Чадо от профессора

Глава 8

ЛЕРА

Я не удержалась от смеха. Вот же…

И как у него только совести хватает так прямо об этом говорить? Я надела этот шарф, как напоминание о том, что он натворил. А этот… профессор, снова перевернул все на свой лад.

— Откуда страсть к математике, Красная Шапочка? — беззаботно поинтересовался Константин Дмитриевич.

Я скосила глаза, чтобы увидеть, не забыла ли я снять шапку. Вроде нет. Что ещё за прозвище?

— От папы, — наконец отозвалась я. — А у вас, что за интерес к корням моей страсти?

Прозвучало как-то двусмысленно, да и слишком нагло. Я потупила взгляд, чувствуя, что щеки обдаёт кипятком.

— Я же уже сказал, — он придвинул к себе кофе, — хочу стать твоим другом. Значит твой отец математик?

— Да. Тоже преподаватель.

— Хмм. Должно быть, я с ним знаком, — кажется, его смутил этот факт.

— О, нет, — отмахнулась я. — Мой папенька переехал загород. Там в посёлке ещё один универ есть. Вот он там матемачит.

— А ты почему туда не пошла? С твоими талантами, да ещё и с протекцией папочки, ты могла бы многого добиться.

— Я и так справлюсь. Не нуждаюсь ни в чьей протекции. Пусть своих новеньких детишек учит.

— Вот оно что, — Константин Дмитриевич откинулся в кресле. — Родители развелись, ты осталась с матерью, а отец теперь персона нон грата?

Я покачала головой:

— С бабушкой. Мама оставила меня ещё раньше.

— Соболезную.

— О, нет-нет. Она в полном здравии. Укатила заграницу на поиски лучшей жизни.

— Все равно соболезную. С такими родителями и врагов не надо.

— А у вас? По вам за версту видно, что вы маменькин сынок, — съязвила я.

— И как же это определяется? — снова эта его самодовольная ухмылка.

— Есть в вас что-то такое, — я задумалась, — будто вы ничего не боитесь. Безнаказанность. Вот. Будто вы с детства привыкли, что вам все сходит с рук. А возникавшие проблемы за вас решали другие.

— Ух ты! — он усмехнулся. — Я, правда, вызываю такое впечатление?

— Не увиливайте. Я рассказала. Теперь ваша очередь.

— Отчасти ты права. У меня весьма влиятельный отец. Но я, как и ты, отказался следовать за ним. На то свои причины.

— Упрямство, очевидно, — не удержалась я от комментария.

— Опять-таки, отчасти. Если ты меня так хорошо читаешь, то может, мне и нет необходимости рассказывать?

— Нет уж! Продолжайте!

— Мои проблемы и правда, время от времени решали другие люди: отец, брат, даже друзья. Да только я этого никогда не просил. Я целенаправленно шёл туда, где меня поджидали разного рода трудности. И на кой черт, спрашивается, мне помогать? Но люди упрямы в своей вере в добро.

— Похоже, вы были тем ещё засранцем.

Он ухмыльнулся и поднёс кружку к губам:

— Ты снова права. Пока только в одном ошиблась.

— В чем же?

— Маменькин сынок — это не про меня, — он заметно посерьёзнел. — Не успел.

Его грустная усмешка заставила мое сердце сжаться. Зачем я только ляпнула…

— Простите.

— Ничего. Ее нет слишком давно. Я уже почти не помню ее лица.

— А фотографии? — зачем-то спросила я.

— Когда она умерла, отец в гневе сжёг все, что хоть сколько-нибудь о ней напоминало.

Я прикрыла ладонью рот, открывшийся от шока:

— Какой ужас. Неужели он не любил ее?

— Я тоже так посчитал. Вот и начал бунтовать. Даже вроде повзрослев, не мог остановиться. Может, и сейчас продолжаю. По инерции. Это просто привычка. Идти против желаний отца.

— Вы ведь больше не подросток, — упрекнула я препода, напрочь забывшись. — Я сделала такое предположение лишь сгоряча. Но если подумать, — а у вас было предостаточно на то времени, — очевидно, это была самая что ни на есть любовь. Видимо ему было настолько больно ее потерять…

— Теперь я тоже это понимаю. Но бунтующий, осознав свою ошибку, никогда в ней не признается.

— Но вы ведь только что признались, — я непонимающе нахмурилась.

