Благословленная

Глава 11

ГЛАВА 11

Утро нового дня началось занимательно. Я потянулась, попыталась встать, но опутавшее меня за ночь одеяло решило иначе и с глухим стуком я шлёпнулась на пол. Но даже это небольшое недоразумение не могло сравниться в размере с ожидающими меня неприятностями, о которых я пока и не подозревала даже. Чувствуя себя совершенно разбитой, прошлёпала на кухню, где уже за обе щёки уплетала восхитительно пахнущие блинчики Ясина. Придвинула себе поближе ароматную тарелку, блаженно прикрыла глаза, уже ощущая сладковатый привкус во рту, открыла было рот и...

— Как же хорошо вернуться домой! — Послышался женский хорошо поставленный мелодичный голос.

Хорошо, что блинчик я всё же не донесла до рта, а то так можно было и подавиться.

Ясина же скривилась так, словно в её тарелке вместо вкусно пахнущей выпечки образовалась стая голодных тараканов, размахивающих длинными усами и идущими в наступление, и громко хлопнув ладонью по столешнице, встала. Правда, прежде чем выйти из кухни она развернулась, весело подмигнула мне и тихо прошептала.

—Его величество пообещал отменить своё распоряжение насчёт свадьбы Иулиана, правда, после того как выяснит причастность или непричастность Ангелии к группировке тёмных. А пока стоит порадовать брата тем, что его невеста организовала нападение на дом. — Я резко сглотнула, совершенно не почувствовав вкуса своего завтрака, а сестра искусника только шире растянула губы в пакостливой улыбке, и невинно заметила. — Это она ещё не знает, что с её любовником случилось. Пойду, порадую.

И лёгкой летящей походкой выплыла из кухни, оставляя за собой шлейф цветочных духов.

Я же впала в лёгкий ступор, раздумывая, то ли позавтракать, пока есть возможность и нет огнедышащего дракона в лице невесты искусника в поле моего зрения, то ли пойти пронаблюдать за воссоединением семьи, а заодно и тем, как Ясина будет сообщать радостные новости. В итоге неравную битву выиграл желудок, громко заурчав. Откусила тонкий масляный блинчик и таки всё же подавилась, потому что на весь дом прогремело обиженное и разгневанное одновременно.

— Кто посмел прикоснуться к моей мастерской?

Кухарка, до этого момента стоящая у плиты, легонько постучала мне по спине, и пока я откашливалась, желание спрятаться под столом приняло неимоверные размеры, потому что искусник, а это был именно он, продолжил.

— Кто я вас тьма задери, спрашиваю, сломал мне замок?!

В памяти всплыл момент, как бог мёртвых, прикрытый иллюзией хозяина дома, взмахнул рукой перед дверью мастерской. Видимо тогда-то замочек магический и накрылся. Резко почувствовала себе Машей из сказки про «трёх медведей», потому что дальше определённо должно последовать: «кто сидел на моём столе» или же «кто трогал мои заготовки». Но моё чутьё дало сбой, потому что Иулиан собственной персоной нарисовался на пороге кухни. Гневно сверкая на меня глазами, сжимая и разжимая кулаки и тяжело дыша. Прямо за его спиной маячила с довольной улыбкой невеста, пока ещё незнающая, что она рискует получить приставку «бывшая». А чуть дальше по коридору я заметила Ясину, которая виновато развела руками «мол, не успела я» и, подмигнув, приложила палец к губам. То есть терпи молча, пока мужчина выпустит пар. Мне от этого намёка легче не стало, потому что под стол я уже наполовину сползла. И любой бы в этот момент поступил также. Абсолютно любой! Потому что искусник орал так, что я удивилась, как стаканы не потрескались. А уж те выражения, которые он использовал, и вовсе подвергли меня в культурный шок. В том смысле, что прожив два года в общежитии с тонкими стенами и слушая пьяный мат соседей по несчастью, я себе и вообразить не могла, что речь может быть настолько богатой. Хуже всего было то, что орали на меня возможно и за дело, всё-таки в мастерской я была без спроса. Но кто ж знал, что искусник окажется не настоящим, а настоящего искусника моя вылазка взбесит настолько, что спустя пять минут и бесчисленное количество непечатных выражений, он, схватившись за сердце и простонав «мои заготовки», съедет по косяку вниз. А потом и вовсе, прикрывая глаза и продолжая держаться за сердце, начнёт рассказывать о том, как переживал из-за моего исчезновения и никак не мог дождаться, когда уляжется магическая буря, чтобы переместиться домой. Он говорил так, словно выплёскивал всю горечь, накопившуюся внутри, и осознание этого определённо не могло прибавить мне радости. Мне стало стыдно за то, что от моего присутствия пользы нет никакой, а проблемы так и сыплются, и я уже собралась начинать оправдываться. Но именно этот момент выбрала Ясина, чтобы тихонько, но мстительно так заметить, рассматривая лицо брата.

