Блатной фольклор

Когда Иртыш рыдал в лучах заката,

Ночь опустилася над нашею судьбой.

Прости меня, но я невиноватый,

Что ты ушла, как говорится, в мир иной.

В тот день аванс мы с другом получили

И, чтоб немножечко облегчить кошельки,

В пивбаре мы, как патриоты Чили,

Добыли пиво и гнилые шашлыки.

Потом еще чего-то где-то взяли

И осушили это дело натощак,

А закусь взяли с Вадькой на вокзале

И в том же поезде коньяк за четвертак.

Нам проводник помог достать и выпить,

Сам все какие-то нахваливал края.

Потом сказал: «Вообще не поздно выйтить,

Через минуту будет город Бития.»

Нас в Битие маленечко побили,

Но наши денежки осталися при нас.

Сознанье наше, так сказать, определили…

За что не зря предупреждал товарищ Маркс.

Я помню все, хоть, правда, и в тумане —

Сперва был порт, потом — автовокзал.

Вино и женщины плескались в ресторане,

Куда швейцар нас почему-то не впускал.

И вот когда Иртыш в лучах заката…

Ночь опустилася и я пришел домой,

Как плакал я в подол твово халата

Скупой и нежною мужицкою слезой!

«А-ну, дыхни!», — сказала ты сердито.

Я сделал вдох — как часто обдурял.

Тебя ж обдало чем-то ядовитым,

Хоть я ту флягу… Я в тот день не потреблял!

«Дыхни еще!», — воскликнула Татьяна.

А че дыхать? Сама понять должна —

Ну был аванс… Ну я маленько пьяный…

Дыхнул и — мертвою вдруг рухнулась жена!

Мне будет суд, ведь Таня в мире теней

Там за толкучечкою будет почивать.

Где прокурор? Я с ваших позволений

Поправлю холм ее, годочков через пять.

Судите меня, о, судьи дорогие!

Я о пощаде не прошу и не молю!

Пусть призадумаются многие другие

За жизнь нетрезвую, алкашечью мою.

Мне страшен суд, тюремные одежи,

А, может, мне еще и сделают расстрел.

Одно прошу: учесть, однако, все же

Она: «Дыхни мене!», а я ведь не хотел!