Благословленная

Глава 1

ГЛАВА 1

Я обессиленно опустилась на промокшую от мелкого дождя скамейку около своего подъезда и раздражённо сжала кулаки. Ногти до боли впились в ладони, но сейчас это было не важно. Так же неважно, как и то, что наступила дождливая осень, радующая постоянными лужами под ногами и жухлыми опавшими листьями. Какая разница в том, что прошло уже два года, а ничего до сих пор не изменилось. Очередное увольнение с временной работы, три хвоста по гуманитарным предметам в институте, которые я побегу сдавать со следующей недели и маленькая комната в общежитии, в которой меня ждут разве что цветы. Пнула мелкий камень под ногами и глухо застонала, когда расклеившимся ботинком зачерпнула из лужи.

— Неудачный день? — раздался сверху мужской голос, и я со злостью в глазах задрала голову вверх, чтобы посмотреть на обладателя дорогих кроссовок, что мешает предаваться самобичеванию.

— Типа того, — угрюмо буркнула и отвернулась.

На меня смотрел темноволосый парень не старше двадцати пяти лет. Весь его внешний вид кричал о том, что передо мной представитель элиты, в простонародье называемый не иначе как золотой молодёжью Светло-синие джинсы, белая майка и кожаная косуха нараспашку. Ему бы ещё золотую цепь на шею повесить и все сомнения о тугом кошельке, если такие хоть у кого-то могли остаться, разом отпадут. И что ему от меня надо?

— Слава, — неожиданно произнёс он и протянул мне руку.

А я-то надеялась, что он свалит по-тихому, потому что жизнь меня уже успела научить держаться от таких подальше. Это раньше я была глупая и верила в розовые мечты, пока они вдребезги не разбились, научив рассчитывать только на себя и никому без оснований не доверять.

— Слушай, — я подняла на него уставшие за день глаза, подождала, пока он невозмутимо поправит свою косую чёлку, и продолжила, — сделай так, чтобы я тебя искала, а?

— Конечно, — он обезоруживающе улыбнулся, как бы говоря, что да, милая, сейчас свалю, и жестоко разрушил моё ожидание, — обязательно будешь искать, очень долго искать. Только чуть позже.

Вот вроде бы он мне ничего не сделал, а руки уже зачесались. Умеют же некоторые выводить из себя одним своим присутствием.

Протянутую руку стойко проигнорировала и даже отодвинулась от него подальше, когда он решил усесться рядом со мной, наплевав на то, что лавочка мокрая и скорее всего грязная, и снова ко мне прицепился.

— Денег нет, работы нет, дома нет. Жизнь — дрянь?

— Тебе-то что? — Ответила резко, нарываясь на грубость. Возможно, хоть так он от меня отстанет.

— Помочь хочу. — Невозмутимо ответил этот представитель золотой молодёжи, окончательно меня разозлив. И видимо не дождавшись ответной реакции, где я должна была не молчать, а прыгать вокруг него и спрашивать, чего же господин изволит за свою помощь, недовольно протянул. — Скучная ты, похоже, я снова ошибся.

«Бессмысленный раздражающий разговор. Пора прекращать», — промелькнула мысль в голове, и я поднялась с лавочки, хотя домой не хотелось. И не то, что мне там было нечем заняться, просто с соседями откровенно не повезло.

— Не так быстро. — Этот... Слава резко схватил меня за руку, поднимаясь следом за мной. Отчего-то появилось ощущение, что он резко стал ещё выше, чем был. — Скучная, заурядная, уставшая от обыденной жизни, полностью отчаявшаяся, — решил он осыпать меня «комплиментами», — ничего интересного.

— Отпусти, — прорычала, дёргая свою руку, в то время как мой левый глаз начал дёргаться без ведома своей хозяйки. Попыталась избавиться для начала от захвата, а потом и от него самого. Благо подъезд совсем близко. Только крепкая хватка не давала такой возможности.

— Повезло тебе, Лена. Снова начинать поиски мне лень, так что...

«Какие поиски? О чем вообще говорит это псих, неизвестно каким образом, узнавший моё имя? Следил?», — вопросы рождались в голове слишком быстро для уставшего мозга, чтобы он мог нормально их анализировать. Я бы может, о чём-нибудь ещё успела подумать, чтобы окончательно дать возможность мозгу закипеть, только вот неожиданное прикосновение мягких горячих губ, от которых у меня жар пробежал по всему телу, согревая, был выше моего понимания реальности.

