Бывшая сына. Запретная страсть

Эпилог

Прошел месяц с тех пор, как мы с Викой вернулись из нашего отпуска. Этот месяц был спокойным — настолько, насколько это возможно, когда рядом женщина, которую ты любишь, и мир, который ты для нее строишь. Все идет своим чередом, но даже ее мама снова приехала погостить и на этот раз вела себя просто холодно, без упреков, скандалов и грубых слов. Думаю, она привыкает к мысли, что мы с Викой вместе, а новость о помолвке заставила ее понять, что это не временно и пути назад не будет.

Только один вопрос остается нерешенным и это тяготит меня.

Сергей.

Мы с ним не разговаривали и никак не общались все это время. Я решил дать ему возможность переварить все и самому решить, что для него важнее — отец или его уязвленная гордость.

И вот, спустя месяц тишины, он наконец сам вышел на связь.

— Привет, пап. Хочешь встретиться? — без преамбул говорит он, когда я отвечаю на звонок, и не передать, какое облегчение я испытываю от этих слов.

— Где и когда?

— Завтра в восемь, в «Маяке».

Я соглашаюсь без раздумий.

— Договорились.

«Маяк» — это старое место, где я любил бывать еще в молодости. Камерный, дорогой ресторан с видом на реку, приглушенным светом и ненавязчивой музыкой. Мой паршивец не просто так позвал меня именно сюда, мы сто лет здесь не бывали.

Я пришел заранее, заказал кофе и написал Вике. Я видел, что Вика переживает из-за этого разговора. Она сказала, что не хочет, чтобы мы снова поссорились. Что ей больно видеть, как отец и сын разрываются между ненавистью и обидой. Я успокоил ее, как мог, пообещав не быть слишком строг к нему.

Сергей вошел ровно в восемь ноль-ноль, в своей рабочей одежде, но без галстука, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки. Выражение его лица напряженное, но в глазах я замечаю нечто новое — что-то, чего не было раньше.

Тяжесть. Осознание.

Видимо, он правда думал над этим разговором.

Я не встаю, не делаю шаг ему навстречу. Просто жду, пока он сам займет место напротив меня.

— Как ты? — первым спрашивает он.

— Если ты о моих отношениях с Викой, то все прекрасно.

Сергей сжимает челюсть, но держит себя в руках.

— Нет, я о тебе, папа.

— С этим тоже все в порядке.

Он кивает, ненадолго отводя взгляд. Затем резко выдыхает и говорит:

— Я вел себя, как последний мудак. Прости за Жанну.

Я приподнимаю бровь.

— Только за Жанну?

— О Вике я говорить не хочу. Предпочитаю делать вид, что ее не существует. Что же касается наших с тобой отношений — я не хочу потерять отца, даже если достаточно взрослый, чтобы не нуждаться в тебе. Веришь или нет, но я люблю тебя, папа. С Жанной я связался не потому, что хотел тебя задеть или унизить. Она просто бесила меня! Я не хотел, чтобы ты на ней женился, я знал, что она любит не тебя, а твои деньги. Я видел, как она планирует вашу жизнь, где ты не муж, а кошелек.

— Жанна и сама неплохо зарабатывает, — напоминаю я.

— Капля в море, по сравнению с твоими доходами, — криво усмехается Сергей. — Зачем тебе жена, которая хочет тебя только потому, что ты можешь дать ей роскошную жизнь?

— Я не настолько наивен, чтобы думать, будто Жанна была со мной только ради меня самого, Сергей. Я выбрал ее по другим критериям, это должен был быть брак по расчету. Да, я ожидал, что она будет верна, но я не просил ее вечной любви, только определенной доли преданности.

— Отлично, — сжимает он зубы. — Значит, тебя все устраивало, а я все испортил. Нужно было оставить все, как есть. Я пытался отвратить тебя от нее так, чтобы ты сам отказался от этой свадьбы, и это сработало, но что в итоге? Теперь ты встречаешься с… Викой.

Ее имя он проговаривает сквозь зубы.

— Вообще-то, мы помолвлены и скоро поженимся, — сообщаю я ему.

Он медленно кивает, не очень удивленный моими словами.

— Я в курсе. Все еще не могу это переварить, но я понимаю, почему ты вцепился в нее. Вика непохожа на большинство женщин. Я слишком поздно это понял.

Я молчу, чтобы не перейти в агрессию, потому что понимаю — его неуважительные слова идут от горечи, которую он испытывает. Я знаю своего сына, он эгоист, ему непросто признавать свои ошибки и поражения, но то, что он сам сделал первый шаг к примирению вселяет в меня надежду, потому что это совершенно не в его характере.

Несколько секунд Сергей смотрит в чашку перед собой, затем тихо произносит:

— Я не буду вам мешать.

Я скрещиваю руки на груди.

— Так просто?

— Нет. Я не могу сказать, что я счастлив за вас. Это было бы ложью. Однако, я не стану лезть в вашу жизнь. Я больше не хочу видеть ее. Мы с тобой можем общаться вдвоем, как отец и сын, но без нее. Если пригласишь на свадьбу — я приду, чтобы не было разговоров, но потом… Не хочу ее видеть.

Еще несколько секунд мы сидим в тяжелой тишине. Я понимаю, что на большее не стоило и рассчитывать. Может, Сергей еще не принял нас, может, он еще не до конца справился с обидой, но по крайней мере он готов сделать шаг мне навстречу.

— Хорошо, Сергей, — говорю ему. — Можем общаться вне стен моего дома, если ты так хочешь.

Мускул на его челюсти дергается, когда он кивает.

— Ты счастлив с ней, да? — нехотя спрашивает он, я вижу болезненное любопытство на его лице.

— Счастлив.

Он снова отводит взгляд.

— Значит, мне остается просто смириться.

— Это займет время, но ты изменишь свое отношение, сын, — утверждаю я.

Это заставляет его слабо улыбнулся.

— Ну да, как же, старик.

Прошло уже больше пяти лет с тех пор, как я сделал предложение Вике. Пять лет, которые пролетели, словно один день. Иногда я думаю, что так и должно было быть с самого начала. Она всегда была моей. Просто путь к этому оказался слишком длинным. Когда настал день нашей свадьбы, Сергей пришел, но весь вечер держался в стороне. Он не пытался портить нам праздник, не устраивал сцен, но его холодность было невозможно не заметить. Я видел, что в его глазах все еще было что-то неразрешенное, но он не мешал нам быть счастливыми. А со временем, особенно с появлением сестры и брата, наши отношения окончательно наладились и он стал частым гостем в нашем доме.

Когда после медового месяца, который мы провели в Европе, бродя по улочкам Парижа, наслаждаяясь видами Италии и купаясь на побережье Испании, Вика сказала мне, что беременна, я не сразу смог заговорить. Слова застряли где-то в горле, сердце замерло. А потом я просто подошел и прижал руки к ее животу, чувствуя, как в груди становится тесно от ощущения безмерного счастья.

— Ты правда..?

— Да, Егор.

Я не мог поверить. Я всегда хотел еще детей, но даже не осознавал, насколько сильно, пока не услышал эти слова от нее.

— Это лучший подарок, который ты могла мне сделать, детка.

— Для меня это, так-то, тоже подарок, Егор, — хихикнула она, обнимая меня.

Когда родилась Полина, я понял, что больше никогда не буду прежним. Я держал ее на руках, смотрел в ее крошечное лицо и чувствовал, как сердце разрывается от любви. А когда спустя два года родился Артем, я понял, что, несмотря на все сложности, жизнь дала мне все, о чем я мог мечтать.