— Вообще-то Лена не одна туда ходила, а с богом мёртвых.

Искусник побледнел, открыл было рот, но так ничего не сказав, закрыл. Видимо выдохся после всего, что он уже успел наговорить. А вот Ясина она ещё и руки на груди сложила, прищурилась и практически пропела.

— Надо было сначала меня выслушать, а не бежать, мимолётно меня обняв, и проверять свои творения.

— Я не проверять бежал, — обиженно заметил мужчина и тихо виновато добавил, — просто меня посетила идея, как сделать портал переноса более стабильным и ощущения при переходе не такими неприятными.

— Ладно, прощаю. — «Смиловистилась» Ясина и ехидно добавила, — но только я.

Взгляд, полный невыразимой муки, от осознания собственной ошибки, и чистейшего смятения переместился на меня, и я таки икнула сперепугу. Всё же когда на тебя орут, да ещё и за дело, оно как-то понятно и легче переносится. А вот когда, запинаясь, пытаются попросить прощения... Тут уж не знаю, кто себя более неловко чувствовал — хозяин дома, допустивший такой конфуз и сейчас старающийся исправить свою ошибку или же я, покрывающаяся красными пятнами смущения под злобное сопение невесты искусника. Что-то мне подсказывает, что он перед ней ни разу так не извинялся, как распирается сейчас передо мной. Ясина была единственной, кто откровенно радовался сложившейся ситуацией. Она же и вставляла едкие реплики, помогая брату подбирать слова. Я честно пыталась остановить извинения Иулиана, но он как заведённый всё извинялся и извинялся...

«Весёлая семейка», — мысленно ужаснулась, присматриваясь к единственной подруге с новой открывшейся стороны. Я, конечно, понимаю, что она могла обидеться на искусника за то, что он её обделил братской любовью и вместо крепких объятий кинулся в мастерскую. Но надо же делать скидку на его «гениальность», когда Иулиана накрывает с головой.

— Всё, хватит! — Истерично вскрикнула Ангелия.

Видимо её тонкая душевная организация больше не могла выдержать. И я ей даже была благодарна, потому что сама уже не знала куда деться, чтобы остановить это словоизлияние. Ведь выглядел искусник настолько искренним и несчастным, что мне уже самой давно хотелось извиниться за что-нибудь. Я закивала, выражая полное согласие.

— Ты точно не обижаешься? — Глухо поинтересовался единственный мужчина на кухне, которому прибавление в семействе стоило несколько сотен, если не тысяч, потраченных нервных клеток.

— Точно.

Я мягко улыбнулась, чувствуя себя всё ещё неловко. Но, тем не менее, обиды не испытывала совершенно. Мало ли что может произойти. Любому хочется покричать и высказаться, а у искусника и вовсе кажется, нервы сдали. Оно и не удивительно, если учитывать, сколько он со своей невестой отсутствовал. Да ещё и моё вчерашнее исчезновение. В общем, в основном сама виновата. А вот Ясина, она снова пакостливо улыбнулась. Меня передёрнуло от нехорошего предчувствия, но вмешаться я не успела.

