. И будет процветать, если хоть кто-то не начнет что-то делать. А у меня есть достаточно власти, чтобы изменить все.

– Тогда ты сказал, что не веришь в правосудие, за которое ответственна полиция, – кивнула девушка. – Но потом ты поделился тем, что по второй профессии следователь.

– Это тоже правда, – кивнул он. – Я закончил полицейскую академию.

– С этим разобрались… – она заметила, как он напрягся. – Что насчет ФБР? У тебя была миссия, или ты ее выдумал?

– И насчет этого я не лгал. Когда вернулся, мы с тобой говорили, и я поделился с тобой тем, что был на задании. Это не вранье. Я пять лет работал под прикрытием у якудз, чтобы мы смогли их упечь за решетку за совершенное дерьмо.

– Тогда что?..

– Все это не означает, что я руководствовался невинными намерениями, словно какой-то гребаный благодетель, – Дамиан поморщился. – Это служило определенной цели, четкой и далеко не такой благородной, как все преподносят. Я не служу государству и, упаси Бог, не работаю в полиции. Ты знаешь мое отношение ко всему этому, – на его лице не было вины или неуверенности. Легкое отвращение – дань Алисии и другим правоохранительным маньякам, навечно отвративших Дамиана от веры в систему. – Они коррумпированы. Все. Везде. Полиция, суды или ФБР. Это не работает, как в крутых боевиках или идеализированных книжках.

– Я понимаю твою точку зрения, – Эви обхватила мужчину за плечи, мягко сжимая их. – Если ты не в ФБР, то… на чьей ты стороне?

Дамиан ломал кости одним движением, мастерски управлялся топором или стрелял – но никогда еще ему не было так тяжело морально, как прямо сейчас.

Рассказать правду. Погрузить ее в свой кровавый мир.

– На той стороне, где могу править. И уничтожать любого, кто избежал наказания законным путем. На мелкие кусочки.

Заметив изумление, отразившееся в широко распахнувшихся глазах Эви, он мрачно усмехнулся:

– Начну, пожалуй, по порядку…

***

7 лет назад

Несмотря на активное сопротивление племянника, Гринберг почти насильно заставил его лечь под нож кардиохирурга – сердце Дамиана отказывало, к тому же, присоединились осложнения. Он долго лечился, а потом ему заменили кардиостимулятор. Дядя буквально вытащил парня с того света.

Но жизнь ярче не стала. Дамиан не то, что не ценил ее…

Он ненавидел каждую секунду своего существования.

Джейсон, разумеется, позаботился обо всем. Его учебе, поступлении в Гарвард, будущей профессии, работе, получении наследства отца, жилье. Он обеспечил племянника всем, когда у того не было сил даже двигаться. Часами с ним разговаривал, смешил, кормил с ложечки, восстановил его связь с друзьями.

…Но сам Йохансен желал другого внимания.

Присутствия единственного на свете человека, который освещал его жизнь.

Даже запрещая себе думать о ней, Дамиан не мог избавиться от сновидений с Эвелин. Утомленный и измученный мозг воскрешал бывшую невесту в памяти всякий раз, стоило ему заснуть.

Именно поэтому Дам почти перестал это делать. Спал по три часа в сутки, лишь бы не погружаться в мучительные воспоминания.

Боли на ее лице.

Слез в синих глазах.

Ледяных пальцев, цепляющихся за его ноги.

Голоса, умоляющего ее не бросать.

А он отцеплял крошечные пальцы, бросал острые слова и уходил, оставляя ее лежать на ледяном асфальте в ливень.

Иногда кошмары смешивались с счастливыми воспоминаниями.

Их помолвки.

Того, как Дамиан мягко обнимал ее за талию, а она прятала лицо на его шее, счастливо улыбаясь, пока играла их песня.

Impossible… Impossible… Impossible…

Или дня, когда он впервые признался в своих чувствах.

Вокруг была тишина, окутанная ее смехом и светом от ночных фонариков.

Или…

Дамиан поморщился и потер переносицу. Голова просто раскалывалась. С переездом в новый штат обстоятельства не изменились.

Да, теперь он учился в Гарварде на юридическом факультете. Йохансен поступил туда после колледжа, который закончил в Данверсе, дожидаясь Эви. Девушка тогда училась в старшей школе.

«А ведь мы мечтали вместе отучиться в одном заведении, а потом работать в фирме дяди…» – пронеслась горькая мысль.

У него была приличная квартира, дорогая машина, деньги, которые завещал отец, будущая перспективная работа, сотни восторженных поклонниц в университете и звание одного из лучших студентов на потоке.

– Меня сейчас вырвет, – Дамиан согнулся пополам, цепляясь дрожащими руками о каменную стену.

Он шел после занятий, почти добрался до дома, но резкий приступ паники перекрыл воздух.

– Открой подарок. Красивая упаковка, не правда ли? – Алисия широко улыбнулась, приставив дуло пистолета к его виску. – Угадай, что в этой коробке? Пальцы и сердце ты уже нашел.

– Прекрати, хватит, – прошептал Дамиан, он ничего не видел перед собой. Слезы закрывали обзор, в горле першило от желчи.

– Мне прострелить тебе голову, милый? – рявкнула она и тут же рассмеялась. – Как бы заманчиво это ни было, у меня на тебя другие планы.

Пальцы Дамиана онемели. Он кое-как развязал ярко-красную ленточку, распаковывая праздничную коробку.

Выронил ее из рук.

Там была нога.

Точнее – часть ноги.

