Бывшая сына. Запретная страсть

12

На следующий день я просыпаюсь, почувствовав мягкие губы Егора на своей коже. Легкие поцелуи касаются моего плеча, шеи, скользят к щеке. Я еще не открываю глаза, но чувствую его тепло рядом. Крепкие руки осторожно обнимают меня, притягивая ближе, пока я не тону в его тепле, окруженная со всех сторон большим мужским телом.

— Доброе утро, — произносит мне в ухо низкий, хрипловатый голос, который все еще несет в себе остатки сна.

— Утро? — бормочу я, не открывая глаз. — Слишком рано, чтобы вставать.

Егор тихо смеется, его губы прижимаются к моей ключице, а рука начинает лениво скользить вдоль моего бедра, посылая мурашки по коже.

— Разве я сказал, что тебе нужно вставать? — спрашивает он, его голос становится мягче, но глубже, заставляя мое сердце забиться быстрее.

Я переворачиваюсь на бок, встречаясь с его взглядом. Потемневшие от желания глаза смотрят на меня с той самой нежностью и страстью, которая с первой ночи между нами не угасает. Его волосы слегка растрепаны и я запускаю в них пальцы, проводя ногтями по коже головы, отчего он закрывает глаза и прерывисто вздыхает.

— Егор, — начинаю я, но его губы накрывают мои прежде, чем я успеваю сказать что-то еще.

Этот поцелуй медленный и чувственный, настолько откровенный, что у меня поджимаются пальчики ног и сбивается дыхание. Руки Егора находят мои, пальцы переплетаются, а его губы скользят ниже, на шею, на плечо, грудь.

— Я безумно тебя хочу, — шепчет он, его дыхание горячее, и я чувствую, как мое тело откликается на каждое прикосновение.

Он двигается медленно, никуда не торопясь, будто хочет запомнить каждую секунду, исследовать каждый уголок моего тела. Мучает меня, не давая освобождения, снова и снова подводя к пику и отступая, потому что еще не насытился мной. Я могу только умолять и беспомощно метаться в его сильных руках, пока он, наконец, не сжалится, вжимаясь в меня и делая нас одним целым.

Когда все заканчивается, мы лежим, запутавшись в простынях. Его рука лежит на моей талии, а пальцы лениво поглаживают мой живот и бедра, время от времени скользя между ними, просто потому что он может. Это все его. Я сама отдала ему себя и нисколько не жалею.

— Сегодня я поговорю с Сергеем, — говорит Егор внезапно, нарушая тишину.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.

— Ты уверен? — спрашиваю, зная, что этот разговор будет нелегким.

— Пора закончить этот фарс, Вика. Он должен понять, что ты теперь со мной, и что у нас с тобой все серьезно. Преследуя тебя, он только теряет свое время и треплет тебе нервы.

Я чувствую напряжение, растущее внутри. Сама мысль о том, что они будут говорить обо мне, вызывает у меня тревогу.

— Только не будь слишком резким, — тихо прошу я. — Сергей упрямый. Если ты на него надавишь, он начнет делать все наперекор..

— Ты хорошо его изучила, — хмыкает Егор, проводя рукой по моим волосам. — Но я не собираюсь с ним миндальничать. Он должен понимать, что такое поведение недопустимо.

Я вздыхаю, не зная, что еще сказать. Спорить бесполезно.

— Я просто хочу, чтобы все это закончилось, — шепчу я, пряча лицо на его груди.

Егор притягивает меня ближе, целует в лоб и тихо говорит:

— Это закончится. Я тебе обещаю.

Я долго обдумывал этот разговор. Перебирал в голове слова, которые должен сказать, и сценарии, как все может пойти не так. Но чем больше думал, тем больше убеждался в одном: что бы я не сказал, Сергей не примет это хорошо. Но он должен понять, что Вика — больше не часть его жизни и навязываться ей я ему не дам.

Я еду к нему в офис, заходя в кабинет без предварительного уведомления от его помошницы. Сергей сидит за столом, его ноутбук открыт, но я вижу, что он явно не сосредоточен на работе. Он замечает меня и хмурится.

— Папа? Что ты здесь делаешь?

— Нам нужно поговорить, — говорю я, закрывая за собой дверь.

— Опять? — он откидывается на спинку кресла, его тон уже пропитан раздражением. — Это снова о Вике?