Профессор задержал на мне долгий взгляд:

— Больше не хочу бунтовать. Но не получается. Все что я сейчас делаю, противоречит правилам.

Его медовые глаза глядели так проникновенно, словно за этими его словами крылось нечто куда более важное. Силясь понять, что я упускаю, я прикусила губу, и взгляд профессора тут же сполз к моему рту.

Ох, черт. Я затаила дыхание, в ожидании, когда этот странный момент закончится. А вернее в надежде, что он не закончится…

— Демон! — послышался оклик.

Я вздрогнула и повернулась на голос. Вот же блин!

— Кого я вижу? — Колян нетвердой походкой приближался к нашему столику. — Помнится, ты мне задолжала.

— Коль, иди. А то в этот раз точно придётся матушке твоей звонить, — пробормотала я.

— А ты мне не угрожай, — промычал Колян.

Моя попа вдруг оторвалась от кресла. Нарик прихватил меня за шарфик и подтянул к своему лицу.

— Может твой дружок расплатится?

— Может, — ответил за меня профессор.

— Константин Дм… — я было хотела попросить его не вмешиваться, как вдруг хватка руки, удерживающей мой шарф, ослабла.

В следующее мгновение, Коляна сразил один прямой удар в челюсть.

— Ну вот, меня уже называют твоим другом, — усмехнулся препод, разминая кулак.

— Вы зря это сделали, — прошептала я, заметив, как от бара отделилось несколько парней.

— О, повеселимся, — прошептал этот ненормальный.

Я словно к полу приросла. Однако сильная рука толкнула меня к двери. Я оказалась за спиной профессора.

— Ты чьих будешь? — проговорил один верзила.

Второй уже помогал Коляну подняться.

— Да вы, ребятки, меня вряд ли знаете, — усмехнулся Константин Дмитриевич. — Я привык к куда более интеллигентному окружению. Там подобных вам не водится.

— Ты хоть знаешь, с кем базаришь, интеллигент? — промычал один из дружков Коли.

— Разве это имеет значение? — профессор размял шею.

Он что же, собрался с ними драться? Да этих идиотов весь город знает! Они ему организуют отпуск с пропитанием на месяц-другой в больничку.

— В-вам лучше с ним не связываться! — дрожащим голосом выкрикнула я из-за спины препода. — Он Московский! Его батя важная шишка…

Не успела я договорить, как Константин Дмитриевич повернулся.

— Секунду, ребят, — бросил он верзилам.

Схватил меня за локоть и, вручив в руки куртку с вешалки, выставил за дверь.

Что ещё за… Какого… В голове крутилась масса эпитетов. И они приумножились, когда я обнаружила, что дверь в кофейню заперта изнутри. Да и куртка, в общем-то, не моя.

Вот блин! Они же его убьют!

Я оббежала здание в надежде найти какое-нибудь открытое окно, но все тщетно. Меня вдруг осенила умная мысль. Натянув чужую куртку, я бросилась вдоль по улице.

Похоже, его развеселила вся эта ситуация. Ну, пусть себе развлекается. Бунтарь хренов! Чего ж так руки дрожат? Ему ведь весело! Так чего я так распереживалась?

Оказавшись у полицейской будки, я принялась что есть мочи тарабанить в дверь.

— Там… там человека убивают, — запыхавшись, выдавила я.

Только сейчас я ощутила, что лицо уже мокрое от слез.

И откуда у него столько самоуверенности?! Индюк напыщенный! Я самолично проверила, что не всегда его самоуверенность чем-то подкреплена!

— Ну, вызывайте, — лениво протянул один из дежурных ППСников.

— Вызываю! Прям щас вот стою тут и вызываю! — заорала я на стража порядка.

— Успокойтесь, девушка, — вклинился другой. — Адрес говорите.

— Какой адрес?! Да, в «Черном коте»! За углом! Пока вы тут со своими бумажками возиться будете его там…

— Не гоните коней. Сейчас все оформим и пойдём к потерпевшему. Ваша фамилия…

— Я вас предупреждаю. Константин Дмитриевич ни какой-то там потерпевший, — прошипела я. — Его к нам из Москвы прислали! Проблем не оберетесь!

Ну, хоть на кого-то же подобная угроза должна была подействовать?

Похоже да. Полицейские тут же отложили свою писанину и вскочили со стульев:

— «Чёрный кот», говорите?

Пока я бежала обратно, в лицо нещадно летели крупные хлопья снега. Это и хорошо. Можно будет скрыть следы слез. Не хочу, чтобы он подумал, что я плакала из-за него.