– Как весело, правда? Скоро ты соберешь весь пазл. Целую картину.

Сердце Дамиана прихватило. Он больше ничего не помнил, перед глазами потемнело.

– Не хочу, не хочу, уйди из моей головы, – он прижался спиной к стене переулка, пытаясь совладать с собой.

Разумеется, Дамиан регулярно посещал психотерапевта, дядя и об этом позаботился.

Но Гринбергу не под силу было понять: некоторые шрамы просто невозможно излечить. Ни деньгами, ни лаской, ни врачебными установками. Они остаются с тобой навечно. До гроба.

Желудок свело. Он держался за живот, стараясь не попрощаться с завтраком. Дамиан мало ел после переезда, его не волновало состояние своего здоровья.

И как бы Гринберг ни старался…

Йохансен утратил последнее, что могло его заставить жить.

Потерял Огонька навечно.

Она никогда не простит его за жестокие слова Кристины.

Он ведь того и добивался. Так почему теперь жалеет?

Почему больше всего на свете желает ее отыскать и сказать, что соврал? Что не изменял ей? Просто сказать ей правду и отпустить…

«Что, если это сломало Огонька? Что, если ей так же плохо, как мне?..»

Эти мысли не давали покоя.

«Эви Коллинз не твоя забота. Ты сам оттолкнул ее, сделал все, чтобы она держалась подальше. Пути назад нет, смирись».

Дамиан попытался встать на ноги, но тело не слушалось.

Когда он очнулся, то нашел себя погруженным в воду. Она доходила ему до плеч, в ванне. Теплая вода. Такая теплая, что его тошнило. Потому что Дамиан понял, что это вовсе не вода.

Кровь. Он лежал в большой белой ванне, до краев наполненной человеческой кровью. И там была голова. Голова отца.

Одежда парня пропиталась кровью. Потяжелела. Алисия запихнула его туда прямо в ней. С обувью, в куртке. Дамиан смотрел на лицо отца и понимал, что сходит с ума.

Его глаза были открыты в агонии.

Дверь ванной заперта на ключ.

Мертвые глаза. Парень смотрел в них, пока трясся от жуткой боли в сердце, руках, груди – повсюду.

Его трясло, как при лихорадке.

От вины, злости, шока и слепящего ужаса.

Дамиан с нечеловеческим усилием выбрался из ванны и упал на колени. Металлический запах заполнил его нос. Он в нем захлебывался, даже когда полз по полу. Пальцы скользили по кафелю, оставляя кровавые разводы.

– Папа, папа, папа…

Его вырвало, Дамиан упал на колени, пока рвотные позывы сотрясали его тело вновь и вновь.

Желудок скрутило.

Это продолжалось, кажется, вечность.

Он сплюнул на землю.

Вот вам и лучший студент Гарварда. Подающий надежды юрист. Умный, харизматичный, заставляющий других улыбаться.

Дамиан умел носить маски.

Так, что никто бы не заподозрил – этот человек находился в глубокой депрессии.

Разбивал зеркала, когда видел в них свое отражение.

Боялся ванн.

Терял над собой, как сейчас, контроль, оказавшись в ловушке своих кошмаров.

Это происходило часто.

– Никакой справедливости… Папа умер, другие люди погибли… А такие монстры, как эта сука Алисия… Она просто пустила себе пулю в голову и ушла. Быстро, спокойно, – Дамиан, пошатываясь, кое-как поднялся на слабые ноги. – Вот бы я мог это контролировать.

И словно ответом на его горькую, злую просьбу…

Чья-то рука обхватила его горло. К лицу прижали тряпку с чем-то зловонным. Сопротивление растаяло.

Он и не сопротивлялся, если быть честным.

«Прекрасно, давно хочу умереть. Наконец-то это случилось».

***

Пустота. Темнота. Спокойствие?..

Ни хрена подобного.

В висках пульсировало. Было так светло, что даже лежа с закрытыми глазами, Дамиан поморщился.

– Что за… – он проснулся после, очевидно, долгой отключки.

Голос был осипшим. Парень коснулся своей шеи, до сих пор ощущая боль.

Мудак, схвативший его, определенно душил своим захватом. До сих пор болело горло.

Он лежал на мраморном полу.

«Где я?..»

Дамиан поднял голову, наконец, осматриваясь.

Это было огромное помещение, вероятно, гостиная особняка.

Стены, увешанные редкими картинами. Дамиан разбирался в искусстве и деньгах, и это место выглядело так, словно он очутился в логове мультимиллиардера.

Хрустальная люстра, как в гребаной инсталляции из фантастического фильма – свисающая с потолка, и создающая ощущение, будто тысячи кристаллов «стекали» на поставленный под ней мерцающий серебристый стол. Создавая одно из самых великолепных произведений искусства. Зрелище действительно было потрясающее – если бы он ни был оглушен, дезориентирован и сбит с толку, то смог бы оценить это по достоинству.

Но Дамиан лишь бегло пробежался взглядом по остальным предметам интерьера.

Плазменному телевизору, установленным камерам под высоким сводчатым потолком.

И, наконец, огромному черному дивану, на котором величественно восседал мужчина.

Он был лишь наполовину седым, но удивительно мощного телосложения, семи футов роста. Казалось, этот пугающий человек занимал собой все пространство.

Заметив его пробуждение, мужчина лишь хмыкнул.

Но не его размеры или атлетическая мускулатура привлекли внимание Дамиана.

Нет.

Это было другое.

Словно встретил двойника.