— Увидимся. — Как ни в чём не бывало, произнёс он, отпустив мою руку. — Когда-нибудь обязательно увидимся. Всё, как ты и хотела.

И он просто развернулся и ушёл, оставив меня растерянную около подъезда общежития.

Твою кочерыжку! Это что сейчас было?

С неба снова закапал мелкий дождь, а тёмное небо разрезала яркая вспышка молнии, освещая то место, где минуту назад я ещё видела удаляющуюся спину. Тяжело вздохнув и поправив свисающую с плеча старенькую сумку, я развернулась в сторону подъезда. И чего спрашивается он ко мне прицепился? Не такая я и отчаявшаяся. Да, работы снова нет, но это не повод опускать руки, хвосты по предметам всё равно сдам, потому что иначе быть не может, а дом... Есть у меня дом. Ну и пускай на данный момент — это крохотная комнатка в общежитии с обшарпанными стенами и щелями, в которые задувает ветер, зато она моя и мне хватает денег от временных работ, чтобы спокойно платить за неё арендную плату. Бывает тяжело и иногда хочется забиться под одеяло, чтобы расстаться с неприятной действительностью, но разве это повод сдуться и идти на поклон к родителям, признавая своё поражение в том, что к самостоятельной жизни я не готова? Нет уж, лучше жить в общежитии, которое по-хорошему уже должно было идти под снос и радоваться своей свободе, чем идти под венец с тем, кто является хорошей партией. И плевать, что этого заносчивого сноба я не переношу с самого детства, главное, что родители решили, что брак будет выгодным, причём и с моей и с его стороны. Только вот я рискнула выступить против, а он предпочёл промолчать и продолжить радоваться жизни на пару с золотой карточкой.

Тряхнула головой, прогоняя неприятные воспоминания, посетившие меня из-за странного типа, и открыла дверь подъезда, погружаясь в полумрак. Мне всего лишь двадцать один и у меня ещё есть возможность самостоятельно встать на ноги. Я сильная и я справлюсь, как бы мне не отрезали пути отступления.

Глаза привычно ослепли из-за резкой смены освещения, и я, ничего не различая в темноте, привычно занесла ногу над предполагаемой ступенькой, и совершенно неожиданно оступилась, отчего-то ощущая своё длительное падение.

***

— Вандалы малолетние, что ж вам мирно не живётся, что вы уже третью лампочку за неделю воруете?! — Возмущённый вопрос улетел в тишину, пока я пыталась бороться с болью во всем теле и ощупать свою голову на предмет сохранности.

Убедившись, что череп у меня оказывается ещё о-го-го и падение ему не повредило, разве что шишка похоже на лбу будет не маленькая, я с кряхтением поднялась, выплёвывая попавшую в рот траву.

Не поняла? Я что успела отключиться, и кто-то из добреньких соседей принял своим скудным пропитанным алкоголем мозгом моё бессознательное тело за свеженький труп, а после и вовсе поступил по-умному, выкинув труп подальше от дома? Иначе как объяснить, что вместо обшарпанного подъезда не с самыми приятными запахами, я оказалась в ромашковом поле без единого признака цивилизации. Не хило так мой «труп» спрятали.

Выдохнув сквозь зубы, подняла голову, обозревая чистое голубое небо без единого облачка, что только подтверждало мою догадку, и уверенно решила, устроюсь на работу и съеду. Буду пить чай без сахара и булку без масла, но съеду в более нормально жилье. Ещё раз осмотрелась по сторонам и пошла прямо, всё равно отличий в направлениях никаких нет. А в голове так и стучала одна единственная мысль:

«Хорошо хоть не закопали. Выбраться бы было более проблематично».

