Чадо от профессора

Глава 8

КОНСТАНТИН

Послушав в трубке длинные гудки, сбрасываю звонок.

Не берет. Наверно ужинают мои девочки.

Быстро стучу пальцами по экрану смартфона:

«Я вас люблю. Позвони перед сном. Я соскучился», — отправляю сообщение.

Вылезая из машины, засовываю телефон в карман. Направляюсь к дому и ёжусь от неприятного порыва ветра. Или это нервное уже.

Постоянно словно в предвкушении чего-то нехорошего. Сам ведь виноват. Сам засунул себя в такие обстоятельства. Придётся разбираться.

— О, ну здравствуй, заблудшая душа! — с порога меня встречает недовольный голос Сони. — Если опять собрался сваливать, то хоть с малым в этот раз поздоровайся. А то в прошлый раз улетел, что он и выйти не успел.

— И тебе доброго вечерочка. Сегодня задержусь.

— Тема, ужин! — кричит Соня.

Слышу топот маленьких ножек, и из комнаты тут же выскакивает маленький проглот.

— Ну, ты-то у нас вечно голодный, — улыбаюсь мальчугану.

— Ты пришёл! — восклицает он, и бросается в мои объятия. — Пошли кушать! А то я с самого обеда ничего не ел.

— Ох, бедняга! И как ты только протянул, — усмехаюсь я, и иду с ним за руку в столовую.

София сразу усаживается за стол, в ожидании, пока ей все подадут.

Невольно представляю, как бы мою просторную кухню-столовую под себя оборудовала Лера. Наверно она бы работала ещё продуктивнее и заполонила бы вест дом своими статуэтками. При этом умудрялась бы и готовить сама. Пусть даже пресловутые макароны. Я бы из ее рук и камень съел.

Хотя зачем заставлять кухню? Я бы ей мастерскую организовал.

— Чего ухмыляешься? — недовольно выдавливает Соня.

— Ничего, — отмахиваюсь я, и мы просто продолжаем молча есть.

Разговоры не в чести в моей семье. Не то, что шумное застолье в небольшой квартирке на другом конце города.

— Дмитрий Николаевич, здравствуйте, — слышу, как в коридоре кухарка приветствует папу.

— Отец пришёл? — шипит Соня.

— Да, у меня к нему разговор есть.

— Почему ты не предупредил? Да и вообще, нельзя было у него встретиться? Ты же знаешь, что он меня до сих пор недолюбливает… — замолкает, когда отец появляется в дверях.

— Приятного аппетита, — невозмутимо строго говорит он. — Костя, заканчивай, жду в кабинете.

— Да я не голоден, — отодвигаю стул и выхожу из кухни вслед за отцом.

Едва разлепив глаза, нащупываю телефон. Лера так и не перезвонила.

Поднимаюсь с кровати и иду в душ. Пока чищу зубы, успеваю дважды набрать ее номер. Не отвечает.

Начинаю волноваться. Они ведь в порядке? Вроде я не слишком рано. Они уже должны быть в саду.

Быстро одеваюсь и спускаюсь на первый этаж. Соня носится как угорелая, как всегда всюду опаздывая. Темка в прихожей ковыряется с кроссовками.

— И зачем было покупать со шнурками, если некому их завязывать, — бормочу я, опускаясь на присядки перед ребёнком. — Давай эти отложим, и возьмём другие?

— Нет, — возмущается Тема. — Мне эти нравятся!

— Упертый, как мама, — вздыхаю я.

Хорошенько расшнуровываю кроссы. Подхватываю маленькую ножку, и обуваю вредного сорванца. Он подтягивает джинсы, заворожённые наблюдая, как я умело управляюсь со шнурками.

Мой взгляд цепляется за пятно на его щиколотке. Синяк? Где-то я подобное видел. Подтягиваю ногу ребёнка к своему лицу и пристальней вглядываюсь в странные очертания. Будто капелька. Довольно бледна, но все же заметная.

В душу закрадывается подозрение, но все же:

— Сонь, а это что у Темы на ноге? — кричу я.