— А вообще нас тут ограбить пытались. — Невинно заметила женщина, рассматривая свои ноготки.

Нет, она определённо ему за что-то мстит!

У Иулиана нервно дёрнулась щека. Он резко прищурил глаза и воззрился на сестру как на одного из всадников апокалипсиса. Ясина улыбнулась ещё шире и пропела, подходя к мужчине ближе.

— Я пыталась рассказать. Но сначала тебя ничего не интересовало кроме моего появления и исчезновения Лены, а потом когда я связалась с тобой и рассказала о том, что наша пропажа нашлась, ты был слишком обрадован, чтобы меня слушать! — Закончила она, направляя прямо на грудь искусника свой негодующий перст.

«То есть Ясина после моего возвращения уже с искусником связаться успела», — отстранённо подумала, наблюдая за невестой искусника. Маска невозмутимости всего на пару секунд треснула на лице Ангелии, показывая досаду и ещё какое-то непонятное чувство, но она слишком быстро взяла себя в руки, скрестила руки на груди и обвиняюще закричала, обращаясь к жениху.

— Я же тебе говорила! Это всё она!

У меня даже сомнений не возникло в том, кого хотят обвинить в неудавшемся ограблении.

Только вот вторую порцию разгорающегося скандала прервало появление охранника дома, которого Ясина почему-то отказалась отпускать, хотя хозяева уже вернулись, и больше особой необходимости в нём не было. Рестарх держал под руку щупленькую старушку в совершенно не подходящей её облику одежде. То есть старушка была совершенно обычная: абсолютно седые волосы, собранные в жидкий хвост, лицо, рассечённое глубокими морщинами, бледная обвисшая кожа. У меня возникло подозрение, что если охранник её отпустит, то она обессиленно упадёт, не удержавшись на ногах, а может и вовсе на тот свет отправится. Но вот её одежда была странной. И дело было не в том, что она была грязной и потрёпанной. Моё воображение представляло людей пенсионного возраста исключительно в длинных аляпистых платьях или юбках, но никак не в висящих кожаных штанах и белоснежной, а ныне замызганной и покрытой бурыми пятнами, рубашке. Если эту одежду отмыть, то я бы сказала, что она больше подойдёт девушке лет двадцати не больше, но никак не восьмидесятилетней, судя по виду, старушке. И эта странная, пусть будет леди, опасливо жалась к Рестарху и не сводила взгляда полного ужаса с Ангелии. А потом она всхлипнула, всё-таки пошатнулась и хриплым, словно сорванным голосом, позвала.

— М-мастер, — всхлипнула ещё раз и из её глаз покатились крупные слёзы.

На кухне поселилась пугающая тишина. Я обвела присутствующих ничего не понимающим взглядом и удивилась тому, насколько была разная реакция на лицах присутствующих. Ясина выглядела слегка заинтересованной появлением новой гостьи. Ангелия неотрывно смотрела на старушку и в её взгляде открыто читалась паника. При этом невеста искусника медленно шаг за шагом двигалась спиной в направлении выхода из кухни. Иулиан же хмурился, словно пытался что-то вспомнить или сопоставить какие-то детали. Только Рестарх оставался невозмутимым, он же и нарушил повисшую тишину.

— Нашёл эту, — лёгкий кивок головы на старушку, — пробирающейся ко второму входу. После задержания заявила, что ей больше податься некуда и ещё лепетала что-то про то, что она ваша помощница.

Казалось, что абсурднее ситуации просто не может быть, потому что максимум, в чём могла помогать эта бабуля — это сидеть в кресле-качалке и вязать носки. Только вот искусник так не считал. Хмурые складки на лице разгладились, брови поползли вверх, и он неверующе выдохнул:

— Марьяна?

