Бывшая

Глава 43

Варя

— Отвези меня, пожалуйста, в мою квартиру.

Макар заводит мотор, и мы наконец-то отъезжаем от больницы. Не знаю, к чему привёл этот разговор, но я устала. Есть шанс, что он говорит правду, и, возможно, меня даже немного отпускает. Только вот внутри по-прежнему пустота размером с самую тяжёлую сверхмассивную чёрную дыру, известную человечеству.

— Макар, ты проехал поворот к моему дому, — вздыхаю.

Опять придётся с ним ругаться.

— Да, потому что мы едем к нам домой.

Я не готова его простить и всё забыть как по щелчку пальцев, не готова укладываться с ним в постель и изображать счастье. Даже ради девочек не получится. «Эффект капота» больше не сработает.

— Я же просила отвезти меня в мою съёмную квартиру, — повторяю спокойным, уставшим голосом.

Но упрямого Макара разве переспоришь. Опять он поступает со мной как с глупой девочкой, не знающей, что для неё лучше. К чему все эти разговоры и извинения, если моё мнение никогда не учитывается?

— Варь, посмотри на меня, — спокойно ведёт машину Макар, иногда ко мне поворачиваясь. — Ты действительно хочешь сейчас ехать к себе, остаться одна и прыгать от сортира до холодильника, не в силах даже чай себе сделать? Или ты предпочт?шь провести время со своими детьми?

В целом он прав. Только что я плакала на его плече, но сейчас немного успокоилась. И поняла, мне нужно вести себя достойно. Как бы там ни было — прежде всего мы с Макаром родители, а это значит, что наши собственные желания должны отходить на второй план. Однажды я уже повела себя неправильно, не стоит повторять те же ошибки вновь. Моя нога выздоровеет быстрее, если она будет, как сказал врач, находиться в покое. Я смогу вернуться в театр, мне удастся заработать денег, получится присматривать за детьми. Его мужского слова хватает, чтобы доказать — сейчас я действительно нуждаюсь в помощи.

И, отвернувшись к двери, я больше не мешаю ему вести машину.

Припарковав «кию» в подземном гараже, Макар снова подхватывает меня на руки.

От близости его тела и невероятного количества концентрированного мужского запаха внизу живота непроизвольно начинает гореть. Хочется послать саму себя матом, но я сдерживаюсь, в конце концов, это всего лишь физиология и я не в силах её изменить. Макар немного успокоился и теперь несёт меня молча.

— Не обязательно таскать меня на руках, я могу опереться на твоё плечо и прыгать на одной ноге.

— И девочки с бабушкой успеют прийти из сада, поспать и уйти в него заново, — привычно шутит Макар.

Смирившись, обхватываю его крупную шею. Он молча подносит меня к лифту и, чтобы попасть внутрь кабины, на секунду ставит на бетонный пол, вдавливая в панель серебристую кнопку.

Меня тут же сковывают паника и отвращение. Я не могу зайти туда с ним. Это ведь тот самый лифт. А моё сердце и так бьется в нездоровом бешеном ритме, боюсь, меня снова вырвет. Я начинаю дышать чаще, словно клаустрофоб, попавший в замкнутое пространство.

— Знаешь, пожалуй, на лифте мы не поедем. — Подхватывает меня Макар, толкая ногой дверь на лестницу.

Он заметил мою реакцию. Понял и принял решение идти пешком. Мне становится легче. Но это слишком высоко. Подниматься наверх со мной на руках — просто безумие.

— Макар, десятый этаж?!

Бывший муж, усмехнувшись, заносит меня на лестничную площадку. Надо сказать, как бы сильно я ни была на него обижена, то, как он спокойно шагает со мной на руках, будто я совсем ничего не вешу, впечатляет. Глупое женское сердце млеет, и я неосознанно цепляюсь за мощную шею и широкие плечи сильнее, чем это требуется.

— Почему ты не на работе?

— Взял несколько выходных.

Он выглядит не очень. Я сразу же пугаюсь, начиная надумывать, что у Макара какие-то проблемы со здоровьем. Но будь он болен, разве смог бы меня так легко нести? Тут что-то другое.

С ума сойти, замечаю я на седьмом этаже, он даже не запыхался. Пятьдесят пять килограмм — это, конечно, не восемьдесят, но семь этажей по тридцать ступеней в каждом пролете?! Беру себя в руки, ком из ревности, обиды и разочарования возвращается на место. Запихиваю восхищение куда подальше.

Макар ставит меня перед дверью, открывает её и в ноздри тут же попадает сп?ртый воздух. Обычно здесь не так душно. В квартире бардак, окна завешены, в открытую дверь спальни видно, что кровать не заправлена. Подушки валяются на полу. В детскую вообще страшно глянуть.

Макар ловит мой шокированный взгляд.

— Извини, настроения убираться не было. Сейчас я наведу порядок.

Я хочу ему помочь, но Макар даже слышать об этом не желает, он усаживает меня на диван и начинает носиться туда-сюда с пылесосом и тряпками. Чувствую усебя странно, как беспомощная кукла или неразумное дитя. Но нога начинает болеть сильнее, и, скривившись, решаю встать за мазью, за что тут же получаю нагоняй.

— Говори, что нужно, Варвара.

— Мне нужно в туалет и воды, хочу выпить обезболивающее, а ещё у меня болит нога и мне надо намазать её. И было бы неплохо переодеться, сменки с собой у меня нет. Вообще, совершенно глупая идея, всё равно придётся ехать на такси обратно, когда девочки уснут.

— Ты никуда не поедешь.

