Чадо от профессора

Глава 6

ЛЕРА

— Кость, ну что ты делаешь? Опоздаем же! — ворчу я, глядя, как мой мужчина ковыряется в чулане, в который я даже ни разу не заглянула со времён переезда.

Мой мужчина. Неужели это может быть правдой?

Ещё пару дней назад, я думала, что ни за что не подпущу его. Старые раны не позволяли. Но я не смогла устоять. Не могу без него.

Договорилась сама с собой, что вся боль, которую я пережила, не имеет к нему никакого отношения. То был другой Костя. А этот поклялся, что изменился. Что больше не сделает мне больно.

И мне хочется ему верить. Во-первых, потому что противиться ему я просто физически не могу. Во-вторых, потому что он действительно словно другой человек. И внешне и внутренне.

Считанные дни, что мы успели провести вместе, пока он болел, показали это весьма наглядно. Он стал довольно категоричным, зрелым, серьёзным, но при этом стал чаще улыбаться, — говорит благодаря нам.

И это не единственные изменения.

Седина на висках. Густая борода. Да и эта гора мышц — все не могу привыкнуть. Раньше его можно было назвать скорее жилистым, а сейчас…

Невольно упираю взгляд в смуглую спину, где под кожей перекатываются мышцы. Костя продолжает ковыряться в кладовке, похоже, не намереваясь одеваться. А у меня из-за него мурашки по затылку бегают.

— Ты нормально себя чувствуешь? — бормочу я, завороженно наблюдая за его атлетичным телом. — Уверен, что пора к работе возвращаться?

— Малышка, надо разобраться с некоторыми вопросами… О, нашёл! — Костя выныривает из чулана, вооружившись отверткой и коробкой саморезов.

Невольно закусываю губу, когда он поворачивается ко мне своим могучим торсом.

— М, зайка, если ты будешь так смотреть, то мы точно опоздаем, — усмехается Костя, вынуждая меня краснеть.

Подходит вплотную, заставляя меня пятиться. Упираюсь лопатками в стену. Дыхание учащается. Каждый раз, когда он так близко.

Не могу оторвать взгляда от его губ.

— Настолько не хочешь ехать в универ? — хрипит он, и тянется к моим губам.

— Пап, ну ты ещё не оделся?! — между нами втискивается возмущённый ребёнок.

Костя отстраняется под ее натиском и поднимает бандитку на руки.

— Простите, моя принцесса! Сейчас шпингалет прибью и пойдём.

Любуюсь этими двумя. А на душе кошки скребут. Я так и не призналась Косте, что Ксюша его дочь. Как-то и разговор не заходил. И вроде без того он в ней души не чает. И… это моя страховка.

Если он снова решит играть — мы уйдём. И у него не останется повода меня останавливать.

Это раздражающее ощущение чего-то нехорошего, никак не хочет отпускать. Душу словно в центрифугу засунули. И я не могу понять причины этого.

Хотя… есть догадки.

Дело в том, что у нас с Костей остался нерешённый вопрос. Ответ на который я знать не хотела. Вернее, хотела, но боялась получить.

Вся эта глупость со спором — ничто. По сравнению с истинной причиной нашего разрыва.

Но я ещё не готова. Хочу хоть немного побыть счастливой.

Может, никогда и не буду готова. Если, как он клялся, действительно ВСЕ осталось в прошлом.

Бездумно улыбаясь, наблюдаю, как Костя прикручивает выдранный шпингалет. Что-то бормочет себе под нос, но я особо не вникаю. Просто наблюдаю за ним.

— Ничего-ничего. Сейчас разберусь со своими… и заберу…

Все эти дни я словно в каком-то волшебном кино. Будто со стороны наблюдаю, как этот строгий мужчина со своей обаятельной улыбкой прет как танк прямиком к моему сердцу.

Я думала, забыла. Считала, что выкинула его из головы. Надеялась, что возненавидела… Ан-нет. Оказалось это не так-то просто. Даже с предателем.

Вот блин. Опять я ступила на эту скользкую дорожку. Сама ведь обещала простить. Так и нечего бередить! Пройдёт немного времени, тогда обсудим и расставим все окончательно на места.

Из комнаты выходит Ксюша. Моя кандидатура теперь ее мало привлекает. У неё теперь есть папа.

— Пап!

— Да, Мандаринка?

— Я вот твою рубашку принесла, — и улыбается во весь рот.

— Спасибо, маленькая помощница. Я почти закончил. Ты, я смотрю, очень торопишься?

— Галина Петровна будет ругаться, если я опоздаю!

— Никто никуда не опоздает, вот смотри на часы, видишь стрелка большая…

Костя начинает объяснять нашей маленькой, но чрезмерно умной дочке, как обращаться с часами. Не забывая попутно вкручивать саморезы в дверь. А я к косяку привалилась и наблюдаю за ними. Снова, будто кино смотрю. А в глазах слёзы стоят.

— Готово! — выпрямляется Костя.