Дамиан никогда не был похож на своего отца – коренного норвежца, Генри Йохансена. Тот был светлым, голубоглазым блондином, крепко сложенным, несомненно, красивым. Но Дамиан никогда не выглядел, как истинный скандинав. Напротив. Он пошел полностью в маму, южанку.

Вот и мужчина перед ним…

Оливково-смуглая кожа, курчавые волосы, некогда черные, как смоль, пронзительный взгляд зеленых глаз.

На мгновение Дамиан опешил – настолько большим было сходство. Словно его зрелая версия. Мужчина не походил на старика, хоть по внешнему виду ему было за пятьдесят.

Крупный, высокий и натренированный – он казался непробиваемой скалой или машиной для убийств, облаченный в дорогой черный костюм и спокойно курящий сигару.

– Вижу, очнулся, Дамиан, – глубокий, бархатистый голос. – Садись рядом.

«Где я его видел?..»

– Какого черта меня похитили? Вы вообще кто? – нахмурился Йохансен, недоверчиво опускаясь на диван.

Он ощупал свои карманы, убеждаясь, что у него забрали телефон.

«Что за дерьмовый сон…»

Мужчина неторопливо затянулся сигарой, наблюдая за ним. Клубы серого дыма окутали его массивную фигуру.

– Я больше не намерен наблюдать за твоим падением.

– Кто. Вы. Такой, – процедил каждое слово парень, раздражаясь от того, что его игнорировали.

Даже несмотря на величественность и пугающий холод, кричащий о власти, Дамиан ощущал себя в присутствии этого человека удивительным образом защищенным.

«И снова – что за херня?»

Мужчина протянул ему старый, пожелтевший снимок.

Дамиан забрал фотографию.

Она была знакомой.

«У мамы в комнате… В нашем старом доме. Я видел это фото в рамке».

На ней была изображена хрупкая женщина, одетая в красное платье, статный мужчина в костюме и ребенок посередине. Крошечная девочка. Она держалась за их руки и сияла своей щербатой улыбкой.

– Мама.

– Да, это моя Нильде, – голос мужчины едва ощутимо дрогнул.

– Откуда вы…

– Чтобы избавить нас от дальнейших выяснений родословной, глупых сомнений в подлинности фотографий… Смотри на экран.

Дамиан обратил свое внимание на огромный плазменный телевизор.

Включилось видео.

Оно было достаточно старым, судя по помехам, но качество позволяло безошибочно узнать девочку.

Конечно, это была его мама.

– Как давно я не видел ее… Папа удалил все, что с ней было связано, – прошептал Дамиан, наблюдая за играющей девочкой.

Не сохранилось ни единого видео или фотографий. Только воспоминания.

Видеть маму хотя бы в детстве…

Это немного исцеляло его сердце. Унимало эту дробящую зубы боль.

Девочка на пленке подбежала к своей матери – прекрасной темноволосой женщине, которую беззаботно катал на качелях мужчина.

О бабушке Дамиан, конечно, знал. Мама часто показывала ему фотографии, рассказывала, как сильно ее любила. Она говорила, что бабушка была из Испании и…

Йохансен задумчиво сощурил глаза.

Мама всегда избегала разговоров о своем отце.

Всякий раз, когда маленький Дамиан интересовался, каким был его дедушка, женщина становилась очень печальной.

И мальчик перестал спрашивать.

– Я выйду замуж, когда вырасту, – заявила девочка на видео.

Ее мать, запрокинув голову, тихо рассмеялась, а мужчина помрачнел.

– А вот и нет, – проворчал он.

– Милый, прекрати, – женщина потрепала маленькую девочку по темным кудрям. – Надеюсь, ты будешь тогда нас навещать, Нильде?

Мужчина наклонился, подхватив дочь на руки.

– Я вовсе не намерен отдавать свою принцессу кому-то.

– Я буду уже большой, папочка, – запротестовала Нильде.

– Для меня ты всегда будешь маленькой, солнышко.

Она обиженно надулась, но не сдержалась, когда папа стал ее щекотать.

Мужчина поставил видео на паузу.

Несмотря на стоическое выражение лица, твердый голос или пугающую ауру… Боль в глубине его глаз была неподдельной.

– Полагаю, теперь мы выяснили наши родственные связи, не так ли? – обратился он к Дамиану.

Тот перевел на мужчину пустой взгляд.

– Вы – отец моей матери.

– Твой дедушка по совместительству, – улыбнулся мужчина, показывая ямочки на щеках. – Вито Кастелло.

«Теперь понятно, в кого я пошел…»

– Мой дедушка, – ошеломленно повторил Дамиан.

Было… странно, но вместе с тем чертовски приятно узнать, что у него есть близкий родственник, после того, как он утратил всю свою семью.

– Мама никогда о вас не говорила.

– Она меня ненавидела, – горечь в голосе мужчины обжигала. – Хотя, возможно, больше всего Нильде не выносила мир, в котором я жил. Или к чему это все привело, – тише заметил.

– Что произошло?

– Мою жену убили, когда нашей дочери было шестнадцать. С тех пор мы с Нильде отдалились… Она винила меня в случившемся. За то, что не смог ее защитить. За то, кем я являюсь, – он произнес эти слова отстраненно, как сводку из новостей.

– А кем вы являетесь? – хмуро повторил за ним Дамиан.

– Боссом семьи Кастелло. Одной из самых влиятельных в Соединенных Штатах, – мужчина потушил сигару в хрустальной пепельнице.

Всякие эмоции пропали из его голоса.

