Чадо от профессора

Глава 7

ЛЕРА

Вздрагиваю, услышав звонок на перемену.

Две пары пролетели довольно быстро. Ещё бы. Если мысленно отсутствовать на занятии, то может показаться, что его и вовсе не было.

В задумчивости складываю свои пожитки в сумку, все ещё сомневаясь, не сглупила ли я, отвергнув Костино предложение заглянуть к нему в кабинет. Мне и самой так не терпится его увидеть, хоть на секундочку. Может пойти? Сюрприз сделаю…

— Ну, привет, обморочная наша! — напротив меня на стул опускается девушка с широченной улыбкой. — Ты как? Перепугала всех в прошлый раз!

Хлопаю глазами, с трудом пытаясь вспомнить, где мы могли пересечься, чтобы я ее пугала.

А, точно, первый день в универе! Из-за Кости я вообще все забыла.

— Все отлично, — отмахиваюсь я, поднимаясь из-за парты. — Просто перенервничала тогда…

— Да я так и подумала, — понимающе усмехается девушка. — Малая у тебя шустрая, конечно! Она зашла. Игорю Николаевичу все по полочкам разложила. Велела маму не ругать за опоздание. Потом стихи нам рассказывать начала.

Прикладываю ладонь ко лбу:

— Блин, мне так стыдно!

— Да ну, брось! За что? Мой мелкий ещё и ни такое вытворяет! Говорят, кризис трёх лет, — пожимает она плечами. — Вроде пройти должно. Но что-то с трудом верится.

— У тебя тоже ребёнок? — удивляюсь я.

Миловидная девушка с бессменной улыбкой на лице, почему-то плохо ассоциируется у меня с мамочкой маленького шилопопого создания. В ней словно бурлит энергия. Я вот таким с самых родов похвастаться не могу.

— Да, сынок. Я, кстати, Олеся, — она протягивает мне руку, и я улыбаюсь в ответ.

— Лера, — пожимаю протянутую мне ладонь. — Приятно.

— Пойдём, скорее в столовку, пока все столы не заняли, — она подхватывает меня под локоть и увлекает за собой из аудитории. — На большой перемене там вечно не протолкнуться. Надеюсь, Соня успеет раньше нас и займёт стол. Ты на бал идёшь завтра?

Она так резво перескакивает с темы на тему, что я маленько теряюсь. Ещё и пытаюсь смотреть по сторонам, чтобы на всякий случай запомнить дорогу к столовой.

— Нет, — все же отзываюсь я. — Мне дочь не с кем оставить. Думаю, на будущее няню подыскать, чтобы не пропускать всякие мероприятия, но…

— О, так найдём! Я сама обычно подобными услугами не пользуюсь, у меня мама с малым сидит. А вот у Соньки весь дом на прислуге держится, — усмехается, и добавляет заговорщическим шепотом: — Она у нас мажорка.

Хихикает и облегченно потягивается:

— Эх, хорошо! Ещё одна пара и свобода. Ты уже успела с кем-нибудь познакомиться?

— С кем? — настораживаюсь я, будто меня в чём-то преступном обвиняют.

— Ну с одногрупниками, — конкретизирует Олеся. — Доча твоя успела рассказать, что вы издалека переехали. Вот я и подумала, что ты ещё не успела полезных знакомств завести.

— Можно и так сказать, — бормочу себе под нос, не желая вдаваться в подробности.

— Значит, тебе повезло, — смеётся звонко, — теперь у тебя есть я! Я тоже, считай, одна. Поступали с Софкой вместе. А потом в академ обе поудходили. Да только меня мама выпнула из дома, как только я родила. Говорит, сначала образование, пеленки успеешь поменять всегда. А Сонька засиделась в академе, а потом вернулась и вовсе специальность решила поменять. Засранка! Между прочим, это она меня сюда затянула. А сама слилась, где попроще будет. Теперь ноет, что надо было оставаться на нашем факультете, чтобы конспекты мои с прошлых лет забрать и не писать самой. Я говорю: бесполезно, я все сожгла, как только закончила. Да не смогла долго дома высидеть. Это ж дурдом, что происходит, когда мама дома. Электровеник тут же заводится. У всех волосы дыбом, что он вытворять начинает. В общем, и мама моя не выдержала. Говорит, что он без меня себя ведёт спокойней. И опять выгнала учиться. Вот и принесла меня нелегкая на магистратуру.

