Богун

1

Раны, полученные на берегах Плашевой — 30 июня 1651 года, в последний день битвы под Берестечком, Богдан Хмельницкий и татарский хан бежали, оставив на произвол судьбы казацкий табор с запорожской пехотой и толпой черни. Еще до недавнего времени находились историки, утверждавшие, что битва была уже почти выиграна казаками, однако хан предал и похитил Хмельницкого в самый важный момент сражения. К сожалению, польские источники и детальный анализ событий на Берестецком поле заставляют это отрицать. В момент бегства хана татарские войска были обескровлены от многократно возобновляемых атак на коронную армию, а казаки, стоявшие на правом фланге, разбиты и оттеснены к табору. Станислав Освецим пишет даже, что Хмельницкий сам бежал в шатер хана, так как опасался, что по старому казацкому обычаю молодцы обвинят его в измене и выдадут Яну Казимиру в обмен на спасение собственных задниц от польских сабель. Практика выдачи собственных вождей врагу в момент поражения была ведь прекрасно известна казакам, и Хмельницкий слишком хорошо осознавал, какая судьба его ждала бы, если бы он решил остаться в таборе.

После бегства гетмана и татар, запорожская пехота и чернь укрылись в укрепленном лагере на болотах речки Плашевки и были осаждены польской армией. Казаки выбрали своим наказным гетманом Филона Джеджалия, а когда тот оказался слишком большим кунктатором (соглашался на выдачу старшины королю, чтобы спасти остальное войско), сместили его с гетманства и избрали вождем Ивана Богуна, который решил достроить гать через реку и вывести по ней войско. К сожалению, когда 10 июля он выехал из лагеря, чтобы атаковать стоявшие по другую сторону войска Станислава Ланцкоронского, в таборе вспыхнула паника, так как казаки посчитали, что их вождь удрал. Многотысячная толпа черни тогда опрокинула Богуна, а затем увлекла его за собой. Возможно, полковник получил серьезные раны.

2

Кулас — Хромой.

3

В лагере под Старицей… — в августе 1638 года там капитулировали восставшие казаки, предводительствуемые Дмитрием Гуней. Сам Гуня бежал ранее из лагеря, подобно Хмельницкому из-под Берестечка, и лишь благодаря этому спас голову, хотя и это ненадолго. Казацкий атаман отправился на Дон и в 1642 году погиб в ходе споров и ссор между старшиной и чернью.

Бегства казацких предводителей были настолько обыденным явлением, что до времен Хмельницкого трудно найти казацкого вождя, который в момент поражения остался бы до конца на своем посту. Прежде чем Гуня сбежал из-под Старицы, несколько раз пытался бежать от казаков предыдущий предводитель восстания — Яцек Остраница (Острянин), но ему не повезло, так как каждый раз он натыкался на стражу, которая возвращала его в лагерь. Ранее, в декабре 1637 года, после проигранной битвы под Кумейками, удрал Павел Михнович Бут, по прозвищу Павлюк. Для разнообразия же упомяну, что Семен Наливайко никуда из табора под Лубнами не бежал; было некуда, ибо гетман Жолкевский так плотно окружил лагерь стражей, что даже мышь проскользнуть не могла. Не бежали также, надо отдать справедливость, Тарас Федорович из-под Переяслава в 1630 году, Марк Жмайло из-под Куруковского озера в 1625 и Григорий Лобода во время осады Солоницы — последний потому, что сразу после смещения его с атаманства был изрублен молодцами на куски.

4

Церковь св. Михаила в Киеве в XVII веке называли Золотоверхой, так как она была целиком покрыта позолоченными плитками.

5

Печерская лавра в XVII веке находилась, как сообщает Гийом де Боплан, «в полумиле выше Киева», поскольку до середины XIX века была отдельным городом. Именно под этим монастырем находятся знаменитые пещеры, а в них — мумифицированные останки монахов.

6

Городок к югу от Киева, который Стефан Баторий в 1582 году пожаловал казакам, повелев построить там госпиталь для раненых, больных и покалеченных запорожцев.

7

Склеп — здесь в значении подвала, погреба.

8

Точно неизвестно, когда родился Иван Богун. Вероятно, около 1610 года, а значит, на момент начала восстания Хмельницкого ему было около 38 лет. Это по крайней мере на 10 лет больше, чем хочет Сенкевич, который в «Огнем и мечом» сделал Богуна соперником Яна Скшетуского в борьбе за руку Елены.

9

Представленный на страницах этого романа образ молодого бандуриста Тараса является вымышленным. Однако, описывая его, автор хотел отдать дань уважения многочисленным украинским певцам, лирникам и кобзарям XIX–XX веков, которые странствовали по Украине, исполняя и сочиняя песни и думы. Многие из них жили в нищете, в XIX веке подвергались преследованиям со стороны властей и российской полиции, а в тридцатые годы XX века сталинская Россия истребила на Украине многих народных певцов. Образ Тараса и его отца отсылает к судьбе жившего в XIX веке Остапа Вересая, который на старости лет был вынужден скитаться по дорогам, изгнанный из дома зятем-пьяницей. Он зарабатывал на жизнь, играя людям на ярмарках и праздниках. Вересай верил, что песни и думы были ниспосланы Богом людям в научение и предостережение.

