Бывшая

Глава 29

Варя

«Признаю, я перегнул палку».

Закрываю сообщение, оставляя его неотвеченным. Опускаю глаза в тарелку, продолжая ковыряться в рыбных палочках. Мне почему-то не по себе от нашей с Заболоцким ссоры. Это идиотизм, мы ведь не пара, мы просто родители общих детей. И сколько я себя в этом ни убеждаю, сердце всё равно не на месте. Я уже вообще ничего не понимаю.

— И вот, этот старый пень, — хохочет Элка на всё кафе, — показывает мне свой маленький стручок и начинает орать, якобы это моя вина, что он такой вялый, мол, потому что я недостаточно ласковая. А я ему говорю: «Фёдор Михайлович, окститесь, он у вас уже лет тридцать вот в таком нерабочем состоянии».

Ребята из нашей труппы дружно гогочут, а Элка продолжает травить байки.

«Давай встретимся без детей, поужинаем и поговорим нормально, как взрослые люди», — пишет мой бывший.

И я снова ему не отвечаю, но как любой баран, он не может успокоиться и продолжает засыпать меня сообщениями.

— Варь, а ты на гастроли почему отказалась ездить? Деньги-то больше.

— Просто не хочу сейчас мотаться, — улыбаюсь худощавому парнишке напротив. Статист Вовка ко мне явно неравнодушен, он всё время пытается заговорить со мной, но после взрослого крупного, мускулистого мужа меня вряд ли привлечёт худенький сверстник. — Хочу с детьми побыть.

— Понятно, — улыбается он, — такая молодая, а уже двое детей.

Усмехаюсь.

— Ты просто не видел её мужа, — влезает в разговор Элка, переж?вывая свой салат, — я бы ему с десяток нарожала, да он мне не предложит.

Все дружно смеются. Я грустно разглядываю вилку.

А Макар пишет мне очередное сообщение, и я, разозлившись, печатаю ему огромное послание, которое не собираюсь отправлять:

«Я никогда ни с кем не спала из-за ролей. Я слишком уважаю себя и своё тело, чтобы поступать с собой подобным образом. А если ты считаешь, что мать твоих детей способна на такое, то нам не стоит даже просто общаться. Пожалуйста, сделай так, чтобы мы больше не виделись. Дети не должны страдать и видеть наши разборки, а я не могу выносить подобных разговоров. Ругаться больше не хочу, так что давай разделим время общения с детьми и на этом всё».

— Варя, возьмём по пирожному? — Складывает руки в умоляющем жесте Элка.

— Не хочу, иди сама, — отмахиваюсь.

У меня на груди будто камень величиной с Крымский полуостров. Ведь почти успокоилась, когда жила у Романа, стоило пообщаться с бывшим, и вот опять началось.

— Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Ладно, — Встаю, оставляя телефон на столе.

Вместе мы идем к витрине. У меня снова нет аппетита. Элка долго выбирает между корзинкой и картошкой, а я тычу в первое попавшееся лакомство и ощущаю давящую безнадегу внутри. Когда я ненавидела его, было легче, своими поцелуями он опять сбил меня с панталыку. Хотя я всё равно не простила ему «лифт» и до сих пор вижу ту картинку перед глазами.

— Варь, прости, я что-то не то сделал с твоим телефоном. Там звонил кто-то, я пытался отбой нажать, в итоге он завис и отвисать не хочет, — извиняется Вовка.

Парень не виноват, мобильный у меня довольно старый и часто живёт своей жизнью. Позволить себе новый телефон я не могу, потому пользуюсь этим. Аппарат приходится перегзарузить. И когда наконец-то получается его включить, я с грустью понимаю, что Вова случайно отправил то моё длинное сообщение. Более того, Макар его уже прочел. Вот черт. Сама бы я не решилась поставить точку. Что я испытываю? Мне как всегда больно и грустно.

Вторая половина дня проходит в каком-то ненормальном рабочем хаосе. Богомолов орёт на всех подряд, мы никак не можем пройти второй акт без запинки, а ещё сегодня постоянно какая-то ерундистика с музыкой. То она вырубается, то включается не в тех местах, поэтому мы бесконечно вынуждены начинать всё сначала. К пяти часам вечера я довольно сильно устаю и, переобуваясь, просматриваю расписание автобуса.

— Варя, ты на Фрунзенской живешь? – останавливает меня в коридоре Богомолов.

— Да.

— Что же ты раньше не сказала, мне же по пути, я могу подвезти.

— Да не стоит, Игорь Игоревич, я на автобусе.

— Да успокойся, — Берет он меня под руку.

Вообще, Богомолов, ввиду своей профессии, человек довольно контактный, он и Элку постоянно за руку по сцене таскает и Вовку с Петром к груди прижимает, чтобы силу тепла почувствовали, а маленьких актеров и вовсе на плечо закидывает. Я раньше как-то не обращала внимания, а теперь вижу, что это у него методы работы такие. Но Заболоцкому разве докажешь? Самодур и деспот в одном флаконе. В театре работать нельзя, а если работаешь, то одевай исключительно брюки, желательно безразмерные. И блузку смени на огромный бабушкин свитер в клеточку.

— А знаете, Игорь Игоревич, давайте я, пожалуй, с вами всё-таки поеду. Кажется, дождь собирается. — Заходим мы в тамбур театра, я толкаю дверь, и мы выходим на центральное крыльцо.