Быстро моет руки и натягивает предложенную Ксюшей рубашку.

Уже через несколько минут наше семейство выходит из подъезда.

— Куда? — останавливает нас Костя, когда мы с Ксюшей по привычке сворачиваем к тропинке, ведущей прямиком к саду. — В машину.

— Кость, да тут идти-то…

— Вот если мы будем ходить туда-сюда, то точно опоздаем. В машину, — повторяет он повелительным тоном.

Сдерживаю улыбку. Теперь я вообще ничего сама решать не могу? Не то, чтобы я сильно расстроена. Меня наоборот успокаивает нахождение за его широкой спиной.

Ксюшу нам пришлось сдавать вдвоём. Ведь я обещала, что если Костя ещё раз приедет, то проводит ее прямо в сад. И если до этого он несколько дней не выходил из нашей тесной квартирки, так как болел, то теперь уважительные причины закончились.

Но и Ксюша не обманула. Она действительно не стала плакать, когда уходила в группу. И мотивировала этот феномен так:

— Так ведь я плакала, потому что боялась, что ты одна остаешься. А теперь ты не одна.

С лучезарной улыбкой помахала нам рукой, и стала громогласно оповещать других детей, что сегодня она пришла с папой. А я сбоку-припёку. Ладно, папина популярность тоже рано или поздно угаснет.

Усмехаясь, сажусь на переднее сиденье чёрного, наглухо затонированного внедорожника. Ей богу, будто он не ректор, а бандит какой-то.

Моя рука тут же оказывается в плену сильных пальцев. Поворачиваюсь к Косте и замечаю на его губах примерно такую же задумчивую улыбку.

— Чего? — интересуется он.

— А ты? — ещё шире улыбаюсь я.

Он подтягивает мою руку в своей к губам. Целует мои пальцы:

— Сам не знаю. Кажется, это просто счастье вынуждает улыбаться. Я и подумать не мог, что может быть… вот так, — почему-то осекается.

Отворачивается к окну и прочищает горло. Я понимаю. Сама в такой же болезненной эйфории.

Костя нажимает на кнопку, и машина начинает утробно рычать. Осторожно выезжаем с парковки у сада.

— Сколько пар у тебя? — спрашивает, вырулив на дорогу.

— Две.

— Хмм… А прав не появилось случайно?

— Нет, — усмехаюсь я. — Да и зачем они мне? Я на этом звере, ещё и по Москве, ездить не намерена.

— Значит, такси возьмёшь.

— Глупости. Я могу сама о себе позаботиться…

— Я уже понял, что ты можешь. Обойдёмся без дальнейших демонстраций. Отныне о вас забочусь я. И завязывай уже отстаивать свой авторитет на каждом шагу. У тебя все равно ничего не выйдет.

— Почему это? — усмехаюсь я. — У меня-то в этой семье опыта побольше и…

— Глава сменился. Можешь свой опыт отложить на полочку и выдавать порционно и исключительно в рекомендательной форме.

— О, как скажете, господин ректор, — я усмехаюсь с его сосредоточенного лица.

— Ты не рассказала, что там с бабушкой? — неожиданно спрашивает Костя.

Тяжело вздыхаю:

— Я же тебе ещё тогда говорила, что она не очень здорова. Долго понять не могли. Потом диагностировали… — замолкаю, заметив, как большая рука сжимается на руле. — Кость, ты чего?

— Я понять не могу, — слышу, что злится, слова буквально просачиваются сквозь сжатые зубы, однако пальцы, что все еще сжимают мою ладонь, принимаются осторожно поглаживать кожу. — Неужели я настолько тебя обидел, что даже оказавшись в полной ж…

— Ты ведь не хочешь прямо сейчас об этом говорить, — одергиваю я мужчину, будучи сама не готова к тяжелому разговору. Не так.

Он нервно выдыхает. Поворачивается к боковому окну, пока мы стоим на светофоре. Видимо с мыслями собирается.

— Кость, — тихо бормочу я, и, придвинувшись к мужскому плечу, кладу на него голову, — мы же договорились. Все осталось в прошлом.

Ещё один резкий выдох. Светофор переключается на зелёный. Костя поворачивается, мельком целует меня в макушку, и трогается с места. Прикрываю глаза от удовольствия.

— Ой, Кость, — спохватываюсь, когда мы уже подъезжаем к универу, — куда ты едешь?

— Так в универ же, — непонимающе подтверждает мои догадки Костя. — Чего всполошилась?

— Останови сейчас же! — требую я. — Мы ведь не можем явиться туда вместе!

— Глупости. Пока мы внутри машины, нас никто не увидит.

— Рано или поздно мне же придётся выйти?

— Даже если так, нас уже точно кто-то мог видеть вместе.

— Ну, то можно спихнуть, якобы ректор великодушно помог немощной студентке. А вот если мы утром вместе приедем…

— То я тоже помог немощной студентке, — Костя смеётся, а мне вот не до смеха.

— Чем интересно?

