Чадо от профессора

Глава 12

КОНСТАНТИН

— Барсов, где тебя носит? — возмущался в трубку Игорь. — Мы же договаривались в рестике встретиться и по клубам на всю ночь.

— Прости, друг, — вздохнул я обреченно. — Не сегодня…

Я просто ехал. Куда глаза глядят.

Не могу собраться с мыслями. Сам не понимаю, что у меня в голове творится.

А в душе пустота.

Будто я снова что-то упустил. Только в этот раз уже не исправишь.

Может оно и к лучшему? Можно сказать, избавился от соблазна.

Да вот только избавился ли? Разве станет она для меня менее желанной из-за штампа в паспорте, кольца на пальце и другой фамилии? Чужой фамилии.

Валерия Барсова. Это звучит.

Но я-то идиот. Даже не думал о чём-то подобном до сегодняшнего дня. Мог ли бы я… в смысле, готов ли я…

Да какая теперь к черту разница! Я не оставил себе времени на раздумья. Упёрся, что все это не серьезно, а мне нужно расти дальше. А теперь словно задыхаюсь…

Упершись в набережную, я остановился на пустынной дороге и выскочил из машины.

Что ж за херня? Я ощущаю вполне физическую боль. Все тело ломит. Будто по венам раскалённое железо течёт.

Я сполз по двери, с силой сжимая раскалывающуюся голову. Надо валить отсюда. Домой. Плевать на репутацию. Плевать на ректорское кресло. Я не смогу… Не хочу своими глазами наблюдать, как просрал нечто важное.

Она будет счастлива. Да будет так! А я даже в руках себя держать не могу рядом с ней. Сколько уже ошибок наделал. Не стану больше портить ей жизнь…

Сквозь толщу мыслей, я услышал звонок телефона. Собирался было проигнорировать его, но до меня вдруг дошло, что рингтон вовсе не стандартный. Не тот, который стоит у меня на всех звонящих.

Только для одного контакта я изменил мелодию…

«I love you baby. And if it's quite all right. I need you baby…» — завывало из кармана.

Я вскочил на ноги и принялся хаотично искать телефон.

— Черт бы тебя побрал! Да где же ты! — рычал я.

«Мандаринка» — высветилось на экране мобильника.

— Лера? — выдохнул я, все же успев ответить на звонок.

Тишина.

Зачем бы ей звонить с собственной свадьбы? У неё сейчас должна быть брачная ночь в разгаре…

Я услышал короткий стон и в ужасе отнял телефон от уха.

Может она случайно набрала? Или нарочно?! Чтобы поиздеваться надо мной? Нужно сбросить… Я должен положить трубку!

Однако телефон снова прилип к уху.

— Лера. Зачем ты это делаешь? — выдавливаю болезненно.

Снова стон.

Всхлип.

Сердце пропустило пару ударов, когда я понял, что это за звуки. И лучше бы я стал случайным свидетелем ее брачной ночи.

Она плачет.

— Что случилось?

Кажется, в душе поселилась какая-то необъяснимая надежда.

На что я рассчитываю? Что она сбежала с собственной свадьбы? Что ее жених в ЗАГСе бросил? И теперь у меня появился шанс?

Идиот!

— Лер, только не молчи! Все хорошо?

Я метался по берегу, не находя себе места. Под ногами хрустел сырой песок, и это было чуть ли не единственным звуком, окружавшим меня.

— Тут так много цветов, — наконец прошептала она сквозь слёзы.

Я оторопел:

— Это ведь хорошо? — неуверенно отозвался я.

— Миша мне ни разу цветов не дарил.

Вспомнила о своём бывшем? Может она ему назло решила по-быстрому замуж выскочить? Тогда это ещё полбеды. Раз она не любит своего новоиспеченного мужа, то…

— Я же тебе говорил, что он мудак, — нервно усмехнулся я.

— Все мудаки! — гневно бросила она, выдавая пьяный голос. — Даже поесть не дали.

— Ты много выпила?

— Так ведь кроме шампанского есть было нечего, — пробормотала она.

— Ты в порядке?