— Это как в том анекдоте, Варь, — развлекает меня Богомолов, — хомяки уже было собрались брать Кремль, но сели айфоны, да и этот проклятый дождь…

Смеюсь, хомяки и брать Кремль, весело.

Вообще-то Богомолов забавный, он многое знает, с ним очень интересно общаться, жаль, не в моем вкусе. Да и придурошному сердцу, к сожалению, не прикажешь.

Он помогает мне спуститься по лестнице, теперь я иду под руку с ним, и он рассказывает ещё один анекдот про дождь:

— А народный способ вызвать дождь, Варенька, знаете? Помыть машину, сделать новую прическу и, наконец, просто собраться с друзьями на рыбалку. И дождь не заставит себя ждать.

Забавно, этот анекдот мне тоже кажется смешным. Богомолов открывает для меня дверь, я смеюсь, усаживаясь на переднее сиденье. Несмотря на то, что я жутко разозлилась на бывшего, к его совету я всё же прислушалась. Сегодня вместо узкой и короткой на мне свободная ярко-желтая атласная юбка-солнце, она красиво сочетается с белой блузкой и чёрной коротенькой кожаной курточкой. Правда, туфли всё равно неудобные. Но я так люблю носить каблуки.

Игорь Игоревич заводит мотор и только сейчас я замечаю, что мы не можем проехать, потому что прямо перед нами останавливается знакомая терракотовая «кия».

— Это что за придурок так припарковался? — возмущается Богомолов, а я решаюсь бежать, потому что становится очевидно — сейчас случится что-то плохое.

— Игорь Игоревич, я, пожалуй, всё же на автобусе.

Пытаюсь отстегнуть ремень безопасности, но, как часто бывает в нашей жизни — когда надо сделать что-то быстро, ни хрена не получается. И вот я уже наблюдаю темную фигуру бывшего мужа, который тарабанит в водительское окно.

Богомолов медленно опускает стекло.

— Здравствуйте, товарищ режиссёр, — широко улыбается Макар.

Он меня, сволочь, работы лишит своими фортелями! Я так злюсь, что аж пыхчу.

— Здравствуйте, а вы, собственно, по какому вопросу? — Протягивает руку в окно Богомолов, они здороваются.

— Варя, вылезай! — Ещё одна широкая улыбка. — Я за женой, отличная машина, давно брали? — Перегибается через окно внутрь салона и сигналит в чужой клаксон мой «чудесный» бывший муж.

— Ты что, совсем с ума сошёл? — Кручу пальцем у виска, справляясь наконец с ремнём безопасности.

— Ага, вот как тебя встретил шесть лет назад, так и сошёл. — Ещё одна широченная улыбка — и как у него до сих пор лицо не треснуло! Протягивает ладонь Богомолову. — До свидания. Я вам её завтра верну, к началу рабочего дня.

Макар подмигивает моему начальству, отлипая наконец от чужого окна, а я, психанув, наматываю на сумку кожаные ручки и запихиваю её под мышку как клатч. Переступая через ямки в асфальте, иду вперед, мимо его терракотовой «кии».

Этот идиот — нет у меня для него больше других имён — между тем садится за руль и едет рядом, шурша шинами.

— Садись, подвезу.

— Обойдусь, тут недалеко.

Я уже запуталась, кто из нас на кого злится и за что. Иду по бордюру, потому что на тротуаре грязно и слишком много мелких камушков. Сейчас бы уже дома была. А вместо этого вынуждена переться на остановку.

Макар останавливает машину, открывает дверь и, схватив меня за руку, запихивает на переднее сидение.

— Ненавижу тебя, ненавижу и никогда в жизни тебя, Заболоцкий, не прощу! Всю жизнь мне испортил! Сейчас у меня ещё и роль отберут из-за тебя!

— Значит, всё-таки стараешься угодить своему режиссёру? А написала, что не спишь ради ролей. — Заводит он машину и трогается с места.

— Это ты со всеми подряд кинулся спать, стоило мне подпись поставить на бумажке. И где твой внедорожник?

— В сервисе, что-то с датчиком топлива.

— А девочки где?

— Ты так смеялась! — Выруливает на трассу Макар. — Как ты хохотала! А ещё говоришь, что не флиртуешь с ним. Под ручку шли как парочка.

— Куда мы едем? – Выглядываю я в окно.

Макар почему-то свернул на объездную и мы уже пересекли черту города, очень быстро покинув людные улицы.

— У меня есть дача в Глушевском, так вот, мне надо забрать кое-что оттуда для машины, поэтому мы и едем за город.

— Мне туда не надо! — возмущенно кричу. — Что ты себе позволяешь, Заболоцкий? Кто ты вообще такой? Ты мне не сват, и не брат, и не муж!

Макар съезжает на проселочную дорогу, которая вь?тся посреди негустого лиственного леса.

— Ты почему кольцо сняла? — Кидает быстрый взгляд на мою руку. — Чтобы свободной казаться для таких, как твой режиссёр?

— Я его не сняла, Макар! — возмущаюсь гортанным голосом. — Я его на хрен выкинула, когда увидела, как какая-то сука стоит перед тобой…

— Хватит! — отрезает Макар. — Почему мы не можем поговорить как нормальные люди?

— Потому что ты козёл, а козлы они не люди, они животные, они умеют только мекать! Останови машину!

— Посреди леса?

— Останови сейчас же! Или я выпрыгну на ходу!