Бессердечный рыцарь. Книга 2

Глава 9

«…Where you go I go,

What you see I see…

I know I'll never be me, without the security

Of your loving arms,

Keeping me from harm.

Put your hand in my hand

And we'll stand».

Adele ― Skyfall

Это был обычный, ничем непримечательный день.

День, когда Кристиан вскочил с постели, окутанный дурным предчувствием.

– Солнышко! – он проснулся весь в холодном поту после кошмарного сна.

Едва смог вбежать в ванную и согнуться над унитазом, пока его нещадно рвало.

На часах было четыре утра.

– Ты отравился? Что произошло?! – встревожилась сонная Эль, подскочив к мужу. Она помогла ему подняться с колен.

– Нет, это от нервов, – мужчина облокотился о стену, стараясь успокоиться. Тревога была такой сильной, что его просто мутило.

– Я приму душ, может, станет лучше. Не переживай, маленькая Эль, – он выдавил из себя вымученную улыбку, погладив жену по щеке.

– Давай к врачу.

– Не нужно, серьезно, – он закрылся в душевой кабинке, надеясь, что холодная вода приведет его в чувства.

Не помогло.

Кристиана почти трясло.

Сон был настолько ужасным, что оставил после себя кислый привкус страха во рту.

В этом кошмаре он потерял ее.

Был он, были все, был мир, а ее в нем больше не было.

Кристиан до сих пор помнил это жуткое состояние. Слепящего страха, пустоты. Словно ему вырезали сердце и оставили истекать кровью. Все было таким бессмысленным, потеряло смысл.

Мужчина вышел из душевой кабинки, обернув полотенце вокруг талии, встал перед небольшим зеркалом, переводя дыхание.

Вода стекала с кончиков светлых волос, падала на плечи, а потом исчезала за поясом полотенца.

Все казалось таким сюрреалистичным.

Он хотел поговорить с ней, рассказать что-то смешное, обнять – а этого человека просто не существовало. Звал ее снова и снова, но не получал ответа.

Границы между сном и реальностью размылись.

Кристиан переоделся в чистую одежду, бесшумно вернулся в спальню, остановившись у окна.

Солнце уже начинало вставать.

Эль обняла его со спины.

– Тебе лучше, милый? – тихо спросила она.

Мужчина тяжело сглотнул, все еще глядя в панорамное окно. На бескрайний город, который был как на ладони с такой высоты.

«Я просто не переживу, если с Эви что-то случится».

На сердце у Кристиана было неспокойно.

– Не знаю. У меня нехорошее предчувствие, – признался он.

– Насчет?..

– Такое чувство, что вскоре произойдет что-то непоправимое. Мне это не нравится, – Крис поморщился, взлохматив волосы рукой.

Удушающее чувство никак не проходило.

Ни когда Эль его обняла, ни когда он выпил воды, ни спустя час, когда безо сна лежал в постели, уставившись пустым взглядом в потолок.

Не удержавшись, Кристиан вышел из спальни и схватил телефон, набирая лучшую подругу.

Гудки, казалось, тянулись целую вечность.

Он начал нервничать.

– Крис? – послышался, наконец, голос Эви.

Его сердце забилось чаще.

«Почему я так испугался?..»

– Солнышко, спишь? – хрипло спросил мужчина.

– Нет, у Нильде режутся зубки, так что твоя крестница весьма любезно разбудила меня пару минут назад, – зевнула Эви. – Вот накормила эту вредину, сидим на кухне. А ты чего бодрствуешь? Разве утром не на работу? – завалила его вопросами девушка.

– На работу, – вздохнул Кристиан. – Поговоришь со мной? Мне тревожно.

– Разумеется, Крис. Я всегда к твоим услугам, – ласково ответила Эви. – Что именно тебя беспокоит? Расскажи, пожалуйста.

– Мое солнышко, – он включил видеосвязь и попросил девушку сделать тоже самое, потому что нуждался в том, чтобы увидеть ее прямо сейчас. Убедиться, что все в порядке.

Эви сидела на кухне, обхватив коленки рукой, держа в свободной – дымящуюся чашку с чаем.

Она радостно улыбнулась ему, наполняя сердце Кристиана теплотой.

– Пообещай мне беречь себя, Эви. Ладно? – попросил он. – Будь очень осторожна.

– Буду, даю слово, – кивнула ему уверенно девушка, потому что чувствовала, как ее друг нуждался в подтверждении. Видела панику в синих глазах Криса, то, как он хмурился, как сжимал зубы. Определенно очень волновался за нее.

– Есть что-то, о чем я не знаю? – спросила она.

– Нет, – Кристиан перебирал свои светлые волосы пальцами, как делал всякий раз, когда нервничал. – Но у меня такое неприятное чувство внутри, солнце. Просто душит. И все мысли о том, что тебе кто-то может…

– Может что?..

– Навредить. Обидеть.

– Это я кого угодно обидеть могу, – задиристо усмехнулась она, пытаясь его отвлечь шуткой.

Но Кристиан не улыбнулся.

«Что со мной такое? Почему мне кажется, что я сейчас задохнусь?»

Воздуха не хватало. Горло сжалось.

– Я могу приехать? – выдавил он.

– Конечно.

По пути к ней мысли Кристиана разлетались. За изнанкой век плясало прошлое в Данверсе. Несколько лет назад – а казалось, словно в другой жизни.

То, как один-единственный разговор когда-то спас его.

Брошенного родителями, которым не было дела до сына, одинокого и напуганного.

Его младший брат с передозировкой лежал в больнице, и он почти сдался.

Кристиан сидел на улице, уронив голову на колени.

Мягкое прикосновение к плечу вырвало его из лабиринта кошмаров.

– Это никогда не закончится, – прошептал он, поднимая к ней залитое слезами лицо.

Эви опустилась рядом, туда же, прямо на землю, обнимая его.

– Не сдавайся, Крис. Джереми выберется. Ты сможешь помочь ему.

– Я ужасный старший брат.

– Неправда, – возразила Эви, все еще ласково его обнимая, слегка поглаживая по волосам своей маленькой рукой. – Ты так заботишься о нем, всегда рядом, водишь по всем врачам, психологам и вообще – взял на себя роль родителя для Джера. Ему очень повезло с тобой.

– Тогда почему он лежит в реанимации, – Кристиан уткнулся ей в шею, зажмурившись. – Я облажался, солнышко.

– Ты не несешь ответственность за чужой выбор, Крис. Но ты сделал все, чтобы спасти Джереми.

– Я нашел его в луже рвоты, обдолбанного в край. Думал… Когда я держал его в руках… Он не дышал, Эви. Не дышал, – голос Кристиана надломился. – Я качал его. Делал искусственное дыхание, непрямой массаж сердца, пока ждал скорую. Целых пять минут, – он выдохнул. – Самые, сука, длинные пять минут в моей жизни.

Эви слегка отстранилась, обхватив его лицо руками.

– Что дальше?

– Его сердце забилось. Джер начал дышать. Я видел, как его грудная клетка слегка поднялась. Не помню, когда еще так сильно у меня дрожали руки. Я весь дрожал, – Кристиан тяжело сглотнул.

– Ты спас его, Крис, – Эви мягко погладила его по щеке. – Ты спас Джереми, слышишь?

– Я все время задаюсь вопросом – что я сделал не так? Как еще мог остановить это проклятье? Мог ли?

– Кристиан, ты не можешь контролировать все вокруг. Некоторые события просто должны случиться. Понимаешь? – Эви печально улыбнулась ему. – Я горжусь тобой. И знаю, что с Джером все будет в порядке. Вот увидишь.

– Даешь слово?

– Даю слово.

Машина остановилась на парковке.

Кристиан вышел из нее, не обращая внимания на ветер, в своей расстегнутой темно-синей ветровке, сунув руки в карманы. Погруженный в свои мысли. Его светлые волосы трепал прохладный воздух, красивые черты лица были омрачены беспокойством.

«Что, если я не желаю принимать такую судьбу, солнышко? Что, если я готов бросить ей вызов?»

– Крис! – родной голос заставил его сердце перевернуться.

Эви расплылась в широкой улыбке, бросившись ему на шею, как делала всегда.

Но он не стал ее привычно кружить, только сгреб в свои объятия, пряча лицо в огненных волосах. Судорожно дыша, стараясь успокоиться. Она обняла его в ответ, утешающе потрепав по волосам.

– Со мной все хорошо. Видишь? – она хотела отстраниться, чтобы продемонстрировать свою невредимость, но мужчина не желал выпускать ее из своей хватки.

– Пожалуйста, просто останься так еще ненадолго.

Его мучало страшное осознание.

Если отпущу, то потеряю солнышко навсегда.

– Пожалуйста, просто будь в порядке. Всегда, – Кристиан прижался лбом к ее лбу, обхватив щеку девушки рукой. – Не делай ничего, что бы могло оказаться опасным. Мне снился ужасный сон. Я не смогу, просто не выдержу, ясно, если с тобой что-то произойдет, солнышко, – прошептал мужчина с болью в голосе.

– Даже если так, ты должен всегда оставаться сильным, – Эви не знала, почему у нее вырвались эти слова. Они удивили ее саму.

Девушка слегка вздрогнула.

Кристиан застыл.

– Ты что-то скрываешь от меня? – его пытливый взгляд впился в лицо лучшей подруги.

– Нет, ничего, – честно ответила Эвелин. – Сама не знаю, почему так ответила. Странно, – тише добавила она.

– Эви. Я люблю тебя, ты ведь знаешь? – с каким-то отчаянием спросил он.

– Я тоже тебя люблю, Кристиан, – тепло отозвалась девушка. – Мне очень повезло, что ты есть у меня. Спасибо тебе… за все.

Это звучало словно… наш последний разговор.

– Прости, если я когда-то причинила тебе боль.

– Не говори так, – Кристиан нахмурился. – Не извиняйся.

Его сердце все еще болело, но он не мог понять, почему.

Все ощущалось туманным. Ускользающим сквозь пальцы. Как песок. Он не мог ее удержать. Не мог остановить ход времени.

– Я должна тебе жизнью, Крис. Ты так много раз спасал меня.

– Ты тоже спасала меня. Не меньше, чем я тебя, – Кристиан поцеловал девушку в лоб и обхватил ее руками. Закрывая глаза, делая глубокий вдох.

Улыбка отчего-то вышла горькой.

Он переплел их пальцы, нуждаясь в физическом контакте. В чем-то, что доказывало: Эви реальная, настоящая, живая и…

«Блядь, я с ума сойду такими темпами».

