Человеческий фактор

Предисловие автора ко второму изданию книги

Шпионаж с помощью человеческих источников в его самой простой форме — это встреча один на один, на которой сотрудник ЦРУ получает секретную информацию у своего информатора — человека, имеющего доступ к секретным сведениям, например, о террористических организациях или распространителях ядерного оружия[1]. Такие встречи, как правило, проходят в тусклых гостиничных номерах в неблагополучных странах. Тяжелая, одиночная работа, вдали от друзей и семьи, во время которой всегда есть шанс, что местная полиция выломает дверь и изменит ваш рабочий график. Но это основная шпионская работа, и разведывательная служба должна быть построена таким образом, чтобы мотивировать своих сотрудников на то, чтобы они стремились каждый день выходить на работу и собирать разведывательные сведения, которые нужны президенту.

Но в Центральном разведывательном управлении сотрудников заставляют заниматься другими делами, и именно поэтому эту организацию необходимо исправить.

Многие сотрудники ЦРУ проводят свою карьеру в штаб-квартире, а не в полевых условиях, потому что так требует система. Сотрудники Управления, естественно, хотят продвигаться по карьерной лестнице, получать власть и награды, а также повышение по службе, однако ЦРУшная система играет на этих естественных желаниях и извращает их. Например, любому сотруднику ЦРУ, отправившемуся на поиски Усамы бен Ладена, пришлось бы годами жить и работать в отдаленных странах, в одиночестве, вне американских посольств, и такой человек не смог бы наладить связи и дружеские отношения с руководителями ЦРУ в штаб-квартире, не смог бы управлять бюджетом или продвигаться по служебной лестнице — т. е. участвовать в процессах, которые жизненно важны для карьерного роста в этой организации. Тот, кто отправился бы на поиски бен Ладена, вернулся бы спустя годы, никому неизвестный в штаб-квартире и не имеющий возможности продвигаться по службе.

Шпионаж — это важно, это вторая древнейшая профессия. Президенту, как главнокомандующему, нужна хорошая разведка, чтобы защищать американцев. В результате ядерной атаки могут быть потеряны целые города, а такой маленький союзник, как Израиль, может быть полностью уничтожен. Ядерное оружие основано на технологии 1930-х годов и становится все более доступным. Некоторые страны гордятся тем, что присоединились к элитному клубу ядерных держав, подобно непопулярному школьнику, который однажды приносит в школу полуавтоматическую винтовку, чтобы показать всем, что он — человек значимый.

У ЦРУ мало агентурных источников разведданных, которые нужны президенту для борьбы с такими угрозами, как распространение ядерного оружия. Помню, как просматривал один такой список агентов, который должен был быть представлен президенту и членам Конгресса. На первый взгляд выглядел он впечатляюще, каждый информатор имел свою официальную агентурную кличку, оперативный псевдоним. Потом до меня дошло: эй, агент номер один — это человек, с которым я встречался всего пару раз, и он не был завербован. И я знаю вот этого парня из списка, и знаю того, и у них нет никакого реального доступа к секретным сведениям. И я знаю других людей из списка, и они американские граждане, живущие в Соединенных Штатах, которые вообще не должны быть источниками информации.

После выхода первого издания этой книги (в твердой обложке) я продолжал добиваться реформ, направленных на повышение качества разведданных, предоставляемых президенту. Я выступал против недостаточной оперативной и финансовой подотчетности ЦРУ, предлагал решения двум группам лиц, которые могут исправить ситуацию: политикам и журналистам. Я объяснял, что ЦРУ имеет системные недостатки, но профессиональные качества его сотрудников очень высокие.

Работа по исправлению Центрального разведывательного управления напоминает зачастую одинокую и скучную работу шпионажа: найти нужных людей и пойти к ним на встречу. Я провел много времени в разъездах, останавливаясь в гостиничных номерах, прогуливаясь по залам Конгресса, встречаясь с людьми, посещая ученых в институтах и сочиняя статьи. Как и во время своей шпионской карьеры, я работаю под псевдонимом.

С момента выхода книги «Человеческий фактор» в системе сбора разведсведений ЦРУ произошли незначительные, постепенные улучшения. Американские военные пытаются восполнить пробелы в разведданных Управления, самостоятельно собирая информацию от агентурных источников. Часть функций по проведению допросов террористов взяло на себя Федеральное бюро расследований, но в конечном итоге, как я уже писал в первом издании книги, для проведения реальной реформы нам понадобится окно возможностей, открывающееся после очередного крупного провала разведки. Просто бюрократия ЦРУ слишком могущественна, чтобы ее можно было поколебать иным способом. Моя работа призвана завоевать доверие и контакты, а также убедить американцев в том, что необходимо сделать, чтобы, когда над Нью-Йорком или Вашингтоном взорвется грязная бомба, мы были в состоянии провести реформу разведывательных органов.

