Чувствовала тогда как он меня хочет. Сквозь его пальто, мой пуховик.
Но в тот момент было плевать.
Он сам притормозил.
— Нет, маленькая. Не надо.
— А если я хочу?
— Я тоже хочу. Но мы не будем этого делать. До свадьбы.
Ох, как же меня повело!
Свадьба! С самим Старшинским! Он ведь один из самых молодых долларовых миллионеров страны, причём, не от папы наследство, не от мамы.
Да, родители там многое вложили в образование, дали старт. Но он зарабатывал сам.
Сам карабкался по карьерной лестнице. Сам запускал стартапы. Сам разрабатывал какие-то хитрые модели сайтов, приложений, какие-то шпионские штуки придумывал.
Спросил как-то, ничего, если мы не сможем ездить за границу?
За границу? Да я дальше своей деревни нигде и не была!
Хотя, ладно, наш уральский городок ни разу не деревня. Знаменитый даже очень.
Мы с Владом поженились через три месяца после первого поцелуя.
Я была в такой эйфории что не заметила недовольно поджатых губ его матери, отчужденного выражения лица отца.
Мне было плевать.
Я знала, что он меня любит.
Знала!
— Малыш, я с ума по тебе схожу. Представляю, что тебя нет и задыхаюсь. Со мной никогда такого не было.
Верила.
Каждому слову верила.
Мы всё время предохранялись. Я стала пить таблетки еще до того, как мы начали этим заниматься.
Мать Влада отвела меня к доктору. Меня обследовали, даже проверили, реально ли я девственница. Я слышала, что мать моего будущего мужа очень интересовал этот вопрос. Мне бы тогда напрячься.
Но нет.
Я же летала в облаках.
В эйфории.
Я влюблена. Меня любят. Я замуж выхожу.
Всё было прекрасно, пока Владу не пришлось уехать в командировку в Китай. Он собирался всего на неделю.
А там злосчастный вирус. Чудом вырвался через три месяца. Реально чудом.
Я не говорила ему, что жду ребёнка. Никому не говорила. Хотела, чтобы он узнал первый. И не по телефону или видеосвязи.
Лично.
Даже сама на УЗИ сходила, сделала фото.
У меня и мысли не было, что Влад и его семья могут заподозрить что-то. Подумать, что я могу изменить мужу!
Наверное, для любой девушки это шок.
Когда любимый вместо слов приветствия требует немедленно сдать анализы.
А потом вышвыривает из квартиры, и из своей жизни.
И требует сделать аборт.
— Зачем, если это не твой ребёнок?
— Если ты… если хочешь остаться со мной — сделаешь.
— Сделаю. Ладно. Только с тобой я не останусь, Влад.
— Почему?
— Потому что ты предатель и трус.
Сказала так и уехала.
Из университета перевелась. В институте в родном городе меня с руками оторвали. Даже академический брать не пришлось — дали возможность учиться с грудным ребенком. И баба Тася помогала.
Мне не было тяжело. Не было бы.
Если бы моя Даринка не болела так часто.
Сколько я слез пролила, как мне было её жалко.
Такая маленькая, худенькая, тоненькая… прозрачная.
С огромными глазами цвета лесного ореха. Как у её отца…
Выхожу из дома и сразу вижу машину, которая за мной приехала. Большой черный мерседес представительского класса.
Понимаю, что половина жильцов нашего двухэтажного барака сейчас прилипла к окнам.
Куда это Кудряшова собралась?
Меня и так пытают всё время вопросами. Где мой муж? Где отец Дарины?
В Караганде!
Капитан дальнего плавания, служит на подводной лодке, космонавт, который уже давно летает на своей орбите.
Не важно. Плевать. Штамп есть? И всё.
Правда, фамилия у Дарины моя. Но это тоже не важно.
Сажусь в машину.
Закрываю глаза.
Не знаю, о чём меня спросит Старшинский, что я буду отвечать ему. Не знаю.
Но мне плевать на то, что будет говорить он.
Я ему всё сказала еще тогда. Он предатель и трус.
Окна машины тонированы. Я не слежу за дорогой. Сижу, прикрыв глаза. Пытаюсь сохранять спокойствие.
Машина тормозит. Дверь открывается.
Старшинский протягивает руку.
И что это значит?