— Нет! Я не в порядке! Меня в какую-то глушь завезли! Торт не поела! Кольцо потеряла! И Виталик, зараза! Обещал, что мы домой вернёмся, а в итоге забухал и бросил меня!

— И где твой… кхм, Виталик?

— Где? Ик. Не знаю я! Пьёт видимо!

— Так ты одна?

— Да. Ик. Тут холодно. И страшно, — хныкала Мандаринка, продолжая икать.

— Где ты?

— В отеле.

— Конкретней, Лер.

— У реки.

— Название!

— Дон, — лениво протянула она. — С берега так дует, что даже через окно сифонит…

— Да не реки! Скажи название отеля! — потребовал я, пока ей не вздумалось уснуть.

— Я же говорю… «Дон».

Поставив ее бормотание на громкую связь, я принялся искать в интернете подходящий ресторан с отелем на берегу. Несмотря на то, что интернет тут ни к черту, мне потребовалось всего пять минут, чтобы отыскать гостиницу «Дон» и понять, что Лера совсем рядом.

Буквально напротив.

Только вот между нами тонны воды, а ближайший объездной мост в паре часов езды.

Переправа! Навигатор показывал, что рядом должна быть переправа. Я двинулся к реке и заметил небольшой причал. Вот оно!

— Я скоро буду, — пробормотал я и положил трубку.

Входя в небольшую будку, я ещё не знал, как собираюсь уговорить паромщика переправить меня на другой берег среди ночи. Хотя, чего тут думать? Деньги обычно быстро решают подобные вопросы. А нет — вплавь доберусь!

Сейчас я готов был переписать свою Московскую квартиру на паромщика, лишь бы он выполнил мою просьбу. Каково же было мое удивление, когда, после недолгих переговоров, мы сошлись на весьма скромной сумме. Хотя для плешивого мужичка в тельняшке это, пожалуй, была двухмесячная зарплата.

— Должно быть, она и правда того стоит? — пробормотал он, когда мы наконец причаливали к противоположному берегу.

— Кто? — я в нетерпении вглядывался вдаль.

— Девушка твоя.

— С чего ты взял, что я это из-за девушки?

— Видал я безумцев. Обычно такой шальной взгляд от любви появляется, — усмехнулся он.

Я так нервничал, что даже не придал значения его словам.

Оказавшись на берегу, я без труда отыскал отель-ресторан «Дон», не без помощи навигатора, конечно. Ворвавшись в тускло освещённый холл, я молился, чтобы это оказалось то самое место.

— Желаете комнату? — женщина в годах тут же возникла за стойкой.

Я прочистил горло и, дабы меня приняли за одного из гостей свадьбы, неловким движением поправил галстук, будто бы я отстал от основного коллектива.

— У меня уже есть, — пробормотал я. — В смысле меня послали проверить… Это… Невесту. В какой она комнате?

— Да я почем знаю кто тут невеста, кто жених? Я только сменилась. Фамилию говорите. Посмотрю по журналу.

— Сорокина.

Это в том случае, если она оформилась под девичьей фамилией. А если под новой? Как буду ее искать?

Женщина натянула на нос очки и принялась водить пальцем по тетради.

— Тю, — протянула она. — Дык тут этих Сорокиных! Звать вашу невесту как?

Точно, это ведь ее свадьба. Наверняка весь отель роднёй забит. Однако она не решилась идти ни к кому из них. Мне позвонила…

— Валерия, — наконец ответил я.

— Есть такая, — кивнула консьержка. — Восьмая комната. Это вам…

Не дослушав, я бросился к лестнице. Оказавшись перед дверью с табличкой, на которой висел необходимый мне номер, я помедлил.

Что если я опоздал? Все же переправа заняла немало времени. Что если этот… как его… Виталик уже вернулся?

Да какого черта я ещё раздумываю об этом?! Этот ублюдок бросил ее одну. Совсем как этот ее Миша на катке. А я не брошу!

Я дернул ручку, и дверь тут же поддалась. Что за херня? Кто оставляет новоиспеченную жену в отеле одну, да ещё и с открытой дверью? Даже если тут кругом родня. Мало ли что?