Он легко брал их под контроль, и Дамиан догадывался, что тот проблеск теплоты в глазах мужчины был редкостью.

– Главой итальянской мафии? – напрягся Дамиан.

– Верно.

Это не было шокирующим, учитывая общую ситуацию, но все равно сбивало с толку.

«Почему, черт побери, мама не говорила, что мой дедушка возглавляет преступный клан?»

Возможно, он был тогда слишком мал, чтобы понять.

Или, может, Нильде бежала от собственных демонов…

– Где я?

– В моей личной резиденции. Решил, что так будет лучше для первой встречи, – заметил холодно мужчина. – Ты можешь задать вопросы, если у тебя они остались.

– Я до десяти лет жил в Норвегии. Как так получилось?

– Нильде покинула нашу Семью в шестнадцать, поступила в колледж на кулинара в Марбелье, лишь бы оказаться подальше от Лос-Анджелеса, где мы всегда и жили, – глубокая складка залегла между его бровями. – Здесь родился мой отец, его отец, я и предполагалось, что будут жить будущие наследники. В погоне за новой жизнью Нильде пересекла океан. Там она, спустя годы, встретила твоего отца – норвежского офицера, они вскоре поженились и переехали в Саннвику, где ты и родился.

– Мама говорила, что ее родина – Испания.

– Нильде родилась здесь, в Америке. Но мы путешествовали на родину жены каждое лето, – он поднес к губам стакан с виски, сделав большой глоток. – Дочери там очень нравилось.

– Кто убил мою бабушку?

– Ирландцы, – Вито тяжело сглотнул, в глазах мужчины сверкнул гнев. – Я уничтожил повинных. Каждого. Сжег целое поселение. Но даже это… – мужчина стиснул зубы. – Не могло вернуть ее к жизни. Ничто больше не могло. Ни война, которую я развязал, ни всепоглощающий огонь, пожирающий их тела.

– Вы не женились больше?

– Я должен был ради наследования своего престола, ради будущего, по миллиону причин. Но не сделал этого, – Кастелло горько усмехнулся. – Одна мысль о том, чтобы коснуться кого-то, кроме нее, была отвратительной. Что говорить о детях.

Дамиан невольно зауважал его.

– Ты знаешь, что случилось с твоей матерью? – внезапный вопрос выбил воздух из легких.

Руки парня непроизвольно сжались в кулаки.

Эта тема всегда была для него болезненной.

Даже спустя столько лет.

Мама, которая ехала за ним в школу, чтобы устроить сыну сюрприз на День Рождение, но разбилась в жуткой аварии. Он даже не смог с ней попрощаться – ее хоронили в закрытом гробу.

Долгое время Дамиан винил себя в случившемся – если бы не сюрприз для него, мама была бы жива…

Конечно, с тех пор Йохансен ни разу не праздновал свой День Рождения. Это был его самый ненавидимый праздник.

– Она погибла в автокатастрофе, – выдавил он из себя.

– Хорошую сказку сочинил твой папа, – последнее слово Вито выплюнул, как ругательство. Было очевидно, что мужчина не выносил погибшего. – Он так и не сказал тебе правду, не так ли? Трусливо скрыл, заставив ребенка винить себя во всем. Очень в его духе.

– Правду? – голос Дамиана был ровным, но внутри…

Он ощущал себя, как на иголках.

Ладони заледенели.

– Твою маму убили, Дамиан.

Голова закружилась.

– Это не может быть правдой. Папа бы не стал мне…

– Лгать? – закончил за него мужчина, откинувшись на спинку дивана и расставив ноги в стороны. Постукивая кончиками пальцев по подлокотнику, сверля парня пытливым взглядом. – Точно так же, как они не лгали тебе о твоей этнической принадлежности? О твоих корнях?

Дамиан ощущал на интуитивном уровне, что мужчина не врал ему.

– Твою мать убили якудзы. Клан Ято Гото. Он отомстил твоему гребаному отцу, – мужчина скривился в манере Дамиана. Они оба не замечали, как сильно были похожи даже незначительными жестами. – За то, что тот упек за решетку, кого не нужно было трогать. Твой отец вечно лез в те дела, которые его не касаются. Он не заботился о безопасности твоей мамы или твоей. Я говорил ему оставить это отродье дьявола в покое. Не вмешиваться в дела японской мафии. Но он не послушал. Сделал по-своему. И что мы получили? Я остался без моей единственной дочери. Без моей Нильде. Ты остался без мамы. А он женился спустя пару лет. Я, конечно, не хочу тебя обидеть, но это же… – он резко выдохнул. —Я не хочу рассказывать тебе о том, каким зверским мукам подверглась Нильде перед аварией. Чего только с ней не сделали эти ублюдки. За это твоему отцу гореть в гребаном аду. Каким бы хорошим он ни был для тебя, для меня он останется подобием якудз. Я доверил ему свою бесценную дочь, а он допустил… – Кастелло осушил стакан, пытаясь унять ярость. – Знаю, что ты до сих пор нему скорбишь и лишь из уважения к тебе сдерживаюсь, Дамиан.

Голова его раскалывалась.

Маму мучали.

Ее убили.

Из-за грехов отца.

Но главное – по вине этих ублюдков.

Японской мафии.

Ято Гото.

Который безнаказанно жил сейчас. Словно король, восседая на преступном троне.