Игнорируя мой протест, Костя паркует машину на площадке у главного корпуса. Дергает ручник, и поворачивается ко мне:

— Уже забыла? — его губы оказываются в опасной близости от моих. — Удовлетворяю потребности одной конкретной мамочки.

Скептически выгибаю бровь:

— Нет, это ты забыл. Там было о матери-одиночке.

— Но ты же больше не одиночка. Однако потребности остались.

— Костя, — выдыхаю я напряжённо, прикрывая глаза, когда по моему обнаженному колену проходится сильная ладонь, — на пары же…

— Я уже соскучился, — шепчет он.

Ощутив его губы на своём бедре, резко открываю глаза и в панике осматриваюсь:

— Костя, ну не на парковке универа же? — упираюсь рукой в широкое плечо, но оттолкнуть сил не хватает.

Он подхватывает мои ноги и закидывает ступни на руль:

— А почему нет? — хрипит он, и до меня вдруг доходит, что он вовсе не шутит.

— Костя, — выдыхаю я, когда он напирает на меня, — так нельзя… Нас же кто-то увидит!

— Никто не увидит, — он целует мою шею и мозги плавятся. — Стёкла в ноль закатаны.

Кто-то из нас должен мыслить здраво. И, похоже, это точно будет не он. Что четыре года назад — я радела за его репутацию больше, чем он сам, что сейчас…

— Подожди вечера, — мямлю я, чувствуя, как мое тело отказывается ему сопротивляться.

— Я сегодня не смогу приехать, — выдыхает он обречённо, явно остывая.

Да тут и меня отрезвило. Я-то думала…

— Почему? — нетерпеливей, чем хотелось бы, спрашиваю я.

Костя немного отстраняется, и заглядывает мне в глаза:

— У меня важная встреча на вечер назначена. Нужно поскорее разобраться с кое-какими делами, — прихватывает меня за подбородок и коротко целует в губы.

— Ладно, — сдаюсь я, не желая его допрашивать. Хотя внутри все переворачивается от недоверия.

Стоп-стоп. Не накручивай себя. Вполне вероятно он просто хочет собрать вещи, чтобы переехать к нам? Это было бы здорово. А может и вовсе сюрприз какой задумал? Вот приедет вечером с вещами и…

— Завтра осенний бал, — вдруг говорит Костя. — Пойдёшь?

Теряюсь, от неожиданной смены темы:

— Н-не знаю… нет. Что я там забыла? Да и там все мероприятие начинается после пяти. И куда я Ксюшу дену? Нет уж.

— Ну, есть же няни…

— Не-не-не. Я раз уже думала насчёт этого. Но поиск хорошей няни процесс небыстрый. Не хочу оставлять ее с незнакомым человеком. Поэтому сначала найти, причём желательно, чтобы кто посоветовал. Самой познакомиться. И чтобы она Мандаринке понравилась, — отмахиваюсь. — В общем, за один день это точно не решается.

— Я тебя понял, — усмехается Костя, постукивая по рулю. — Я бы и сам предпочёл не идти. Лучше бы с вами вечер провёл…

Подвигаюсь к нему и целую в щеку:

— Но это твоя работа. Где ваша ответственность, господин ректор?

Он вдруг поворачивает ко мне лицо. Вижу, как в его медовых глазах все ещё плещется желание:

— Назови меня так ещё раз, и точно на пары не успеешь, — рокочет он тихо.

— Все! — отстраняюсь. — Поняла!

Хватаю свою сумку и, мельком окинув опустевшую парковку, выскакиваю из машины:

— До завтра, господин ректор! — показываю ему язык.

Костя резко подаётся ко мне через пассажирское сиденье, и ловит руку:

— Не хочу. Не хочу «до завтра», — целует мои пальцы.

Я воровато оглядываюсь по сторонам, дабы убедиться, что нас никто не видит.

— Ну, Костя, — бормочу я, чувствуя, как ноги подкашиваются.

— Может, зайдёшь ко мне сегодня?

— Куда? — мозги совсем не соображают.

— В кабинет, любовь моя.

Щеки обдаёт жаром от воспоминаний из далекого прошлого. Он что же, решил теперь на ректорском столе попробовать?

Костя усмехается и наставительно цокает языком:

— Ай-яй, Валерия Александровна, как не стыдно. Я просто увидеть тебя хочу. Ну, может разве что обнять…

— Это вам стыдно должно быть! Знаю я, чем ваши обнимашки обычно заканчиваются, Константин Дмитриевич, — нарочито строго выдаю я. — Так что, нет уж! Работайте! Разберётесь со своими «кое-какими» делами, тогда и увидимся.

Выдергиваю свою руку. И закрываю дверь. С улыбкой направляюсь к корпусу, однако чувствую, что не просто так опять зацепилась за эти «кое-какие».

Меня это раздражает, но что я должна сделать? Залезть ему в голову? Вытребовать ответов? Кажется, я просто ещё к ним не готова.

Если бы я только знала, как быстро эти ответы сами меня найдут…