Гостья вымученно улыбнулась и таки потеряла сознание. То ли от облегчения, то ли ещё от чего, но если бы не вовремя среагировавший охранник, то столкновение с полом выбило бы из старушки последний дух. Вторым отреагировал Иулиан, громко закричав, чтобы срочно пригласили лекаря и вызвали его высочество. На затворках сознания закопошилась мысль, что происходит что-то очень и очень странное.

— А где... — начала Ясина, обводя помещение недоумённым взглядом.

Кого она имела в виду, я поняла сразу. Только вот мы, напуганные потерей сознания старушки, исчезновения Ангелии не только из кухни, но и из дома искусника, даже не заметили.

Лекарь появился спустя пятнадцать минут, а вот его высочество словно под дверью стоял и дожидался, когда же его наконец-то позовут. Впрочем, возможно я утрирую, и такие персоны как Витомир дэ Люрэк имеют не по одному камню переноса, и попасть в нужный дом для них не составляет труда. Меня окинули неприязненным взглядом, Ясине подарили ослепительную улыбку и нас без колебаний выгнали из комнаты, куда Марьяну успели перенести. Стало немного обидно, хотя бы потому, что можно было выпроводить нас и повежливей.

— Не очень-то и хотелось, — проворчала Ясина, складывая руки на груди.

Я тяжело вздохнула и неохотно призналась.

— Говори за себя. Меня любопытство просто раздирает на части. Может у Иулиана есть какая-нибудь штука для подслушивания? Всё-таки запёрлись они не в кабинете.

— Тебе утреннего скандала было мало? — хмуро уточнила она.

— Всё равно уже влетело, — я неопределённо повела плечами. Меня так и подмывало влезть в какую-нибудь авантюру. Видимо от пакостливого настроения Ясины и мне передалось. Наверное, только поэтому я прищурилась и тихо протянула. — А замок в мастерской уже сломан.

Сестра искусника сомневалась всего долю секунды, прежде чем согласно махнуть головой. Ещё минут пять мы потратили на то, чтобы сбегать до мастерской и вернуться обратно. И вот мы уже стоим перед запертой дверью, радостно улыбаясь и вертя в руках круглую деревянную конструкцию. Только вот то ли конструкция оказалась бракованной, то ли Иулиан её доделать не успел, но стоило нам было прислонить её к двери, как раздался знатный скрежет, от которого на пару минут заложило в ушах, а запертая до этого момента дверь распахнулась. Стоит ли говорить, что мы кубарём ввалились в комнату?

Видеть осуждающие взгляды не только Иулиана, его высочества и лекаря, но и пришедшей в себя старушки было несколько... совестливо. И в отличие от Ясины, которая поднялась, отряхнулась и приняла самый независимый вид, я так быстро справиться с эмоциями не смогла. Краснея, мне пришлось разглядывать деревянный пол, заламывая пальцы за спиной. Как-то о таком развитии событий я не подумала, а видимо зря.

— Леди, — издевательски протянул его высочество, — вы что-то хотели?

Хотели не то слово. Провалиться сквозь землю мы хотели! Только желания не всегда исполняются, поэтому пришлось набраться смелости и поднять глаза.

— Мы беспокоились, — взяла слово Ясина.

Иулиан приподнял брови, ожидая продолжение, и я не стала его разочаровывать. Врать так коллективно.

— Беспокоились, — повторила уверенно, не отводя взгляда, — за гостью. Мы хотели уточнить, вдруг мы с Ясиной можем чем-то помочь.

На лекаря я принципиально не смотрела, боясь, что снова зальюсь краской и опущу взгляд. Его высочество усмехнулся, ни капли нам не поверив, а искусник и вовсе не стал отмалчиваться.

— Подслушать вы хотели! — воскликнул он обвиняюще.

После этого я могла сделать только одно.

— Ну, мы пойдём? — подхватила подругу под локоток и тихонечко стала отступать в коридор.

