Бывшая сына. Запретная страсть

7

Таня перегибается через столик, ее смех раздается громче, чем музыка, пока ее новый знакомый что-то рассказывает. Я отпиваю коктейль, стараясь выглядеть вовлеченной в разговор со своим кавалером — Никитой. Он, высокий и довольно симпатичный парень, то и дело улыбается и старается поддерживать беседу.

— Ты вообще часто ходишь в такие места? — спрашивает он, облокотившись на столик.

— Не очень, — отвечаю я честно. — Моя подруга Катя меня вытащила. Ей невозможно отказать.

— Ну и молодец она. Если бы не она, я бы не встретил такую девушку, как ты, — говорит он с улыбкой.

Я киваю, стараясь скрыть неловкость. Его интерес ко мне слишком очевиден, а я уже знаю, что ничего не хочу из этого. Но сказать прямо не решаюсь, не хочу пока портить вечер Тане, ей, похоже, искренне нравится ее Костя.

— Чем ты занимаешься? — продолжает расспрашивать Никита.

— Я флорист, — отвечаю коротко, пытаясь придумать, как бы тактично завершить это знакомство.

В этот момент Таня поднимается на ноги. Ее щеки слегка раскраснелись, а взгляд счастливый.

— Мы пойдем, — говорит она, бросив взгляд на своего кавалера. — Ты ведь доедешь сама?

— Да, конечно, — отвечаю я, испытывая облегчение от того, что могу, наконец, пойти домой, не опасаясь, что оставила Таню одну с двумя парнями. — Все будет в порядке, не волнуйся. Костя тебя подвезет?

— Я без машины, мы на такси поедем, — отвечает за нее Костя, кладя руку ей на талию. — А вы веселитесь.

— Ну давайте, — с намеком ухмыляется Никита, похлопывая его по плечу.

Таня быстро обнимает меня, прошептав на ухо, что не нужно за нее волноваться, и они исчезают в толпе.

Я остаюсь одна с Никитой, который, кажется, доволен этим фактом.

— Ну что, еще один коктейль? — предлагает он, глядя на меня с ожиданием.

— Спасибо, но, пожалуй, нет, — отвечаю я. — Мне тоже пора, завтра рано вставать.

— Я могу подвезти тебя, — тут же предлагает он. — Я на машине.

— Не стоит, я сама доеду.

— Вика, — он смотрит на меня с легкой улыбкой. — Ты серьезно? Сейчас поздно, ночь. Безопаснее, если я подброшу тебя. Тем более, твоя подруга уехала с моим другом, так что уже два человека знают, что я был с тобой. На случай, если я решу прикопать тебя в лесополосе, у тебя есть свидетели и меня накажут.

Его шутка звучит неуклюже, но в ней есть зерно правды. Я чувствую себя немного глупо из-за своей тревоги, но все же осторожность меня не покидает.

— Хорошо, — соглашаюсь я, хотя внутри что-то противится. — Только не рассчитывай на кофе.

— Понял, — улыбается он и жестом указывает на выход.

Мы садимся в его машину и я говорю ему свой адрес. Никита говорит, что знает, где это, и мы вливаемся в поток машин на трассе. Музыка в салоне играет тихо, и я чувствую, как напряжение начинает постепенно спадать. Никита пытается разговорить меня, шутит, и вообще ведет себя дружелюбно, но вскоре я замечаю, что он сворачивает не туда.

— Кажется, мы свернули не в ту сторону, — говорю я, стараясь звучать спокойно.

— Не переживай, — отвечает он с легкой усмешкой. — Просто срежу путь.

Мои внутренности сжимаются.

— Срежешь?

— Конечно. Все нормально, — говорит он, не отрывая взгляд от дороги. — Я знаю этот район, мои родители живут неподалеку.

Я живу в этом районе десять лет и тоже знаю его. Совершенно точно нельзя срезать путь, взяв направление в сторону промышленной зоны. Вот черт! Неужели и правда Никита не так безобиден, как кажется, или все же у меня паранойя? Осторожность в любом случае не помешает.

Я смотрю в телефон, который держала в руках все это время, и, сделав вид, что проверяю сообщения, отправляю свою локацию Тане и Кате. Пишу им короткое сообщение «SOS», но ответа нет и они даже не прочитали его, их не было онлайн уже час. Блин! Наверняка у обеих в самом разгаре секс с их кавалерами, им сейчас не до проверки телефона! Это мой оказался психом-маньяком.

Машина между тем заворачивает в какой-то пустынный двор. Я пытаюсь им позвонить, начиная еще больше волноваться, но оба звонка остаются без ответа.

— Здесь точно путь короче? — спрашиваю я у Никиты, уже не скрывая волнения.

— Ты просто не местная, — отвечает он, но его улыбка кажется мне жуткой. — Через пару минут мы выйдем на дорогу.