Во времена коммунизма на Украине за одно лишь владение классической бандурой можно было попасть в тюрьму. Несколько лет назад я встретил во Львове украинца, которого после вступления Красной Армии вывезли в Сибирь за то, что… у него дома был казацкий костюм, так как он выступал в украинском народном ансамбле, что показалось весьма подозрительным.

10

Гермяк — длинный верхний кафтан с меховым воротником, который носили в Речи Посполитой до начала XVII века, что означало, что в середине XVII столетия его все еще могли носить казаки, невосприимчивые к проявлениям шляхетской моды.

11

Бандура — украинский музыкальный инструмент, происходящий, вероятно, от кобзы или лютни. Классическая двадцати-или двадцатичетырехструнная бандура изготавливается из цельного куска дерева, а ее верхняя дека — из древесины ели или сосны. Бандура появилась, вероятно, уже в VI веке от Рождества Христова в Греции, а первое упоминание о бандуристах на Украине относится к восьмидесятым годам XVI века. Вопреки тому, что можно было бы предположить, бандура сначала появилась при шляхетских дворах, и лишь затем стала популярна среди хлопов и казаков, вытеснив значительно более древнюю кобзу.

12

А казак тот, бедный бедолага… — фрагменты украинской думы «Фесько Ганджа Андыбер».

13

Фрагмент Евангелия от Матфея (Мф. 10:38).

14

Речь, разумеется, о мелких польских монетах XVI–XVII веков.

15

Пророчества, произносимые Олесем, не существовали в XVII веке. Они довольно свободно отсылают к прогностикам, которые ходили по Украине в конце XVIII и начале XIX веков и приписывались мифическому Вернигоре.

16

Умер наш добрый вождь, под сенью которого не только мы, его верные слуги… — речь Филыпа — это фрагменты подлинной речи, произнесенной Самуилом Зоркой над гробом Богдана Хмельницкого во время похорон гетмана 3 сентября 1657 года в Суботове. Речь эта, признаем, сегодня кажется несколько грубоватой, даже если сравнить ее с обычными придворными панегириками польскими или даже с эпитафией Станислава Стадницкого, однако не будем требовать слишком многого от запорожских казаков, что коллегии в Диких Полях заканчивали.

17

Воры подольские! Собачьи сыны! Сайдаки татарские… — в ругательствах Богуна я использовал подлинные оскорбления, содержащиеся в письме, которое во второй половине XVII столетия отправили казаки Ивана Сирко турецкому султану перед началом похода, имевшего целью разграбление татарских и турецких городов в Крыму, а также обесчещивание множества турчанок и татарок. Письмо это звучало так:

Ты, шайтан турецкий, проклятого черта брат и товарищ, самого Люцифера секретарь! Какой ты к черту рыцарь? Негоден ты над сынами христианскими властвовать, не боимся мы твоего войска, будем биться с тобой на суше и на воде.

Ты повар вавилонский, колесник македонский, винокур иерусалимский, козолуп александрийский, свинопас Великого и Малого Египта, сайдак татарский, вор подольский, внук самого чудища, шут всего света и того света, Бога вашего дурак, морда свиная, пес мясницкий, башка некрещеная, чтоб тебя черти взяли!

Так тебе казаки ответили, паскуда.

Дня не знаем, ибо календаря не имеем, месяц на небе, год в книге, а день такой же у нас, как и у вас, поцелуй нас в задницу.

Кошевой атаман Иван Сирко со всем кошем запорожским.

18

Солоница — урочище под Лубнами на Украине (теми самыми, где позже проживал князь Ярема), на котором в 1596 году гетман польный Станислав Жолкевский осадил восставших казаков Наливайко. Когда запорожцы капитулировали, 6 июня произошла трагическая резня. Сдающиеся и складывающие оружие казаки были атакованы и вырезаны хоругвями польской конницы, разъяренными большими потерями среди коней, а также тем, что восставшие хлопы, находившиеся при казаках, не хотели возвращаться к своим панам. Погибло тогда около тысячи молодцев вместе с женами и детьми.

19

Украинская дума, происходящая, вероятно, из XVII века.

20

…взревели, исказили лица в уродливых гримасах… — описываемая сцена подлинная, вот только происходила она не в замке в Пшемысле, а несколько лет спустя в Новом Висьниче. В 1656 году там находились в заключении пленные, которые не были выкуплены Карлом Густавом. Среди них был и Иероним Гольстен, франт, шельма и вольный рейтар, который оставил после себя «Приключения военные…» — мемуары, описывающие его службу в шведской армии во время Потопа и в польской. Когда рейтары, сидевшие в яме, развлекались распитием горилки, нюханьем табака и курением люлек, стерегущие их гайдуки за плату приводили окрестных хлопов, чтобы те могли поглазеть на заморских плюдрачей и «шведов». Когда хлопы подходили ближе, Гольстен и его товарищи корчили неземные гримасы, чтобы отпугнуть селян. Гольстен в конце концов выбрался из ямы довольно простым способом — поступил на службу в польское войско, попал на Украину, бился с Москвой и… также был взят русскими в плен. В очередной раз ему пришлось познакомиться с мерзкой ямой, а также с голодом, который веками был неотъемлемым спутником москалей.