Не знаю, сколько так шла, не разбирая дороги. Запах ромашек, впрочем, как и сами маленькие цветочки, я уже возненавидела. Желудок упорно требовал пищи, кожа требовала воды и мыла, а мозг предлагал остановиться, выбрать более ровный кусок земли и лечь поспать, потому что видимо моего обморока ему не хватило. Только вот, несмотря на все потребности организма, останавливаться я не собиралась. Во мне ещё тлелась надежда, что я скоро выберусь к благам цивилизации. И действительно, прошло каких-то пару часов, вернее мне так показалось, и я увидела просёлочную дорогу. Как же я ей обрадовалась! Я так не радовалась, когда родители, полностью лишившие меня средств к существованию, не стали отказываться от оплаты института, тем самым подарив мне надежду, что светлое будущие возможно, стоит лишь отучиться. Вот и сейчас, рассматривая утоптанную дорогу, без единого следа машинных колёс, я радовалась как ребёнок. Ведь если есть дорога, значит, она куда-то ведёт. Да и смена пейзажа ромашкового поля подействовала на меня положительно. Вдохновившись, я зашагала с новой скоростью. Немного смущало, что не было видно конца и края, но где это видано, чтобы такая незначительная мелочь могла смутить человека, целеустремлённо шагающего домой.

Прошло ещё какое-то время, за которое я успела заметить, что солнце стало клониться к закату, прежде чем я услышала топот копыт и лошадиное ржание. Воодушевилась и радостно остановилась у обочины, приготовившись ждать. Голосовать мне конечно ещё не приходилось, но все когда-то происходит впервые. Телеге с запряжённой лошадью я начала махать ещё издалека, но чем ближе она приближалась, тем грустнее становилось моё лицо. Коренастый мужик, что являлся средством спасения для моих уставших ног, только пока об этом не подозревающий, даже не думал натягивать вожжи, чтобы остановиться. Тихо ругнулась себе под нос и выскочила на дорогу. Лошади, что до этого возмущённо пофыркивали, резко дёрнулись в сторону и остановились, косясь на меня.

— Уважаемый, — громко начала я свою проникновенную речь, пока мужик косился на меня как на Александрийский маяк, внезапно появившийся у него на пути. Списав всё на то, что похоже деревенский мужик впервые увидел заплутавшего горожанина в их, богом забытом селе, проложила. — До поселения не подбросите?

И улыбнулась своей самой милой улыбкой, засунув руки в карманы джинс.

— Шла бы ты дальше, девочка. — Совсем не дружественно начал этот детина, по недоразумению принятый мной за нормального человека, — видишь же, что лошадь моя на тебя взбрыкнула. До села всего пару километров, сама дойдёшь

Я затолкала подальше, готовую сорваться с языка колкость, при упоминании двух километров и, грустно потупив глазки, отошла на обочину. Мужик стеганул лошадь, и она, продолжая коситься на меня глазом, медленно начала обходить меня по дуге.

Думала я недолго. Два километра! Да у меня так ноги зудят, словно я уже все пятьдесят километров намотала. Так что, дождавшись пока лошадь пройдёт немного вперёд и перед моими глазами появится конец телеги с сеном, не испытывая никаких угрызений совести, я запрыгнула в неё. Не думала, что получится, но всё-таки когда безумно хочется поесть, поспать и помыться, а единственный человек, встреченный на пути, отказывает в помощи, в организме просыпаются недюжинные возможности.

Как она побежала! Это я про лошадь. Спереди телеги слышалась отборная ругань мужика, пытающегося справиться с управление взбесившегося животного. Я таких заковыристых выражений даже не слышала ни разу. Из-под копыт поднимался столп пыли, норовящий залететь мне в глаза, а волосы с удовольствием трепал тёплый ветер. О том, что в середине осени ветер никак не может быть тёплым, я решила подумать позже. А пока стоит внимательно следить за дорогой и не пропустить свою остановку прежде, чем мы достигнем деревни. Вряд ли водитель старенькой телеги захочет выразить мне свою благодарность за быструю езду.

«А жизнь-то налаживается!» — весело подумала, всего на минутку прикрывая глаза.

И всё-таки меня укачало. Это я поняла, когда под громкое ржание лошади смогла продрать глаза и обнаружить не самую радостную картину. Нет, хорошее конечно было, потому что телега таки доехала до какой-то деревушки и сейчас твоё рослых мужиков пытались удержать запряжённую лошадь на месте. Лошадь категорически с мнением мужиков была не согласна и так и норовила заехать кому-нибудь из них копытом в глаз. Плохое было в другом. Тот бугай, которого я в самом начале приняла за нормального человека, стоял напротив меня. И всё бы ничего, но вот вилы в его руках меня смущали. И откуда же он успел их достать-то?

— Нечистая! — Выдал он угрожающим басом.