— Понятно, — бормочу я, когда мы подходим к шумной столовой.

— Ооо, я вижу место! Давай шибче!

Протиснувшись мимо зазевавшихся студентов, мы победоносно усаживаемся за столик. Олеся бросает строгий взгляд в сторону компании, которую мы опередили, и кладёт сумку на стул.

— Короче, ты сиди, стол карауль. А я пойду чего-нибудь нам пожевать возьму, — она тут же убегает, а я по сторонам оглядываюсь.

Пытаюсь понять, как я тут очутилась. Вроде вот только размышляла, не пробраться ли мне к своему мужчине. И тут уже посреди шумной столовки. Хотя это тоже хорошо. Знакомства надо заводить. Тем более, раз у девчонок тоже дети. Может и Ксюше друзей найдём. Очень уж я волновалась, что все, кого она знала, остались в родном городе.

Поднимаю взгляд, и замечаю Олесю, что тащит поднос полный еды. А рядом с ней подтянутая блондинка, что на ходу в сумочке ковыряется. Видимо это и есть ее Соня.

— Обморочная, знакомься! — весело кричит Олеся. — Это моя Софка.

Подходит и опускает поднос на стол, начиная выставлять передо мной еду.

— Приятно познакомиться. Я — Лера, — бормочу, помогая Олесе.

Блондинка наконец отрывается от своей сумочки. Поднимает на меня голову. Кивает. Усаживается напротив. А я столбенею.

Чувствую, как огромное помещение столовой почему-то начинает на меня давить.

Душно.

Не помню, что нужно делать, чтобы вдохнуть…

Конечно, я узнала ее. Страшнейшая катастрофа в жизни обычно помнится ярче всех прочих воспоминаний. К сожалению.

Она — то прошлое, что я хотела забыть…

И все началось с чертового шкафа на кафедре математики.

В тот день, выслушав откровения Костиного друга, и дождавшись, когда кабинет опустеет, я наконец выбралась из своего удушающего плена.

Мне необходимо было немедленно поговорить с Костей. Понятно, что я не дура, чтобы вот так поверить каким-то сплетням и из-за этого порвать отношения с любимым. Нет, это не про меня. Пытливый ум требует ответов! Немедленных!

Так как Костя написал сообщение, что у него в квартире что-то случилось, я не задумываясь помечалась туда. Мне было неважно что он мне скажет. Правда вся эта ерунда со спорами или нет, называл ли он меня серой мышкой или нет! Я готовилась поверить всему, что он скажет!

Если бы сказал, что все это ложь — значит, так оно и есть! Сказал бы, что так и было, но сейчас все изменилось — приняла бы! Сказал бы, что наши отношения с самого начала и по сей день глупая шутка — смирилась бы…

Выскочила из такси и помчалась к подъезду. Прямо перед моим лицом какой-то дедуля открыл тяжелую железную дверь и я, не помня себя, помчалась по лестнице.

Помедлила лишь секунду перед дверью в квартиру Кости. Пригладила растрепавшиеся волосы и попыталась восстановить дыхание. К черту! Нет сил ждать!

Нажимаю на звонок. Тишина. Может не работает?

Стучу, как безумная. И наконец слышу, как щёлкает замок.

Дверь отворяется. И я теряю дар речи.

— Ну, че надо, полоумная? — на меня негодующе смотрит симпатичная девушка с мокрыми волосами. — Пожар, что ль?