21

Форейтор — управляющий каретой, двуколкой или колымагой. В XVII веке он обычно управлял лошадьми не с козел, а из седла — сидя на одной из лошадей, чаще всего на левой коренной.

22

Гданьская карета… — в XVII веке большой популярностью пользовались кареты, привозимые или производимые в Гданьске. Они обычно имели угловатые, закрытые кузова, в которых окна занавешивались шторками. Эти экипажи имели поворотный шкворень, дверцы и были богато украшены.

В XVIII веке такие кареты часто использовались для любовных утех. Кто хотел украсть чужую жену или дочь на час, тайно уводил ее с редута, чего в большой компании заметить было трудно. Садились в карету и либо уезжали в какой-нибудь дом (…), либо, велев кучеру возить себя в карете по отдаленным улицам, в ней и совокуплялись и, как ни в чем не бывало, возвращались на редут, — писал ксендз Енджей Китович в «Описании нравов при правлении Августа III». Следует отметить, что карета, будучи выше и обитая материей, была значительно удобнее для любви, чем современный автомобиль. Ну и эти шесть коней должны были производить на дам невероятное впечатление.

23

Cерых в яблоках цугом... — в XVI и XVII веках наиболее модными были серые лошади, которые стоили целое состояние, так как были сложнее в содержании. В XVII веке были модны упряжки из шести лошадей, и даже обычный помещик, владевший всего парой деревень или тремя фольварками, не садился в карету, запряженную меньшим числом лошадей.

24

Подобранный по масти и стати цуг… — для объяснения этого термина пусть послужат слова ксендза Енджея Китовича («Описание обычаев при правлении Августа III»), который говорит о цугах так:

«Если все шесть коней были так хорошо подобраны, что ничем не отличались друг от друга ни по масти, ни по стати, говорили: „Цуг одномастный и подобранный“; если конь от коня хоть немного отличался статью, но масть была одинакова, говорили: „Цуг одномастный, но не подобранный“; если не отличался статью, а только мастью, говорили: „Цуг подобранный, но не одномастный“. Одномастность же заключалась в том, чтобы у всех шести коней шерсть казалась одинаковой, не будучи ни светлее, ни темнее. Этого у польских, особенно, и турецких коней было достичь очень трудно, потому не так обращали внимание на небольшое различие масти, то есть оттенка цвета, когда, например, среди серых один был серее другого, или среди вороных один более вороной, чем другой, так, например, как среди людей-мавров один чернее другого. Но старались при умеренном подборе шерсти добиться как можно более ровного оттенка, и когда он хорошо соответствовал, цуг уже считался хорошим и парадным».

25

Гарлач… — тяжелое огнестрельное оружие XVII века, характерное благодаря расширяющемуся воронкой стволу. Из гарлача стреляли секанцами, то есть рубленой пулей, гвоздями и даже толченым стеклом. Это было, следовательно, оружие с коротким радиусом действия, но большой площадью поражения и убойной силой — аналог современного дробовика.

26

Осада полковника Копыстынского… — в 1648 году Перемышль был осажден казацким полковником Копыстынским, которого разбил и тем самым освободил город от осады Кароль Корнякт из Сосницы.

27

Виртхауз — трактир. Это была очень популярная забава при королевском и магнатских дворах. Ее участники разыгрывали между собой роли и, в зависимости от них, переодевались в хозяев, купцов, мавров, солдат, слуг, пастухов. Хозяин был обязан организовать и оплатить пир, купец — обеспечить магазин, в котором участники забавы могли приобрести различные товары, расплачиваясь за них вымышленными деньгами. Такая забава бывала дорогостоящей, ведь, согласно старопольскому принципу «хоть заложись, да покажись», купец должен был на собственные средства накупить дорогих тканей и товаров, а хозяин — приготовить большой пир. Неудивительно, что такой, например, Иеремия Вишневецкий терпеть не мог подобных забав, в которых, однако, желая быть ближе к политике и королевскому двору, вынужден был участвовать.

28

В старой Польше жалованье солдатам выплачивалось в так называемых порциях. Одна порция, называемая также квартой, в иноземном автораменте была эквивалентна месячному жалованью обычного солдата. Офицеры получали ежемесячно по несколько порций.