Э-э... это он мне? Я, конечно, понимаю, что после тяжёлого рабочего дня, когда приходится бегать между столиками и разносить заказы всё прибывающим посетителям, да потом ещё и проваляться в ромашковом поле неизвестно сколько, чистой меня назвать сложно. Но всё-таки, осмотрела себя внимательней и поняла, что таки да, не чистая. Под ногтями грязь застряла, коленки на джинсах зелёные, старенькие ботинки не самого презентабельного вида. Но всё же...

— На себя бы посмотрел. Тоже мне эталон чистоты нашёлся. — Не выдержала моя тонкая душевная организация издевательства надо мной от потного мужика, даже угрожающе направленные вилы на меня не помогли мне промолчать. — Ты это... зубочистку свою убери.

Беспечно отмахнулась, стараясь не показывать своего страха. Вилы в руке бугая дрогнули, да и только. А народа к телеге все больше подтягиваться стало. И если детвора просто выглядела донельзя удивлёнными, то те, что были повзрослее, хмурились и подходить опасались. Мелькнула запоздалая мысль, что как бы меня в этой богом забытой деревушке с отсталым государственным строем за ведьму не приняли и сжечь не попытались. Рожи-то у них кровожадные, так и кажется, что в племя диких аборигенов по несчастливой случайности попала.

— Сошла с телеги! — Рявкнула мне ещё одна ошибка природы, по какому-то недоразумению названная человеком. — И без ваших этих... штучек.

Не знаю, что за штучки он имел в виду, но вторая пара вил, направленная прямо на меня, показалась мне весомым аргументом и с требованием я согласилась, спрыгнув с телеги и сделав шаг вперёд. Толпа вокруг телеги синхронно сделала шаг назад. Удивилась, сильно удивилась и сделала ещё шаг вперёд, медленный такой, неспешный. Толпа снова дрогнула и отступила.

«Просто прекрасно. Всё-таки в России ещё остались деревни, в которых верят в ведьм и нечистую силу». — Скептически подумала, рассматривая деревенскую одежду.

А посмотреть было на что. Ни одной пары джинс, ни одной рубашки на пуговичках. Всё строго на завязочках. На ногах что-то наподобие вязаных лаптей. Куда ж это меня так занесло? Голова думать, категорически отказывалась. Во-первых, её уже сильно напекло не свойственное для осени жалящее солнце, а во-вторых, кушать хотелось сильно. А когда кушать хочется, как-то не до глобальных проблем и их решений становится. Хотела уже спросить, куда я попала и как добраться до цивилизации, но почему-то мне кажется, что местные аборигены о цивилизации и не слышали.

— К бабе Ясине везти её надо. — Высказался кто-то умный из толпы, пока я предавалась унынию.

«К бабе Ясине, так к бабе Ясине», — согласилась мысленно. Во-первых, радует, что она всё-таки баба, потому что от здешних мужиков я только вилы и видела. А во-вторых, в моем представлении уже нарисовалась миленькая такая сгорбленная бабушка, что обеспокоенно взмахивает руками и причитает, что-то вроде: «Ох и заморили деточку голодом».

— Ведите, — величественно согласилась и сделала шаг, чтобы ещё раз пронаблюдать, как синхронно шагнёт вокруг меня толпа. На лице против воли расползлась широченная улыбка, а вот мужики вилы покрепче перехватили.

Не знаю почему, но ситуация меня не пугала, скорее забавляла. То ли я ещё не поняла, что всё это взаправду, что все жители этой странной деревеньки настроены враждебно и в случае чего всё-таки пустят в ход своё грозное оружие. То ли мой бедный мозг переживший столкновение с порожком в подъезде всё-таки пережил его не так удачно, как мне казалось. А может просто меня окончательно все достало, и я решила, что хуже, чем мне жилось, уже быть не может. Но страха не было. Внутри бушевал азарт, предвкушение и ещё что-то теплилось в моей душе, но определение этому я подобрать не могла.