Стражам порядка не составило труда открыть дверь с ноги. Я успела заметить, что профессора схватили двое. Похоже я ооочень вовремя. Появление полиции произвело вау-эффект на дерущихся. В центре кафе как по команде никого не оказалось.

ППСники тут же направились к бару, чтобы разобраться, что здесь произошло. А я было пошла за преподом, да только потеряла его из виду, когда толпа засуетилась, увидев полицию.

— Мы не закончили, — прошипел рядом с моим ухом Колян.

Я вздрогнула. Но тут вдруг одна из кабинок туалета отворилась, и Колю сразил точно такой же хук, который я уже имела честь узреть в самом начале разборки.

— А мне показалось, закончили, — рыкнул профессор. — Только подойди к ней ещё раз…

Сильная рука поймала мой локоть и уже через секунду я оказалась в тесном туалете.

— О Боже, — пробормотала я шокировано. — Простите, простите…

Бровь профессора оказалась рассечена. На губе ссадина, из которой, как и из брови струилась кровь.

— Вам срочно надо в больницу…

Константин Дмитриевич вдруг подхватил меня за талию и усадил на раковину:

— Помоги мне с этим, — велел он, протягивая мне бумажные полотенца.

— Прямо тут? — удивилась я, не понимая, что именно должна сделать.

— Ты плакала? — он нахмурился, но тут же поморщился от боли.

— Нет-нет, — попыталась отвертеться я, вытирая мокрое лицо.

— Врешь, — констатировал он.

— Это снег! Честно!

Я принялась осторожно утирать кровь. Промакивая полотенца водой, неторопливо оттирала небритую щеку, стараясь не причинить боли.

Медовые глаза не отрывались от моего лица:

— Чего ты там себе надумала, глупая? Думаешь, я бы остался с этими придурками, если бы не был уверен в себе? — тихо спросил Константин Дмитриевич.

— В своей задачке вы тоже были крайне уверены. Вернее в моей! — принялась отчитывать я профессора. — И в том, что я не справлюсь подменить вас. И в том, что мы больше не встретимся…

Я прикусила язык, осознав, что ляпнула лишнего. Похоже, он это тоже понял. Константин Дмитриевич немного отстранился и поймал мое запястье.

— Ты снова права. Я надеялся тебя больше никогда не встретить. Потому и… поцеловал.

У меня во рту пересохло. А взгляд медовых глаз прилип к моим губам.

— Но теперь я точно знаю, кто ты такая, — выдохнул он в мой приоткрытый рот. — Моя… студентка.

Его губы оказались в опасной близости от моих. Голова кружится, прямо как вчера вечером после дня рождения сестры.

— Знай, вы, что окажетесь моим профессором… не поцеловали бы? — кажется, я сама затягиваю петлю, в которую залезла.

— Ни. За. Что, — прошептал он. — Только ни тебя, Мандаринка.

Это больно. Значит, я не подхожу? Не то, чтобы я хотела, но…

К горлу вдруг подкатил ком. Поддавшись вперёд, я оттолкнула профессора к стенке. Слезла с раковины и, громко хлопнув дверью, выскочила из туалета.

КОНСТАНТИН

Оставшись один, я хмуро взглянул на своё отражение в зеркале.

Конечно, она все не так поняла. Откуда ей знать, что я говорил об идиотском споре, из-за которого и поцеловал ее на катке?

Если бы я знал ее тогда, то ни за что не поцеловал бы под столь дурацким предлогом. Не втянул бы в это глупое пари. Теперь стыд прожигал нутро. Надеюсь, она никогда не узнает…

Почему это вдруг стало так важно? Как эта девчонка вообще умудрилась забраться мне в душу, вывернуть наизнанку, распотрошить все потаенные мысли, о которых я никому не говорил?

Ну и что? Позволишь ей уйти?

Из зеркала на меня смотрел надменный ублюдок. Который никогда ничего не должен. Который никому не уступает. И ни за кем не бегает…

В ярости я ударил кулаком в стекло и выскочил из туалета.

Где же она?

Я бросился к двери. Схватив своё пальто с вешалки, заметил, что пуховика Леры на ней уже нет. Оказавшись на улице, я было растерялся. Куда идти? Где мне ее искать?

Почему я чувствую себя таким беспомощным? Я не могу себе позволить бежать за ней. Что скажу, догнав? Разве мне есть, что ей предложить?