—Никуда вы не пойдёте, — как-то совсем рассерженно проговорил искусник. — Знакомьтесь, это Марьяна. Моя подмастерья.

Я быстро припомнила, что Иулиан говорил о своей помощнице. Кажется, она уезжала к родственникам на время отпуска. Вернее так ему передала Ангелия. И последняя к слову сбежала. Но разве может человек в таком возрасте, пусть он хоть маг, быть хорошим подмастерье? Видимо сомнения слишком явно отразились на моём лице, потому что уголки губ Марьяны дрогнули, а после и вовсе растянулись в улыбке. Только слишком страшная это была улыбка, сопровождённая такими же страшными словами.

— Бывшая подмастерья, искусник. Мою иску больше не вернуть. Вы же сами слышали вердикт уважаемого лекаря. Меня высушили и этого не изменить. — Её лицо исказилось гримасой боли, и она еле слышно попросила. — Если вам не сложно, то отправьте меня за море. Здесь мне больше делать нечего.

Напряжение в комнате сгустилось. В глазах защипало, и я поспешила проморгаться, чтобы не разводить сырость. Ясина же с размаху присела на ближайший стул. А вот лекарь поспешил ретироваться из дома, раз его помощь больше никому не требуется. Я видела, как тяжело давались Марьяне слова, но всё же она сама начала рассказывать о всём, что с ней произошло, не дожидаясь вопросов от его высочества. Хотя мне кажется, что Витомир дэ Люрэк прибыл именно для того, чтобы провести допрос. История этой в раз постаревшей женщины была поистине ужасающей по степени жестокости в ней.

В последний день седмицы второго месяца искусника вызвали в соседствующий со столицей город, чтобы проверить вышедшую из строя шкатулку для писем. Его помощница как раз должна была выходить на заслуженный отпуск и действительно собиралась поехать навестить родственников. Только вот уехать у неё не получилось. Стоило Марьяне ранним утром покинуть стены дома, как она ощутила неожиданный удар, от которого сознание померкло. В себя же она пришла уже со связанными руками и ногами и холщовым мешком на голове. Марьяна вдыхала затхлый сырой воздух и надеялась, что её похитители объявятся. Но время шло, пугающая темнота уже пугала не так сильно, как ощущение того, что её оставят умирать от голода и обезвоживания. Скрежет по стенам и противный крысиный писк только усугубляли ситуацию. Сколько дней продлилось это безумие бывшая помощница сказать не могла, потому что периодически теряла сознание и с каждым днём её самочувствие становилось только хуже. Когда же похитители наконец-то объявились, Марьяна была согласна на любые условия, кроме тех что ей предъявили. Рассказать хоть толику о поделках искусника означало медленную смерть не только для неё, но и для всех кровных родственников. Именно так действовала клятва на крови, которую она принесла Иулиану при приёме на работу. Свои тайны выдающиеся мастера хранили за семью замками и тщательно подбирали тех, с кем этими тайными делились. Так и получилось, что пытавшие Марьяну похитители так и не смогли ничего добиться. Разницу между медленной смертью от нанесённых увечий и такой же медленной смертью для себя и всех родных из-за нарушения клятвы - бывшая помощница видела отчётливо. Два мужских незнакомых голоса приказывающих снова и снова рассказать, как проникнуть в мастерскую искусника и как незаметно вывести из строя заказ его высочества, чтобы он не мог больше отслеживать разрывы в пространстве из-за проводимых тёмных ритуалов, Марьяна запомнила навсегда. Так же как и капризный женский голос, что слышала она каждый день на протяжении нескольких лет. И именно этот, несомненно, знакомый голос отдал приказ заканчивать, раз уж информацию получить не получается. Только вот Марьяна ошиблась, когда решила, что хуже медленной смерти не может быть ничего. Всё так же, не снимая мешок с головы, её куда-то повели, а после, развязав руки и ноги, уложили на холодный, судя по ощущениям, камень. Она пыталась сопротивляться, почувствовав свободу, но попытка к успеху не привела. Её снова связали, только теперь руки и ноги были разведены в разные стороны и прикованы к поверхности, на которую её уложили.