Одним из шагов к оперативной подотчетности, сделанным президентом Обамой после победы на выборах, стало назначение на пост главы ЦРУ Леона Панетты. Панетта был важен тем, что он не являлся карьерным бюрократом ЦРУ. Центральное разведывательное управление же вместе со своими сообщниками поддержали выдвижение одного из сотрудников Управления, которого в книге «Человеческий фактор» я вывел под псевдонимом «Подтяжки». Этот человек обладал харизматической способностью подниматься вверх по карьерной лестнице в ЦРУ, но не имел никакого опыта работы в разведке. Назначение Панетты вызвало определенный ужас среди консерваторов, поскольку он был политическим работником без опыта работы в разведке, — но главное, что новым главой ЦРУ стал человек, которому президент доверял. В поддержку этого кандидата я даже написал несколько статей в таких изданиях, как WashingtonTimes и NationalReview.

Оказалось, что демократы в Сенате заключили с президентом сделку, по которой Обама смог назначить Панетту главой ЦРУ, а «Подтяжки» — его влиятельным заместителем. При утверждении кандидатуры «Подтяжек», Панетта послушно его похвалил.

Окруженный людьми, которые хотели получить его работу, Панетта был быстро кооптирован местной бюрократией и проявил сопротивление реформам; но если бы вместо него назначили «Подтяжки», любые улучшения стали бы гораздо маловероятнее. Как и прежде, ключевой показатель отсутствия оперативной подотчетности в ЦРУ остается незыблемым: ни один руководитель высшего звена никогда не был подвергнут дисциплинарному взысканию, понижен в должности или даже переведен на другую работу за неспособность предоставить разведданные, необходимые президенту.

Добиваясь финансовой подотчетности, я сосредоточился на одном вопросе. После терактов 11-го сентября Конгресс выделил ЦРУ более 3-х миллиардов долларов на расширение возможностей Управления по ведению нелегальной разведки за рубежом. Однако за годы, прошедшие после этих терактов, ЦРУ не смогло направить за границу ни одного дополнительного эффективного сотрудника, работающего под неофициальным прикрытием[2]. Деньги были потрачены на повышение зарплат, дорогостоящие проекты, обогащение компаний-подрядчиков, возглавляемых бывшими сотрудниками ЦРУ, и расширение офисов Управления внутри США. Более 90 процентов сотрудников ЦРУ теперь живут и работают в Штатах.

Когда я встретился с членами комитетов обеих палат Конгресса по разведке, чтобы обсудить финансовую отчетность, меня ждал сюрприз. Я ожидал самой разной реакции, но не такой, какую получил. Меня вежливо прервали. Они уже знали о пропаже 3-х миллиардов долларов; они уже знали об этом сбое в системе отчетности, о растратах и хищениях; они были согласны со мной. Но они ничего не могли с этим поделать.

В ЦРУ просто не существует механизма финансовой подотчетности для борьбы с расточительством и мошенничеством. Этот момент был подчеркнут в отчете Счетной палаты, которая занимается проверкой государственных расходов, за 2001 год. В нем говорилось: «Мы не проводили активного аудита Центрального разведывательного управления с начала 1960-х годов, когда прекратили такую практику, поскольку ЦРУ не предоставляло нам достаточного доступа к информации для выполнения наших обязанностей… [Мы] приняли сознательное решение не заниматься этим вопросом».

Когда начинаются растраты и воровство, эффективные тайные операции заканчиваются. Игры с контрактами в ЦРУ продолжаются в полную силу и даже превратились в псевдо-индустрию, использующую жаргон настоящего бизнеса. Слияния и поглощения, нормы прибыли и синергия — все это обсуждается так, как будто это настоящая американская промышленность, а не кучка мошенников, владеющих государственными контрактами.

Работа с человеческими источниками разведывательных сведений не требует много денег — их хватает на зарплату агентам, номера в отеле и билеты на самолет. Все деньги, влитые в систему после терактов 11-го сентября, казалось, заставили ее лопнуть. До всех этих событий разведывательные операции проводились лучше просто потому, что денег было меньше.

Организация «Граждане против правительственных трат»[3] опубликовала одну из моих статей, в которой я предлагал предоставить сотрудникам ЦРУ механизм анонимного информирования — возможность обращаться к уполномоченным правоохранительным органам, когда они видят мошенничество и растраты. В настоящее время в ЦРУ нет системы информирования о правонарушениях.

Тем не менее, после встреч с политиками я уходил с оптимистичным настроением. Я использую псевдоним и критикую разведывательную службу, но при этом могу встречаться с самыми влиятельными людьми в Америке и обсуждать реформу разведки. В такой стране, как наша, отсутствие оперативной и финансовой подотчетности в ЦРУ не может продолжаться вечно.