Она сжала его пальцы в ответ.

– Почему я скучаю по тебе, даже когда ты здесь? – хрипло спросил Кристиан. Глаза отчего-то жгло.

– Даже если меня однажды не будет рядом, Крис, – Эви прижала свободную руку к его груди, – Я останусь здесь. Во всех наших разделенных воспоминаниях. Совсем рядом. Отсюда я никуда не сбегу. Только если ты не решишь меня забыть, тогда ничем не могу помочь, – ухмыльнулась она и тут же нахмурилась. – Эй, почему ты плачешь?

Кристиан не знал, почему. Просто сердце болело. Так сильно, что он едва мог это вынести.

Эви нежно вытерла слезы с его лица.

– Я же с тобой, глупыш.

Они долго гуляли в их любимом парке, говорили обо всем на свете, а он лишь молился о том, чтобы слышать ее голос до конца своей жизни.

– Солнышко.

– Да?

– Сходим на концерт Chase Atlantic?

Ее глаза загорелись.

– А когда он?

– Через две недели.

– Здорово! Тогда обязательно сходим, – рассмеялась беззаботно девушка, и он улыбнулся в ответ.

Эви провела подушечками пальцев по контурам вытатуированного солнца на его указательном и положила голову на плечо лучшему другу.

– Через две недели, – повторила она тихо, глядя ему в глаза.

И это мгновение, задиристую улыбку, волосы цвета пламени, блестящие под солнцем, чистые глаза, веснушки на слегка морщившемся носике, переплетенные пальцы и мягкий голос Кристиан запомнит навечно…

***

– Сегодня день той самой сделки, да? – спросила Эви, обхватив мужа за шею.

Ей не хотелось отпускать его. Она всегда беспокоилась, когда Дамиану предстояли подобные деловые вопросы. Все, что было связано с мафией, напрягало Эви. Никогда нельзя было предугадать, как все обернется. И эта неопределенность выбивала из колеи.

– Да, Огонек, – Дамиан слегка улыбнулся. – Но волноваться не о чем.

Они говорили о делах с перевозкой товара. Эви не была посвящена в подробности, но знала, что это связано с американской мафией, Стерлингами, а также Братвой, и что между тремя сторонами был мир.

– Береги себя, Дами, ладно? – она поправила воротник его рубашки и прижалась щекой к груди мужчины.

Он чмокнул ее в макушку.

– Не переживай, родная. Все под контролем.

– Возвращайся к нам скорее.

– Конечно, – спокойно ответил Дамиан. – Завтра утром проснешься, а я уже буду в нашей новой постели. Не успеешь соскучиться.

– Ловлю на слове, муж.

***

Что на них совершили набег, Дамиан понял слишком поздно.

Все произошло стремительно. Рейд. Сербы.

На складе начался настоящий хаос.

Треск разбитого стекла, звуки выстрелов и крики наполнили воздух.

Он был там с дядей и Дмитрием, когда на них напали.

– Я уничтожу этого мудака, – процедил сквозь зубы Гринберг. – Клянусь, если папа не сделает этого сам, то собственными руками сверну шею Говарду.

– Разберемся позже, – бросил коротко Дамиан, кипя от гнева.

Они находились в заброшенном огромном здании с лабиринтами бесчисленных комнат. В самом эпицентре потасовки.

Дамиан щелкнул предохранителем, сжимая пистолет в руках, напряженно всматриваясь в темноту, пока они шагали вперед по коридорам.

–Блядь, – выругался Дмитрий по-русски. На его всегда спокойном и аристократичном лице отразился неподдельный ужас.

– Что такое?

– Здесь мой сын. Я должен его найти. Вернусь позже.

– Я пойду с тобой, – сжал его плечо Дамиан. – Найдем его вместе.

– Нет, останься с дядей. Разберись с тем, что осталось от товара. Перехвати этих мудаков, они не могли уйти далеко. Я найду Николая и скоро вернусь.

– Да, Дам. Ты нужен сейчас мне, нет времени, – потянул его за собой Гринберг. – Мы будем ждать тебя в южном крыле, Романов.

Дамиан резко выдохнул, глядя вслед другу. На душе у него было неспокойно.

– Дмитрий, ты уверен? – крикнул он ему в спину.

– Да. Я разберусь, – последовал ответ.

Тишина. Вскоре он исчез в темноте.

– Не отвлекайся, – рявкнул Гринберг, мгновенно выстрелив в грудь мужчине, невесть откуда бросившегося к ним и едва не ранившего его племянника. – Соберись, Дами. Тебя запросто могли сейчас убить!

Йохансен, наконец, взял себя в руки, сосредотачиваясь.

Только в глубине души его все равно грызли сомнения.

«Что, если я ошибся? Что, если мне стоило пойти с Дмитрием?..»

***

– Папа! – Николай бросился к отцу, и мужчину затопило волной облегчения.

Он нашел его в одной из комнат, перепуганного до смерти. Но, слава Богу, никаких видимых повреждений на нем не было. По крайней мере, их не видел Дмитрий.

– Как ты здесь оказался, Нико?

– Я был дома, а потом… – мальчик потер покрасневшие глаза. – Потом кто-то схватил меня, накинул на голову мешок и куда-то увез. Я не видел их лиц. Они бросили меня здесь, я пытался уползти, – его голос дрожал. – Но там везде стреляли, и я спрятался тут, папочка…

Дмитрий судорожно размышлял над мотивами и не мог понять.

Кому было выгодно заманить Николая в ловушку? В чем была цель привезти сына сюда? Чтобы…

За спиной мальчика возникла тень.

– Николай, беги! – крикнул Дмитрий, заслоняя сына собой.

Не раздумывая. Не колеблясь.

Это было последнее, что он успел сказать.

Мальчик замер, когда оглушительный выстрел взорвал воздух.

Снося мужчине голову.

Она буквально разлетелась на части.

– ПАПА! – леденящий душу вопль эхом разнесся кругом.

Ошметки мозгов и кровь, брызнувшая во все стороны, покрыли стены.

Повисла тишина, нарушаемая лишь звуком сквозняка.

Облако красного тумана медленно расползалось, оставляя за собой лишь осколки.

Голова, некогда украшенная прекрасными светлыми волосами и красивыми чертами лица, теперь превратилась в кровавое месиво, где смешались мозговые ткани, кости и остатки кожи.

Глаза цвета ясного неба, которые всегда смотрели на сына с теплотой и нежностью, теперь опустели.

– Нет! —от собственного крика заложило уши.

Ноги согнулись, колени задрожали.

– Нет, нет, нет… – пробормотал мальчик обессиленно, тише. Его глаза распахнулись в недоверии.

Невозможно.

Ребенок стоял в шоке, его разум словно завис в пространстве, не в силах справиться с тем, что произошло.

Вокруг все застыло. Он не мог дышать. Тишина давила.

И только тут Николай понял, что папы больше нет.

Ощутил, как земля уходит из-под ног, оставляя его в бездне слепого ужаса. Сердце колотилось, желая вырваться из груди.

Бессильные слезы покатились градом по его щекам.

Больно. Как же это было больно.

Он едва мог выдержать эту боль.

Николай не понимал, как такое может происходить. Как его единственный родной человек, его любимый отец, как тот, кто был всегда рядом, мог исчезнуть в одно мгновение.

Мир вокруг него продолжать существовать, но не он сам.

Что-то в Николае умерло навечно.

Прямо в эту самую секунду.

Наверное, самая последняя часть души, еще наивно верившая в чудеса. Умерло его детство.

Осталась пустая оболочка, которая погружалась в хаос.

– Нет… – повторял он, словно заведенный, упав на колени.

Это не папа. Его не могли убить.

Папа самый сильный.

Папа смелый, умный и…

Он обещал его не бросать.

Папу невозможно убить.

Николай посмотрел на свои окровавленные руки. На обезглавленное тело, рухнувшее к его ногам.

– Папа, нет, ты не можешь… – всхлипнул он. Кровь хлестала из шеи мужчины, словно из водопада. – Пап, нет… Папа, это сон, разбуди меня… – мальчик встряхнул тело за плечо. – Пожалуйста, пусть это прекратится…

Он зажмурился, прижавшись к груди мужчины. Теплое. Он был теплым. Николай не хотел открывать глаза.

Так он мог притвориться, что папа еще жив.

Что он вот-вот очнется.

Когда убивали остальных…

Их расстреливали. Но тела… Тела не были настолько обезображены, как папино.

Маму…

Николай сжал зубы.

О маме думать он не хотел. Потому что боялся сойти с ума.

Боль была слишком сильной.

Но даже ее тело сохранилось. Он смог попрощаться с ней.

Но с папой…

«Я никогда не смогу даже посмотреть в его глаза. В последний раз… Я больше не услышу его голос… Я никогда не смогу увидеть его улыбку…»

Николай поднял голову от груди Дмитрия.

Его затрясло от ослепляющей боли. Он обнял себя руками, покачиваясь из стороны в сторону. Не отходя от отца.

Не мог уйти. Не хотел оставлять его.

Николай взял мужчину за руку.

– Папа… Тебе больно?

Малыш не заметил, как за его спиной возник мужчина в черном.

Намереваясь довести дело до конца.

Он взвел курок, но не успел нажать.

Его тело рухнуло навзничь.

– Малыш, что ты тут делаешь?!

Дамиан бросился к Николаю, но замер, заметив искалеченное тело. Даже ему, сталкивавшемуся со смертью каждый день, стало по себе.

Приступ тошноты подкатил к горлу, когда он понял, что это его друг. Точнее то, что от него осталось.

Бледные губы ребенка шептали что-то неразборчивое, он прижал ладонь отца к своей щеке, вцепившись в нее замертво.

Жуткая, сюрреалистичная картина.

Это напомнило Дамиану картину его главного кошмара.

Прошлое.

Его собственное прошлое.

Николай безостановочно бормотал что-то, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Папа… папа… папа…

Его собственный голос раздавался в висках.

– Папа… мой папа… папа…

– Дамиан, пожалуйста… – шептала Эви. – Пойдем отсюда.

– Пап, проснись…

Окровавленная голова в ванной.

Остекленевшие глаза. Мертвые.

– Очнись, пожалуйста, очнись… – повторял его голос.

Пальцы утопали в крови. Запах металла словно въедался ему в легкие, заполнил нос. Дамиану казалось, что он захлебывается в ней. Задыхается. Тонет.