29

Мартин Калиновский — назначение в 1646 году Калиновского гетманом польным коронным было одним из самых больших гвоздей, которые вбил в гроб Речи Посполитой канцлер Ежи Оссолинский. Калиновский, несмотря на то что с 1620 года служил в войске, не пользовался уважением в хоругвях и не имел большого боевого опыта, а больше, чем как гетмана, его знали как надменного и безжалостного магната. Во время командования коронной армией он не считался ни с чьим мнением, мог оскорблять и поносить солдат, губить лучшие военные планы, уничтожать всякие проявления самостоятельности у подчиненных. Уже в 1651 году, во время кампании на Подолье, дошло до ссор и скандалов между Калиновским и сопровождавшим его воеводой брацлавским Станиславом Ланцкоронским. Сначала командующие поссорились из-за булавы, оставшейся после убитого казацкого предводителя — Данилы Нечая, а затем, когда в Шарогороде Ланцкоронский раскритиковал Калиновского, гетман показал ему на глазах у всего войска здоровенную «фигу», что в те времена считалось весьма оскорбительным жестом. В конце 1651 года дошло до еще худших сцен, когда Калиновский оскорблял офицеров из полка Николая Потоцкого. Добавим к этому тот факт, что польный гетман был близорук и, как сообщают исторические источники, «на стадий хорошо не видел», не умел готовить разумные планы кампаний и без тени сомнения отправлял солдат на смерть. Для истории Речи Посполитой оказалось страшным то, что в 1648 году, в момент величайшего испытания и угрозы для государства, во главе коронной армии встали магнаты, не имевшие большого военного опыта (как командующие под Пилявцами — «перина, латынь и дитя»), или гетманы по назначению, которые свои булавы получили прежде всего благодаря политике, а не выигранным битвам. Это был прецедент, так как предыдущие коронные вожди — Ян Замойский, Станислав Жолкевский и Станислав Конецпольский — доходили до должностей через долгую военную службу, а когда получали булаву, были уже известными и ценимыми командующими. Между тем, чтобы командовать польской армией XVII века, не хватало магнатской спеси и великолепия. Помимо умения действовать в поле, гетман должен был быть львом и Иисусом Христом в одном лице. Коронное войско, как и любая европейская армия того периода, состояло из шляхетских авантюристов, забияк и головорезов. Поэтому удержать его в узде мог только гетман, который, с одной стороны, требовал от солдат беспрекословного повиновения и был готов обеспечивать его с помощью виселицы и палаческого меча, а с другой — любил своих солдат, не позволял их обижать, а потери и раны готов был возмещать из собственной казны. Калиновский не умел ни того, ни другого.

30

Это были кони с подвязанными хвостами, с завитой гривой… — до сих пор до конца неизвестно, были ли лошади, разводимые в Речи Посполитой в XVI–XVIII веках, отдельной породой скакунов или же большой группой метисов, сочетавших черты восточных лошадей (турецких и татарских) с привозимыми с запада. Польский скакун был несколько медленнее араба, но зато массивнее, более устойчив к трудностям и неудобствам. К сожалению, сегодня от него не осталось и следа. Разведение польских лошадей пришло в упадок в конце XVIII века, а скакуны, на которых сегодня можно поездить в конных заводах, не имеют ничего общего с лошадьми, на которых атаковала гусария. Из существующих ныне скакунов наиболее похожа на давних польских скакунов малопольская лошадь, которую еще разводят в нескольких конных заводах на территории нашей страны.

31

Жалованье для войска народового авторамента. Оно выплачивалось ежеквартально, отсюда и пошло выражение «кварта».

32

Ведь йопула Роже де Нимьера выглядела точь-в-точь как старый, не слишком нарядный польский жупан… — вопреки тому, что можно было бы предположить, национальный польский костюм — шляхетский жупан и делия — происходит не от турецких и татарских нарядов, а от йопулы, которая была одеждой европейского рыцарства во второй половине XV века. Кто не верит, пусть посмотрит французские картины описываемого столетия, где йопулы и кафтаны рыцарства грубо напоминают позднейшие польские жупаны. Такая мода царила тогда во всей Европе среди благороднорожденных. Однако в конце XV века, с уходом в небытие рыцарства, мода на западе начала меняться, в то время как в Польше, в связи с тем что шляхта оставалась на вершине могущества, она сохранилась, чтобы в следующем столетии подвергнуться явным восточным влияниям. Так же и старопольское подбривание головы было средневековым рыцарским обычаем и встречалось даже у древних норманнов. Любой француз, немец или англичанин, который сегодня удивляется прическам панов-братьев, изображенных на старых портретах, и доказывает, что это какие-то варвары, — дурак и болван, ибо так же подбривали себе головы его предки уже в X–XI веках. Подбривание голов осталось в обычае у польской шляхты, поскольку она продолжала рыцарские обычаи еще в XVI, XVII и XVIII веках.

33

Не радуйся, Людовика, французская Мария… — частушка, которую пели по корчмам и трактирам во времена правления Яна Казимира и которая касалась королевы, то есть Людовики Марии Гонзага де Невер, пытавшейся подавить в Польше шляхетскую демократию.

34

Юзеф Цеклиньский — маршал военной конфедерации, созданной неоплачиваемыми солдатами в 1612 году в Рогачеве. Цеклиньский отказал в повиновении королю, вывел часть войска из Москвы, однако солдаты остались на службе Речи Посполитой и заявляли, что в случае необходимости будут защищать ее границы. Когда орда вторглась на Подолье, они помогли отразить набег татар. Одновременно Цеклиньский приступил к взиманию недоимок по налогам, пошлинам и мыту; чувствуя за собой поддержку нескольких тысяч сабель, он контролировал арендаторов, старост и королевских чиновников и в течение двух лет существования конфедерации показал, как должен действовать фискально-военный аппарат Речи Посполитой. Разумеется, замыслы эти не были благосклонно приняты шляхтой. А поскольку военные конфедераты не были апостолами трезвости и порядка и, помимо добросовестного сбора налогов, налагали контрибуции на города, грабили частные шляхетские имения, а мещанам и простолюдинам зажимали пальцы в курках мушкетов, многих из них приговорили к изгнанию, а некоторых даже обезглавили и посадили на кол за грабежи и насилие. В 1613 году маршал был приговорен к изгнанию. Цеклиньский скрывался в Карпатах до ноября 1616 года, когда Жолкевский выхлопотал для него охранную грамоту.