Мне совсем не нравится, как он на меня смотрит. Его взгляд становится жестче, меня от него холод пробирает.

— По-моему, ты заблудился, — говорю я, стараясь звучать твердо. — Давай включим навигатор.

— Они в этом районе постоянно сбиваются, разве ты не знаешь?

— Отлично, тогда вызовем такси. Здесь жутко, Никита. Ни нормального освещения, ни людей. Даже дорогу спросить не у кого.

— Вика, ну что ты, — он хмурится. — Мы уже почти приехали, тебе нечего бояться. Я знаю дорогу.

Несмотря на попытки сохранять спокойствие, мое сердце бьется слишком быстро, и в голове звучит один вопрос: что делать? Звонить в полицию? Но я действительно не уверена, что он меня обманывает. Не хватало еще отвечать за ложный вызов и втягивать Никиту в проблемы, если он говорит правду и просто решил срезать путь.

А если нет? Что тогда? Жалеть потом, что постеснялась поднять шум и в итоге оказалась в лапах насильника или убийцы?

Я снова пытаюсь дозвониться до Тани и Кати, но никто из них не отвечает. А машина, между тем, еще дальше углубляется в темноту. В отчаянии я перебираю в голове варианты, кто может меня выручить. Тете звонить не вариант, у нее слабое сердце, а родители и брат живут в другом городе. И вдруг перед глазами всплывает образ Егора. Его твердый голос, говорящий, что я всегда могу на него рассчитывать.

Дрожащими пальцами я нахожу его номер и нажимаю вызов, слушая длинные гудки.

— Кому ты звонишь? — недовольно спрашивает Никита.

У меня внутри все замирает от ужаса, когда он протягивает руку, пытаясь отобрать у меня телефон. Машина виляет в сторону, а потом он давит на тормоза и я чуть не врезаюсь головой в приборную панель, когда мы резко останавливаемся.

— Вика? Ты меня слышишь? — звучит из динамика голос Егора.

Отпустив руль, Никита поворачивается ко мне и нервно хихикает.

— Твою ж, чуть в аварию не попали! Фух, ты в порядке, Вик?

Нет, он точно сумасшедший! Или притворяется, словно все в порядке, чтобы успокоить меня.

Больше я не раздумываю. Открываю дверь и выскакиваю из машины, решив, что лучше скрыться в темноте, чем еще хоть одну минуту провести наедине с этим жутким придурком.

Я сижу на диване, лениво глядя на экран телевизора. Игра идет не особо интересная, но это лучше, чем пялиться в потолок и думать о Вике. Последние дни я стараюсь занять себя чем угодно, чтобы отвлечься от мыслей о ней, но это плохо выходит.

Звонок телефона раздается неожиданно. Я пытаюсь нащупать его рукой на столике рядом, но не нахожу. Черт. Где я его оставил? Поднимаюсь, осматриваюсь, слышу, как звонок все еще раздается. Наконец нахожу его под подушкой дивана. На экране высвечивается имя Вики.

Мое сердце тут же начинает биться быстрее. Она не выходила на связь уже несколько дней, и я не мог найти повод, чтобы позвонить ей первым, ведь я обещал дать ей время. Чувствую, как чувство удовлетворения поднимается внутри, когда нажимаю на кнопку ответа.

— Вика? — отвечаю с предвкушением, но вместо ее сладкого голоса в трубке слышен только какой-то неясный шум.

— Вика? Ты меня слышишь? — повторяю я, слегка напрягаясь.

Ответа нет. Только какой-то странный шорох. И вдруг — женский крик, резкий, испуганный, а затем визг тормозов.

— Вика! — я вскакиваю с дивана, мое сердце замерло на секунду.

В трубке снова только шум. Проходят долгие секунды, и я чувствую, как паника начинает брать верх.

— Вика, говори со мной! — кричу я в телефон.

В голове проносятся картины одна хуже другой. Она попала в аварию? Ее сбила машина? Что, черт возьми, произошло!?

Наконец я слышу ее голос. Он слабый, дрожащий, она тяжело дышит, словно бежит.

— Егор!

— Вика, что происходит? — спрашиваю я, не пытаясь скрыть страх и ярость.

— Мне нужно спрятаться, — отвечает она между тяжелыми вдохами.

— От кого?! — мой голос становится жестким. — Где ты?

— Я… — ее голос срывается, и она всхлипывает. — Я ехала с одним парнем из клуба. Он свернул не туда, привез меня в какое-то безлюдное место. Я испугалась… выбежала из машины.

— Ты сейчас где? — резко спрашиваю я, чувствуя, как внутри все закипает.

— Это промышленная зона, — отвечает она, ее голос дрожит, и я слышу звук каблуков, стучащих по асфальту. — Здесь никого нет, какие-то заброшенные здания…

— Слушай меня, — говорю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все бурлит. — Не отключайся. Спрячься где-нибудь. Я уже еду за тобой. Ты меня слышишь?