– Какой-то норвежский полицейский. «Я его люблю, папа», – повторил Вито слова дочери. – «Рядом с ним мне не придется бояться или искать защиты, пожалуйста, отпусти нас», – мужчина швырнул стакан на пол, позволяя осколкам разлететься в стороны. – Она умоляла меня позволить им пожениться. Оставить в покое. Прекратить слежку, потому что ее душила моя забота. Я не желал этого делать, но Нильде увядала. И… – он прикрыл веки, воскрешая болезненные воспоминания. – Я не мог так поступить с моей принцессой. Я отдал ей свободу. Позволил ему жениться на ней. Ушел из жизни дочери полностью. Когда она переехала в Норвегию, я отправил к ней Джейсона – ее младшего брата. Поселил его рядом, чтобы в случае чего, мог присмотреть за своей сестренкой. Но этот гребаный Генри спустя десять лет решил переехать из Норвегии в Данверс. А мой сын… Он был нужен мне здесь. У нас была тяжелая ситуация.

– Дядя Джейсон…

– Джейсон Кастелло. Ему пришлось поменять фамилию на «Гринберг» ради безопасности. Разумеется, он один из наших Младших Боссов, – отмахнулся мужчина, словно говорил о чем-то само собой разумеющимся.

«Это объясняет постоянные командировки дяди…»

– Зачем вы нашли меня спустя годы? Почему именно сейчас? – Дамиан встал с дивана. – Впрочем, неважно. Прошлое должно остаться в прошлом. Я хочу вернуться домой.

Месть ведет к разрушению.

Что может сделать он – парень с больным сердцем, затянувшейся депрессией, сидящий на тяжелых транквилизаторах? Которого буквально тошнит от воспоминаний? Который не смог спасти своего папу? Даже если его дедушка – Босс итальянской мафии.

Сам он не был ни бойцом, ни прошедшим тренировки солдатом мафии. Всего лишь осиротевший золотой мальчик, потерявший все, что ему было дорого.

У Дамиана не было ни навыков, ни силы духа, чтобы бороться за что-то. Только усталость, отвращение от всего. А теперь еще и новая причина для кошмаров – узнав о мучениях своей бедной матери…

Он уже подошел к двери, когда ему в спину прилетело:

– Ты так и не отомстишь за свою мать?

Дамиан медленно обернулся.

– Как я могу это сделать, если даже вы не смогли добиться?..

Глаза мужчины сверкнули. Он подозвал его к себе небрежным взмахом руки.

«Выслушаю его до конца и уйду», – решил Дамиан, нехотя встав рядом с мужчиной.

– Я хочу не просто убить виновного. Этого недостаточно. Я желаю разрушить их империю. Целую ветвь клана, осмелившегося тронуть мою дочь. Даже если для этого потребуется время. Я смог выйти на нужных людей. Знаешь, как это было трудно? Узнать имена, места. Эти твари очень скрытные. И теперь мне нужно, чтобы кто-то проник в государственные органы. Только так получится все сделать правильно. Федеральные органы тоже охотятся на японскую мафию.

– Зачем нужен я?..

– Ты единственный, кто годится для этого. Никаких наших чужаков не примут в ФБР. Твой папаша был главой департамента, он сделал себе имя в этих кругах. Будет логично, что скорбящий сын решил встать на сторону справедливости и отомстить за смерть своей матери, найдя его… личный дневник.

Дамиан нахмурился. Он не мог уловить мысль.

– Почему вы не можете сделать это своими силами?

– Потому что ФБР обладает скрытой для нас информацией. У меня не ко всему есть доступ.

– Или вам просто нужен свой человек оттуда, – Дамиан сжал зубы.

– Одно не исключает второе, – спокойно отозвался мужчина.

– Что мне нужно сделать?

– Устройся агентом, внедрись в японскую мафию, и в нужный момент мы их сокрушим.

Дамиан сощурился. Может, он не входил сейчас в криминальный мир, но кое-что ему было известно. Йохансен не был несведущ в преступных вопросах.

– Они ваши конкуренты за территорию, не так ли? Ты хочешь использовать меня как инструмент для своей войны, которую ведешь против них. Это не только месть за маму.

Мужчина изогнул губы в ухмылке.

– Чую родную кровь. Разве не замечательно убить двух зайцев одним выстрелом?

– Для тебя, может быть. Только что мне будет с этого самопожертвования? Ты уж прости, дедушка, но я не альтруист.

За подобную дерзость другие бы лишились головы. Но мужчина, поднявшись с места, лишь положил руку на плечо внука, сжимая.

– Я сделаю тебя своим консильери. Будешь действовать из тени.

Это наделяло Йохансена огромной властью.

Кастелло был прекрасно осведомлен о юридическом образовании Дамиана и обо всех его достижениях.

– Но другие члены Семьи…

– Покажи нам результат, и обеспечу твою победу на внутреннем голосовании клана. Никто не осмелится оспорить мое решение.

Дамиан ощущал тяжесть внутри

– Мне нужен сильный преемник. Если покажешь себя достойным консильери, унаследуешь мое место, когда я подам в отставку. У тебя есть мое слово.

– Ты меня почти не знаешь, как ты можешь быть так уверен во мне? – парень нарушил официальный тон, не сдержавшись.

«Какой к черту преемник?»