35

Пан Барановский… — Ян Барановский, стольник брацлавский, был одним из последних слуг Иеремии Вишневецкого, который в начале восстания Хмельницкого мобилизовал около 5–6 тысяч человек. К сожалению, поскольку владения Яремы были заняты и разорены казаками, со временем его силы таяли, а значительная часть хоругвей перешла на государственное жалованье. В 1651 году под Берестечком у него было всего несколько хоругвей, а два месяца спустя он упоминает в своем завещании лишь три роты: гусарскую Слугоцкого, а также хоругви Яна Барановского и Яна Вольского. В этих отрядах служила шляхта, происходившая с Украины — прежде всего с Заднепровья. Это были люди, которые оставили там свои фольварки, имения и аренды, поэтому у них были личные счеты с казаками, и они никогда не давали им пощады.

36

Зигмунт Пшиемский — один из самых выдающихся офицеров иноземного авторамента в середине XVII века. Зигмунт Пшиемский герба Равич был сыном подкомория галицкого и с ранних лет служил в шведской армии, под началом князя Бернгарда Веймарского, а также участвовал в осаде Орлеана. В 1646 году он перешел на французскую службу и вербовал в Польше пехоту для Людовика XIV, а также для Владислава IV Вазы. После начала восстания Хмельницкого он зарекомендовал себя как опытный и умелый офицер. Сражался под Збаражем в 1649 году, где командовал обороной одного из участков валов (между Фирлеем и Розражевским). 4 февраля 1650 года он стал старшим над коронной артиллерией, то есть, как тогда говорили, генералом коронной артиллерии. Заслугой Пшиемского было введение в полки пехоты иноземного авторамента легких полевых орудий (полковых) калибром три или четыре фунта. Пшиемский также ввел соединенные с ядром пороховые заряды, благодаря которым во время зарядки мушкетов пехотой упомянутые полковые орудия могли сделать три выстрела.

В 1651 году под Берестечком он командовал «польской» артиллерией, его же творением был и боевой порядок польских войск на третий день битвы, благодаря которому коронная армия отразила все атаки казаков и татар. В критический момент битвы именно орудия Пшиемского обстреляли свиту хана, который в панике покинул поле боя. В том же году он построил к битве польские войска под Белой Церковью, а по окончании кампании оставался при польном гетмане.

Если бы Пшиемский стал польным гетманом вместо Калиновского, вероятно, не только не дошло бы до резни под Батогом, но, быть может, он смог бы подавить казацкое восстание и без труда разбить объединенные силы запорожцев и татар. Пшиемский, однако, сильно навлек на себя гнев Калиновского, так как критиковал (не без оснований) все решения гетмана. Прежде всего, он был противником похода на Батог; считал также, что гетман выбрал слишком большое место для лагеря. Уже в ходе битвы он предлагал Калиновскому вместе с конницей пробиваться к Каменцу или на север, а сам должен был остаться в уменьшенном лагере вместе с пехотой иноземного авторамента и дать отпор казакам. План этот был, однако, отвергнут гетманом, который завидовал славе и уважению Пшиемского у солдат.

37

О донне Розанде… — когда неясно, в чем дело, обычно дело в женщине. Так было и в случае кампании 1652 года, поскольку главной целью Хмельницкого стало заполучить руку дочери молдавского господаря для своего сына Тимофея. Хмельницкий пытался таким образом подчинить себе Молдавию, чтобы укрепить свои силы перед новой войной с Речью Посполитой.

При известии о планируемом браке молодого Хмельницкого с донной Розандой в Речи Посполитой поднялся шум, так как претендентами на ее руку были несколько польских магнатов — в том числе Петр Потоцкий, а возможно, и Мартин Калиновский. Чтобы добавить этим событиям пикантности, следует упомянуть, что если бы казацкий вожак Тимошко Хмельницкий стал мужем Розанды, он бы стал шурином… Януша Радзивилла, могущественного литовского магната (и будущего предателя времен Потопа), который, в свою очередь, был женат на старшей дочери Лупула. Неудивительно, что польская и литовская магнатерия была решительно против этого брака.

Против этого брака был, разумеется, и сам господарь Лупул, который слал тревожные письма Яну Казимиру и Мартину Калиновскому — последнему он, кстати, обещал руку Розанды. В том числе и по этой причине польный гетман решил отправиться под Батог и помешать Хмельницкому, который устроил ему там поистине кровавые сваты.

Панята обещали приставить мощные хоругви, во всех замках магнатов готовились к выступлению. Это должен был быть некий романтический поход, на который почти вся рыцарская молодежь дала себе клич: защищать прекрасную княжну и не допустить, чтобы, в обход Потоцких, Вишневецких, Калиновских, она досталась в руки дикого, неотесанного казака, — писал о Батогском походе Людвик Кубаля в XIX веке. Такое определение, конечно, является сущим вздором, поскольку солдаты и ротмистры из коронного войска не были благородными Парсифалями или другими паладинами из рыцарских повестей, да и гетману Калиновскому было далеко до короля Артура. Причиной поражения под Батогом была не романтика, весьма далекая от умов шляхтичей XVII века, а столь хорошо знакомые нам и по нынешней Польше черты, как: глупость, жадность, магнатская спесь и своеволие, а прежде всего — недееспособность фискально-военного аппарата давней Речи Посполитой, который не был в состоянии вовремя выплатить жалованье коронной армии.