Макар исчезает в спальне, по звуку слышу, что он открывает шкафы и ящики. Кто дал ему право командовать? Мы даже не встречаемся. Бывший возвращается со своими шортами и майкой в руках.

— Я не буду надевать твою одежду, — качаю головой.

Мы в ссоре, расстались до конца жизни, а я сейчас буду его майку носить на голое тело. Он реально так думает?

Макар толкает мне одежду, продолжая заниматься своими делами. Вот теперь и он разозлился. Если в машине он говорил правду, то теперь не права я и веду себя как стерва. Ну почему в жизни всё так сложно?

— У нас не те отношения, Макар.

— Связи не вижу, — пожимает плечами Макар, размахивая веником.

Он смотрел на меня так открыто. Он так целовал меня. Может быть всё-таки он не врал, и эта женщина сама пришла к нему?

— Тогда отвернись, пожалуйста. — Не могу расслабиться и по-прежнему борюсь за свою независимость.

Макар застывает, горько улыбнувшись.

— Варя, я, конечно, не считал, но думаю, что видел тебя голой очень много раз.

— Сейчас это другое.

Макар, ухмыльнувшись, демонстративно поворачивается ко мне спиной. Я натягиваю его вещи и кладу ногу на диван. Поморщившись, тянусь за тюбиком.

— Давай я. — Возникает из ниоткуда мой бывший муж и, быстро пробежав инструкцию глазами, обильно поливает прозрачной вязкой субстанцией мою припухшую ногу, затем медленно начинает втирать.

— Помнишь, — улыбается Макар, его синие глаза и эта улыбка для меня, как стакан вина для алкоголика, меня тут же обжигает непрошеным теплом, отворачиваюсь, прикусив губу, — однажды ты содрала коленки, когда мы ездили на великах, и я тебе как маленькой дул на них, пока обмазывал зеленкой.

— Нет, — вру я.

Конечно, я помню, я всё помню.

Мы зависаем друг на друге, его горячая ладонь, слишком долго лежит на моей ноге.

— Хватит уже мазать, — грубо отворачиваюсь, высвобождая свою конечность.

Макар мрачнеет. Всё, теперь он точно в гневе. Я его достала. Он пытается, а я отвергаю. Ну не могу я отпустить ситуацию так просто. Ну камень у меня на сердце лежит, больно мне.

Тишину разрывает звук открывающегося замка, и в дом влетают девочки. Я тут же забываю про наши с Макаром разборки. Дочки очень рады меня видеть. Мне приходится несколько раз рассказать историю о том, как именно я упала со сцены. Валентина Павловна трещит, переживая особенно сильно.

Она кудахчет о том, что я могла разбить себе голову.

— У неё низкий гемоглобин, — опершись на косяк двери, мрачно сдаёт меня Макар.

Закатываю глаза. Вот же предатель, сейчас начнётся.

— Это очень опасно, Варвара! — суетится бывшая свекровь, моментально придумывая план того, как наполнить меня под завязку железом.

Девочки притаскивают игрушки на диван, мы долго играем вместе. Макар смотрит на нас издалека, часто наши глаза встречаются. Но он больше не улыбается, из небесно-голубого его взгляд становится тёмно-синим.

Валентина Павловна смотрит на меня, потом на него.

— По крайней мере, ты вылез из-под одеяла, — подначивает она сына, проходя мимо и ущипнув за бок.

Я не слишком понимаю, о чём они говорят, да мне и не нужно. Лишь немного расстраиваюсь, что не могу помочь с мыть?м девочек.

— А мама останется на ночь? — последнее, что говорит засыпающая Машка, и моё сердце обливается кровью.

— Останется, — безапелляционно заявляет её отец, поправляя одеяло и выключая «большой» свет.

Я стараюсь игнорировать его командный тон и, добравшись до ванной, закрываюсь изнутри. Включаю воду, кое-как делаю свои дела.

— Варя, не занимайся глупостями, дай я тебе помогу! Убь?шься ведь.

— Обойд?шься! — заявляю через дверь.

Это было лишним, но я вспомнила, как мы занимались любовью в душе, а потом вдруг представила, что в этой самой ванне он так же трахал Регину, и всё пошло по новой. Я открываю дверь, сую ему мокрое полотенце и гордо хромаю в сторону комнат.

— Регине своей помоги, а я спать пошла. В твой кабинет, я там присмотрела отличный диванчик.

— Ещё говорят, что у меня плохой характер, — резко подхватывает меня на руки Макар.

Правда, надо отдать ему должное, несёт не в спальню, а в кабинет, как я и попросила. Сильно злится, не таясь. Это хорошо, значит, в машине действительно душу открыл. Но у меня как раньше не получается. Будто ступор напал. За это Макар и хмурится, излучая теперь негатив. А меня вдруг мучает совесть, ведь у больницы он так за меня испугался. Но я снова вспоминаю лифт, потом кабинет…

Макар приносит стопку постельного, раскладывает диван, хотя я вполне могла бы поместиться на половинке, затем так же быстро расстилает простынь, запихивает одеяло в пододеяльник, а подушки в наволочки и, как только я сажусь на диван, обнимая себя руками, выключает свет, крикнув сухое «спокойной ночи». А потом, будто опомнившись, возвращается с мазью, включает свет и садится перед диваном на стул, подтягивает мою ногу и аккуратно мажет мазью.

— Я могла бы сама. — Не удается сдержать улыбку — он так тщательно хмурит брови.

Закончив процедуру, Макар снова выключает свет.

— Может, я книжку хотела почитать! — кричу ему в спину.

— Обойдешься, — отвечает Макар моими же словами, и я снова закатываю глаза, подбив кулаком подушку.