В Вашингтоне бытует мнение, что сотрудники комитетов по разведке Сената и Палаты представителей — это бывшие сотрудники ЦРУ, которые подчиняются Управлению. На самом деле таких бывших сотрудников там меньшинство, и именно эти люди, близко познакомившиеся с бюрократией, наиболее открыты для реформ. Сотрудники сенатского комитета по разведке более чувствительны к демократическому процессу, поскольку работают непосредственно на конкретных сенаторов. Сотрудники комитета по разведке Палаты представителей, напротив, являются постоянными сотрудниками комитета и не работают непосредственно на отдельных членов Конгресса. По-видимому, это объясняется тем, что, поскольку срок полномочий членов Палаты представителей меньше, их личным сотрудникам будет труднее разобраться в сложных вопросах разведки и получить допуск к информации. Использование постоянных сотрудников, не имеющих прямой связи с избранными политиками, делает сотрудников Палаты представителей оторванными от ответственности, которую обеспечивают выборы. Они образуют гораздо более закрытое общество, теснее связанное с бюрократией ЦРУ и сопротивляющееся реформе разведки.

Политики могут изменить ситуацию, однако в настоящее время дисфункция ЦРУ процветает в политическом конфликте между левыми и правыми. Традиционно Центральное разведывательное управление воспринимается как банда правых, стремящихся свергнуть левые правительства. Некоторые считают его рукой, стоящей за всемирными заговорами и грязными делами. На самом же деле ЦРУ само поощряет такую точку зрения, поскольку в ее основе лежит предположение, что Управление безжалостно эффективно. Мне бы хотелось, чтобы оно было достаточно эффективным, чтобы агрессивно противостоять левым правительствам, но это не так.

Многие консерваторы считают, что ЦРУ нужно просто освободить от ограничений, навязанных демократами. Однако за последнее десятилетие, со всеми его нападками на президента Буша через инцидент с Валери Плейм[4], иракское оружие массового поражения, и утечками информации о допросах и пытках, Центральное разведывательное управление, похоже, стало больше похоже на банду левых, стремящихся свергнуть американских консерваторов. Тема о пытках — это хороший пример конфликта левых и правых, который мешает реформам. Когда члены Конгресса нападают друг на друга из-за методов ведения допросов, они не могут сосредоточиться на реформе основной миссии, которая заключается в поиске шпионов, сотрудничающих с врагом добровольно. Политики должны объединиться и понять, что дисфункция ЦРУ означает неспособность обеспечить работу президентов, выдвигаемых от любой политической партии.

Демократы, как правило, меньше реагируют на необходимость реформы разведки, потому что они больше верят в эффективность правительства и не желают принимать мысль о том, что централизованная бюрократия «сверху вниз» может быть нефункциональной. Помимо этого, для демократов ЦРУ стало политическим союзником и лоббистской группой. Несмотря на мои усилия сделать реформу разведки двухпартийным вопросом, почти все статьи, которые я написал, были опубликованы в консервативных СМИ, и я встречался в основном с консервативными политиками. Консерваторы быстро признают дисфункцию правительственной бюрократии.

Трудность убедить левых в важности реформы разведки стала моим самым большим разочарованием. Это досадно, потому что для президента Обамы все неопределенности еще впереди. Его успех как президента и то, выиграет он второй срок или нет, будет зависеть, я полагаю, не от экономики или здравоохранения, а от качества разведывательной информации об угрозах национальной безопасности, получаемой им от человеческих источников.

Вторая важная группа, которая может изменить ситуацию, — это журналисты. Несмотря на рост интернет-новостей и ток-шоу в прямом эфире, газеты New York Times и Washington Post сохраняют огромное влияние. Их репортеры обзавелись отличными источниками среди высшего руководства ЦРУ, — источниками, которые незаконно предоставляют секретную информацию о таких вещах, как пытки и допросы, а также провалы в получении разведданных об оружии массового поражения в Ираке; а журналисты в обмен на это не нападают на бюрократию ЦРУ, потому что это означало бы нападение на их информаторов. Один из членов сенатского комитета по разведке рассказал мне, что он встретился с сотрудниками ЦРУ, чтобы предложить улучшения в проведении тайных операций, и Управление дало отповедь в колонке Washington Post на следующий же день. Игнорируя вопрос о реформе разведки, журналисты, освещающие деятельность Центрального разведывательного управления, строят карьеру и получают премии, но газеты оказывают своим читателям медвежью услугу. Газеты New York Times и Washington Post расположены в двух главных городах-мишенях для террористов в Америке; они должны помочь защитить своих читателей, уделяя больше внимания дисфункции этой организации. Журналисты, которые пишут об этой проблеме, почти все являются политическими консерваторами.