После выигранной битвы под Батогом Хмельницкий явился к Лупулу, а 30 августа 1652 года устроил Тимошке пышную свадьбу, на которой казаки напились почти до смерти горилкой. Господарь Лупул казался совсем неутешенным, однако не стоит слишком искренне сочувствовать его судьбе, ибо это был подлый человек, лишенный всяких угрызений совести, а превыше всего — начисто лишенный черты, именуемой совестью. В его защиту, однако, следует добавить, что в XVII веке все, в сущности, господари молдавские и валашские были разбойниками, негодяями, шельмами и жестокими тиранами, которые не брезговали никакими средствами. К сожалению, истинный человек Ренессанса, благородный, ученый и добродушный, как, например, Его Королевская Милость Сигизмунд II Август, недолго просидел бы на молдавском престоле. Лупул менял стороны, высказывался то за Речь Посполитую, то за казаков, а втайне чеканил в своей сучавской мынзе фальшивые монеты большинства европейских стран. До сих пор нумизматы иногда рассказывают, что многие из талеров XVII века, дошедшие до наших дней, — это фальсификаты из мынзы Лупула.

Супружеская жизнь Тимофея Хмельницкого с Розандой не складывалась удачно. Сначала (вероятно, в брачную ночь, так как на этот счет нет точных сведений) сын Хмельницкого обнаружил, что его жена не девственница. И действительно, Розанда лишилась невинности с великим визирем турецким, когда в качестве заложницы находилась в Стамбуле и хотела вырваться на свободу. Тимофей принял это близко к сердцу, не мог смириться с тем, что не попал на первую руку, по пьяни избивал свою жену, даже когда та была беременна. Год спустя, когда Тимофей погиб во время осады Сучавы войсками валашскими, семиградскими и польскими, Розанда вышла замуж за командовавшего казаками Николая Федоровича. После капитуляции она отправилась в Чигирин, откуда вернулась лишь после смерти Хмельницкого в 1657 году. Три года спустя она была убита разбойниками, которые рассчитывали найти при ней легендарный клад Лупула. Клад этот действительно существовал и, говорят, находился в Сучаве. К сожалению, после ее взятия поляки, валахи и венгры не нашли слишком много золота. А все потому, что Лупул, с присущей ему предусмотрительностью, хранил драгоценности в банках Гданьска и Венеции.

38

Многие молодцы из корсунского полка пошли на корм воронам и воронью... — по древнему обычаю казацкого народа так случалось, что после каждого очередного столкновения с ляхами и заключения соглашения, которое ничего не решало, Хмельницкий должен был посягать на здоровье и шеи своих братьев-казаков — то есть, говоря коротко, — расправляться с многочисленными бунтами черни, атаманов и молодцев, которые хотели лишить его власти. Уже в 1650 году, после Зборовского соглашения, Хмельницкий вынужден был бороться с бунтами Нечая, Гудолия и Шумейко, а в 1648 году — отравить чрезвычайно популярного предводителя черни, Максима Кривоноса. В 1652 году против Хмеля взбунтовались, среди прочих, полковник корсунский Лукьян Мозыря и миргородский Матвей Гладкий, которые были расстреляны в апреле или мае.

39

Каменный Затон — в 1648 году под Каменным Затоном произошло предательство реестровых казаков, перешедших на сторону повстанцев Хмельницкого. Запорожцы созвали там Черную Раду, на которой приговорили к смерти и убили верных Речи Посполитой казацких полковников, а в их числе полковника чигиринского Ивана Барабаша — вернейшего из верных Короне Польской казаков.

40

Черная Рада — рада, созываемая казаками без разрешения и присутствия старшины. Обычно она предвещала кардинальные кадровые изменения среди запорожских командиров, так как на ней свергали полковников, атаманов и гетманов. И крайне редко случалось, чтобы свергнутого таким образом атамана ждала иная участь, чем путешествие на дно Днепра с камнем на шее, палаческий топор, кол или виселица, а то и изрубление саблями молодцев. Ну, разве что обвиняемый доверялся резвости своих ног и вовремя успевал уйти из казацкого лагеря.

41

Было небезопасно вспоминать о судьбе той Елены... — в 1651 году Хмельницкий дождался рогов, которые наставила ему... Елена, та самая неизвестная по фамилии степная красавица, из-за которой Богдан-Зиновий поссорился несколькими годами ранее с подстаростой чигиринским Даниэлем Чаплинским. К сожалению, она оказалась вполне достойна той знаменитой Елены, виновной в развязывании Троянской войны, ибо допустила амуры с неким казаком. Неизвестно, напоминал ли он красотой знаменитого Париса, однако писали о нем, что ремесло имел вполне разумное — был часовщиком, а по совместительству — охмистром гетмана. Елена не только предавалась с ним утехам в опочивальне, когда Хмель воевал с ляхами, но даже украла из погребов под Суботовом бочонок с червонцами. Когда Хмельницкий не смог его досчитаться, он велел, как сообщает Станислав Освецим, так долго «тиранить» охмистра, пока упомянутый часовщик не признался не только в краже, но и в романе с Еленой. Узнав о столь коварной измене, Хмельницкий приказал раздеть любовников донага, уложить в любовной позе, связать и вместе повесить. Не нужно и добавлять, что после всего этого он весьма часто искал утешения в горилке.