– Не умирай… прошу тебя, не умирай… – как сумасшедший, повторял Дамиан. – Пожалуйста, не бросай меня. Не умирай. Я не могу… Я тебя спасу… – он не отпускал черную куртку, пропитанную кровью, цеплялся за нее изо всех сил, ломая ногти, потому что его пытались оттащить.

– Уже поздно, Дамиан… хватит… – кричала в истерике Эви.

– Сынок, тебе нужно отойти… – сказал следователь.

– Не умирай… Пожалуйста, не бросай меня… – бормотал Дамиан, не слушая никого. Голос сорвал, но не мог замолчать.

Слова, которые он не мог выдавить из себя последние часы, теперь прорвались. А он все шептал, охрипший, заплаканный.

«Если я отпущу, если разожму пальцы, то потеряю… Я потеряю… потеряю…»

– Дамиан, Дамиан, Дамиан…

– Вы мешаете следствию…

– Я не отпущу… Не отпущу… Отвалите! ОТВАЛИТЕ!

– Вам нужно покинуть помещение, нам требуется…

– Пап, проснись! – закричал он, вскочив на ноги и бросившись к месту преступления, глядя на то, что осталось от отца полными слез глазами. – Пап, вставай… Ну же… Почему ты не встаешь? – умолял охрипшим голосом Дамиан, сжимая пальцами бортики ванны. – Пап, я пришел. Я же пришел… Пап…

Звуки выстрелов вывели его из прострации.

Нужно было отвести Николая в безопасное место.

Только после всего вернуться за телом Дмитрия.

Пока он не мог забрать его для захоронения.

В приоритете был ребенок.

– Маленький, идем…

– Нет! Там мой папа…

– Николай, мне нужно увести тебя в безопасное место

– Не хочу! – закричал мальчик. – Я не брошу папу!

Сердце Дамиана разрывалось на куски.

– Нико, дай мне руку.

– Пусти! – он вцепился сильнее в тело Дмитрия мертвой хваткой. – Папа, проснись!

– Папа, открой глаза…

Дамиан зажмурился.

Голос Николая сливался с собственным дрожащим, умоляющим шепотом. Его собственными слезами и воплями.

– Пап, вставай…

– Он проснется. Он должен. Он мне обещал… – Николай потряс Дмитрия за плечо.

Времени спорить не было. Их могли убить в любой момент.

– Прости, – мужчина поднял ребенка, прижимая к себе.

– Нет! Отпусти! Я хочу к папе! – закричал Николай в истерике, отчаянно вырываясь. – Папа!

Он всем телом извивался, дергал ногами и руками, но Йохансен держал его очень крепко.

– Уйдите! Папа! Пап, проснись… Я же пришел…

– Папа… Его голова…

– Прости, – повторил мягко Дамиан и стремительно зашагал вон из залитого кровью помещения склада, намереваясь найти место, где бы, черт побери, не свистели пули над головой.

Главное, вынести ребенка подальше от опасности и спрятать до конца бойни. В смежной комнате очевидно была перестрелка, и одному Богу известно, сколько минут понадобится, чтобы они добрались до них и прикончили.

Дамиан не был в том положении, чтобы дать себе время скорбеть о Дмитрии. Он не позволил себе думать о том, что его друга убили на его глазах. О том, что они с ним сделали. Нельзя. Иначе сломался, расклеился бы. Николаю он нужен сосредоточенным, чтобы суметь найти выход из этого ада. Спасти их обоих.

– Папа… – плакал мальчик, отчаянно вцепившись в Дамиана. Сжимая его куртку изо всех сил, его крошечное тело дрожало, сотрясаясь от каждого разрывающего сердце всхлипа. – Дяди Дами, мне нужно к папе… Я хочу к моему папе…

Дамиан сморгнул гребаные слезы, которые застилали глаза.

Слова Николая его убивали. Уничтожали изнутри.

Когда-то он сам был на его месте, но рядом не было человека, который бы вытащил его из этой бездны.

«У него буду я. Не брошу одного. Я спасу его, как когда-то хотел, чтобы спас кто-то меня».

Они были одинаковыми.

Сломленными, потерявшими часть своей души навечно.

Боль от смерти отца никуда не исчезла.

Она до сих пор жгла сердце Дамиану, словно раскаленное железо.

Время могло притупить раны, но не унять эту дробящую кости боль.

Он знал, что Николай никогда больше не будет прежним.

Теперь, когда кроме мамы, братьев и сестер, лишился последнего родного человека…

«Я чувствовал то же самое. Смерть мамы меня подкосила, но отец…»

Каким бы Генри Йохансен ни был, как бы его не презирал Вито, что бы кто ни говорил, Дамиан любил его до сих пор. Очень любил.

Он был его папой.

И дневник, который он нашел…

До сих пор это все сводило с ума.

Он не мог представить, каково было Николаю, ведь сам пережил это в сознательном возрасте, недавно, будучи взрослым, а не маленьким ребенком.

– Сегодня мой День Рождения, – голос Николая надломился. – Мне исполнилось шесть.

Язык не поворачивался поздравить его.

– Я ненавижу мой День Рождения, – процедил сквозь зубы мальчик.

– Я свой тоже, – горько отозвался Дамиан.

«Ведь в этот день умерла моя мама…»

Сердце Дамиана сжалось. И он вдруг отчетливо понял.

Николай поднял голову, доверчиво глядя Дамиану в лицо.

Это была гребаная судьба.

Этот мальчик был их с Эви судьбой.

Он знал, что никогда не сможет его бросить.

Они заберут Николая и разорвут круговорот ада.

Дамиан видел будущее вместе.

Видел, как помогает Николаю преодолеть кошмары.

Видел его своим ребенком, как Кайдена или Нильде. Чувство защиты захлестнуло его.

Потому что от одной мысли, что он отдаст Николая кому-то другому, кто может ему навредить, внутри все бунтовало.

– Просто пообещай мне одну вещь, Дам.

– Конечно, что угодно.

– Обещай заботиться о Николае, если со мной что-то случится. Не оставляй его с моими… – Дмитрий тяжело сглотнул. – Родственниками. Они разорвут его на куски. Позаботься о том, чтобы Нико был защищен.

– Дмитрий, о чем ты? Почему ты говоришь так, словно с тобой что-то случится? – встревожился Дамиан. Ему стало не по себе.

– Черт знает, что будет. Я просто хочу перестраховаться. Обещаешь выполнить мою просьбу?

Дамиан серьезно кивнул.

– Я не брошу Николая, обещаю.

В воздухе витал запах сырости и плесени. Дамиан быстро шагал по темному коридору, прижав ребенка к себе.

Николай все еще трясся от ужаса, уткнувшись мужчине в шею, пока Дамиан шел вперед, не выпуская его из своих рук.

Свернув за угол, они наткнулись на пустую комнату с высокими, почти потолочными стеллажами, заваленную старыми коробками и пыльными строительными материалами.

Приглядевшись, Йохансен заметил небольшую нишу, спрятанную в темноте. Достаточно узкую, чтобы в ней укрыться. Рядом валялись обломки гипсокартона и досок. Чуть поодаль стоял сломанный металлический стол.

Сквозь прорехи между полками стеллажей едва виднелась часть стены, где находилась арка. Она была полукруглая, без двери, в бетонной кладке, и вела в смежную комнату. Из-за ее расположения – почти в тени и частично заслоненную полками – ее было трудно обнаружить с первого взгляда.

Дамиан опустил малыша в нишу, и тот не стал вырываться. Послушно залез, обхватив себя руками. Потерянный. Маленький. Напуганный.

– Солнышко, – Дамиан мягко вытер слезы с лица мальчика, погладив по щеке. – Сиди тут, пока я не вернусь за тобой. Сможешь?

Николай неуверенно кивнул.

– Не выходи, что бы ты ни услышал, – велел он ему. – Понял меня? Я вернусь за тобой скоро, – Дамиан быстро загородил расщелину обломками, надежно спрятав. – Не шуми, веди себя тихо, чтобы никто не нашел.

Николай молча кивнул, даже если мужчина не мог его видеть.

– Я скоро вернусь за тобой. Обещаю.

Дамиан направился к выходу из комнаты, намереваясь найти своего дядю, чтобы убедиться, что тот в безопасности, но…

Не успел.

Дуло пистолета прижалось к его лбу.

– Вот мы и встретились снова, – скрипучий, глухой голос.

Тот же, что спросил у него время, ударив ножом на заправке.

Мистер, мать его, Х.

Мужчина с поврежденным горлом.

Серийный убийца. Абсолютный мусор.

Тот, кого он так долго искал.

Дамиан мысленно молился, чтобы Николай молчал и не выдал своего присутствия. Отчего-то сейчас в нем не было страха за себя.

Он боялся за него.

Боялся, что не сможет выполнить свое обещание Николаю.

Подведет.

Дамиан не мог рисковать и потянуться к оружию за пазухой. Одно неверное – блядь, любое движение, и этот психопат выстрелит ему в голову. От него можно было ожидать чего угодно. Если бы Дамиан попытался схватить свой пистолет, мистер Х избавился бы от него за мгновение.

Он смотрел в пустое лицо.

На нем была черная тканевая маска. Виднелись лишь глаза.

Глаза цвета беспросветной тьмы.

Ядовитые.

– Кто ты такой, блядь, – процедил сквозь зубы Дамиан. – Какого черта ты преследуешь меня?

– Потому что ты убил моего ребенка.

– Я никогда никого не убивал.

– Ты стал причиной его самоубийства.

– Кого?

– Жил-был мальчик, и он полюбил девушку, – мужчина наступал на Дамиана, и ему пришлось отступить назад, пока тот шагал вперед. – Но эта сука была такой недотрогой. И он решил ее проучить. Завел в лес и трахнул со своим другом.

– Это называется изнасилование.

– Они совсем немного перестарались. Потому что она не выдержала их игр и скончалась. Мой мальчик только чуть-чуть помог. Он разбил ей череп камнем, а потом они с другом славно разобрали ее по частям. Кусочек за кусочком. Твой папаша расследовал это дело, но даже ему не удалось оспорить результаты экспертизы. Он совершил это под аффектом и был отправлен в реабилитационный центр. Не припоминаешь такого?

– Аластор Грейсон, – как ругательство, выплюнул Дамиан.

– Да. Мой старший любимый сын, – рявкнул мужчина. – Моя гордость. Ал был таким добрым, хорошим. Не то, что мой младший. Он не хочет быть таким, как мы. Вечно сопротивляется. Ему не нравятся кости и мертвые игрушки. За это он не заслуживает ходить на двух ногах. Он ползает, как пес. Ест с земли. Вот где место всем, кто выступает против моих правил.