– Я знаю все о тебе. Абсолютно все. Когда Нильде погибла, я установил за тобой почти постоянное наблюдение и защиту. Не мог допустить, чтобы навредили и тебе, Дамиан. Я знаю, что ты развлекался в преступной группировке «Черные Драконы» вместе со своими друзьями, а потом стал руководителем нелегальных гонок «Отбросов». Ты отлично проявил себя в бизнесе, отмывая деньги. Я знаю, что у тебя больное сердце с восемнадцати лет, видел, как ты всегда боролся, сильный духом. Я также видел, как ты стоял во время похорон отца, глядя без слез на его могилу. А потом отказался от операции, решив умереть. Думаешь, кто подослал твоего дядю переубедить тебя?

– Ты следил за мной все эти годы? – процедил сквозь зубы Дамиан. – Что, если я откажусь?..

Ему не нравилось, когда его загоняли в угол и лишали права выбора.

– Я знаю и о том, что твой «честный» отец удачно оправдал Марка Стайместа, хотя он сейчас должен сидеть в тюрьме за убийство.

Дамиан напрягся. Дело принимало только худший оборот.

Если начнут копаться во всем этом, ничем хорошим для Стайместа это не закончится.

– Откуда…

– Или второй твой друг. Рэт Дэвис. Он был наркоманом и находился в складе, где на его глазах убили Софи Бир. Обнародование этой информации уничтожило бы репутацию его семьи.

– Это угроза? – Дамиан сбросил со своего плеча его руку, ощущая, как гнев начинает в нем закипать.

– Отчего же, любимый внук? – мужчина хищно улыбнулся. – Всего лишь небольшое предупреждение.

– Я отказываюсь быть втянутым в грязные дела. Спасибо за предложение, но мой ответ – нет. Не люблю, когда мной манипулируют. И я не хочу возвращаться в криминальный мир, у меня другие планы на будущее, – Дамиан развернулся и зашагал к двери.

Разумеется, он был взвинчен. Но не желал показывать, чтобы не дать слабину перед этим человеком, не стать рычагом воздействия, подтвердив, что шантажом близких его можно заставить делать что угодно.

– А эта твоя девчонка… – медленно протянул мужчина.

Кровь Дамиана заледенела. Он замер на месте, как вкопанный.

Застыл, пряча руки в карманах.

Паника захлестнула его с головой. Воздух застрял в горле.

Ему стало страшно за нее.

Если Рэт и Марк еще могли как-то справиться своими силами, то Эви, у которой не было защиты…

Неважно, что они расстались. Неважно, что Дамиан ее ненавидел.

Одна мысль о том, что Огоньку навредят…

– Твоя бывшая невеста. Дочь убийцы, Эвелин Коллинз. Так просто будет натравить на нее семьи жертв. С ней разберутся мгновенно. Может, мне даже не придется прикладывать руку своих солдат. Она ходячая мишень.

– Не смей даже приближаться к ней, – Дамиан шагнул навстречу мужчине, полный безрассудной ярости. Наплевав на все.

Только не Огонек. Кто угодно, но не она.

Пускай Кастелло его прямо здесь пристрелит, использует, как свое оружие, игрушку, предмет для достижения своих целей. Какая разница? Он заплатит любую цену.

Нельзя позволить, чтобы ей навредили.

– Останови меня, – мужчина приподнял бровь. – Прими мое предложение. Все в твоих руках.

– Значит ты решил принудить меня.

– Получается, что так.

Дамиан понимал, что спорить с этим человеком было подобно русской рулетке. Один неверный шаг и…

– Не трогай девчонку. Я в деле.

Точка невозврата.

В тот день, в ту самую минуту, Дамиан Йохансен решил свою судьбу.

Он выбрал ее.

Посвятить остаток своей жизни мести, крови и грязи. Погрузиться туда, откуда он больше не сможет выйти. Никогда.

Точно так же, как однажды поступил ее погибший брат Тэйт.

Разменял свою свободу на ее жизнь.

Он не раздумывал, не оценивал риски и не торговался.

У Дамиана не было даже сомнений.

Будь у него возможность все изменить… Он бы сто раз вернулся в прошлое и совершил этот выбор снова.

И снова, и опять.

Бесконечно.

Потому что если это гарантировало ей безопасность…

Если такая жертва значила, что Эви сможет прожить хорошую жизнь, которую заслуживала, подальше от своих кошмаров…

Он искренне желал ей этого.

Всем своим разбитым сердцем.

Даже если твердил о ненависти, даже когда оттолкнул от себя навечно.

Ничто не стоило для него больше, чем ее жизнь. Чем она.

Дамиан прекрасно понимал, что теперь не сможет с ней связаться. Иначе подвергнет Огонька опасности, втянет в мир мафии.

Им нельзя было пересекаться. Никогда.

Если он однажды и встретит ее, то…

Перейдет дорогу, сделает вид, что не знаком.

«Надеюсь, этого не произойдет. Мне нужно, чтобы ты держалась подальше от этого дерьма. В мире, где светло и чисто. Где тебе не надо умываться чужой кровью».

– Пути назад не будет.

– Знаю.

– Ты так похож на свою маму, – на жестоком лице мужчины скользнула тень теплоты, но она исчезла так быстро, что Дамиан размышлял, не привиделось ли ему это. – Никогда не давай мне поводов пожалеть о том, что доверился тебе.

Он знал, что подразумевал под этими словами мужчина. Предашь нас, и присоединишься к своим погибшим родителям.

Ему было нечего терять. Дамиан уже потерял самое ценное.

– Ты получишь высокий статус в обществе, многомиллиардный заработок, но заплатишь за это высокую цену.

– У меня есть условие, дедушка.

Тот махнул рукой, будучи в хорошем настроении, позволяя Дамиану высказаться.