42

Иван Выговский — обрусевший шляхтич, происходивший из старинного польского шляхетского рода, который печатался гербом Абданк и в XVII веке перешел в православие. С 1626 года был писарем в канцелярии в Луцке, а в 1640 году — председателем суда в Киеве. Неизвестно, по какой причине был приговорен к смертной казни и вынужден был бежать под покровительство великого гетмана коронного Николая Потоцкого. В 1648 году Выговский принимал участие в походе к Желтым Водам, где попал в татарский плен, из которого его выкупили казаки за старую кобылу. Он быстро вкрался в доверие к Хмельницкому и стал генеральным писарем войска запорожского. Выговский первым увидел опасность подчинения Украины Москве, а когда стал гетманом запорожским, подписал в 1658 году Гадячскую угоду, по которой Украина должна была стать третьим членом Речи Посполитой наряду с Короной и Литвой. В последующие годы судьба Выговского была столь же переменчива, как погода в степи. В 1659 году он разбил под Конотопом московскую армию, желавшую перечеркнуть Гадячскую унию и вновь подчинить Украину России, а уже в 1660 году вынужден был бежать, так как настроения казаков изменились. В том же году он вернулся с войсками Речи Посполитой, а в 1664 году был обвинен в измене гетманом Павлом Тетерей и расстрелян.

43

Вашей Милости, Великому Государю... — упоминаемые письма Хмельницкого к царю представляют собой компиляцию подлинных писем казацкого гетмана, отправленных в 1652 году московскому тирану с просьбой о принятии Украины под власть Москвы, а также нескольких других писем — в частности, к великому гетману коронному Николаю Потоцкому, где Хмельницкий именует себя «униженнейшим подножием Вашей Милости». Интересно, что когда под Корсунем он взял Потоцкого в плен, то сказал ему, что если гетман не будет напиваться, он сделает его в своих владениях подстаростой. А чтобы в уме читателя не возникло предположение, что поражение под Корсунем 26 мая 1648 года было огромной подлостью казаков и татар, которые коварно истребили рыцарство из пограничных станиц, то информирую, что, по свидетельству некоторых мемуаристов, гетман Николай Потоцкий, как истинный рыцарь Христов, был под Корсунем совершенно пьян и без разведки ввел коронную армию в овраг, где в засаде ждали казаки Кривоноса. Второго же из гетманов — Калиновского — солдаты не очень-то хотели слушать, по причинам, о которых я писал ранее.

44

Там, на склоне долины, у двух казацких тополей... — это, конечно, слова думы «Смерть казака в долине Кодымской» (пер. Мирослава Касьяна) в варианте, исполняемом Иваном Стричкой.

45

В воскресенье святое не орлы сизые закричали... — начало думы «Плач невольников на басурманской галере», записанной в начале XIX века.

46

В воскресенье святое, ранным-ранехонько... — это дума «Сокол и соколица», исполняемая Остапом Вересаем, записанная в 1873 году.

47

Эй, видно, мне уже без бандуры погибать... — это дума «Смерть казака-бандуриста», записанная впервые в 1926 году от кобзаря Демьяна Симоненко из села Стильно под Черниговом. Думу эту он, однако, перенял из репертуара другого кобзаря — Михаила Кравченко.

48

Кобыла — так называли нидерландский мушкет калибра 18–22 мм. Одним из первых ими был вооружен шотландский полк Бутлера в 1621 году.

49

Гусары с панцерными ворвались внутрь табора... — события, представленные на страницах романа, являются полностью вымышленными, так как невозможно установить, как на самом деле выглядели казацко-польские столкновения под Батогом. Известно лишь, что в тот день (1 июня 1652 года) имели место бои польской конницы с татарами, которые закончились поражением.

De facto, описание атаки на казацкий табор является описанием столкновения, которое произошло 13 июня 1638 года под Жолнином, когда казацкий вождь Острянин заманил в засаду войска князя Яремы. Вишневецкий тогда прорвался со своими хоругвями через несколько рядов возов, поставленных в излучине Сулы. Однако когда он бросился в погоню за беглецами, оставшаяся в таборе часть казаков сумела сдвинуть возы, отрезав войско князя от основных польских сил. Иеремия Вишневецкий атаковал трижды, прежде чем ему удалось пробиться к своим.

50

Цынек — батальонный строй, шестишереножный, с пикинерами в центре и мушкетерами на флангах.

51

Тут три копья... — это, конечно, польский герб Елита, пожалованный, согласно легенде, Флориану Серому на поле битвы под Пловцами королем Владиславом Локетком. По легенде, рыцарь был ранен тремя копьями и лежал, держась за вываливающиеся из живота кишки — на память он получил герб с тремя скрещенными копьями.

52

Сразу видно, что сигнет потаскухи… — это польский герб Гоздава, изображающий белую лилию в красном поле. Герб происходит со времен Владислава Германа.

53

Дырка курвы… — это, конечно, Наленч, который представляет собой белый платок, завязанный в кольцо на красном поле.