– Младший? – нахмурился Дамиан, цепляясь за эту мысль.

– Моя собака. Он живет в будке. Но нужен кто-то новый в конуре, – его визгливый смех действовал Дамиану на нервы. Хотелось схватить ублюдка за затылок и разбить ему голову об стену. – Я убил больше людей, чем ты можешь себе представить, Йохансен. Мы убили.

«Кто мы?»

– И все было прекрасно. Все было чудесно, пока ты не напал на моего сына. Не изувечил его.

– Он тронул мою девушку. Аластор заслужил все дерьмо, – бросил Дамиан в ответ. – Твой сын был последней мразью, как и ты, больной ублюдок.

Мужчина угрожающе шагнул навстречу, но Дамиан остался на месте.

«Я не собираюсь никуда бежать. Он не получит страха. Не получит реакции. Ничего от меня не получит».

– После того, что ты с ним сделал, он себя убил. У меня не осталось никого. До смерти сына я потерял немного раньше и другого важного человека, – прошипел Ксавьер Грейсон. – Я потерял того, кто научил меня убивать.

– Кого?

– Ты не заслуживаешь знать ответ. Ты никто, чтобы я рассказал это тебе.

– Гребаный мэр города, – в отвращении скривился Дамиан. – Как такой отброс общества, подобный тебе, может заботиться о благополучии людей?..

– Я не забочусь. Я их убиваю, – рассмеялся тот глухо. – Правда, весело?

– Зачем ты убивал якудз? Сына Ято Гото? – вырвалось у Дамиана. Этот вопрос давно не давал ему покоя. Мотив был не понятен.

– Пожалуй, это я могу тебе сказать. Все равно ты сейчас умрешь, —снизошел до ответа Ксавьер, – Я пять лет пытался найти их лидера. Проникнуть в клан. Вынашивал план мести, потому что у меня с этими японцами был договор. Они должны были обеспечивать неприкосновенность Грейсонов, а я в свою очередь – открывал им все нужные двери. Власти в моих руках было достаточно, чтобы их бизнес процветал, – он сделал паузу и добавил, – Было легко вступить в сговор с сербами и Стерлингами. Так я испортил все ваши планы и внес разлад в мирное соглашение. Замечательно, правда?

Едва слышный шорох за спиной заставил Дамиана замереть.

«Пожалуйста, пожалуйста, Господи, пусть этот психопат не заметит Николая…»

– Ты кого-то здесь прячешь, Йохансен?

Дамиан недоуменно нахмурился, не выдавая себя:

– О чем речь?

– Не держи меня за дурака. Кого ты здесь прячешь? Неужели маленького сына Романова? Вот это будет улов, – он едко рассмеялся.

Николай едва дышал, сжавшись калачиком. Он был слишком шокирован смертью отца, чтобы испугаться. Казалось бы, страхи в нем все исчезли. Он уже видел самое страшное в этой жизни – чего ему еще опасаться?

Мальчик стиснул зубы, собственная беспомощность убивала его.

Все-таки, осталось еще что-то, чего он, оказывается, боялся.

«Что, если он убьет сейчас дядю Дами?»

От одной мысли об этом сердце Николая болезненно сжималось.

Он оставался единственным человеком, которому мальчик доверял.

Если его убьют…

«У меня не останется никого…»

Малышу хотелось помочь ему – но Николай не знал как. Поэтому послушно сидел на месте, как ему приказывал дядя Дамиан. Не хотел его подводить.

Когда Ксавьер стал задавать вопросы, Николай не шелохнулся.

Не издал ни звука.

Он задержал дыхание.

– Тебе понравилось, как снесли голову твоему лучшему другу? Приятное зрелище, не так ли?

Николай впился ногтями в ладони, стараясь отрезвить себя.

Ярость вспыхнула под кожей. Ему хотелось убивать.

Вцепиться ногтями в глотку этому психопату и разорвать на куски.

Темная, мрачная пелена окутала его целиком.

С головы до ног.

Гнев кипел внутри мальчика, словно смертельный яд.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу…

– Сегодня ты умрешь, Дамиан Йохансен.

***

«Огонек…»

Эви вздрогнула, уронив стакан.

Стекло разлетелось вдребезги.

Девушка прошипела от боли, отдернув руку.

– Мамочка, что случилось?! – тут же бросился к ней Кайден, прибежав на оглушительный шум.

– Стакан лопнул, – Эви подняла руку, чтобы уменьшить кровотечение. На ее ладони красовался глубокий порез, и кровь все текла, скатываясь вниз, по запястью, капала на пол.

– Я принесу аптечку! – деловито бросил Кай и помчался в ванную.

– Спасибо, сыночек, – Эви сунула руку под холодную воду, стараясь не паниковать.

Не из-за дурацкой раны. А из-за сдавленного, хриплого голоса в голове. Почти шепота. Мыслей, куда ворвался он.

Это было так чертовски похоже на ночь, когда Дамиана ударил ножом мистер Х. Тогда ее тоже посетило… нечто. Что-то, чему она не могла дать обозначения. Предчувствие. Шестое чувство. Связь.

«Дами нужна моя помощь. Он в беде…»

Что-то пошло не так.

Она вскоре убедилась в этом, когда не смогла связаться ни с кем из его родственников.

Эви звонила Гринбергу – он был недоступен, Вито тоже не отвечал на звонки. Криса в подобное втягивать она не стала бы никогда в жизни. Обратиться к охране? Возможно, но дело было в том, что прямо сейчас Эви не доверяла абсолютно никому. Что, если один из людей предатель? Что, если ее заманят в ловушку? Что, если дадут ложный след?

Нет, ей нужно было поехать к нему одной.

«Что-то плохое с Дамианом. Мне срочно нужно к Дамиану…» – мысль стала яркой, требующей немедленного исполнения.

Пока Кай обрабатывал ее ладонь, Эви мысленно составляла план действий.

Взять оружие – легко.

Отследить его мобильный – просто.

Незаметно ворваться туда, где он находится? – сложно, но ничего невозможного.

– Мамочка, очень болит? – Кай осторожно подул на ее рану, промокнув ее ваткой с перекисью.

– Нет, малыш, – ответила девушка, вымученно улыбнувшись ему.

Кайден бережно перевязал раненую руку и поцеловал ее, прижав к своей щеке.

– Я очень тебя люблю, мам, – прошептал мальчик, сдерживая слезы.

– А я люблю тебя, мой драгоценный, – Эви опустилась на колени, чтобы сравняться с сыном ростом. Она ласково провела пальцами по его светло-каштановым кудрям, убирая их от лица, коснулась губами лба мальчика. – Кай, мне нужно кое-куда пойти. Надо помочь папе. Но я скоро вернусь.

– Честно-честно? – мальчик сразу погрустнел, зеленые глаза подозрительно заблестели, и Эви как-то растерялась. Она не ожидала, что Кайден настолько расстроится. Расплачется. Сын обычно всегда храбрился и не реагировал так остро. – Мам, не уходи, – голос Кайдена задрожал, он обхватил девушку своими худыми маленькими ручками, обнимая изо всех сил. До боли в ребрах.

– Я должна, солнышко.

– Ты точно вернешься?

– Конечно вернусь, милый. Куда же я от вас денусь? – усмехнулась Эви, поцеловав сына в щеку. – Береги сестренку, пока меня не будет. Ладно?

Кай вытер заплаканные глаза, серьезно кивнув ей.

Он очень не хотел, чтобы мама уходила.

Перед уходом Эви заглянула в детскую. Нильде мирно спала в своей розовой кроватке.

Она улыбнулась, наклонившись к дочери, и погладила ее по рыжим волосам. Та умудрилась схватить ее за палец во сне, крепко сжимая.

– Мое маленькое сокровище, – прошептала Эви.

Ей было, ради кого жить и бороться.

«Я просто должна спасти вашего папу. Любой ценой. И тогда все будет хорошо».

***

Все было как в тумане. Эви бесшумно кралась по коридору старого склада.

Свет от тусклых ламп едва освещал пол, оставляя остальную часть помещения в полумраке.

В голове звенела единственная мысль – найти Дамиана.

Он был здесь. В одной из комнат.

Осталось лишь выяснить – в которой именно.

Эви напряженно прислушивалась к каждому звуку. Шороху. Скрипу досок под ногами.

Открыв очередную дверь, девушка зашла внутрь.

Комната встретила ее густой тишиной, нарушаемой лишь редким капанием воды где-то за стеной.

Воздух был спертый и холодный – словно здесь давно никто не бывал. Пахло старой пылью, железом и чем-то еще… легким запахом плесени, прячущейся в углах.

В этой приглушенной серости обстановка казалась застывшей, как сцена из забытого сна.

«Опять не то…»

И тут она услышала голоса.

Низкий, родной. Дамиана.

И чужой. Скрипучий. Тот, от которого стыла кровь в жилах. Мужчины из ее кошмаров.

– Тебе понравилось, как снесли голову твоему лучшему другу? Приятное зрелище, не так ли?

Они находились совсем рядом. В следующей комнате. Последней в этом складе, куда она еще не заходила.

Девушка сразу сообразила – ворваться к ним через дверь нельзя.

«Я теряю время, нужно срочно что-нибудь придумать…»

Но в голову не лезло ничего толкового. От отчаянного страха за жизнь Дамиана ее мутило.

«Черт побери, что мне делать?!»

Эви заметила в углу комнаты заслоненную полками арку.

Она бесшумно подошла к ней. Скользнула пальцами по бетону. Кладка вокруг арки отличалась по цвету – как будто это отверстие было прорублено позже, уже после постройки основного склада. Изнутри доносился легкий сквозняк – сырой и холодный, как дыхание подземелья. Голоса становились громче.

Осторожно подавшись вперед, в тусклом свете, Эви, наконец, заметила фигуры. В комнате, скрытой за аркой, через легкую завесу полутени, виднелись два человека.

Сердце замерло, когда она увидела Дамиана – его оружие уже валялось у ног мистера Х, а дуло пистолета убийцы прижималось ко лбу.

Напряжение в комнате росло.

Медлить было нельзя. План мгновенно созрел у нее в голове.

«Я должна незаметно пробраться в комнату через арку. Спрячусь за стеллажами и выстрелю в подонка».