Например… я.

Едва оказавшись в комнате, я оцепенел. В темноте помещения на скомканном одеяле, словно ангел на облаке мерно посапывала моя Мандаринка.

Одна. Почти полностью обнаженная.

Я проглотил вязкую слюну и сжал кулаки. Сделал шаг к кровати и прихватил край одеяла. Задержал взгляд на светящемся в темноте силуэте. Поправил отчего-то сдавивший шею галстук.

Боже, как она прекрасна. Я стал неосознанно посасывать язык, представляя, как…

Вот черт! Чужая невеста! Вернее и вовсе уже жена!

Взгляд отыскал колечко на безымянном пальце. А говорила, что потеряла…

Я наконец накинул на Леру край одеяла и не придумал ничего лучше, как расположиться в кресле напротив кровати. А что ещё делать?

Уйти я просто физически не могу. Хоть и понимаю, что в любой момент может заявиться этот ее жених.

ЛЕРА

Я открыла глаза в темноте. Интересно, сколько сейчас времени? Судя по сереющему свету, льющемуся из окна, скоро забрезжит рассвет.

Это хорошо.

Может удастся кого-нибудь уговорить подкинуть меня до дома? Голова все ещё кружится, да и чувствую я себя ещё не слишком трезво. Кажется, я вчера переборщила с шампанским на голодный желудок.

Точно. Голодный желудок!

— Тортика хочу! — сказала я потолку.

Отбросив одеяло в сторону, я вскочила на кровати, и вдруг наткнулась на хмурый взгляд, пристально наблюдающий за мной.

Костя?

Он мне уже и мерещится? Или я все ещё сплю?

Мираж не шевельнулся, однако я видела, как во взгляде медовых глаз мелькнуло нечто животное. Голодное. Хищное. Или мне так хотелось?

Прошло не меньше минуты, когда до меня наконец начало доходить, что я стою перед своим профессором в одном белье. Красивом, надо сказать. Белоснежном кружевном белье. Однако стоило бы прикрыться.

Ну же, возьми одеяло и прикройся…

Но Константин Дмитриевич словно исследовал мое тело глазами. Разве имею я права мешать преподавателю? Может он с научной целью…

Я ощутила как низ живота скрутило тугой пружиной, когда профессор, не отрывая от меня глаз, облизал губы. Заерзал в кресле, словно ему стало крайне неудобно в нем находиться. Мощные руки вцепились в подлокотники, как если бы он пытался удержать себя на месте.

У меня мурашки по спине побежали от одного только предположения, о чем сейчас думает мой несносный профессор. Под кожу пробралась волнительная дрожь, словно предвкушение чего-то…

Не могу больше.

Я молча слезла с кровати и спряталась в ванной.

О Боже! Я выдохнула. Что он тут делает?

В голову тут же ворвались воспоминания о ночном звонке. Какой ужас! Что я ему наговорила? Кажется, даже не все помню. Но зачем он приехал? Разве я сказала что-то такое, что могло вынудить его? Мы ведь молчаливо условились больше не нарушать границ. Так зачем он вообще взял трубку среди ночи?! Я ведь не присмерти была?

Наспех обмывшись и почистив зубы, я завернулась в полотенце. Блин, кажется я все ещё пьяная! Выдохнула и наконец вышла из ванной.

Константин Дмитриевич по-прежнему сидел в кресле:

— Где твой Виталик? — наконец заговорил профессор.

Я пожала плечами. Маска равнодушия на его лице дала трещину. Скулы напряглись, а в глазах вспыхнула ярость. Костя вдруг вскочил на ноги, нависнув надо мной:

— Почему он не следит за тобой? — прогремел он. — Ты нормальная вообще? Почему спишь с открытой дверью? Зачем так напилась?

Ночь же. Чего он так расшумелся. Ещё не хватало, чтобы мои родственнички сбежались.

Он продолжал ругаться, словно его действительно все это волновало. А я молча глядела на него, чувствуя себя наконец в безопасности.

Именно сейчас, когда он кричит, надрывая горло, я чувствую себя защищённой. В том числе от одиночества.