— Да, — отвечаю прямо. — И я хочу, чтобы ты меня выслушал.

Он закатывает глаза, но я продолжаю, не давая ему возможности перебить.

— Сергей, ты должен оставить ее в покое. Вика больше не часть твоей жизни. Она сама дала тебе понять, что не хочет иметь с тобой ничего общего.

— Ты пришел мне это сказать? — его голос пропитан сарказмом. — Я и без тебя это знаю.

— Тогда почему ты продолжаешь ее преследовать? — спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза.

Он не отвечает сразу, а затем резко встает из-за стола.

— Потому что я все еще люблю ее, — бросает он, проходя мимо меня. — Потому что я хочу ее вернуть.

— Любовь не выражается в том, чтобы доставать человека, который тебя не хочет, — говорю я твердо.

Он останавливается и резко оборачивается.

— А ты? — спрашивает он, и в его голосе звучит вызов. — Ты думаешь, что ты лучше? Думаешь, что можешь вклиниться между нами и забрать ее?

Я сжимаю челюсть, стараясь сдержаться.

— Я не “забираю” ее, Сергей. Она сама решила быть со мной. Между нами все серьезно, сын. Я люблю эту женщину, ты это понимаешь?

Его глаза расширяются, он явно не ожидал такого ответа.

— Ты серьезен? — спрашивает он, его голос дрожит от злости. — Ты собираешься строить с ней отношения?

— Да, — отвечаю я четко. — У меня серьезные намерения. Я хочу создать вместе с ней семью.

— Семью? — он смеется, но в его смехе нет ничего радостного. — Ты собираешься жениться на ней?

— Если она согласится, да, — говорю я, глядя ему прямо в глаза.

Сергей замолкает, его лицо бледнеет.

— Ты с ума сошел, — шепчет он, качая головой. — Она была моей женой. Моей. А ты… Ты мой отец. Ты должен был поддерживать меня, а не вставлять нож в спину!

— Если бы Вика хотела вернуться к тебе, я бы отступил, — говорю я, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Но она не хочет. И это не потому, что я что-то сделал. Это потому, что ты сам разрушил ваши отношения.

— Это не твоя забота! — он кричит, сжимая кулаки. — Она моя жена!

— Была, — резко говорю я, не повышая голоса. — Ты сам разрушил ваш брак, Сергей. Своей незрелостью, своим эгоизмом, своими изменами.

— Ты ничего не понимаешь! — кричит он, его лицо краснеет.

— Я понимаю одно, — говорю я, подходя ближе. — Ты не знаешь, как быть мужчиной. Ты не знаешь, как уважать чувства женщины. Если бы ты любил ее, ты бы отпустил. А ты только разрушаешь все вокруг.

— Значит, теперь ты лучше? — спрашивает он язвительно. — Ты ее спаситель?

— Нет, — отвечаю я спокойно. — Я просто тот, кто ее любит и готов дать ей то, чего она заслуживает.

Он замолкает, его лицо искажено злобой и болью.

— Ты предал меня, — шепчет он, и в его голосе больше не злость, а горечь.

— Нет, Сергей, — говорю я, вздохнув. — Я сделал то, что ты сам не смог. Я просто уважаю ее выбор. И если ты не хочешь окончательно разрушить наши отношения как отца и сына, ты оставишь ее в покое.

Он долго смотрит на меня, потом резко отворачивается и садится обратно за стол.

— Уходи, — бросает он, даже не глядя на меня.

Я смотрю на него еще несколько секунд, прежде чем развернуться и выйти.

На улице я вдыхаю холодный воздух, стараясь успокоить себя. Этот разговор был необходим, но он оставил горький привкус. Теперь мне остается только надеяться, что Сергей сделает правильные выводы.

Рабочий день только начинается, когда телефон внезапно начинает звонить. Я вытаскиваю его из кармана, мельком бросаю взгляд на экран и чувствую, как в груди пробегает легкое напряжение. Мама.

— Привет, мам, — отвечаю я.

— Вика, милая, у меня для тебя новости! — говорит она взволнованно.

— Какие новости?

— Я приеду завтра! — заявляет она.

Я резко останавливаюсь посреди магазина, чувствуя, как внутри все переворачивается.

— Что? Завтра?

— Да! Я купила билеты на утренний поезд. Ты же не против?

— Нет, конечно, не против, просто… почему так внезапно? — я пытаюсь звучать спокойно, но внутри уже начинается паника.