Несмотря на упорные тренировки – Дамиан учил ее правильно стрелять, смерть Алисии слишком ее травмировала. Эви никогда не могла нормально попасть в мишень.

Мистер Х держал пистолет у его лба, и Дамиан практически не мог пошевелиться, чтобы не спровоцировать выстрел.

Ситуация была безвыходной. Его жизнь полностью зависела от внешнего вмешательства.

Девушка незаметно прошмыгнула за стеллажи.

– Сегодня ты умрешь, Дамиан Йохансен.

«Не позволю».

Эви прицелилась.

И на этот раз она не промахнулась.

Дамиан, как в замедленной съемке, смотрел на то, как тело мужчины упало на пол.

Обернулся.

Вместе с оглушающим звуком выстрела.

Она спасла ему жизнь.

Эви, которая не могла нормально держать пистолет в руках после травмы, нанесенной ей Алисией…

Только что она сделала это. Ради него.

И жили они долго и счастливо.

И жили они долго и счастливо.

И жили они долго и счастливо…

Глаза Дамиана расширились.

Все произошло слишком быстро.

Шок от того, что Эви была здесь, миллион вопросов… Все исчезло.

Потому что тело девушки упало на землю. Рухнуло с громким стуком.

«Нет…»

Он бросился к ней, переложил голову девушки себе на колени.

– Огонек…

Она улыбнулась ему. Искренне, с облегчением.

Кровавое пятно на ее животе стремительно расплывалось на его глазах. Становясь все больше и больше.

Вскоре вся ее одежда пропиталась кровью.

В воздухе стоял тяжелый запах железа.

– Я люблю тебя, Дамиан.

– Ты… сумасшедшая, – он не видел ничего из-за слез, застилающих глаза. Пальцы Дамиана дрожали, обхватив ее бледное лицо. – Малыш, мы сейчас поедем в больницу. Все будет в порядке. Слышишь меня?

– Дами, – ее слабая рука погладила мужчину по щеке.

Она была такой холодной.

Боже, почему она была такой холодной?

– Скажи Нильде и Каю, что я очень… – она кашлянула, ее тело стало совсем безвольным. – их любила.

– Пожалуйста, Огонек, прошу, держись ради меня, пожалуйста, пожалуйста, – шептали губы Дамиана, он ощущал соленый вкус во рту от своих слез.

Затуманенный взгляд скользил по синим, тусклым глазам.

– Если есть другая жизнь, найди меня там… Ладно? – улыбнулась девушка. – И не вини себя.

Он терял ее. Она уходила. Куда-то, где не мог добраться никто из этого мира. Даже он.

Мужчина не помнил, как позвал Николая, подхватил жену на руки и отнес в машину. Надавил на газ, намереваясь доставить ее в больницу как можно скорее.

Все было как в тумане.

Страшном, кровавом тумане.

– Пожалуйста, малыш, – повторял Дамиан снова и снова, бережно гладя ее по лицу. – Эви, слышишь? Огонек?

Он никогда в жизни не видел так много крови…

– Как хорошо, что ты жив, Дами, – ее глаза закрылись.

– Нет, – он недоверчиво покачал головой, отказываясь принимать то, что происходило. – Эви, проснись. Ты не можешь, слышишь меня? Не можешь никуда уйти.

Он не переставал давить на газ. Машина мчалась вперед, пока его собственное сердце замедляло ход.

– Ты все-таки найди кого-то, Дамиан. Не оставайся всю жизнь один. Ладно? Я освобождаю тебя от клятвы.

– Эви, очнись. Тебе нельзя спать, – дрожащим голосом умолял мужчина. – Пожалуйста, Огонек, открой свои глаза. Ради меня. Сделай это ради меня, родная. Это последнее, о чем я прошу тебя.

– Ты был моей мечтой… – произнесла она едва слышно.

– А ты моей…

Дышать было тяжело. Пальцы впились в кожаную обивку руля, пока он давил на газ изо всех сил, задыхаясь.

«Дамиан, твоя мама умерла в автокатастрофе. Она не справилась с управлением».

«Твоего отца больше нет в живых».

«Эви похоронила вашу дочь. У нее случился выкидыш, потому что ты, мудак, бросил ее той ночью».

«Дамиан, ты неизлечимо болен».

«Дмитрий умер, ты не смог его спасти».

«Она истекает на твоих руках кровью, а ты ничего не можешь поделать. Только смотреть, как теряешь, теряешь, теряешь всех, кто тебе дорог…»

Глаза пекло, как будто в них попал песок.

Но больше не было руки, которая вытерла бы его слезы.

Он остался один.

Дамиан сидел, уронив голову на колени.

Он дышал, мог двигаться, но внутри…

Все окаменело. Его сердце остановилось в тот момент, когда ее увезли в реанимацию.

Кристиан примчался в больницу сразу же, как узнал. Все эти часы он провел здесь, мельтеша по коридорам.

Дамиан смутно помнил, как оказал Эви первую помощь. Даже когда казался ослепленным от паники и ужаса.

Как тампонировал рану и какими липкими у него были потом пальцы.

Как он сжимал окровавленными руками руль, доставляя жену в больницу на бешеной скорости. Только чудом не угодили в автокатастрофу.

Он молился каждую секунду, пока вез ее туда, просил Бога спасти ее, как уже делал однажды – когда Эви сбил грузовик. Там, в Данверсе. Тогда Дамиан тоже стоял на коленях и умолял сохранить ее жизнь, забрать взамен его – что угодно. Только чтобы Огонек жила.

Его губы шептали молитву, вновь и вновь.

«Пожалуйста, спаси ее. Пожалуйста, я так старался стать хорошим человеком. Старался защищать других. И все из-за нее. Потому что она научила меня быть другим. Не озлобленным, не полным мести и жестокости, каким я был прежде. Эви изменила проклятый круговорот, разбила осколки ненависти. Она разогнала темноту внутри меня. Ты послал ее в мою жизнь, чтобы спасти меня, а сегодня я прошу Тебя сделать это для нее. Пожалуйста, пускай мой Огонек выживет. Я знаю и верю, Ты можешь ее спасти. Прошу, не забирай ее так рано…»

Дамиан тяжело сглотнул, глядя на белую непроницаемую дверь, за которой решалась его судьба. Потому что если Эви не выживет…

Он просто сломается. Не сможет.

…Она никогда не была его слабостью.

Только глупцы считали любовь уязвимостью.

Нет.

Для Дамиана Огонек была его силой, мечтой, мотивацией жить, дышать и быть лучше.

Без Эви все теряло смысл. В том числе его существование.

«Наверное, прямо сейчас ее оперируют…»

Это были самые долгие три часа в его жизни.

Единственное, что утешало – Кай и Нильде были в безопасности, Гринберг находился с ними дома, подальше от этого кошмара.

Дамиан не хотел, чтобы дети его видели таким или чтобы паниковали за маму.

Он верил, даже если с каждой минутой становилось все труднее это сделать, верил, что она очнется.

Что операция пройдет успешно.

Что ее спасут.

Он пока не знал, что именно произошло. Визуально пуля попала куда-то в живот. Кто знал, повредила ли та внутренние органы или просто задела какой-то сосуд, отчего открылось кровотечение.

Дамиан попросил Гринберга передать Каю, что мама под наблюдением врачей, а также – папа с ней рядом. Этого было достаточно. Не ложь, но единственная правда, которая не травмирует детей больше, чем они были.

Им не стоило знать, что прямо сейчас происходил сущий кошмар.

Оживший ад. Темный пустой коридор.

Собственная беспомощность сводила Дамиана с ума. Он не мог сделать абсолютно ничего.

Оставалось лишь ждать, ждать, ждать…

«Почему это всегда: я умру ради тебя, но никогда «я буду жить для тебя?..»

Тихий шорох откуда-то сбоку заставил Дамиана оторвать голову от колен.

Николай сидел на соседнем стуле, сжавшись в комочек. Он весь трясся.

Сердце Дамиана сжалось.

«Мы с ним одинаковые…»

Одинаково сломленные.

Только в его детстве не было никого, кто бы утешил в такие моменты.

«А у него будет».

– Маленький… – мужчина ласково коснулся его макушки, и тот вздрогнул всем телом.

Поднял залитое слезами лицо.

Прекрасные глаза. Бесконечно печальные. Убитые.

– Боль не исчезнет, но со временем станет легче, обещаю, – произнес Дамиан простые, но такие нужные слова.

– Пожалуйста, дядя Дами, не отдавай меня моим родственникам, – выдавил он сквозь всхлипы. – Я их всех ненавижу.

– Не отдам, – мужчина убрал спутанные светлые пряди от лица мальчика, бережно вытер слезы.

– Обещаешь? – шмыгнул Николай носом.

– Обещаю, солнышко. Я не дам тебя никому в обиду. Никогда и ни за что на свете.

Малыш немного успокоился, хоть дрожь до сих пор сотрясала его тело.

– Я с тобой. Вот увидишь, все скоро буд…

– Папа больше никогда не вернется, да? – перебил пустым голосом Николай.

Дамиан сжал зубы. Боль от потери Дмитрия жгла ему грудь.

Он еще не мог это осознать в полной мере. Был отвлечен более страшными для него событиями – ранением жены. Пытался держаться ради Кая, Нильде. Вопрос Николая больно оцарапал.

– Мне очень жаль, малыш.

– Кровь била фонтаном, – содрогнулся Николай. Эта картина до сих пор стояла у него перед глазами. – Они взорвали ему голову. У него осталось тело, а голова…

Желудок скрутило, желчь подкатила к горлу Николая.

– Я не узнавал его. Совсем.

– С моим отцом сделали похожее, – горько произнес Дамиан.

– Ты не смог ему помочь?

– Не смог… – мужчина выдохнул. – Было слишком поздно, когда я все увидел.

– Больно. И это не проходит. Болит, – Николай сердито вытер слезы, которые снова начали капать из глаз. – Жжет все внутри. Я больше никогда не услышу голос папы…

Новые рыдания сотрясли его худое, крошечное тельце.

Дамиан прижал малыша к себе, посадил на свои колени, утешающе коснулся губами макушки:

– Тише, мой маленький.

– Он больше никогда не назовет меня «moy prints», никогда не обнимет, никогда не прочитает на ночь сказку, никогда не скажет, что любит меня. У меня не осталось никого… Мамочка, мои братья, сестры… Больше никого, – он уткнулся Дамиану в шею, выплакивая всю горечь от несправедливости жизни.

– Я не позволю тебе остаться одному, – повторил Дамиан. – И у тебя есть Кай.

