Бывшая

Глава 28

Варя

Как только его суховатые, настойчивые губы касаются моих, всё внутри вспыхивает сладким восторгом. Моё бедное тело не справляется с молниеносной реакцией на человека, которого я любила так долго. Во рту у Макара влажно и горячо, уровень удовольствия зашкаливает до небес. И хотя я пытаюсь сдерживаться и не отвечать на поцелуй, крупное мужское тело наступает, придавливая меня к двери. Я пьянею в десять раз сильнее, чем от двух бокалов шампанского, выпитых на голодный желудок. Его дерзкий язык ласкает мой рот, подчиняя, пытаясь сломить и контролировать.

Бывший со мной не церемонится, тормозить не пытается. Макар жадно вылизывает мой рот, пуская по телу горячие импульсы, разжигая пожар ещё сильнее. Мозг не успевает реагировать правильно и вот уже мой язык танцует с его языком, мои губы посасывают его в ответ, а из груди вырывается жалкий стон наслаждения.

Его руки с силой сжимают талию, вдавливая в свое тело, губы целуют мои всё сильнее, по нарастающей. Господи, как хорошо! Идиотские мурашки мечутся по телу туда-сюда, соски каменеют, грудь наливается чем-то горячим. И кажется, я уже готова на всё, но где-то на другом этаже слышится лай собаки, звон ключей и хлопок двери. Это возвращает мои мозги на место. Перед глазами встает картинка «лифта».

И поначалу, когда он всё ещё терзает мой рот, а я едва держусь на ногах, первый мой порыв — оттолкнуть и вмазать ему, влепив смачную пощечину. Но легкое опьянение от шампанского и туман в голове от окончательной потери ориентиров в наших запутанных отношениях выдают совсем другую реакцию. Вместо злости меня разбирает презрительный смех. Отлепившись от его рта, я толкаю бывшего в каменную грудь, давясь от хохота.

— Что тебя так развеселило, Варвара? — Не отпускает, поглаживая мою спину.

Злится. Наши поцелуи завели не только меня.

— Ну как же? Ты отобрал у меня детей через суд, а теперь лезешь с поцелуями, по-моему, очень смешно.

Макар мрачнеет, дышит глубоко и часто, полной грудью и, оскорбившись, разжимает руки.

— Пока. — Открыв дверь, проскальзываю в свое жилище.

Бывший не отвечает, и я закрываюсь на замок. В квартире тихо и пусто. Бездумно брожу по единственной комнате и, не придумав, что делать дальше, просто сползаю по стеночке. Достаю из сумки телефон и пишу ему сообщение:

«Я видела, как какая-то шмара делала тебе минет в лифте!»

Мне почему-то кажется, что он не ответит. Снова хочется плакать. Так хорошо держалась, смогла поднять себя из пепла и слепить заново, жизнь начала налаживаться, на работе стало получаться, а теперь я будто качусь кубарем в пропасть. Ну зачем он это делает? Что ему нужно!? Почему снова привязывает меня к себе? Ведь ему же наплевать. Не справляюсь, слёзы текут сами по себе, и я всхлипываю, получая ответ на свое сообщение:

«Я не горжусь этим и попросил прощения за тот инцидент».

«Это не сотрет мне память, Макар. Не вижу смысла в том, что произошло между нами. Зачем тебе меня целовать?»

«Может, потому что я хотел тебя поцеловать?»

Вытираю щеки. Сколько можно ныть из-за него?

«Это было первый и последний раз. Не смей больше ко мне прикасаться».

«Не могу обещать, Варвара».

Разозлившись, отбрасываю телефон в сторону, решительно встаю с пола и осматриваюсь в поисках банок и ваз для подаренных мне цветов. К черту этого идиота. Ну подумаешь, слегка поцеловались по старой памяти. Ну было и было. Проехали.

Два дня спустя мы с девчонками после садика заходим в мою квартиру. На улице дождь и мы решили поиграть во что-нибудь дома. Ближе к вечеру я либо отвезу их к Макару домой, либо они останутся у меня ночевать и утром я отведу их в садик.

— Во что будем играть?

Я сбрасываю туфли, но остаюсь в узкой короткой черной юбке и шелковой блузке, расст?гиваю две верхние пуговицы, планируя снять её.

— В прятки играть не получится, у тебя только зал и кухня, ванная и туалет. Мало места.

— Да, у вас дома больше, но ничего. — Вытягиваю пуговицу из петельки на правом манжете блузки. — Можно поиграть в настольные игры.

В дверь звонят, оборачиваюсь в поисках тапок. Машка хватает стул и тащит к двери, я приучила её смотреть в глазок, прежде чем открывать. Наверное, соседке что-то понадобилась, она одинокая и любит ко мне ходить за всякой ерундой.

— Мама, там папа! — радостно взвизгивает Машка, подпрыгивая на стуле.

— Аккуратно слезь, не прыгай на стуле, Мария, убь?шься!

После того поцелуя мы не виделись, и я хочу продолжить в том же духе. Не получается у нас общаться, значит, не стоит и пытаться. Но сердце так сильно бухает в ушах, что я мечусь по кухне, не зная, куда себя деть. Это случайно вышло, потому что я напилась шампанского. Ладно. Я была пьяная, но он-то - нет!

— Папа, папа! — Прыгают девочки вокруг него.

Слышу, как он разувается, шуршит пакетами.