— А дальше я помню только вспышками. — Бывшая помощница сухо закашлялась и потянулась за стаканом воды, чтобы прополоскать горло. — Постоянная острая боль, от которой можно было спрятаться, только потеряв сознание. Хор мужских и женских голосов сливающихся в единую песню, звучавшую на древнем диалекте. Они словно ликовали с каждым новым куплетом, а я же чувствовала, как моя искра угасает.

— Ты выжила, — безэмоционально произнёс Витомир, который всё время рассказа сидел, стискивая зубы и сжимая кулаки.

— Да, подлечили и посадили в клетку. — Марьяна невесело усмехнулась и закончила. — Как сказал один мужчина в соседней клетке — это для того, чтобы жертвы не пропадали даром. Нам же, использованному материалу, всё равно умирать. Так отчего же не использовать всю нашу жизненную силу во время какого-то главного ритуала. Увы, больше сказать я ничего не могу. Нас практически не навещали, только раз в три дня был слышен звук открываемых дверей, да стук железной миски об пол. Но...

Марьяна замолчала, задумавшись. Тряхнула головой, словно пыталась отмахнуться от воспоминаний. А после и вовсе откинулась на подушку и прикрыла глаза.

— Когда сегодня ночью замок в моей клетке открылся сам, а верёвки на руках и ногах испарились, я смогла выбраться оттуда никем не замеченной. Будто боги решили от меня чужой глаз отвести, — на её лице заиграла слабая улыбка. — В темноте я почти ничего не видела, ведь магические нити мне больше дорогу не освещают, но вот район знаком.

Взгляд его высочества трансформировался, превратившись в хищный прищур, и он словно гончая взявшая след очень тихо вопросил.

— И в каком районе вас держали?

— В самом элитном месте нашего королевства. — С усмешкой ответила Марьяна. — Каменогорье.

Ясина поперхнулась воздухом и закашлялась, Витомир даже не дрогнул, а вот искусник невесело протянул.

— Высшая знать. Вычислить точное место будет не просто. Даже тебя, друг, без особого разрешения в свои дома с проверкой никто не пустит.

— Вычислю. — Пообещал его высочество.

И так он это пообещал, словно последний гвоздь в крышку гроба забил. Я зябко повела плечами, уверенная, что Витомир дэ Люрэк и разрешение достанет, каким бы особым оно не было и обыск устроит. И в случае необходимости горы вверх дном перевернёт, но фанатиков достанет. Ведь это совсем не шутки, если они не просто расположились в столице, а прямо под носом у его величества. Да ещё и причастность королевской крови навевает определённые подозрения, о размахе планируемого «мероприятия» и важности персон, участвующих в нём. Кстати о королевской крови...

— А Ангелию уже ищут? — невинно уточнила я, наплевав на подозрительный взгляд его высочества. Он словно просканировал меня насквозь и явно остался недоволен увиденным. Хотя может и тем, что нас с Ясиной вроде как не то, что сюда не звали, но и выгнать успели, а мы всё равно услышали то, что не предназначалось для наших ушей.

— Приманка, не много ли ты... — начал он, скривив губы.

— Витомир, — резко окрикнул его искусник.

Я невольно заулыбалась от проявленной заботы Иулиана и послала ему в ответ благодарный взгляд. Но стоило снова посмотреть на его высочество, как моя улыбка пропала, а в глазах появился испуг. Он смотрел так, словно ненавидел меня всей душой. Столько льда во взгляде мне ещё не приходилось видеть, а вот упрямо поджатые губы намекали на то, что он своё мнение насчёт меня менять не собирается. Тьма! Я не прошу меня любить, но можно же хотя бы так не демонстрировать свою неприязнь? Не знаю, что на меня нашло, но я неожиданно для самой себя настолько искренне ему улыбнулась, что Ясина повторно поперхнулась воздухом, а Витомир, заскрипев зубами, всё же ответил.