Наконец-то… кому-то не все равно.

КОНСТАНТИН

Я подавился своим гневом, когда Мандаринка, привстав на цыпочки, вдруг потянулась к моим губам. Тонкие пальчики прильнули к груди.

Ну же, Костя, очнись! Она чужая жена…

Ничего не помогало. И я знал это ещё с тех пор, как не смог устоять перед своей выскочкой-студенткой, хоть и нельзя было.

Да пусть хоть собственность самого дьявола! Если она сама хочет меня поцеловать… В бессилии перед этой девчонкой, я просто прикрыл глаза.

Какого черта она делает?

Мягкие губы коснулись моих. Я порывисто выдохнул, словно только того и ждал. Лера обвила мою шею руками. Прильнула всем телом.

Я боялся пошевелиться, словно мог вспугнуть ее. Но вот моя рука легла на тонкую талию, и я обнаружил под пальцами обнаженную кожу. Полотенце ускользнуло. Вместе с последней каплей моего самоконтроля.

Жестко прихватив затылок Леры, я с каким-то остервенением впился в ее губы. Руки жадно сминали нежную плоть.

Я хочу ее! Хочу! Плевать на все! Пусть после этого меня хоть уволят! Хоть убьют! Сегодня же отвезу ее в ЗАГС, чтобы она получила развод! Она должна стать моей!

— Моя маленькая, — прошептал я, осыпая ее тело поцелуями.

На ходу срывая с себя одежду, я подхватил Леру на руки. Я и сам не заметил, как мы оказались в кровати. Накрыл ее тяжестью своего тела, не прерывая поцелуев.

Не могу насмотреться, не могу насытиться ею. Даже когда она уже так близко. Я словно безумец! Так вот о чем говорил паромщик. Неужели это наваждение и есть любовь?

Я немного отстранился, чтобы взглянуть на свою девочку. Лежит такая беззащитная. Сморит на меня своими огромными глазищами. Пытается прикрыться руками. Вся ее напускная спесь словно испарилась. И сейчас я чувствовал себя нужным ей.

Значит любовь? Одно я знал точно, ни одна девушка из тех, что побывали в моих объятиях не вызывали во мне и доли такого трепета. Желания защитить. Жизнь отдать, если потребуется. Переплыть реку вплавь в мартовский холод. Наплевать на все запреты…

— Константин Дмитриевич, — взволнованно прошептала Лера.

— В темноте я просто Костя, забыла? — хрипло поправил я Мандаринку.

— Костя, я должна сказать…

— Если собралась оттолкнуть меня, то стоит делать это увереннее, — наставительно рекомендовал я. — Я уже не могу… остановится.

Уже через секунду я понял, что она собиралась сказать. По комнате разлился болезненный стон. Вот черт…

— Ш-ш-ш, — я замер, и принялся поглаживать мягкие волосы. — Это первый раз? Не может…

Я заглянул в глаза наполнившиеся слезами, и осекся.

— Сейчас пройдёт… Сейчас… — бормотал я, с трудом сдерживаясь.

Она девственница? Была. Я воспользовался ею! В ее первую брачную ночь?!

О Боже. Что я творю?! Стараясь пересилить свои желания, я попытался отпрянуть, но Лера вдруг обхватила мои плечи:

— Только не уходи, — в ее голосе звучал неподдельный страх. — Не сейчас…

— Куда же я теперь уйду? — прохрипел я. — Столько глупостей наделал.

— Мы только начали, а ты уже жалеешь? — с болью в голосе выдавила она.

— Дурочка, — я коснулся губами ее лба. — Я боюсь лишь, что ты станешь жалеть потом.

— Раз уже все равно поздно, то давай доведём это до конца…

ЛЕРА

Сейчас я не могла ни о чем думать. Как собственно и всегда в его присутствии.

Только его сильные руки, что сжимают мою плоть. Хриплые стоны, что свидетельствовали о том, как ему хорошо со мной. Тяжесть его тела, что вжимала меня в жесткий матрас.

Я тянулась к нему всем естеством. Неумело. Инстинктивно. Но его отклик позволял мне действовать смелее.