— Привет, я купил продукты. — Опускает на пол сумки. — Покормишь меня? Устал как сволочь, до дому не доеду просто. Понабрались заказов и не успеваем.

От звука сексуального хриплого голоса внутри всё сжимается, чтобы отвлечься, истерично тру губкой тарелку.

— Сходил бы со «своей» в ресторан, — злюсь на себя за слабость, а грублю ему.

— Нет никакой «своей», Варвара, заканчивай, — вздыхает Макар.

— А куда же она делась? — Оборачиваюсь, продолжая натирать посуду. — Ах, не говори, дай я угадаю. Уехала на лифте?

Смотрю на него через плечо, Макар выглядит уставшим, тр?т лицо ладонями, закрыв глаза. Мне становится стыдно.

— Ладно, мой руки, покормлю.

Слышу, как скрипит стул, дальше звук шагов.

— У тебя там до сих пор нет мыла. — Тянется через меня к мыльнице над раковиной, но на этот раз он никуда не уходит, так и стоит за моей спиной.

Меня это нервирует, и я не выдерживаю, поворачиваюсь. Наши взгляды встречаются. Как же тяжело ненавидеть мужчину, от которого подкашиваются колени. Макар смотрит мне в глаза, потом на губы, снова глаза-губы, глаза-губы, наклоняется, касается своим носом моего и, улыбнувшись, целует.

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

Этот поцелуй гораздо нежнее того, первого, в подъезде. Макар ласково тянет мои губы, а я, забыв обо всем на свете, привстаю на цыпочки и обнимаю его за шею мокрыми, испачканными в пене руками. За спиной шумит невыключенный кран. Посуда, переполненная водой, со звоном съезжает в мойку. И постепенно мы оба увлекаемся. И вот уже его руки гладят мою спину, а я в прямом смысле повисаю на нем и тихонечко постанываю от удовольствия. Так сладко.

— Мама, а когда мы будем кушать? — Влетает в кухню Машка и мы резко отскакиваем друг от друга. — Я хочу курицу, у тебя есть курица, ма?

Дрожащими руками убираю за уши волосы, растерянно ищу сковородку, лезу в морозилку за мясом. Макар берет мыло и уходит в ванную, я на автомате выключаю кран. Блузка наполовину расстегнулась и вылезла из юбки, но я в полном раздрае, вообще ничего не соображаю - ни как выгляжу, ни что делаю. Голова в тумане, только руки активно готовят еду. Медленно приходит осознание — если в первый раз ещё можно было скинуть на Макара, то сейчас-то я полноценно участвовала.

Бывший садится за кухонный стол, вытягивая ноги, я чувствую его прожигающий взгляд. В процессе готовки мне приходится то наклоняться к нижним ящикам, то тянуться к верхним полкам. Он же все мои телодвижения тщательно отслеживает. Делаю вид, что не замечаю, а у самой уже явно дыра на между лопаток, а может и где пониже.

— Ты только с работы пришла? — спрашивает он неожиданно изменившимся голосом.

— А что?

Разворачиваюсь, мне не нравится тон его голоса. Начинаю застегивать блузку, одергиваю узкую, подлетевшую вверх юбку.

— Для кого ты так вынаряживаешься, Варвара? Твоя юбка обтягивает задницу так туго, что ты еле передвигаешься, а через эту блузку все сиськи видно! Бабы одеваются так, только если хотят, чтобы их трахнули!

— Что за бред? — К горлу подкатывает злость. — Во-первых, я не обязана отчитываться. Мы давно не женаты, а во-вторых, я ни для кого не вынаряживаюсь.

Масло щ?лкает на сковороде, курица не хочет разрезаться, и я почти наваливаюсь на стол, пытаясь её разделать.

— Ты спишь с режиссёром? — хрипит Макар.

Разворачиваюсь с ножом в руке. Смотрю на него со злостью, меня аж распирает от возмущения. Но он не даёт мне и слова вставить.

— Так ты получила эту роль, Варвара, ту, за которую тебе так все аплодируют?

Его глаза выглядят иначе — белки покраснели. Он сам себе что-то придумал, теперь сам себя уговорил и похоже разозлился тоже сам. Я одеваюсь для себя, хочется быть красивой и всё.

— Я получила эту роль, потому что лучше всех её играла на репетициях! — рычу ему в ответ.

— Да, конечно, поэтому этот Богомолов тебя так жал после спектакля? Если бы мы не пришли, вы бы…

— Он бы развернул меня раком и трахнул прямо на туалетном столике перед зеркалом! — Швыряю нож на стол.

Макар встает и зло сжимает губы. Затем, выматерившись, уходит.

А у меня аж руки дрожат, я поднимаю нож и кидаю его снова. За кого он меня принимает? Я даже от ролей с обнаж?нкой отказывалась. Никто ко мне не прикасался.

— Вот поэтому я был против всего этого театрального цирка! Потому что знал, чем это всё закончится! — Возвращается Макар, а затем снова уходит.

Хлопает дверью. Я тру вмиг занывшие виски, отворачиваюсь к мойке, потом к плите и, плюнув, возвращаюсь к готовке. Не плакать! Главное, больше не плакать!

— Мама, а куда папа ушел? — Снова приходит Машка.

— Опять позвонили, — Ожесточенно режу курицу, мрачно представляя на её месте Макара.