— Её и не нужно искать. После того, как было установлено участие Ангелии в попытке проникновения в мастерскую, я лично приставил к ней одного из своих преданных людей. Так что слежка за ней идёт уже не первый день.

Я кивнула, показывая, что услышала и даже немного восхитилась его высочеством, потому что глава королевства, как я поняла, так быстро реагировать не собирался. И восхитилась не только я.

— Как я понимаю его величеству о принятых мерах ты рассказать забыл? — сестра искусника мило улыбнулась.

Витомир ответил ей кристально честным взглядом и нагло соврал.

— Не понимаю, о чём ты говоришь. — А после и вовсе предложил закругляться. — Я зайду завтра утром, а пока что Марьяне требуется отдых.

Его кивок в сторону двери все приняли безоговорочно. Так получилось, что мы с Витомиром вышли последними, и слаженно замерли в коридоре. Просто Дерек, он... как бы ввалиться в комнату к Марьяне не захотел. Да и в подслушивании участвовать отказался, решив остаться и присмотреть за нечистью его высочества. Ну, по крайней мере, я именно так это расценила. Видимо ошиблась.

— Эм... — Смущённо протянула, опуская голову и прячась от взгляда требующего объяснений.

— И как это понимать? — Холодно поинтересовался Витомир, словно это я всё специально устроила.

Впрочем, для себя я решила отнести этот вопрос к риторическим. Да и разве нужны какие-то объяснения, когда и так всё что происходит превосходно видно. Но всё же, если некоторые не понимают очевидное, то я таки могу и подсказать.

— Яркий пример полового инстинкта, — смущённо пробормотала, глядя как Дерек, устроившись сверху на нечисти его высочества, совершает ритмичные всем известные телодвижения. Прочистила горло и добавила уже более уверенно. — Или же инстинкт размножения. Если вам так будет понятнее ваше высочество.

— Размножения?! — Взбешённо переспросил мужчина, не спеша приходить в себя и реагировать адекватно. — Рийка!

Судя по тому, как дёрнулась под моим стражем его партнёрша, это было её имя. И она даже попыталась послушаться своего хозяина, тихо рыкнув, чтобы её отпустили. Куда там! Дерек, кажется, вошёл во вкус, и отпускать никого не собирался. Более того, он ещё умудрился и, громко зарычав, прихватить её пастью за холку и... ускориться! Я закашлялась, стараясь скрыть смех. Посмотрела на окончательно вышедшего из себя мужчину, у которого крылья носа раздувались так, что казалось, оттуда сейчас дым повалит, и перевела свой взгляд на стену. Уж лучше рассматривать незатейливые линии на обоях, чем любоваться на перекошенное от ярости лицо или смущаться из-за того, что приходится быть свидетелем не самого скромного эпизода жизни моего стража.

— Немедленно прикажите своей нечисти отпустить мою! — Теряя последние остатки самообладания, взревел Витомир.

И вот тут-то я и ухмыльнулась, припомнив все его косые взгляды в мою сторону. Правда всё это было мысленно, потому что вслух я невинно вопросила:

— А зачем?

На лице его высочества отразилось всё, что он думает об уровне моих умственных способностей. Но, тем не менее, пока я раздумывала о том, что нелегко ему придётся стоять во главе государства, раз он даже лицо держать не умеет, мужчина успел каким-то невероятным образом мне ответить.

— Я не собираюсь потом нянчиться с целым выводком.

Естественно невероятным! Он так сильно сжал свои зубы, что я подивилась тому, как они у него не покрошились. На шипение, характерное пресмыкающемуся виду, а именно отряду чешуйчатых, я старалась не обращать внимания. Вместо этого, продолжая разыгрывать дурочку, невинно заметила.

— Дети — цветы жизни.