Она всего на секунду выглядывает из кухни с кружкой кофе, и, спрятавшись обратно, кричит в ответ:

— Так родимое пятно же. Единственное наследство от бессовестного деда!

— У папы такое есть?

— А ты и не в курсе, что у родного отца родимое пятно есть.

— Как-то не было надобности подобным интересоваться, — бормочу я.

Поднимаюсь на ноги и выхожу из дома.

Ранее осеннее солнце, слепит глаза. Щурюсь, проглатывая ком застрявший в горле. Неторопливо подхожу к машине. Усаживаюсь на водительское сиденье.

Моя. Ксюшка моя. Как же так, Лерочка? Почему же не сказала? Сейчас и тогда? Почему не позвонила мне и не высказала в сердцах, какой я козел ей ребёнка заделал, а сам в свою Москву укатил?

Сейчас бы все было по-другому…

Резко трогаюсь с места. Бросаю взгляд на часы. Она сейчас уже должна быть в универе!

Так пара-пара… Какая же у неё сейчас пара? Вытаскиваю телефон, пытаюсь зайти на сайт универа, но тот как назло завис! Сука! Разгоню нахер всех этих деятелей бестолковых!

Подъехав к универу, бросаю машину поперёк парковки и мчусь к корпусу. Лида точно знает, где сейчас моя цель. А если и не знает, то быстро найдёт.

Лестницу пролетаю, едва заметив. Только сердце в горле стучит. Но думаю у этого феномена немного другая причина.

В коридоре на этаже ректората всегда тихо. Поэтому я без труда замечаю стройный силуэт у окна. Сердце опускается в желудок.

Лера.

Она сама ко мне пришла.

С ноги на ногу беспокойно переминается. Кажется нервничает.

Дверь моей приемной отворяется. Оттуда выглядывает моя секретарша. Что-то передаёт Лере и кивает ей.

Лида вновь скрывается за дверью. А я стремительным шагом подхожу к Лере. Становлюсь перед ней, и не успеваю слова вымолвить, когда на меня вдруг поднимается загнанный взгляд серебристых глаз. Веки воспалённые, лицо покрасневшее.

— Кто обидел?! — рычу я, чувствуя, что готов собственными руками любого придушить, кто ей зло причинить вздумал.

Отшатывается от меня. Кладу руки на плечи, и припираю к стенке, рядом со своим кабинетом.

— Отвечай!

— Никто, — сухо отзывается.

Неужели так расстроилась, что я на ночь не пришёл? Не выдерживая больше неведения, спрашиваю прямо в лоб:

— Ксюша… моя дочь? Почему ты не сказала мне? Я же имел право знать! Я бы тогда…

Вижу, как ее глаза в ужасе расширяются. Что за хрень? Что с ней?

— Нет! — вдруг вскрикивает она. — Не твоя! Как у тебя вообще язык повернулся?! Не имел ты ни на что права! Ты нам никто!

Столбенею. Какого черта? Так это опять я причина ее слез? Ну и что я в этот раз натворил? Опять ребусы разгадывать будем?

Черт! Не надо было ее на целую ночь оставлять. Опять, похоже, накрутила себе чего-то.

— Лер, ты чего? — провожу костяшками пальцев по ее розовой щечке. — Это же я. Разве мы не договорились, что все в прошлом…

— Да! В том и дело! Мы договорились, что попробуем, если все в прошлом! Да только ты забыл упомянуть, что сейчас, как и четыре года назад, хочешь сделать из меня свою любовницу! За кого ты меня принимаешь, черт тебя дери?! В твоих глазах моя ценность сравнима с грязью! Мне противно даже рядом с тобой стоять!

Она вдруг вырывается из моих рук и бросается прочь.

Что ещё за чушь?

Позволяю ей уйти, только потому, что чувствую острую необходимость опровергнуть свои догадки, по поводу пребывания Леры в ректорате. Заглядываю в приёмную, стараясь хотя бы дышать ровно. Трясёт всего.

— Вот студенты нынче неопределенные пошли, — начинает сетовать Лида, не успеваю я и вопроса задать: — Поступить не успеют, уже переводиться подавай! Почему это своевременно решать нельзя?