– Я не согласен на сделку, если ваш бизнес включает в себя торговлю людьми или насилие над женщинами и детьми. Намерен бороться с подобным своими путями.

Мужчина покачал головой.

– Ты описал отражение японской мафии. Это не то, на чем мы зарабатываем. Я против эксплуатации детей, ты можешь думать, что тебе угодно, но даже у таких отъявленных гангстеров, как я, есть свои принципы.

Его лицо было жестоким, но Дамиан знал, что мужчина говорил правду.

– Я хочу получить все необходимое для того, чтобы ловить таких ублюдков и разрушать их жизни. Взамен я стану тем, кто тебе нужен.

– Считай, уже получил.

«Одной проблемой меньше».

– Ты согласен.

Звучало, как утверждение.

– Я согласен, – повторил за ним Дамиан.

– Ты был создан, чтобы стать одним из нас.

Спустя несколько недель Дамиан сидел напротив дедушки, вникая в суть дел.

Ему нужно было понять картину в общих чертах, чтобы сосредоточиться на своем задании.

– Калифорния, Нью-Йорк, Пенсильвания, Нью-Джерси, Иллинойс, Невада и Флорида, Орегон, Аризона, Монтана, Вашингтон, – перечислил небрежно Кастелло.

– Что это?

– Штаты, которые мы контролируем, – мужчина поправил манжеты своей черной рубашки, бросив на Дамиана непроницаемый взгляд.

Но даже ему было трудно прочитать эмоции внука.

Он не казался ни впечатленным, ни напуганным, ни радостным.

Находился в том же состоянии, в котором пребывал последние долгие месяцы.

Отрешенности.

И ведь не из-за смерти Генри он таким стал.

Нет.

Та девушка.

Потеряв ее, он превратился в пустую оболочку.

Чертовски умную, сильную, хитрую, но все же потерявшую смысл жизни оболочку.

– Какой у вас источник заработка?

– Азартные игры, подпольные элитные казино, ночные клубы, бары, – обтекаемо ответил мужчина. – Торговля, строительные контракты. Всего понемногу.

«Действительно. Всего лишь целая империя», – саркастично подумал Дамиан.

Он уже прошел инициацию. Тайный ритуал посвящения.

Все этапы.

Было трудно. Пойти против своих принципов, наплевать на нормы морали, мечты, прежние цели.

Сначала Дамиана подвергли проверке преданности. Он выполнил ряд испытаний, успешно завершил первое задание.

Потом в одном из их клубов была проведена символичная церемония, где он принес торжественную клятву верности, заверяя в своей лояльности к Семье и готовности следовать ее законам. Там присутствовали все высокопоставленные лица.

Теперь Дамиан официально стал членом итальянской мафии и принял на себя соответствующие обязательства, включая омерту – соблюдение кодекса молчания.

– Наши штаб-квартиры раскиданы по всем штатам. У нас очень сильное влияние в Ванкувере, и тебе придется часто туда наведываться. В этом городе много наших деловых партнеров. Все сделки на тебе. Будешь сопровождать вместе с нынешним советником. Он тебя научит, – мужчина постучал пальцами по столу, погруженный в свои тяжелые мысли. – Ему все равно осталось недолго.

– Я думал, твой консильери в добром здравии, – заметил Дамиан.

– У него последняя стадия почечной недостаточности. Амилоидоз или похожая аутоиммунная дрянь, – безэмоционально отметил Кастелло. – Исход один. Остается надеяться, что он сможет передать тебе свои знания за выделенный срок.

Несмотря на внешнюю безжалостность и страшные слухи, витающие вокруг имени Босса, Дамиан хотел составить о Вито свое собственное мнение. Он проанализировал поведение этого человека и пришел к выводу, что тот был до чертиков повернутым на справедливости. В этом они сходились.

Семья состояла из нескольких капореджиме, которые управляли различными районами и направлениями бизнеса, подчиняясь своему лидеру.

Они были одной из самых влиятельных групп организованной преступности Штатов.

Высшей кастой.

Как и двадцать, и шестьдесят лет назад.

В свое время их клан получил контроль над одним из крупнейших частных банков страны в результате секретной сделки с председателем организации, тем самым в их руках оказался прямой доступ к мировой финансовой системе.

Они прошли через множество внутренних войн, падений и разруху, но даже через два десятка капо по-прежнему контролировали портовые причалы, львиную долю строительного, игорного бизнеса, и стали активно внедряться в другие сферы торговли. Под началом Вито их семья снова утвердила свое господство, руководя международной теневой империей стоимостью в несколько сотен миллиардов долларов. Обладая огромным охватом в глобальном масштабе, а также связями с видными правительственными, военными, правоохранительными органами и политиками по всему миру, он занимал высшее положение в преступной иерархии.

– Кто наши союзники?

– Сейчас мы работаем над укреплением связей с Братвой.

– Русская мафия?

– Да. Пока у нас стойкий мир, – ответил мужчина. – Сицилийская мафия и Каморра наши самые близкие союзники. То же самое с монреальской семьей. Что касается американской мафии… – на его лице отразилось множество противоречивых эмоций. – Пока мы сложили оружие. Но всегда находимся в стадии боевой готовности со Стерлингами.

– Понял, – кивнул Дамиан. – Кто наши враги?

– Ирландцы, сербы и якудзы, – последнее слово он выплюнул, как оскорбление. – Я не успокоюсь, пока не истреблю каждого из этих японцев. Всех повинных в смерти моей дочери.