Мой взгляд недоуменно скользит по ее фигуре.

Придерживая одной рукой дверь, второй она сжимает на груди полотенце. За которым явно виднеется приличный живот…

— Так и будем стоять? — нетерпеливо спрашивает она.

— Простите. А Костя… дома? — выдавливаю.

— Нет его, — резко отзывается девушка.

Нет-нет… Должно быть, я что-то напутала? Может не та квартира?

— Б-барсов? — выдавливаю я.

— Барсов. Не дома, — диктует она мне, едва ли не по слогам как слабоумной. — Все?

Я что-то не так поняла… Это точно. Костя не мог. Может и поспорил, но не…

— М-можно узнать, — выдавливаю я, — а вы кем ему приходитесь?

Девушка закатывает свои светло карие глаза:

— Единственная постоянная женщина в его жизни! София. Барсова. Ещё вопросы?

Тогда-то я и попросила Владьку разыграть весь этот спектакль перед окном. Знала, что он приедет. Чувствовала, что смотрит. И сердце от боли разрывалось. Как он мог?!

В том, что его чувства ко мне не были подделкой, я не сомневалась. Невозможно так сыграть. Но делать меня своей любовницей, при беременной жене, которая очевидно примчалась из Москвы, дабы проверить своего благоверного…

Такой грязью я себя тогда почувствовала. И никакая любовь не могла заставить меня забрать отца у не рождённого ребёнка.

Однако уже скоро я узнала, что одному невинному ангелу все же суждено расти без отца…

Боже, что было с ба, когда мне пришлось признаться ей… Она требовала, чтобы я сказала ей кто отец, отхлестала меня ремнём, клялась из дома выгнать.

Наверно и выгнала бы. Да только когда результаты ее анализов пришли, она остыла.

Сели на кухне над бумажками этими, и обе непониманием что делать. И откуда она только берётся онкология эта?

— Спасибо, — выдавливает вдруг.

А я на неё взгляд недоуменный поднимаю.

— Хоть из-за твоей дурости успею правнука понянчить.

И заплакала. И я заплакала. У меня же кроме неё никого больше не осталось. Сколько бы не было между нами непонимания, она — самый родной мой человек.

Понянчить так и не удалось. Смотреть — смотрела. А подниматься с кровати уже не могла.

Так у меня получилось сразу два ребёнка: стар и млад.

Так что про Костю и вспомнить некогда было. Разве что ночами. Когда плакала в подушку, обнимая его чертов шарф, задыхаясь в безмолвном крике…

— Ну, рассказывай, Барсова, — врывается в мое сознание голос Олеси, уже не кажущейся мне такой дружелюбной. — Что там малым в итоге? Аллергия или все-таки ветрянка?

Девушки уже закончили обед, тогда как я так и не притронулась к своей порции.

— Аллергия, — кивает София Барсова, дожёвывая. — Новая домработница по незнанке добавила кондиционер для стирки к его одежде. Вот его и высыпало. Бесит! Не понимаю, чем Костю предыдущая не устроила? Он дома день через день появляется, но влезть обязан.

Вздрагиваю, услышав до боли знакомое имя.

— Кстати, как там наш ректор поживает? — заговорщически шепчет Олеся. — Он случайно не планирует завтра ректорских стипендиатов объявлять?

— Да откуда я знаю! — возмущённо восклицает София. — Он уже несколько дней домой не заявлялся.

Прячу дрожащие руки под стол:

— П-прост-тите, — поднимаюсь со стула, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Мне п-пора.

Пячусь, едва, не путаясь в ногах. Разворачиваюсь и, стараясь не бежать, выхожу из столовки.

Хочу сбежать! Немедленно от всего этого сумасшествия!

Туда, где Костя не предаёт. Не пытается сделать меня своей любовницей. Туда, где он только мой. Туда, где у моей малышки может быть этот бесценный негодяй — папа…

Такого места нет. Значит, по крайней мере, я должна сбежать от него!