— Лерочка, — прошептал он, упираясь лбом в мой лоб, — что же я наделал…

— Я… кажется, — чувствуя, как сознание плавится от его настойчивых действий, я едва могла говорить, — люблю тебя, Константин Дмитриевич…

— Ммм, — он сдавлено застонал, накрывая мои губы своими.

Я почувствовала, как в голове стали взрываться фейерверки. Тело словно воспарило, а затем вновь рухнуло на кровать. И тяжелая голова легла мне на грудь.

— Что ты такое говоришь, глупышка? — пробормотал Костя, немного отдышавшись. — Это все неправильно.

Я напряглась.

Чувствовала, как хрупкое счастье, которое затаилось во мне, готово вот-вот раскрошиться.

— Ты не можешь… любить меня, — Костя поднял голову и заглянул мне в глаза. — Я тебе вечно жизнь порчу. Даже сейчас… Ты ведь до сих пор пьяна, поэтому даже не способна осознать, какую ошибку я совершил. Я воспользовался…

— Заткнитесь уже, Константин Дмитриевич, — прошипела я, пытаясь выбраться из его объятий. — Если бы я не думала об этом в трезвом рассудке, ни за что не совершила бы даже будучи пьяной в стельку!

— Ну, подожди, подожди, — он принялся ловить мои руки, не позволяя выбраться из-под себя. — Позволь мне понять тебя. Не сбегай вот так.

Большая ладонь скользнула по моей щеке. Грубые пальцы осторожно убрали с моего лица растрепавшиеся волосы. Костя примирительно коснулся моих возмущённо приоткрытых губ своими губами. И я оцепенела.

Эти неожиданно трепетные прикосновения словно гипнотизировали меня.

— Я поцеловал тебя против твоей воли…

— Много раз, — буркнула я.

— Согласен, — медленно кивнул Костя. — Но речь о самом первом. Из-за меня тебе пришлось ночевать на вокзале.

— И Миша меня бросил, — добавила я.

— Насчёт этого я уже высказывался: не велика потеря. Сам виноват. Не стоило такую девушку одну оставлять.

— Какую?

— Будто ты сама не знаешь.

— Все глаза глядят по-разному, — пожала я плечами.

— Удивительную… — его палец скользнул по моей губе, и взгляд вслед за ним.

Такими темпами мы снова вернёмся к тому, с чего начали. А я сначала хочу узнать, почему это я не могу любить его.

— К чему ты ведёшь? Причём тут наш первый поцелуй? И как это должно относиться к моим чувствам? — благо алкоголь все ещё не выветрился полностью, поэтому я ощущала себя невероятно смелой, чтобы задавать подобные вопросы.

— Малышка, разве ты сама не понимаешь? Зачем мучишь меня этим допросом? Ты — студентка, я — преподаватель. Ты — чистый ангел, а я запятнал тебя своей грязью. В конце концов, ты вышла замуж, а я украл твою первую брачную ночь! Ты же явно не для меня себя берегла!

Я онемела.

Туман в голове стал расступаться и я наконец вспомнила при каких обстоятельствах мы встретились накануне.

Так вот почему он примчался? Он был уверен, что замуж выхожу я! А тут звонок посреди ночи…

В груди возникла дрожь, происхождение которой я пока объяснить не могла. На глаза навернулись слёзы, когда я увидела, все произошедшее с его точки зрения. Невеста в первую брачную ночь. Девственница к тому же. Звонит, плачет. И тут он приезжает, а этот чистый, — по его собственному заявлению, — ангел, нетрезвый к тому же, вешается ему на шею…

Я прыснула от смеха. Под очумевшим взглядом Кости, я принялась хохотать в голос. И никак не могла унять приступ неуместного веселья.

— Тише, Лер… Ты чего? Это истерика? Ну же, Мандаринка, — он выглядел потрясено.

Я просто физически не могла уняться, чтобы все ему объяснить. Закрыв глаза, я хохотала от души, над всей сложившейся ситуацией и всем окружившим нас недопониманием.