— Я соскучилась, Вика. Ты же мой единственный ребенок и живешь так далеко от меня. А еще… — тут она делает театральную паузу, и я уже предчувствую, что она скажет.

— Премьера? — вспоминаю я.

— Премьера! — радостно подтверждает мама. — Мы столько ждали этот спектакль, и я подумала, что не могу пропустить его! Я решила сделать тебе сюрприз и купила билеты.

Я помню, как несколько месяцев назад мы обсуждали эту постановку. Мама обожает балет.

— Ладно, мама, приезжай, — соглашаюсь я, понимая, что отказаться невозможно.

— Отлично! Жди меня утром. А вечером мы идем на балет, — заключает она, прежде чем попрощаться.

Я убираю телефон и тяжело вздыхаю. Чувство тревоги разливается по груди. Мама, как всегда, даже не подумала сообщить о своих планах заранее и не поинтересовалась, не было ли у меня других планов на этот вечер, а они были. Просто, я так растерялась, что не смогла ей об этом сообщить.

Как сказать Егору? О том, что не хочу пока рассказывать маме о нас. О том, что у меня не получится сопровождать его на официальный ужин с его бизнес-партнерами, устроенный в честь завершения их последнего грандиозного проекта. Вот черт!

Вечером, когда мы сидим в машине, я решаюсь рассказать ему о приезде мамы.

— Егор, у меня новость, — начинаю я, скрестив руки на груди.

— Хорошая или плохая? — спрашивает он, бросая на меня быстрый взгляд.

— Скорее… неожиданная.

— Звучит интересно, — усмехается он. — Давай, выкладывай.

— Завтра приезжает моя мама, — говорю я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Он слегка хмурится, но не выглядит удивленным.

— Хорошо. Где она остановится?

— У меня.

— Логично, — кивает он. — И что?

Я нервно сглатываю.

— Мы с ней идем на балет, она купила билеты и поставила меня перед фактом. К сожалению, это завтра, а значит, я не смогу сопровождать тебя на твоем ужине, как обещала. Извини.

— Не нужно извиняться, тем более, ужин будет послезавтра, — спокойно отвечает он. — Ты перепутала дни.

— Ты же сказал, что ужин в воскресенье! — с удивлением смотрю на него.

— А завтра суббота, Вик. Ты когда на календарь смотрела?

Я включаю экран телефона и вижу, что сегодня пятница. Как я могла так ошибиться?

— Я была уверена, что сегодня суббота, — растеряно качаю головой. — Значит, наши планы еще в силе. Как хорошо.

— А еще лучше то, что на балет мы можем пойти все вместе, — неожиданно предлагает он.

Я резко поворачиваю голову.

— Что?

— Я с вами, — повторяет Егор, как будто это само собой разумеется. — У меня есть знакомый, который предоставит нам лучшие места на любую постановку.

— Нет! — выпаливаю я слишком быстро.

Егор останавливается на светофоре и смотрит на меня уже внимательно, его взгляд становится холоднее.

— Почему нет?

Я закусываю губу, стараясь подобрать правильные слова.

— Егор, моя мама знает тебя… как моего бывшего свекра.

— И?

— И я не готова рассказать ей правду о нас.

В машине воцаряется тишина. Егор пристально смотрит на меня, его лицо остается спокойным, но я чувствую, как в нем нарастает раздражение.

— Ты серьезно? — наконец спрашивает он.

— Да, — шепчу я, чувствуя себя ужасно.

— То есть ты боишься, что она осудит тебя? Или меня?

— Просто… мама будет в шоке.

Он проводит рукой по лицу и медленно качает головой.

— Погоди, я правильно понял? Ты не хочешь, чтобы твоя мама узнала, что мы вместе?

— Я просто прошу немного времени!

— Время для чего? — его голос становится грубее. — Чтобы убедить себя, что наши отношения не временные? Или они не должны быть тайной?

— Я не считаю их тайной! — возражаю я, но даже самой себе звучит неубедительно.

— Тогда почему ты не хочешь сказать об этом своей матери?

Я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Потому что я боюсь, Егор. Боюсь, как она отреагирует. Боюсь, что она не поймет…

— И это важнее, чем то, что между нами?

Его слова словно пощечина. Я резко отворачиваюсь, чтобы он не увидел, как я моргаю, пытаясь не заплакать.