— Да, — она всхлипывает, и я чувствую, как от этого звука мне хочется что-то разбить.

— Можешь отправить мне свою геолокацию? — спрашиваю я.

— П-попробую, — отвечает она.

Через минуту я получаю сообщение с ее местоположением. Я уже у двери, натягиваю куртку, обуваюсь. Голова гудит от злости. Какой-то извращенный ублюдок решил поиграть с ней. Какого черта она вообще поехала с незнакомцем ночью!? Нельзя же быть настолько доверчивой!

За рулем я стараюсь быть осторожным, но каждая секунда кажется вечностью. Все внутри меня тянет надавить на газ, плевать на красные светофоры, плевать на правила. Единственное, что меня радует — это поздняя ночь. Дороги почти пустые, пробок нет.

Вика все это время на связи. Она молчит, но я слышу, как она дышит, слышу ее тихие всхлипы.

— Все будет хорошо, — повторяю я ей всю дорогу, хотя сам едва держусь. — Ты в безопасности. Я скоро буду. Осталось совсем немного. Не плачь, родная, никто тебя не обидит. Потерпи еще чуть-чуть.

Она ничего не отвечает, но я надеюсь, что мои слова хоть немного ее успокаивают.

Когда я наконец доезжаю до указанного места, выхожу из машины и оглядываюсь. Вокруг темно, холодный воздух режет кожу. Это место действительно пустое, безлюдное. Мое сердце колотится от злости и страха за нее.

— Вика! — кричу я, чувствуя, как голос разносится эхом по безлюдной округе.

Сначала тишина. Затем я слышу шорох. Вика выходит из-за угла одного из зданий. Она дрожит, ее глаза красные от слез.

Я не раздумывая двигаюсь к ней, и она тут же бросается в мои объятия. Я обнимаю ее так крепко, что она пищит от дискомфорта, пока я не ослабляю хватку, но это не мешает ей цепляться за меня, как утопающей, и громко всхлипывать в мою грудь.

— Все хорошо, — шепчу я, гладя ее по шелковистым волосам. — Я здесь. Я тебя держу. Никто тебя не обидит, Вика.

Она продолжает рыдать у меня на груди, и я чувствую, как ее плечи дрожат. Мы стоим так несколько мгновений, пока она не начинает отстраняться. Но я не могу отпустить ее полностью. Держа за талию, я осторожно веду ее к машине.

— Ты не ранена? — спрашиваю я, открывая для нее дверь и усаживая на сиденье.

— Нет, он меня не трогал, — шепчет она, но я вижу, что ее руки все еще дрожат.

Сев за руль, я включаю печку, чтобы она не мерзла, и выруливаю в сторону трассы.

— Тебе что-нибудь нужно? Может, воды?

— Нет, спасибо, — ее голос тихий, сдавленный, но она уже начинает приходить в себя. — Я хочу домой.

Мы едем молча. Я краем глаза слежу за ней, замечая, как ее дыхание постепенно успокаивается, а плач прекращается. Сейчас не время расспрашивать о подробностях, но мне сложно сдерживать рвущуюся наружу агрессию. Мне нужно знать, кто это сделал с ней, и заставить его заплатить.

Когда мы останавливаемся у ее дома, Вика поворачивается ко мне, умоляюще глядя на меня своими красивыми, заплаканными глазами.

— Егор, — ее голос все еще дрожит. — Вы можете подняться со мной? Я… я боюсь оставаться одна.

Я смотрю на нее, ее глаза полны страха, и мне не нужно ничего объяснять.

— Конечно, — отвечаю я, чувствуя облегчение, что она не просит оставить ее одну.

Мы выходим из машины, поднимаемся к ней в квартиру. Вика разувается, снимает пальто, и я замечаю во что она одета под ним. Облегающее, блестящее платье подчеркивает каждый сексуальный изгиб ее гибкого тела. Глубокий вырез открывает вид на полную грудь, в которую мне хочется зарыться лицом, и на секунду мне становится сложно дышать. Мои мысли переносятся в другую плоскость, агрессия, пытающая в теле, требует выхода, я хочу доказательств того, что она все еще здесь, с ней ничего не случилось и я не потерял ее, но в том-то и проблема, что она никогда не была моей. Только этот факт сдерживает меня от желания стянуть с нее это платье и осмотреть каждый сантиметр ее тела, зацеловать и заменить ее страх другими эмоциями.

Я отвожу взгляд, пытаясь взять себя в руки, и снимаю с себя куртку и обувь, но мысль о том, что кто-то посмел ее напугать, все еще вызывает во мне желание разорвать этого ублюдка на части. Надо только выяснить, кто он и где его искать.