Мальчик притих, слушая его.

– И Нильде. Она тебя обожает, сам ведь знаешь.

– Да.

– Ты заботишься о ней, не так ли?

– Она похожа на мою сестренку, – слабо улыбнулся Николай сквозь слезы. – Я люблю Нильде.

– Она и будет твоей сестренкой теперь.

Разноцветные глаза Николая слегка расширились.

– Правда?

– Конечно. Я ведь сказал, что не позволю тебе навредить.

– Ты… ты заберешь меня? – тихо спросил мальчик. – Насовсем? Жить с вами?

На мгновение он ощутил себя не таким потерянным.

– Заберу.

«Независимо от того, как сложно будет это сделать».

Дамиан знал, что Романовы так просто не сдадутся, требуя опекунства, но…

Дмитрий позаботился об этом. Он оставил письменное распоряжение и завещание, в котором подробно описал свои желания относительно усыновления его сына в случае смерти, да и…

«Я адвокат со связями в ФБР, Бога ради. Не получится по закону, подключу дедушку и надавлю на них. Переверну небо и землю, но Николай останется со мной. Я выполню клятву, данную моему другу. Можешь быть спокоен, Дмитрий. Твой сын будет всегда в безопасности».

– Дядя Дами, ты ее очень любишь, да?

– Больше всего на свете, – его голос надломился.

– Она проснется. Вот увидишь, – уверенно заявил Николай. – Тетя Эви сильная.

– Спасибо.

***

Первое, что ощутила Эви, очнувшись – боль в животе.

Во рту было сухо, и ее мутило. Последствия наркоза.

Глаза болели от непривычки.

«Чего же мне так хреново-то», – подумала она рассеянно, пытаясь сориентироваться.

Белые стены кругом.

Больница.

«О, я не умерла. Какая приятная новость», – пронеслась следом саркастичная мысль.

Она лежала на больничной койке, накрытая тонкой простыней.

Очевидно, ей провели какую-то операцию.

Девушка убедилась в этом, приподняв ткань слабыми руками и взглянув на свое тело.

Зона живота была заклеена стерильной повязкой.

Даже от простого дыхания мышцы пресса болели.

Она подняла, наконец, голову и заметила спящего Дамиана на стуле. Скорее всего, он оставался тут на ночь, когда ее перевели в палату из реанимации.

Слегка бледный, с темными кругами под глазами, растрепанными каштановыми волосами. Уставший до смерти. Родной.

Грудную клетку затопила волна нежности.

– Мой Дами?

От ее тихого голоса он мгновенно проснулся. Дремоту как рукой сняло.

– Огонек! – мужчина бросился к жене, резко выдохнув.

Сердце Дамиана забилось, словно сумасшедшее.

– Ты проснулась, родная, – он сел на край кровати и прижал ее слабую ладошку к губам. – Боже, как же ты меня напугала…

– Прости, малыш, – ком в горле мешал говорить, и девушка просто уткнулась мужчине в шею.

Он был здесь.

Она была жива.

«Я думала, что больше никогда тебя не увижу…»

Эви помнила до сих пор то удушающее чувство смирения и обреченности. Когда прощалась с жизнью. Понимала, что не успеет обнять Кая или поцеловать маленькую Нильде, что больше не услышит голос Кристиана, что ее Дами никогда не назовет Огоньком…

– Я думала, что умерла… Мне было так страшно, – призналась Эви, пока он ее обнимал, так ласково, словно она была сделана из хрусталя.

– Он вернул тебя, – улыбнулся Дамиан, поглаживая ее по волосам. Бережно перебирая огненные кудри. – Бог вернул тебя мне.

Эви прерывисто выдохнула. Она все еще крепко обнимала его, наполняясь спокойствием. Отпуская кошмары.

– Забираю слова обратно, – пробормотала тихо. – Никаких женщин после моей смерти.

Дамиан усмехнулся.

– Так я и знал.

– А что, уже подыскивал партию? – поддразнила она его язвительно, вскинув голову.

Тот только покачал головой, посмеиваясь.

– Неисправима. И нет, Огонек, твои слова не имели значения. Хоть тысячу раз возьми с меня обещание не быть одиноким – я бы, скорее, отрезал себе руку, чем коснулся другой. Жива ты, вместе ли мы, неважно. Это не играет роли. Я всю свою жизнь буду тебе предан и верен. Не из-за клятвы, а потому что я люблю только тебя, Эви. Я хочу только тебя. Я одержим тобой. Никто другой никогда не займет твоего места в моем сердце. И если бы случилось такое несчастье, если бы я потерял тебя, то предпочел бы прожить остаток жизни, лелея наши разделенные воспоминания, чем испачкать их кем-то другим. Каким бы прекрасным этот человек ни был. Другие – не ты. А мне нужен только мой Огонек. Поняла? Так что больше не вздумай брать с меня таких обещаний, – он провел большим пальцем по ее щеке, лаская.

Эви не могла удержаться от счастливой улыбки.

«Дами как всегда».

– Хорошо, не буду, – смилостивилась она, прижавшись губами к его губам.

Он мягко ответил, обхватив лицо девушки руками.

– Я тебя так сильно люблю, Огонек.

– А я люблю тебя, —улыбнулась Эви в поцелуй.

Дверь распахнулась.

– Ты очнулась! – послышался взволнованный голос.

Девушка перевела виноватый взгляд на Кристиана.

Вспышка стыда заставила ее тяжело сглотнуть.

«Я ослушалась его совета, проигнорировала просьбу, не сдержала обещание, подвергла себя риску, чуть не умерла…»

– Ей нельзя волноваться, – бросил коротко Дамиан.

– Ты вообще помолчи, Йохансен. А еще лучше оставь нас, мне нужно с ней поговорить.

Мужчина хотел огрызнуться в ответ, но заметил выражение лица Эви, которая безмолвно просила уединения с другом.

– У тебя пять минут, – предупредил Дамиан, прежде чем выйти.

Дверь за ним закрылась.

В палате повисла тишина.

Сердце Эви болезненно сжалось, когда она взглянула на лучшего друга.

Как и муж, Кристиан, очевидно, извелся из-за нее.

Хмурый, в помятой белой футболке, с сухими, слегка потрескавшимися губами. Под его прекрасными синими глазами залегли тени. Светлые волосы спутались, спадая на красивое лицо. Он явно провел бессонную ночь. Казался измученным.

Крис подошел и опустился на стул возле ее кровати.

– Прости меня, – прошептала Эви. – Я очень виновата перед тобой.

– Ты не жалеешь, я ведь прав? – спросил Крис.

Его голос не был мягким и нежным, как всегда. И это пугало ее.

– Ты же знаешь, что я не могла по-другому.

– Могла, – оборвал он девушку. – Ты могла по-другому.

– И позволить Дамиану умереть? Чтобы этот урод убил его? Если бы не я, его бы пристрелили на месте… – Эви пересказала всю историю Кристиану, но он не впечатлился. Остался безучастен.

– Даже не подумала обо мне? – издал Крис горький смешок.

Знал, что не должен ее расстраивать, не тогда, когда солнышко только-только очнулась, пришла в себя. Но не мог себя сдержать. Слишком большую боль Эви ему причинила на этот раз.

– Ты не подумала о том, как буду справляться я? – повторил мужчина громче.

– Крис… – умоляюще прошептала Эви. – Я не хотела делать тебе больно.

– Почему ты просто не предупредила меня? Если ты не могла доверять своей охране, то могла бы просто рассказать мне обо всем! Я бы прислал своих обученных телохранителей, военных – да кого угодно, черт возьми, – бросил он резко.

– Это было странное состояние, почти транс. Мысли, которые меня захватили… Я просто знала, что нужна ему. Не стала говорить тебе, потому что не желала подвергать риску, – Эви осторожно коснулась руки мужчины. – Потому что меня до ужаса пугала мысль, что тебе тоже могут навредить. Я бы не смогла этого вынести, Кристиан. Ты был нужен мне живым и невредимым, подальше от любой опасности.

Он позволил ее пальцам утешающе скользнуть по своим костяшкам.

– Да, я не жалею о том, что рискнула собой, но ненавижу тот факт, что причинила своим безрассудным поступком тебе боль. Потому что я очень сильно тебя люблю, Крис. Ты ведь знаешь это, – в голосе Эви сквозила отчаяние. – Ты моя родственная душа, и я сожалею, что расстроила тебя. Напугала. Заставила пережить такое… – он сжал ее пальцы в ответ.

– Ты даже себе не представляешь, солнышко, – Кристиан подался вперед, обхватив девушку руками, прижимая к себе. От знакомого прозвища тяжесть с ее груди исчезла. – Мой кошмар стал явью. Я думал, что… что потерял тебя. Что больше никогда не увижу.

– Прости меня, – Эви положила голову ему на плечо, выдыхая. – Я понимаю, что ранила тебя своим поступком. Мне ужасно жаль.

– Я готов тебя уже привязать к себе, ей-Богу, – проворчал Крис и поцеловал девушку в лоб. – Клянусь, ты меня с ума сведешь, солнышко.

– У нас концерт скоро Chase Atlantic, я не могла умереть, – заявила насмешливо. – Ты должен был знать – ради такого я аж с могилы бы вскочила. Зря испугался.

– Глупышка, – по-доброму пожурил он Эви, прижавшись лбом к ее лбу.

– Люблю тебя, Крис. Ты у меня самый лучший, – голос девушки дрогнул, она коснулась губами его щеки. – Спасибо тебе за то, что есть в моей жизни.

– Я подумаю над твоим прощением. Можешь подкупить меня домашней едой и вечером посиделок за просмотром боевиков, – заговорщически подмигнул он лучшей подруге.

– Ой, да кому ты заливаешь, сам ведь тащишься от моих дорам!

– Ложь и провокация, – усмехнулся Крис. – Просто краем глаза смотрю.

– Точно так же, как читаешь манхвы и мои дарк романы? – скептичное уточнение.

– Конечно, все ради тебя, – нахально соврал он и прижал руку к сердцу. – Видишь, на какие жертвы иду?!

– Ну да, конечно, так я тебе и поверила, – рассмеялась Эви и поморщилась.

– Что такое? – сразу заволновался парень.

– Швы болят, – она прижала руку к животу и тяжело сглотнула. – Ты не знаешь, какую операцию мне провели?

Кристиан слегка вздрогнул.

– Знаю.

Как раз дверь в это время открылась. Врач – женщина с аккуратной стрижкой пикси, лет пятидесяти, появилась на пороге палаты.