Однако устоять на месте оказалось выше моих сил, когда глаза против моей воли отыскали у остановки девушку с безразмерным пуховиком в охапку.

— Что ты делаешь? — спросил я, оказавшись за спиной Мандаринки.

— Разве не видно? Жду свой автобус, — гневно пробормотала она, даже не оборачиваясь.

— Я мог бы тебя подвезти. Моя машина тут…

— Не нуждаюсь! Только не меня! — выговаривала она обижено.

Похоже, ее действительно зацепили мои слова.

С чего вдруг? Может это и к лучшему? Нельзя ведь…

— Хотя бы куртку надень, — пробормотал я.

Моя рука потянулась к ее спине. Лера вдруг отшатнулась, словно почувствовав, что я собрался коснуться ее. В растерянности я уставился на свою ладонь. А Лера куда-то уверенно зашагала.

Автобус. Вот оно что. Я едва успел вскочить на ступеньку, когда двери переполненного автобуса закрылись. Протиснувшись сквозь толпу, я не без труда отыскал свою Мандаринку и остановился у неё за спиной, как бы ненароком подпихнув какого-то мужика. Он недовольно нахмурился, но все же отступил. Ещё бы, должно быть сейчас у меня такая бандитская рожа, что ни один пассажир не стал бы со мной спорить.

Все та же непослушная рука наконец коснулась тонкой шеи, чуть повыше свитера. Девушка вздрогнула.

— Я свидетель, ты не ела сейчас мандаринов, — прошептал я, склонившись к ее уху. — Тогда откуда этот запах?

— Аромамасло, — буркнула она недовольно, однако не предприняла попытки отстраниться.

Автобус притормозил на светофоре, и я по инерции обвил стройную талию рукой. Будто это имело надобность. Ну, отчасти так и было. Я ощутил какую-то острую необходимость прикасаться к ней.

Моя ладонь легла на плоский живот, протиснувшись под рукой, что крепко сжимала куртку. Неосознанно я притягивал девушку ближе. Вдыхал аромат ее волос, уткнувшись в макушку. Я и не подозревал, как хороши автобусы. Хочу почаще так ездить… С ней.

— Ты совсем замёрзла, — пробормотал я в ее волосы.

— Предлагаете распихать толпу, чтобы надеть куртку? — проворчала она, однако ее голос звучал уже не так гневно.

— Нет. Просто повернись.

К моему удивлению она не стала спорить. Молча подчинилась.

Удивительно. Я даже было забыл, зачем просил ее повернуться, утонув в хмурых серебристых глазах.

— Вы выглядите, как самый настоящий бандит, — снова принялась ворчать девчонка, осматривая мое лицо. — Очень больно?

Воспользовавшись тем, что автобус снова остановился на светофоре, я отпустил поручень и, притянув к себе девушку двумя руками, как можно теснее завернул ее в края своего пальто.

— Очень больно, — начал я, — смотреть, как синеют твои губы.

Кажется, она хотела что-то возразить, открыла рот, но тут же закрыла. Залилась румянцем и уткнулась лбом мне в грудь.

— Так-то лучше, — я положил ладонь на ее затылок. — Я ведь уже говорил, что тебе очень идёт молчать.

— Нравится видеть меня беззащитной?

— Да, тогда у меня возникает ощущение, что я могу что-то для тебя сделать.

— Рекомендую начать с того, чтобы перестать воздвигать препятствия между мной и математикой, — пробормотала она.

Я было хотел что-то ответить, но все мысли словно по команде испарились из головы, когда на мою грудь легла заледеневшая ладонь. Я даже дыхание затаил в ожидании ее дальнейших действий. Но ничего не происходило. Она просто продолжала покорно стоять в моих объятиях, уткнувшись в мое плечо.

Вот, подняла голову и взглянула на меня своими серыми глазищами. Так доверительно, словно она мне сейчас не погреть себя доверила, а жизнь свою вручила.

Я ощутил щемящее чувство в душе. Я ведь не готов. Не готов ещё нести ответственность за кого-то другого. Куда там, я иногда и за самого себя отвечать не могу! Вот как сейчас…

Не могу взгляд от неё отвести. Как бы ни хмурились брови, какие бы ментальные усилия я не прикладывал, мой взгляд продолжал цепляться за нежные черты лица. Я проглотил слюну, которой наполнился рот, при одном только взгляде на ее пухлые губы.