54

Три хера… — это, разумеется, герб Годземба, изображающий в красном поле сосну с тремя ветвями и пятью корнями.

55

Панна на медведе… — это, конечно, герб Равич, на котором мы можем видеть девушку в красном (или серебряном) платье, с поднятыми руками, сидящую верхом на черном медведе, идущем в золотом (голубом или красном) поле.

56

Даниэль Чаплинский (Чаплицкий) — это легендарный, описанный уже Сенкевичем подстароста чигиринский, который отнял у Хмельницкого Суботов, многократно насылал на него своих татар и слуг, избил сына Хмельницкого почти до смерти, отнял у него и женился на знаменитой Елене, в которую был влюблен старый казак (а которая позже спуталась с часовщиком). Чаплинский представлен Генриком Сенкевичем в «Огнем и мечом» как трус и подлец, которого Скшетуский выбрасывает из корчмы прямо в лужу. Между тем, после начала восстания Хмельницкого Чаплинский вступил в коронную армию. Он был первым посланником, который выбрался в 1649 году из осажденного Збаража, и, что интересно, — привел даже к королю пленника, которого захватил в ходе своего похода.

57

Инициалы короля Яна Казимира: Ioannes Casimirus Rex, которые, однако, часто расшифровывались как: Initium Calamitatis Regni — латинское выражение, переводимое как: «начало несчастий королевства». Это было связано с тем, что короля Яна Казимира считали главным виновником несчастий Речи Посполитой.

58

Оборону лагеря под Батогом значительно затруднил пожар, который быстро распространился внутри табора. Пламя отделило польскую конницу Собеского от пехоты иноземного авторамента Пшиемского и Гродзицкого.

59

Огонь!

60

Хмельницкий после Батога приказал истребить всех пленных, находившихся в руках татар. Ордынцы не хотели на это соглашаться (не будем обманываться — отнюдь не из жалости к полякам и русинам, а потому, что за мертвых поляков не было бы большого выкупа), и тогда Богдан-Зиновий выкупил их за 50 тысяч талеров, после чего приказал казнить. Когда татары не захотели этого делать, Хмельницкий заплатил самой дикой ногайской орде за истребление солдат коронной армии. Ходили также слухи, что казацкий гетман обещал отдать в обмен на это татарам Каменец-Подольский. Удивительно, что командовавший ордой Нурадин-султан дал себя так обмануть — Каменец был неприступной крепостью, и с таким же успехом Хмельницкий мог бы предложить ему Нидерланды.

Доступный источниковый материал не позволяет установить, как выглядела резня — искали ли казаки и татары в течение трех дней пленных в татарских таборах, или же всех согнали вместе на майдан, окружили и высекли. От XVII века сохранилось несколько разных версий этой истории, и невозможно установить, какая из них является верной.

До сих пор историки задаются вопросом, почему Хмельницкий истребил взятых в плен офицеров и солдат коронной армии. Историки наперебой строят догадки, была ли это месть за Берестечко или же за упомянутую уже Солоницу. Подозревали также, что казаки опасались, что орда вернется с пленными в Крым и не примет участия в походе в Молдавию, или что Хмельницкий хотел таким образом отомстить за резню в Липовом и Рабухах, устроенную на Заднепровье коронными войсками. Кажется, однако, что казацкий гетман хотел прежде всего уничтожить собственные иллюзии относительно дальнейшей судьбы Украины бок о бок с Литвой и Короной. Не в силах победить Речь Посполитую и не достигнув соглашения, не зная, к чему стремиться в переговорах, не будучи в состоянии принять решение, пытаться ли связать судьбу казаков с Короной или искать другого покровителя, он решил раз и навсегда перечеркнуть возможность мирного решения с поляками. Батог, под которым погиб цвет польского рыцарства, а среди него и герои этого романа: Марек Собеский, Зигмунт Пшиемский, Ян Одрживольский и многие, многие другие, побудил всех врагов Речи Посполитой к действиям в ее ущерб. А хуже всего то, что после Батога Москва поняла, что непобедимая до сих пор коронная армия может быть уничтожена. Прямым следствием этого факта стало решение о присоединении Украины к кровавой империи царей.

61

Вопреки тому, что можно было бы подумать о татарах, во время резни под Батогом они спасли многих польских пленных. Большинство сделало это, жалея выкупа, который поляки могли за себя заплатить, но были и те, кто пришел на помощь побратимам или своим знакомым. Благодаря этому выжили: Кшиштоф Гродзицкий, Северин Калинский, Кшиштоф Корицкий, выпущенный на свободу побратимом Сефер-Гази-агой, и многие другие. Вопреки утверждениям некоторых историков, среди спасенных не было Стефана Чарнецкого, будущего героя времен Потопа. Вероятнее всего, он не принимал участия в битве, так как не успел под Батог. Особое счастье улыбнулось Станиславу Друшкевичу, который под Ладыжином попал в руки тех же татар, что взяли его в плен под Желтыми Водами. Ценность его шляхетской глотки увеличили также 200 червонных злотых, которые ордынцы нашли при нем в сакве. Чтобы уберечь своих пленных от смерти, татары усаживали их на коней, одевали в татарские кожухи, запрещали говорить по-польски и помещали среди челяди. Поистине достойное проявление доброты сердечной, которого напрасно было бы искать сегодня у многих исламистов.