Он молчит несколько секунд, пока припарковывается в моем дворе, перед подъездом. Мы сидим в тишине, пока он смотрит прямо перед собой, сжав руки на руле, а я умоляюще смотрю на него, мысленно прося понять меня.

— Егор… — голос мой срывается. — Мне просто нужно время подготовиться к этому разговору. Мама не воспримет все легко, она не такая, как мы. У нее свои понятия.

— Мы приехали, — говорит он ровно. — Поднимись к себе и готовься встречать маму. Я позвоню тебе, когда она уедет.

— Ты можешь остаться, — шепчу я.

Он долго смотрит на меня, а потом качает головой.

— Нет, Вика. Сегодня я не хочу оставаться.

Его слова освобождают поток слез, которые я сдерживала, но он их не видит, потому что я выскакиваю из машины и иду к подъезду.

Егор уезжает.

Я остаюсь одна в подъезде и в этот момент понимаю, что только что сделала что-то ужасное. Егор выбирает меня с тех пор, как все это началось между нами, в то время, как я прячусь за своими страхами. Но как долго он будет ждать, пока я перестану бояться?

Я не спала почти всю ночь. Мысли не давали мне покоя. В груди пустота, в голове — тревожный гул.

Я не хотела ссориться с Егором. Не хотела делать ему больно. Но именно это и сделала.

Когда я просыпаюсь утром, первое, что я делаю — беру телефон. Я не знаю, сколько времени уже прошло с нашей ссоры, но ощущение, что миновали целые сутки. Я открываю список вызовов и смотрю на его имя. Набираю номер и прижимаю телефон к уху, сердце начинает стучать быстрее.

— Да, Вика? — Его голос звучит ровно, но я слышу в нем легкую усталость.

Я нервно сглатываю.

— Егор, я… — начинаю я, но тут же замолкаю, пытаясь собрать мысли.

Он ждет. Не перебивает.

— Я вела себя глупо, — наконец говорю я, закрывая глаза. — Я не хотела тебя обидеть. Просто… я испугалась.

— Чего ты испугалась? — его голос мягче, чем я ожидала.

— Что мама не поймет. Что скажет что-то… неправильное. Манипулирующее. Она сложный человек, с ней трудно.

Он молчит пару секунд, прежде чем ответить:

— И ты решила, что лучше скрывать наши отношения?

Я сжимаю телефон крепче, чувствуя вину.

— Это было неправильно. Я понимаю это. Я не хочу больше ничего скрывать, Егор. Ты важен для меня, и я готова рассказать ей все.

Он долго молчит, и я замираю, ожидая его ответа.

— Значит, ты все-таки не боишься? — наконец спрашивает он.

— Боюсь, — признаюсь я. — Но не хочу, чтобы мой страх стоял между нами. Ты можешь пойти с нами на балет, если… если тебе удастся достать билет.

Егор тихо смеется.

— Детка, билеты — это не проблема. У нас будет отдельная ложа.

Я улыбаюсь в трубку, чувствуя, как напряжение постепенно уходит.

— Конечно. Как я могла забыть, что у тебя всегда есть план?

— Просто я не привык, чтобы мне отказывали, — его голос становится чуть более игривым.

— Хорошо, тогда мы увидимся вечером. Перед спектаклем я расскажу все маме.

— Ты хочешь сделать это сама? — спрашивает Егор с легкой ноткой беспокойства.

— Да. Мне будет легче один на один.

— Ты уверена? — в его голосе скользит сомнение. — Я могу быть рядом. Если хочешь, скажу ей сам.

— Нет, — я качаю головой, хотя он этого не видит. — Я хочу объяснить ей все сама. Без лишнего давления.

Правда в том, что я боюсь, что мама может сказать что-то резкое и неприятное. Мне нужно сначала подготовить ее. Она вспыльчивая, но отходчивая.

— Ладно, Вика. Как скажешь. Но если тебе понадобится поддержка, знай, что я рядом.

— Спасибо, — шепчу я.

— Я заеду за вами к семи.

— Хорошо.

Мы еще несколько секунд молчим, словно он тоже не хочет вешать трубку, как и я.

— Вика? — наконец говорит Егор.

— Да?

— Я рад, что ты передумала.

Я улыбаюсь, ощущая в груди тепло.

— Я тоже.

Мы прощаемся, и я выдыхаю. Все не так страшно. Я справлюсь. Главное — сказать все прямо.