— Мы уже полчаса едем, — наконец пробормотал я, чтобы как-то разрядить обстановку. — Не знал, что в этом городе вообще можно куда-то так долго ехать. Тут же от края до края минут двадцать.

— Мы проехали, — безэмоционально констатировала она.

— Тогда нам стоило бы выйти?

— Маршрут кольцевой. Мы уже снова подъезжаем к моей остановке.

— Вот как? — я просто не находил вразумительных слов, однако молчание казалось губительным.

— Вам стоит остаться в автобусе. Вернётесь в центр, туда, где оставили машину.

Лера вдруг отстранилась, и принялась натягивать куртку. Только сейчас я осознал, что в автобусе народу значительно поубавилось.

Ну и что мне делать? Послушать ее и вернуться к машине, или сделать это позже? Времени на раздумье совсем не оставалось. Мандаринка подошла к дверям.

— До свидания, Константин Дмитриевич, — бросила она через плечо.

До свидания. Свидание. Хмм…

Помнится, ещё несколько часов назад я обещал себе, что это вовсе никакое не свидание, и что мы будем говорить лишь по делу.

Тогда почему в душе чувство полнейшей незавершенности. Я ведь совершенно точно рассказал ей все, что она могла упустить в работе. А что упустил я?

Лера вышла из автобуса и, не оборачиваясь, направилась к светофору. Двери автобуса закрылись.

Что я упустил?

— Подождите! — крикнул я водителю. — Мне нужно выйти.

Я успел догнать Мандаринку прежде, чем она скрылась во дворах:

— Ты кое-что забыла, — усмехнулся я, поравнявшись с ней.

Лера вздрогнула. Приложив руку к груди, шумно выдохнула:

— Что вы тут…

— Я же не мог отпустить свою студентку одну по темной улице. Особенно после того, как на неё попытались напасть.

— Вы всегда так ответственно относитесь к своим обязанностям?

— Нет. Лишь в исключительных случаях.

Снова воцарилось молчание. Мы оказались у подъездной двери. Лера приложила таблетку к домофону и потянула ручку.

Вот и все. Сейчас она уйдёт, а чувство незавершенности останется.

Однако Красная Шапочка будто и не спешила. Подперев дверь, повернулась ко мне:

— Вы сказали, что я что-то забыла? — она придирчиво оглядела себя.

— Да, — ухмыльнулся я. — Ты украла мой шарф.

— Что? — Лера нахмурилась и забавно свела глаза, стараясь разглядеть опутывающее ее шею полотно. — Вы шутите?

Она вновь подняла на меня глаза и судя по ее встревоженному виду, никак не могла определиться, правда это или нет.

— Не может быть, — пробормотала она. — Вы были на том вокзале, ведь так? Я думала, мне приснилось, что кто-то меня охранял.

Ее губки в удивлении разомкнулись. И я наконец понял, чего мне так сильно не хватало…

Поддавшись своему абсурдному желанию, я втолкнул девушку в темный подъезд и припер ее к стенке своим телом.

Какого черта я делаю?

— Костя, — выдохнула она в мой рот.

Не могу. Не могу, ясно!

Отыскав в кромешной темноте желанный рот, я прихватил зубами пухлую губку.

Ох уж это мандариновое недоразумение! Может, хоть снова поцеловав ее, я перестану мучиться от бесконечных мыслей о ней. Они же ни на секунду не замолкают! Хочу знать, где она. С кем. Что делает.

Прохладные ладони скользнули по моей шее. Тонкие пальчики царапались о мою щетину. Она словно пыталась изучить меня. Будто хотела быть уверенной, что знает, с кем целуется. В отличие от прошлого раза.

Момент затянулся. Сминая хрупкое тело, я удерживал затылок Леры не позволяя отстраниться. Разбитая губа давала о себе знать. Кроме боли, что утопала в удовольствии от поцелуя, я чувствовал вкус крови на языке.

Черт. Не очень хорошо для первого… кхм… второго поцелуя.

Тяжело дыша, я все же остановился:

— Прости, Мандаринка, — уткнулся своим лбом в ее макушку.

— Вы ведь сказали, что ни за что не поцеловали бы свою студентку? — задыхаясь, спросила она.

Пытливый ум везде желает искать ответы. Возможно, именно это меня в ней и зацепило.

— Но ведь сейчас, в темноте, поди разбери кто здесь прячется. Может я просто Костя, а ты моя Красная Шапочка…