Однако когда мое лицо стали покрывать короткие поцелуи, затихла.

— Лерочка, пожалуйста. Что с тобой?

— Прости, — выдавила я, успокаиваясь. — Просто… так глупо вышло… Ты все не так понял.

Он заметно напрягся.

— Похоже, как раз для тебя и берегла, Кость. Никогда ещё я настолько не желала кому-то принадлежать.

— Лер, ты серьезно? — прохрипел он, непонимающе. — Если это действительно так, то… давай я тебя в ЗАГС отвезу?

— Это ещё зачем? — у меня сердце в горле застучало.

— Ну, на развод же подать!

Точно. Развод. А я-то подумать успела…

Пора бы расставить все на свои места:

— Кость, не надо на развод, — я грустно усмехнулась, коснувшись кончиками пальцев его лица.

Бестолковый профессор отпрянул. Между бровей пролегла глубокая складка, а губы напряглись:

— Я не понимаю. Собралась держать меня в любовниках?

Я едва сдерживала смех, видя, как меняется выражения лица. Словно он пытается решить какую-то невероятно сложную задачу.

— А в какой роли вы собрались держать меня, профессор? Заноза в заднице? Отличница-хулиганка?

— Любимая… студентка, — он словно отмахнулся от моего вопроса, и, прочистив горло, продолжил. — Лер, хватит воду мутить. Объясни уже все толком!

— Я вчера не выходила замуж. Вернее, замуж выходила не я. Это свадьба моего отца и мачехи.

— Как же… А кольцо?

— Крестная подарила.

Костя нахмурился ещё сильнее. Словно ответ ему не понравился.

Мою душу сковало сомнение. Он примчался ко мне, лишь потому, что думал, что я вышла замуж. Что если его привлекал этот запретный плод. И теперь я стану ему неинтересна из-за этого?

Я затаилась в ожидании его реакции. Боялась даже вдохнуть лишний раз…

Костя вдруг отпрянул и поднялся с кровати:

— Одевайся, — сухо сказал он.

Вот так? Так просто? Он даже не попытается сделать вид, что я его ещё интересую?

Сквозь слёзы обиды я смотрела, как профессор натягивает брюки. Вот он уже застегивает рубашку.

— Лер, так и будешь сидеть? Одевайся, говорю, — строго велел профессор.

Он вдруг сел рядом и принялся разбираться с моим бельём, бормоча себе под нос:

— Теперь все ясно. Вот почему ты и позвонила… Зачем ты вообще пошла? Я ещё тогда в кафе понял, что тебе даже говорить о них не по душе. Так зачем оставаться там, где плохо? — отчитывал он меня, как ребёнка. — Могла так и сказать, что тебе некомфортно. Что тебе тут плохо. Я бы приехал и забрал! Зачем мучить себя? Тебя даже покормить нормально не смогли! Что за люди… Ты же вчера даже не обедала…

Он все продолжал гневно бубнить себе что-то под нос. А я не могла понять, как катастрофа только что превратилась в лучший момент моей жизни.

— Значит, — выдавила я, пытаясь проглотить слёзы прежде, чем он заметит, — ты не потерял ко мне… интерес из-за этого?

Костя вдруг сосредоточил недовольный взгляд на мне:

— О чем ты? — непонимающе спросил он.

Он даже не понял о чем речь. Я улыбнулась:

— Ничего. Продолжай, — пискнула я, прикусывая губы, чтобы снова не засмеяться.

— Запоминай! — рыкнул он. — Никогда не вынуждай себя что-то терпеть! Тем более до слез себя доводить! И цветы эти дурацкие… Если тебе не нравилось, что этот твой Миша тебе цветов не дарит, то надо было его давно послать. Это же такая мелочь. Неужели сложно? Для такой девушки…

Он все продолжал вполголоса ругаться, мечась по комнате, собирая наши вещи. А я так и сидела на кровати в одном белье, прижав колени к груди.

Поверить не могу. Это сон? Он так волнуется обо мне? Или это какая-то игра в обольщение? Хочет казаться рыцарем? В таком случае, у него отлично выходит.

Мой рыцарь.