– Что насчет Гринберга? Почему дядя не твой прямой наследник? – задал Дамиан вопрос, который не давал ему покоя с тех пор, как Вито объявился в его жизни, словно снег на голову.

– Джейс мой приемный сын. Он не сможет возглавить дела семейства. Это знают все. Наследование передается только чистокровному потомку. Так было из поколения в поколение, – мужчина щелкнул зажигалкой, прикурив. – Как Младший Босс, он отлично справляется. Джейсон узаконил наши доходы через свою юридическую фирму, привлекая инвесторов – в свои тридцать с лишним создал многомиллиардную империю.

– Я не хочу становиться убийцей, – выпалил внезапно Дамиан.

Да, может это звучало по-детски наивно.

Глупо.

Слишком неподобающе для их кровавого мира, но ему было наплевать.

Методично убивать кого-то, сделать это своей рутиной было просто отвратительно Дамиану.

«Я дал обещание Огоньку…»

Он ожидал, что Вито его холодно высмеет или пригрозит, или…

– Тебе и не придется, – хмуро произнес мужчина. – Ты не капо и не один из солдат, а мой будущий советник. Наследник, если заслужишь это место. Я бы не стал тебя заставлять убивать людей. Существует кодекс, Дамиан. И даже такие люди, как я, не лишаем других жизни по своей прихоти. Конечно, иногда любому лидеру приходится принимать сложные решения, но они всегда взвешенные. Даже если ты выбрал бы работу военного или полицейского – что угодно, тебе все равно пришлось бы столкнуться со смертью. Однако, учитывая, что твоя работа – это быть моим консильери, она не включает в себя то, чего ты опасаешься. Ты не наемный убийца.

Напряжение покинуло его тело. Дамиан медленно кивнул.

– Хорошо.

– Мне нужен твой ум. Не руки, – Кастелло сверлил его неотрывным взглядом. – Ты свергнешь якудз с нашей территории. ФБР должны узнать слезливую историю о том, как ты нашел дневник отца, его записи о связи японцев со смертью твоей матери. Все нужные материалы уже у меня. Тебя примут, я все устрою.

Следуя этому плану, Дамиан внедрился в японскую мафию под маской агента ФБР. Задача была не из легких, но он справился. Без права на ошибку.

Кроме того, парень серьезно занялся своей физической подготовкой, тренировался, учился навыкам борьбы и проводил часы в спортивном комплексе. Регулярно. Он превратил свое тело в оружие.

Консильери из тени.

Никто никогда не смог бы догадаться, кем был Дамиан Йохансен.

Он отвел подозрения, отказавшись от взятки в ФБР и показывая им себя как человек с твердыми принципами.

Его юридическая фирма была полностью законным, чистым бизнесом.

Влияние, власть, бесконечное богатство.

Многие отдали бы руку на рассечение за такую жизнь.

Но все это было иллюзией.

«Умри, умри, умри. Просто умри, Дамиан. И станет так проще», – звучало каждый день в его голове, как сломанная пластинка.

Никто понятия не имел, что он вскакивает со своей постели каждую ночь. Имело ли значение, была это кровать в однокомнатной квартирке или особняке напротив океана? Все, чем Дамиан жил, это мыслями о своей смерти.

Он закончил Гарвард всего за два года экстерном, с легкостью осваивая учебную программу, а потом приступил к работе в компании, где уже попутно стажировался последние выпускные полгода.

Дядя всегда старался защитить Дамиана. Уберечь от всего плохого. Он сильно поссорился с отцом в попытках отстранить племянника от их дел, но тот неожиданно принял сторону Кастелло, наотрез отказавшись покидать свой пост.

– Это мой выбор, дядя. Не вмешивайся в мои дела.

На него не действовали ни уговоры, ни мольбы. Ничего.

Все важные сделки, любые решения всегда обговаривались с Йохансеном. Вито прислушивался к нему.

Несмотря на свой молодой возраст, Дамиан был прирожденным стратегом. Он полностью заслужил свой титул.

…Сталкиваясь каждый день со страшными вещами.

По-настоящему заставляющими его терять веру в добро, людей и справедливость.

Когда ирландцы совершили очередной набег на их территорию, вырезали больше двадцати семей, а Дамиан зашел на место бойни…

Он никогда не забудет ту кровавую картину.

Люди утопали в своей крови.

Ее было так много, что глаза болели от ярко-красного.

Подошвы ботинок хлюпали при каждом шаге.

В нижней части глотки поднималось незнакомое чувство.

Бессилия, ненависти, сожаления.

… Это был ребенок. В их мире взрослели рано, и ему едва исполнилось больше тринадцати. Дамиан был знаком с его семьей. Больная туберкулезом мать, трое младших сестер.

Мальчик, искалеченный. Он подвергся страшным пыткам и лежал там с открытыми глазами, пока живой. Но Дамиан прекрасно знал, что это были его последние секунды жизни.

Проклятье.

Сколько бы раз он ни сталкивался со смертью, мучения детей были ему невыносимы. Это напоминало о нем самом. Мальчике, который был сломлен, истерзан и убит внутри.

– Прости, малыш, – сглотнул Дамиан, ласково коснувшись щеки ребенка.

Мальчик тихо дышал, слушая его твердый голос.

– Ты такой храбрый, солнышко. Я позабочусь о том, чтобы твои младшие сестренки и мама были в безопасности. Клянусь.

– Спасибо… – облегчение заполнило его светлые глаза, и они закрылись навсегда.

Словно он держался до последнего, только чтобы услышать это. И теперь мог уйти со спокойной душой.