Я добивался признания того факта, что сотрудники ЦРУ — хорошие люди, просто ими плохо руководят. Они руководствуются благими намерениями, но действуют в рамках системы, которая сломана. Проблема, которая отсутствует у ЦРУ, — это привлечение талантливых, умных людей; однако Управление утверждает, что эта проблема существует. В ответ на критику или на очередной провал разведки руководство ЦРУ всегда говорит, что у него просто нет нужных талантов. Директор центральной разведки Джордж Тенет неоднократно говорил об этом после 11-го сентября. Леон Панетта заявил об этом вскоре после своего назначения на пост директора, а затем в Мичигане объявил о планах по набору американцев арабского происхождения.

Но ЦРУ всегда нанимало хороших людей, которые хотели сделать свою работу как можно лучше. Если бы система была изменена, они бы вышли в поле и стали бы собирать нужные нам разведданные, начав делать это в одночасье. Хотя лишь немногие сотрудники ЦРУ по-настоящему владеют иностранными языками, у большинства есть скрытые способности — определенная подготовка или язык, который не развивался с детства. Просто иностранные языки не нужны для продвижения по службе — в штаб-квартире и в американских посольствах нужен только английский.

В условиях недостаточной оперативной или финансовой подотчетности, а также слабого надзора со стороны политиков и журналистов, бюрократия ЦРУ за десятилетия превратилась в существо с собственными приоритетами. Как и любая другая форма жизни, бюрократия Управления стремится, прежде всего, к собственному выживанию и росту. Это большое, ленивое существо, но оно способно вскочить с дивана и яростно защищаться, когда почувствует угрозу. Оно не любит много работать, но знает, что его выживание и рост зависят от создания видимости занятости. Любая операция ЦРУ, ставшая достоянием общественности, имеет определенные характерные признаки: Управление выглядит очень активным, в ней задействовано много людей и тратятся большие суммы денег.

Часто можно услышать обвинения в том, что в ЦРУ не любят рисковать. Соглашусь с этим, однако неприятие риска — понятие сложное. Управление иногда проводит рискованные операции, чтобы достичь более важной цели: выглядеть занятым. Примером такого рода операций является операция «Абу Омар», в ходе которой двадцать один сотрудник ЦРУ прилетел в Италию, чтобы похитить одного подозреваемого в терроризме, за которым уже следила итальянская полиция. Как заметил один видный ученый: «Двадцать один человек, чтобы взять одного толстого египтянина!» Вся эта группа из двадцати одного человека остановилась в пятизвездочных отелях и общалась со штаб-квартирой по мобильным телефонам в открытом режиме, — и все это за огромные деньги и с ужасающими шпионскими навыками. Но операция оказалась успешной, поскольку на нее было потрачено много денег, многие люди выглядели активными, а ЦРУ было готово идти на риск.

Сотрудники ЦРУ энергично отрицают, что организация не приемлет риск, указывая на рискованные операции, которые пошли не так. Этот темный, пассивно-агрессивный аспект неприятия риска как бы говорит нам: «Мы, конечно, можем проводить рискованные операции, но вот что произойдет, если вы заставите нас встать с дивана и провести их».

Посмотрите на любую деятельность ЦРУ, которая будет раскрыта в будущем, и спросите себя: была ли это традиционная, недорогая операция, включающая в себе встречу сотрудника ЦРУ с источником информации для сбора разведданных, или это была операция, направленная на то, чтобы потратить много денег, заставить многих людей выглядеть занятыми и создать видимость того, что Управление готово идти на риск? Всякий раз, когда мы видим сотрудников ЦРУ, освобожденных от бюрократии, мы видим успех. Тактическая разведка в Ираке ведется превосходно. Кампания в Афганистане на раннем этапе — без офисов, с горизонтальной системой подчинения, всего лишь несколько человек и несколько мешков денег — была выдающейся.

Читатели, заинтересованные в повышении безопасности американцев и наших союзников путем реформирования разведки, могут написать или позвонить своим представителям в Конгрессе или назначить встречу в их офисах в своем округе или в Вашингтоне. У каждого представителя есть веб-сайт, на котором размещена контактная информация. Обычно они очень доступны для избирателей. Если у вас есть связи с политиками или журналистами, поговорите с ними. Если вы считаете, что они не прочь пообщаться со мной, отправьте мне электронное письмо через мой сайт: www.ishmaeljones.com.

В нашей великой стране мы решаем свои проблемы и с оптимизмом смотрим в будущее. Мы решим проблему дисфункции ЦРУ и тем самым обеспечим успех нашим президентам, безопасность американцев и наших союзников, чтобы мы могли спокойно жить дальше.