Уже знаю о ком она, но все же выдавливаю:

— Кто?

— Да вот, Сорокина Валерия. Только что приходила.

— Какая у неё сейчас пара? — требую нетерпеливо.

Лида непонимающе сморит на меня поверх модных очков без диоптрий:

— Так она магистратура. Нет у неё сегодня пар.

Разворачиваюсь на пятках и вылетаю из кабинета. Уже догадываюсь, что не возьмёт она трубку, но все же набираю ее номер. Пока слушаю длинные гудки, лечу вниз по лестнице, в надежде догнать.

Выскочив на улицу, останавливаюсь, хватаясь за голову. Куда… Куда она могла пойти?

Домой? Вряд ли. Если она собралась сбежать, то сейчас либо квартиру новую ищет, либо и вовсе билеты на вокзале покупает. И где мне ее искать?

Срываюсь к машине, придумав одно место, куда она сегодня точно должна будет зайти! Лишь бы успеть раньше неё! Лишь бы успеть!

Машина едва успевает завестись, как я уже топлю педаль газа.

Нет. Нет. Они не оставят меня. Это кошмар какой-то. Мне это снится…

Я не позволю им сбежать!

Благо, рабочий день уже в разгаре. Удаётся домчаться без пробок. Паркуюсь у сада и бегом бегу к дверям. И замираю, вцепившись в ручку.

Умоляю, лишь бы Ксюша ещё была здесь!

Пытаюсь отдышаться. Вхожу. Быстро преодолеваю длинный коридор, и толкаю дверь группы. Конечно, запомнил. Тут ведь моя доченька.

— Ой, здравствуйте! — подскакивает ко мне воспитательница. — А вы чего это сегодня? Мамочка вроде говорила, что пораньше заберёт, но я не думала, что настолько.

— Настолько, — отзываюсь, отыскивая глазами Ксюшу.

— А что случилось? — не унимается женщина.

— Мероприятие у нас.

Наконец нахожу глазами светлую головку и облегченно вздыхаю, когда пара серых глаз распахивается в восхищении:

— Папа!!!

Опускаюсь на колени и ловлю дочку в объятия:

— Да, Мандаринка. Папа пришёл, — целую малышку в макушку, болезненно морщась от такого родного цитрусового аромата.

Ну, ничего, мы разберёмся. Теперь точно никуда не денутся. Половину уже захватил! А вторую, если придется — силой держать буду! Но не отпущу ни за что!

— Пойдём гулять? — спрашиваю, поднимая ребёнка на руки и выходя в прихожую, где стоят детские шкафчики.

Опускаю малышку на ноги, раздумывая, как мне выбрать правильный, не привлекая лишнего внимания.

— Куда? — Ксюша сама подходит к своему шкафчику и начинает выкладывать одежду.

Моя умничка.

— А куда бы моей принцессе хотелось?

— Принцессы на бал обычно ходят! — выдаёт она, натягивая кофточку. — Я слышала, как мама тете Даше по телефону рассказывала про какой-то бал, на который ты не хотел, чтобы она пошла! Почему?

Это мне и самому интересно. Напрягаюсь, хаотично соображая, что ответить доче. Помогаю застегнуть пуговицы:

— Ну, наверно потому что бал для принцесс, а мама у нас королева! — улыбаюсь я.

Ксюша берет меня за руку и тянет прочь из группы:

— Пойдём быстрее, а то сейчас загонят суп есть!

— Пойдём-пойдём, — усмехаюсь я. — Точно, суп мы не хотим. А чего хотим?

— Вкусненького!

— Ладно, что-нибудь придумаем.

Уже подходим к машине, когда я замечаю, что болтушка как-то подозрительно притихла:

— Чего молчишь? — подхватываю на руки и поддеваю курносый носик пальцем.

— Мама говорила, что ты больше не придёшь, — вдруг всхлипывает Ксюша, и я прижимаю ее сильнее.

— Вот ещё глупости. Смотри, я тебе вчера целый трон раздобыл!

Отворяю заднюю дверь машины и указываю на автокресло.

— Это мое? — удивляется малышка, тут же переставая всхлипывать.