– Я оставлю вас, – Кристиан наклонился, снова целуя Эви в лоб.

Она слегка надулась.

– Не уходи.

– Никуда не ухожу, буду в коридоре, мое солнышко, – успокоил он ее.

– Тогда ладно, – неохотно согласилась Эви.

Внутренне она вся сжалась в ожидании.

После того, как врач опросила ее о самочувствии и внесла что-то в свой журнал, она присела на краешек постели и спросила:

– Миссис Йохансен, вы желаете узнать больше об операции?

– Да.

– Как вы уже знаете, прошлой ночью мы боролись за вашу жизнь…

Эви медленно кивнула. Голос врача был приятным.

– Вас ранили в живот, пуля прошла через переднюю брюшную стенку, – доктор говорила медленно, чтобы пациентка успела все осмыслить. – Также она задела левый яичник, возникло массивное кровотечение. Травма привела к необратимым повреждениям, поэтому нам пришлось удалить орган, – она сделала паузу.

– Я… это не помешает мне в будущем стать снова мамой? – выдавила Эви, замирая от страха.

– Не беспокойтесь, миссис Йохансен, – развел ее опасения доктор. – Матка осталось невредима, а возможность зачатия сохраняется при полностью функционирующем правом яичнике.

Эви облегченно вздохнула.

Вскоре к ней вернулся Дамиан, слегка напряженный, словно… собирался с духом, чтобы сообщить новости.

Чутье не подвело.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, Огонек. Помнишь Николая?

– Конечно, помню. Забудешь его – когда Нильде каждую минуту зовет своего «Ни», – Эви кивнула, ожидая пояснений от Дамиана. – К чему ты?

– Дмитрия убили.

– Боже мой. Какой кошмар…

– На глазах Николая. Ему снесли голову. Я нашел мальчика, вцепившегося в обезглавленное окровавленное тело. Он все звал и звал его…

– Маленький…

Ей ужасно сильно хотелось обнять этого ребенка. Утешить.

Эви знала, каково это, когда близкие тебе люди умирают на твоих руках… А еще она знала, что Дамиан видел в Николае себя.

– Когда-то Дмитрий взял с меня слово – оберегать его сына. Их родственники виноваты в смерти матери Ника и его сестер, братьев. И сам Николай просил меня не оставлять его, понимаешь, Огонек? Я, конечно, не могу принимать решение без тебя, но… – Дамиан сделал паузу, дав ей время переварить мысль. – Что, если мы заберем его? Ты ведь тоже что-то почувствовала, встретив его впервые. Словно…

– Словно он наш, – Эви удивилась, когда слова слетели с ее уст. – Этот мальчик – наша судьба. Он спас Нильде. А теперь наша очередь спасти его.

– Я знаю, что все происходит слишком быстро, но…

– Где он? – мягко спросила девушка.

– Сидит в коридоре, с Кристианом.

– Говоришь, Николай правда хочет, чтобы мы его… усыновили?

– Хочет, сам просил меня, – Дамиан вздохнул. – И я тоже очень хочу. Когда думаю о том, чтобы отдать ему другим, мне становится не по себе.

Он пересказал ей диалог с мальчиком и описал события той ночи подробнее. Эвелин слушала очень внимательно.

– Ребенок – огромная ответственность. Особенно – травмированный, – произнесла Эви, глядя мужу в глаза. – Но я знаю, что мы справимся.

Сердце Дамиана наполнилось нежностью. Его Огонек, всегда храбрая и самоотверженная. Даже сейчас, едва оправившись от ранения, мчится заботиться о других.

– Будет сложно. Впереди война с паразитами, которые будут отстаивать права на родство с ним.

– Это так, – взгляд девушки наполнился решимостью. – Но когда мы с тобой пугались трудностей? Мы же лучшие адвокаты, – она усмехнулась. – Нас никому не обыграть. А еще я хочу сказать кое-что… – голос Эви смягчился. – Для меня Николай не замена, он прекрасный малыш, которого мы воспитаем как своего. Никаких отличий между ним и Каем с Нильде не будет, я хочу, чтобы он был счастлив, – искренне добавила она. – Мы сделаем его счастливым, Дами.

– Конечно, – мужчина наклонился, целуя ее в губы. – Хочешь с ним поговорить?

– Хочу.

Вскоре Николай робко вошел в палату.

Дамиан ненадолго отлучился, чтобы взять себе кофе. Голова болела нещадно.

И вот они остались вдвоем.

Взгляд Эви заскользил по фигуре в дверном проеме.

Маленький, со спутанными светлыми волосами, бледный. Он сел на стул возле постели девушки, играя с ниткой, торчащей из потрепанных после перестрелки джинсов.

– Я рад, что вы очнулись, миссис, – вежливо произнес малыш.

– Спасибо, солнышко.

Его щеки слегка покраснели.

Мальчик поднял голову, набравшись смелости посмотреть в глаза Эви.

Он никогда раньше не был таким… застенчивым.

Обычно – бойким, гнался за Каем по всему двору, да и вообще – характер был у младшего Романова всегда хулиганистый. Но теперь…

Эви чувствовала, что дело не в смерти Дмитрия.

Николай почему-то избегал смотреть на нее. Словно… боялся?

– Нико, что случилось? – мягко спросила она у ребенка.

Плечи мальчика опустились. Он выдохнул, нерешительно сглотнув.

«Ему так рано пришлось повзрослеть…»

– Смелее. Ты можешь рассказать, что угодно.

Набравшись смелости, он тихо спросил:

– Вы с дядей Дами заберете меня? Он вам рассказал?

Его голос звучал так потерянно. Но все равно с едва уловимой надеждой.

Эви ощутила – они последняя ниточка, за которую он цепляется.

Потеряй мальчик ее, и…

Такое нельзя было допустить.

Он был маленьким чудом, посланным им свыше.

Она почувствовала к нему привязанность с первой секунды, еще там, на вечере у Кастелло, когда впервые встретила малыша.

Теперь Эви понимала свои чувства. Она верила в судьбу.

А еще Нильде будто выбрала его с самого начала. Выбрала своим старшим братом.

– Да, он мне обо всем рассказал.

– Вы… вы не против? – голос Николая дрогнул. – Я не хочу быть обузой и мешать…

– Мы будем счастливы, маленький. Для меня и дяди Дамиана – это большая честь. Ты никогда не будешь обузой, Ник, – слезы обожгли глаза Эви, когда Николай вскочил со стула и бросился ее обнимать – аккуратно, чтобы не потревожить раны.

– Спасибо, тетя Эви…

– Это тебе спасибо, малыш, что выбрал нас. Мы не подведем твое доверие, обещаю.

Николай верил ей.

***

Это был день выписки Эви.

Кайден с нетерпением ждал, пока мама выйдет из кабинета, где ее сейчас осматривали врачи, чтобы они поехали все вместе домой.

И пока мальчик бродил по коридору – папа с Нильде ненадолго отошли на улицу – он увидел Скорпиона. Впервые за долгие месяцы. Дядя Кристиан тоже приехал, конечно. И, по всей видимости, захватил с собой сына.

«Другого шанса у меня не будет…»

Заметив его, Скорпион поспешно отвернулся. Что-то шепнул отцу и направился прочь.

– Скорпи! – Кай бросился ему вдогонку, останавливая. – Подожди!

Мальчик застыл.

– Теперь ты со мной разговариваешь? – горько бросил он.

– Прости меня, – выпалил Кай, решившись. – Пожалуйста. Я был не прав.

– Ты сделал мне больно, Кайден.

– Знаю. Просто дай шанс, и я все исправлю, – Кайден тронул его за руку. – Хочу, чтобы все было, как раньше. Я готов сделать что угодно, только скажи.

– У тебя теперь очень много друзей, – ответил спокойно мальчик. – Ты уверен, что хочешь дружить именно со мной?

– Уверен, – без капли сомнений отозвался Кай.

– И почему же?

– Потому что я по тебе скучаю. Неважно, как много у меня друзей. Ты ведь мой самый первый друг, Скорпи. Я был неправ, когда оттолкнул тебя. Прости меня, – извинился он снова.

– Забудем, – Скорпион улыбнулся ему, наконец. И вдруг заметил за спиной Кая очень красивого мальчика с глазами разного цвета. – Кто это?

Кай наклонился к уху друга, что-то ему шепнув. Тот с пониманием кивнул.

– Привет, – махнул он Николаю.

Мальчик подошел к ним.

– Привет, – поздоровался тихо.

– Я Скорпион.

– Я тоже скорпион.

– В смысле?

– Мы не о знаках зодиака? – недоуменно нахмурился Николай.

Кайден прыснул со смеха.

– Да нет же, его так зовут, – еле выдавил он из себя сквозь хохот.

Николай слегка покраснел, а Скорпион захихикал.

– Ничего, многие не понимают сначала.

– Прости. У тебя необычное имя. Я Николай Романов, можно Ник, – мальчик протянул ему руку, и Скорпион ее пожал.

Они еще не знали, что это послужит началом очень долгой и крепкой дружбы.

***

С того момента, как маленький Николай вошел в их жизнь, прошло уже больше полугода.

Дамиан с Эви боролись за него в суде, и в конечном счете смогли выиграть дело. Мальчик был официально усыновлен ими.

Йохансены позаботились о том, чтобы малыш получил все, что только возможно для его благополучия. С Николаем работали лучшие детские психологи, и родители ходили с ним на каждую сессию, были рядом.

Кайден теперь был самым старшим в семье и чувствовал себя ответственным за Нико и Нильде. С его стороны не было лишних вопросов. Он серьезно выслушал маму и папу, а потом улыбнулся и обнял их. Ни о какой ревности не шло и речи. Кайден знал, что от присутствия Романова родители не станут любить его меньше.

Но больше всех приходу Николая радовалась, конечно, маленькая Нильде. Кай возмущался первое время, а потом махнул рукой и смирился. Было бесполезно вмешиваться – младшая сестра закатывала масштабную истерику.

«Спасибо, я не самоубийца», – мысленно перекрестился Кайден.

Такого соперника было невозможно одолеть.

Впрочем, Романов не особо сопротивлялся.

Был он уставшим после тренировок по боксу или измотанным после школы – мальчик неизменно уделял сестре время.

Кормил печеньками, смотрел мультики, играл с ней в машинки вместо кукол, на прогулках рвал для нее цветы – голубые, как ее глаза, и радовался улыбке девочки. Она согревала его маленькое сердце.