Украдкой посмотрела на красное и явно не от смущения лицо будущего правителя и поняла, что моё настроение стремительно поползло вверх. Впрочем, если наше с Витомиром общение продолжится в таком же ключе, то я буду не против видеть его почаще. Жаль так подумала только я. Потому что кое-кто, кажется, догадался, что я откровенно издеваюсь и, резко выдохнув, успокоился. А после ухмыльнулся, смерил меня оценивающим взглядом, из которого наконец-то исчезла неприязнь, и ехидно улыбаясь, совершил ответный удар.

— Я занесу вам вашу половину.

И пока я хватала ртом воздух, думая, как я могла до такого докатиться и что я буду делать потом с маленькой неконтролируемой нечистью. Её ведь надо как-то воспитывать! Этот гад распрямил спину и гордо удалился, бросив своей нечисти «после вернёшься во дворец».

Ясина, всё это время стоящая в сторонке и тихо хихикающая над разыгрывающейся сценой, окончательно сползла по стенке и, громко всхлипнув, можно сказать провыла. Потому что на нормальный голос это было никак не похоже.

— Л-лена, ну ты даёшь. — Ещё раз всхлипнула и, не выдержав, перешла на громкий хохот.

А вот искусник сверлил меня непонятным непроницаемым взглядом. И я всё никак не могла понять, что такого я ему сделала, что из его глаз исчезло привычное доброжелательное, а иногда и снисходительное выражение. Теперь уже я не выдержала, нервно поправила выпавшую прядь волос из причёски и тихо, стараясь не смотреть на Дерека, замершего с блаженным выражением морды, спросила.

— Я опять сделала что-то не так?

Если я и надеялась получить нормальный ответ, каким всегда радовал Иулиан, то после того, как он ещё раз окинул меня непроницаемым взглядом, а после и вовсе отвернулся, чтобы помочь Ясине встать, моя надежда испарилась. Лишь уходя дальше по коридору, он бросил мне ответ, не поворачиваясь.

— Если ты рассчитывала таким образом привлечь внимание члена королевской семьи, то у тебя это получилось. Поздравляю.

Тихо выругалась себе под нос, не понимая, какая муха его укусила и требовательно посмотрела на Ясину. В конце концов, она его сестра и должна была понять, что такого произошло, что её брат стал вести себя настолько неадекватно. Её грустный взгляд, брошенный в спину искусника, и вовсе выбил почву из-под моих ног. Правда показывала она свои эмоции недолго. Когда она посмотрела на меня, в её глазах уже не было ни капли грусти или же обвинения, которое я невольно ожидала увидеть.

— Знаешь, сегодня вообще-то ночь Второй алой луны. Будет гуляние на площади. Да и в эту ночь устраивать разборки между тёмными и светлыми запрещено. Так что о безопасности можно не волноваться. Не хочешь сходить?

И так мило она это произнесла, что сложилось впечатление, что к этому странному празднику мы начнём готовиться прямо сейчас, и о моём стремлении позаниматься с нитями можно забыть. Или же это такой скрытый намёк, что с никакими просьбами сегодня к Иулиану лучше не подходить?

Я кивнула, выражая своё согласие, и слабо улыбнулась на её широкую улыбку. Оглянулась на Дерека, что успел остаться один и теперь лениво потягивался, и покачала головой. Вот уж с кого пример надо брать. Всё это время к нечисти Витомира не выражал и капли заинтересованности, лишь безразлично поглядывал и скалился, когда Рийка подходила слишком близко. А тут стоило их было оставить одних на полчаса и на тебе... Ситуация.

— Идём, бессовестный ты мой. — Позвала стража, усмехнувшись. И уже открывшей было рот Ясине, — тогда до вечера, ладно? Я бы хотела...

— Конечно-конечно, — поспешно согласилась она, не скрывая облегчённого вдоха. — Я вечером к тебе загляну.

И что же всё-таки такого я пропустила, что Ясина так явно обрадовалась тому, что разговор по душам откладывается?