— Конечно! Я специально купил, чтобы свою принцессу возить.

Усаживаю Ксюшу в кресло. Пытаюсь разобраться с ремешками.

— А почему тогда мама так сказала? — на удивление серьезно спрашивает ребёнок. — Она никогда меня не обманывает.

Если бы я знал, Мандаринка. Проглатываю неприятный ком:

— Может ты неправильно поняла? Она что-то другое имела в виду?

— Нет же, я слышала, как она плакала и говорила тете Даше по телефону.

Настораживаюсь:

— И что говорила?

— У него жена и ребёнок, говорила. И ещё: не знаю, как Ксюше сказать, что папа больше не придёт. Вот. Она ведь не про тебя говорила? Иначе ты не можешь нашим папой быть.

Хмурюсь.

— Конечно, не про меня, дочь. Я только ваш, — чмокаю Ксюшу в макушку, и закрываю дверь.

Что. За. Херня.

Сажусь на водительское. Собираюсь с мыслями.

Голову начинают посещать весьма странные предположения, однако…

— Мандаринка, а мама что-нибудь еще говорила тете Даше?

— Да много. Они долго разговаривали. Мама думала, что я сплю. А я притворялась. Говорила, что эта тетя ещё тогда твою фамилию носила. И ребёнка.

Интересно. «Тогда», это когда?

Подозрения начинают укрепляться. Не познакомилась ли Лера случайно с Соней? Хмм… Ума не приложу, как они могли пересечься. Универ-то большой. А они на разных факультетах.

— А имя она этой тети случайно не называла?

— София. У меня новую подружку в садике так же зовут.

Яяясно.

Заворачивая на парковку большого торгового центра, достаю телефон. Набираю номер:

— Жду тебя на балу!

— Да я уже собираюсь. Если не будешь отвлекать, то не опоздаю! — огрызается Соня.

— Во-первых, никаких опозданий. Чтобы на час раньше приехала. Во-вторых, малого прихвати. Мне надо вас кое с кем познакомить.

— Вот ещё! Больно охота мне с ребёнком тащиться в вечернем платье. Буду, как каракатица выглядеть!

— София, это не просьба, а требование! У меня к тебе разговор, который больше не терпит отлагательств! К тому же там будет отец. Если что он присмотрит за Темой.

— О, да он-то присмотрит! Старик, который ни разу даже на руки собственного внука не взял!

— Соня, он в нем души не чает. Всему виной — ты! Если бы ты с самого начала своими ультиматумами все не испортила, то и проблема давно испарилась бы! Но нет же, ты ж у нас слишком злопамятная! — кошусь в зеркало заднего вида и понижаю тон, заметив, как за мной встревоженно наблюдают серые глазки. — Последний раз. Сделай, как я прошу. Не пожалеешь. Есть у меня кое-что для вас.

Отнимаю телефон от уха и сбрасываю звонок.

— Ну что, пошли за покупками? — улыбаюсь я, повернувшись к притихшей малышке.

— Пап, ты злишься? — спрашивает она проницательно.

— Нет, моя принцесса, — успокаиваю я девочку, взяв ее ладошку в свою. — Просто есть одна задачка, которую папе предстоит решить. Немного волнуюсь.

Вернее я, кажется, уже все разгадал. Только вот последняя делать не клеится.

«Тогда». Это когда?

И вот ещё: «сейчас, как и четыре года назад, хочешь сделать из меня свою любовницу…»

Кажется, я догадываюсь, что тогда произошло. Знал ведь, что она не могла просто так из-за сплетен отвернуться от меня! Так почему же сразу об этом не подумал?!

— А за какими покупками? — вкрадчиво интересуется детский голосок, прерывая мои умозаключения.

— Давай-ка подумаем, — задумчиво качаю головой. — Что моей принцессе нужно, чтобы пойти на бал?

— Платье! — восторженно восклицает она.

— Верно. Но сначала пообедаем. Зайка, а скажи-ка мне, ты знаешь, сколько тебе годиков?

— После нового года четыре будет.

А это уже дааалеко не три…

Ну вот, теперь хотя бы тут все сложилось.