Путь до бабы Ясины мы преодолели в тягостном молчании, вернее моё сопровождение тягостно молчало, а я любопытно вертела головой, разглядывая старенькие деревянные домики, большинство из которых успело покоситься. Правда, парочку домов уже начали отстраивать, так что возможно не всё потеряно с этой деревней. Иногда слышался собачий вой, от которого сопровождение вздрагивало, а я ещё сильнее удивлялась. Нет, испугавшаяся меня и взбрыкнувшая лошадь — это единичный случай, и это может быть нормально. Но вот неадекватно реагирующие на меня местные собаки вкупе с неадекватными жителями деревни это уже навевает подозрения. Стёрла капельку пота, катившуюся от жаркого солнца по лицу, и задумалась. Вариантов было много, но выделила почему-то только три.

Первое. Родителям надели мои закидоны и таким образом они решили меня напугать и проучить, то есть окружающие меня люди — это актёры. Но, увы, взбесившиеся животные в эту картину не вписывались.

Второе. Ударилась в подъезде я сильнее и вокруг меня не мужи с вилами, а санитары со шприцами успокоительного.

Ну и третье, совсем бредовое в стиле всеми любимого фэнтези и вытекающее из пункта два. Я умерла, и я таки нечистая, ведьма там или ещё кто, раз на меня так странно реагируют.

Ещё раз осмотрела себя, ну насколько это было возможно без зеркала. Печально вздохнула над ногтями с отколупнувшимся лаком и ещё печальнее пришла к выводу. Хвост и рога не выросли, метлы под рукой нет, да и тело никак не просвечивается. Если я и стала нечистой, то никаких сверхъестественных способностей у меня не появилось. Обидно, стало быть, зажали и не дали.

— Уважаемые, — обратилась я ко всем и сразу. — А в каком уголке России находится ваша деревня?

Задала вопрос на тот случай, если вариант первый всё-таки правдив. Родителей так быстро со счетов сбрасывать не стоит, они у меня с фантазией. Мне не ответили, только покосились странно и ускорились. Пока я раздумывала над вариантом номер два и тем, что вокруг меня таки санитары, толпа вдруг остановилась и расступилась. И я уж обрадовалась, что мы пришли к неизвестной мне бабе Ясине и сейчас меня покормят, а возможно ещё и искупаться разрешат, как мои надежды мгновенно рассыпались под громкий рык большой кошки. И я бы решила, что это рысь случайно забрела в неизведанные мной дали, если бы она не была угольно-чёрного цвета и не смотрела на меня, облизываясь.

Я замерла, боясь пошевелиться, и медленно глазами посмотрела по сторонам. Мои грозные сопровождающие тоже решили прикинуться, что их тут нет, и попытались слиться с местностью. Правда вилы в их руках дрожали и выдавали этих аборигенов, так что хамелеонами им не быть. Удивительно было то, что жители деревни так и не определись от кого этими вилами защищаться, то ли от меня, то ли от необычной кошки. Снова уделила всё своё внимание кошке и... моргнула. Кошка моргнула в ответ.

Теперь уже я решила поиграть в игру «кто и кого догонит», сделав осторожный шаг влево. К вилам! Кошка повторила мой маневр, только ещё развернулась к жителям деревни боком. Местным аборигенам надоело изображать столбики на местности, и по их рядам прошёлся судорожный вздох и еле слышное «нечистая».

Э-э... Не поняла, это они про меня или кошку ко мне в родню записали?

Кошка оказалась со мной солидарна по отношению к местному населению и дёрнула хвостом, как мне показалось, раздражённо. Я ускорилась. Если уж мужики испугались кошки, а у них в руках есть грозное оружие, то чего уж говорить про меня. Не успела я сделать и двух шагов, как меня нагнали и, повалив, придавили лапами к земле. Пока падала, успела отстранённо отметить, что бок у кошки таки да, нечистый. То есть клока шерсти нет, зато есть кости, буквально кричащие о том, что передо мной не совсем живое существо. Зажмурилась от страха и ожидания скорой гибели и... почувствовала шершавый язык на своём лице. И пока я определялась со своими ощущениями, то ли радоваться, что меня ещё не съели, то ли бороться с подступающей тошнотой, кошка продолжила старательно вылизывать моё лицо.

Приоткрыла один глаз, потом второй. Шокированно отметила, что по угольной шерсти пробегают зелёные искорки, а костлявый бок покрывается шерстью и кошка от этого довольно мурчит. Печально пришла к варианту номер три, тому самому, где я умерла и стала нечистой, а лижущее меня животное — это видимо то, что мне до этого зажали или дать забыли. И благополучно провалилась в беспамятство.