«Теперь у меня есть брат и сестра. Есть родители. Я больше не один».

– Ни, покути! – вот и сейчас Нильде, хихикая, повисла на нем, как крошечный солнечный зайчик.

Конечно, под своим «покути» она имела в виду «покружи».

Он легко поднял ребенка, начав кружить, пока она заливалась звонким смехом.

– Ни! Покути! Еще! – потребовала девочка, и Николай не мог сдержать ответную улыбку.

– Хорошо, Iskorka, – ласково отозвался он по-русски.

На ринге мальчик мог выплеснуть всю агрессию и злость, но никогда – ни разу не проносил это домой.

А дом для Николая теперь ассоциировался с безбрежным океаном, рыжим котом, запахом блинов, которые для него готовила Эви, и голосом дяди Дамиана.

Безопасность. Место, где тебя любят.

Огненный вихрь, который радуется твоему приходу из школы. Старший брат, с которым можно побросать по вечерам мяч.

Они были его настоящей семьей.

Однажды, когда папа укладывал его спать, Николай решил уточнить нечто, что не давало ему покоя последнее время.

– Дядя Дами… Должен ли я вас звать папой и мамой? – серьезно спросил он.

– Мы никогда не станем тебя заставлять или просить сделать подобное, – спокойно ответил мужчина, подоткнув края синего одеяла. – Только когда будешь сам готов. И если захочешь. Это никогда не повлияет на то, как мы к тебе относимся, малыш. Зови, как тебе удобнее и комфортнее. Важны ведь не слова, а отношение.

– Я хочу, чтобы вы знали, что я сильно люблю вас с тетей Эви, – выпалил Николай.

– Мы тоже тебя очень любим. И всегда будем любить, независимо от всего, – Дамиан поцеловал его в лоб. – Спокойной ночи, солнышко.

– Доброй ночи, дядя Дами.

«Я рад, что вы мои родители…»

***

Все уже давным-давно спали.

Николай робко застыл перед дверью спальни, постучавшись.

– Дядя Дами? Тетя Эви? Можно войти? – тихо спросил он.

– Да, заходи, солнышко, – отозвался женский голос.

Мальчик зашел в комнату, нерешительно переступая с ноги на ногу.

Родители выглядели бодрыми. Если взять в расчет включенный телевизор и знакомые кадры на экране – они, очевидно, смотрели один из своих любимых сериалов.

– Мне приснился страшный сон. Я… я боюсь спать один, там голоса и кровь, – выпалил он и опустил со стыдом голову.

Николаю было нестерпимо казаться в их глазах беспомощным или слабым, но он доверял Эви и Дамиану настолько, чтобы открыться.

– Идем, малыш, почитаем вместе комиксы, – вскочил с кровати Дамиан.

– Хочешь, приготовлю тебе какао? – предложила следом Эви, потрепав сына по светлым волосам. – С клубничными зефирками. Как ты любишь.

– Хочу, – хихикнул Николай, его красивые глаза засияли. – Спасибо, тетя Эви.

– Пойдем, – Дамиан поднял ребенка на руки, – И это нормально – бояться чего-то. Это не делает тебя слабым или недостаточно крутым. Главное, что ты достаточно смел, чтобы признать свои страхи и бороться с ними. Для меня ты настоящий борец. Я тобой очень горжусь.

– Ты правда так считаешь? – затаил дыхание Николай, глядя на татуированного мужчину своими разноцветными глазами.

– Правда, – серьезно кивнул Дамиан, ямочки сверкнули на его щеках, когда Николай обвил его шею руками, обнимая.

Он любил своего ребенка и знал, что не позволит никому и никогда его обидеть.

– Ну, тогда я признаюсь в том, что меня пугают монстры под кроватью, – пробормотал Нико, пока отец нес его в комнату.

Они переделали одну из гостевых в детскую – у всех детей была своя собственная. Дамиан и Эви считали, что каждому нужно личное пространство.

У Нильде было розовое царство – от мягких подушек до розовой кроватки. Все утопало в куклах, плюшевых игрушках, домиках.

Кай, очень ценящий уединенность, предпочитал до сих пор спать в своей кроватке в форме звезды смерти. Комната была в теплых бежевых тонах, но с темными небольшими шкафами, которые он полностью сам наполнял и расставлял каждую вещь на то место, которое считал нужным. На отдельном стеллаже располагались мольберты, холсты, кисти, краски – его отдушина.

Комната Николая же была в синих тонах, как и его любимый цвет.

Здесь находились тоже шкафы, комиксы, плоский экран, консоль для видеоигр, груша для тренировок, ковер для отжиманий – зона спорта. Одним словом все, что только могло понравиться маленькому мальчику.

Дамиан включил ночник и уложил сына в постель.

Теплый зеленый свет окутал помещение.

– Скажи мне кое-что… Эта комната твоя?

Малыш моргнул, сбитый с толку. Какое отношение этот вопрос имел к его признанию о страхе перед монстрами?..

– Да. Это моя комната.

– Раз комната твоя, то значит и монстры тоже – твои. Ты здесь хозяин. Они подчиняются тебе, – объяснил Дамиан.

На лице Николая промелькнуло удивление, смешанное с переосмыслением. Он понял, что хотел до него донести отец.

– И правда, – легкая улыбка возникла на лице мальчика. – Зачем мне их тогда бояться?

– Это они тебя пускай боятся, ты же у нас боксер, как ударишь – мало не покажется, – подмигнул ему Дамиан.

– Точно, я им всем наваляю! – воодушевленно заявил Николай.

– Опять вы за свое, – Эви зашла в комнату с чашкой какао. – Стоило оставить на минуту…

Мальчик хихикнул.

– Спасибо!

– На здоровье, – девушка нежно убрала светлые волосы от лица малыша и поцеловала его в лоб. – Тебе уже лучше?

– Да, можете даже выключить свет в коридоре, – заявил Николай. – И дверь закрыть.

Дамиан гордо улыбнулся.

Одно он знал точно – Николай был упертым и если уж брался решать проблему, то шел до конца. Никакой трусости или колебаний.

Они с Эви остались, пока он пил какао, потом прочитали на ночь сказку, и, тихо закрыв за собой дверь, вышли в коридор.

Кай давно спал, утомленный после долгих съемок. Он вернулся к актерству – последний фэнтези-фильм, где он сыграл главную роль, побил все рейтинги, кассовые сборы составили почти миллиард долларов, когда картина вышла в прокат. Игра Кайдена была высоко оценена, и теперь он стал кем-то вроде «кумира» среди детей его возраста. Планировалась серия фильмов по культовым книгам, а это означало, что Кай возвращался к своей роли. Тренировки по баскетболу он прекратил, когда получил травму колена. Эви заметила, что занятие наскучило сыну, и это лишь стало предлогом уйти из профессионального спорта.

«Забавно, что он вернулся именно к тому, с чего изначально начинал. Значит актерство – это то, что моему мальчику действительно по душе».

Кайден все так же вдохновенно рисовал, когда появлялась лишняя минута. Родители не давили на него, предоставив Каю полную свободу выбора. С учебой было тяжело, поскольку он целыми днями пропадал на съемках, но тем не менее – все контрольные рубежи мальчик закрыл на «отлично». Стоило Каю просто пролистать материал – и он запросто все запоминал, благодаря своей эйдетической памяти.

Кай научился применять свой гениальный мозг по назначению. Мальчик значительно опережал своих сверстников по учебной программе, поэтому сейчас учился на несколько классов выше.

Николай был погружен весь в бокс, показывая блестящие результаты на ринге. Он был лучшим в своей возрастной категории.

Дамиан не желал вмешивать своих детей в мафиозный опасный мир. Он знал, что другие традиционно посвящали их в тренировки, демонстрируя жестокость, пытки, убийства, чтобы вырастить из них воинов. Научить всему. Показать с детства, что их ждет в будущем. Но от одной только мысли, что Кай или Николай такое увидят, его мутило. Тошнота подкатывала к горлу.

«Только через мой труп».

Йохансен хотел, чтобы у его детей было счастливое детство.

«Николай уже навиделся этого. Больше никогда».

Конечно, в будущем Романов определенно планировал – даже сейчас, в беседе, упоминал, что получит престол Пахана.

«Дерусь, чтобы вырасти сильным», – говорил Ник.

Он целенаправленно выбрал бокс.

Дамиан и Эви только помогали ему и следили, чтобы этот путь был не разрушительным. Самым продуктивным и безопасным для становления его как личности.

– А мы неплохо справляемся, да, зайчонок? – Эви обхватила мужа за шею, потеревшись кончиком носа об его нос.

– Горжусь нами, миссис Йохансен, – мужчина сжал ее талию руками, нежно поцеловал в губы.

Она выглядела уставшей, но такой бесконечно счастливой.

Огненные волосы обрамляли красивое лицо. Синие глаза Эви сияли, полные радости и теплоты. Губы прижались к его губам в ответной ласке.

– Завтра в офис, да? – спросила Эви.

Она так давно сочетала работу и заботу о детях – что уже по-другому и не представляла свою жизнь. Мысль о том, чтобы забросить свою адвокатскую карьеру приводила Эви в ужас.

«Ага, разбежались. Я только начала разгоняться».

Сейчас Эви активно работала над расширением исследовательского центра по международному гуманитарному праву в университете, где ее назначили руководителем.

Время от времени Эви выступала в Сорбонне в качестве приглашенного лектора, успевала публиковать новые статьи в престижных научных журналах, регулярно выступала в международных конференциях.

Ей предложили стать экспертом в крупнейшей организации – и она с радостью приняла предложение. Эви собиралась предоставить доклад для ООН в следующем месяце.

«Если справлюсь, то смогу в будущем стать постоянным членом комиссии. Хотя, что за «если» – когда», – тут же мысленно исправила она себя.

– Да, Гринберг опять улетел, – закатил глаза Дамиан.

– И куда же на этот раз?

– Ницца, – мужчина фыркнул. – Ей-Богу, он вообще работает?!

– Зачем, если работаешь ты? – лукаво поддела его жена.

– Эй, ты на чьей стороне?!

Девушка хихикнула и обвила талию Дамиана ногами, когда он легко поднял ее:

– Конечно, на твоей, мой любимый муж.

– Мм, правда? Не верю, – промурлыкал он, неся свою драгоценную ношу в спальню.

Ему не терпелось встречать каждый новый день рядом со своим Огоньком. Пройти через все вместе. Просто жить. И ценить каждое мгновение.