Бывший (не) Твоя дочь

Глава 19

Всё.

Я так и сказала.

Сказки не получилось.

А ведь в последние дни я реально думала… Надеялась…

Ждала, что Влад снова пригласит меня куда-нибудь. На свидание. И я соглашусь. Мы погуляем по набережной, посидим в каком-нибудь уютном ресторанчике, поговорим обо всем понемногу. Снова пойдем гулять. Остановимся, чтобы посмотреть на лунную дорожку, он осторожно обнимет, прощупывая границы, я позволю.

А дальше будут сумасшедшие объятия и поцелуи в машине, как тогда, в наш первый раз. Страсть, когда не думаешь ни о чем, когда хочется еще и еще, брать и отдавать.

Я думала, что это всё можно вернуть.

Несмотря на его предательство.

Я готова была простить.

Я простила.

И вдруг — нож в спину.

Несу Дарину к дороге, идти не очень далеко, но у меня уже нет сил, задыхаюсь, чуть не падаю.

Торможу у скамейки. Надо передохнуть хоть минуту.

— Мамочка, что случилось, ты плачешь?

Плачу, наверное, да… чувствую, как щеки стягивают жгучие полосы слез.

— Ася.

Голос бывшего как удар.

— Остановись, хватит. Я понесу Дарину.

Прижимаю к себе хрупкое тельце. Не отпущу!

Смотрю на него. Вижу — того Старшинского. Того, который обвинил меня во всех грехах и выгнал.

— Что ты наделал? Я же… я же почти простила…

Ноздри раздуваются.

Ничего не говорит в своё оправдание.

И что тут скажешь?

Всё.

Нужно снять квартиру. Я совсем забыла о том, что хотела переехать. Баба Тася говорила, что у них в комплексе много жилья сдаётся в аренду. Это мне подходит. Там, конечно, дороговато, зато до работы близко. На жизнь мне хватит.

Поднимаюсь. Беру дочь за руку, веду к дому.

Десять минут, и мы уже у порога. Как тут оказывается близко. И оказывается, всё время тут рядом была мать Влада. А я и не знала.

И Дарина мне ничего не сказала. Ребёнок… Неужели она была не в курсе кто гуляет с ними? Влад не признался? Или потребовал, чтобы она молчала?

Какая жесть.

Открываю дверь, завожу Дарину в дом.

— Малышка, иди, помой ручки, я сейчас приду, баба Тася поможет.

Остаюсь на крыльце, поворачиваюсь.

Старшинский стоит напротив. Молчит.

Я тоже молчу.

Наверное, прощаюсь с мечтой о счастье.

Как он мог так поступить? Это разве по-мужски? Такой обман!

Он ведь знал, как я отношусь к его матери!

Он видел, что стало с его ребёнком!

Неужели не понимал, почему наша дочь так слаба и больна?

— Мы уедем из этого дома.

— Ася…

— Ты меня сейчас второй раз предал и убил.

— Это моя мать. Она умирает. Счет уже на дни идёт.

— Мне плевать. Это моя дочь. И она могла умереть! Потому что твоя мать…

— Хватит!

Я не успеваю отреагировать на его движение, оказываюсь прижата к стене, он удерживает моё лицо в ладонях.

— Хватит. Я устал быть виноватым во всем. Да, вот такой я подлец и подонок. Но что сделала ты, чтобы спасти нашу семью? Тогда? Что ты сделала? Развернулась и ушла, сказав, что правы те, кто считает тебя…

Дергаюсь, не желая слушать его, но Влад не пускает.

— Ты могла бы поступить иначе. Ты могла бы доказать мне, что не виновата.

— Я должна была доказывать?

— Поставь себя на моё место! Хоть раз! Если бы… Если бы тебе подкинули видео, где я в Шанхае развлекаюсь с девицами сомнительного поведения? Иду с ними в отель? Занимаюсь любовью? А потом одна из них от меня беременеет? Что бы сделала ты?

— Я бы тебя выслушала!

— Неужели?

— И потом… ты что, видел меня с другими мужчинами? Я давала повод думать, что могу с кем-то…

— Видел. И повод был. Мне всё представили в самом лучшем виде. Чтобы не сомневался. А ты…

— А я ушла, Влад. Потому что я не давала тебе повода думать обо мне как о шлюхе, понимаешь? Не давала! И… я бы не поверила, если бы мне сказали, что ты там с кем-то куролесил. И спросила бы. Нормально. Без обвинений. И уж совсем точно я не стала бы заставлять тебя убивать кого-то.

— Что?

— Ты заставлял меня убить моего ребёнка. Нашего ребёнка! Лишь потому, что поверил наговорам.

— Ты забываешь про тест.

— В лаборатории, с которой была связана твоя вторая жена, да? Интересно, получилось. Хватит, Влад. Хватит. Сегодня ты просто превзошёл себя. Как ты мог меня так обманывать? Зная всё…

— Она умирает, Ася.

Качаю головой. И что?

Да, я, наверное, мерзкая, плохой человек. Но я не могу пожалеть бывшую свекровь. Не могу жалеть убийцу.

— Хорошо, Ася. Твоя взяла. Я устал. Больше не могу. Хочешь, живи тут, хочешь — съезжай. Помогать дочери я буду, я по документам теперь её отец, надеюсь, ты не забыла.

Он отпускает меня, опускает руки, дышит тяжело. А мне смешно.

— Интересно. И что изменилось? Что, больше не будешь пытаться меня вернуть? Можно подумать ты пытался.

— Я не пытался, Ася. Да, наверное. Прости. Два месяца как белка в колесе, мотаюсь между Сочи и Москвой, больной матерью и дочерью. Если бы у меня было время и силы. Я надеялся, к лету будет проще. Чёрт… знаешь, уже думал, скорее бы мама… да, думал, скорее бы она уже отмучилась, и на мне не висел бы этот груз вины, что я таскаю к ней Дарину втайне от тебя. Всё это… ужасно. Я тоже устал жить вот так. Я живой человек.

— Я что, должна тебя пожалеть? Извини, но не могу. Жалелка отказала года четыре назад.

— Я не прошу меня жалеть. Я попросил бы меня любить. Но ты любить не умеешь, Ася.

— Что?

— Любить, это значит прощать. Ты возвела свои обиды в высшую степень. Мне это уравнение не решить. Я очень хотел бы, но…

У меня подбородок трясётся. Он еще и меня делает во всем виноватой? Это просто…

Ненавижу его в этот момент! Ненавижу!

Бросаюсь с кулаками и… снова оказываюсь прижата к стене. Его губы запечатывают мой рот. Жадно.

И я отвечаю.

Потому что я тоже устала от всего. Просто хочу немного огня.

Огонь не застаёт себя ждать.

Небо прорезает синяя вспышка молнии. Грохот ударяет по барабанным перепонкам.

Мы целуемся на веранде коттеджа, а вокруг нас апокалипсис. Ливень. Гроза. Буря.

И в моей душе тоже буря.

Я хочу его оттолкнуть, ударить, придушить, и еще хочу, чтобы он не отпускал меня.

Ничего не понимаю. Я ненавижу его. Он предатель. В этом нет логики.

Но как же сильно я его хочу!

Настолько, что не сопротивляюсь, когда он поднимает меня на руки и тащит к машине…