Чудесное наследство. Книга 3

Глава двадцать вторая

Итак, я бросился вслед за неугомонным дядюшкой в дом незнакомой нам фрау Элизы Кнопф. Но едва я сделал первый шаг по скрипучим ступенькам, как почувствовал, что в моей груди поселяется противное, липкое ощущение страха. Предчувствие какой-то опасности все разрасталось и разрасталось, но я никак не мог понять откуда оно взялось и только вертел головой по сторонам, тщетно пытаясь отыскать источник моих тревог и волнений. Казалось бы, все вокруг нас излучало умиротворение и покой: и эти цветочки в горшочках, и занавесочки на чисто вымытых окнах, и яркие половички под нашими ногами, и живописные картины на стенах… Но, в то же время, и от цветочков, и от занавесок, и от половичков, и от картин словно бы струились какие-то невидимые токи зла и ненависти. Невольно я протянул руку к одному из цветочных горшков, стоявших в холле на первом этаже, и тут же ее отдернул: на моей ладони появилось красноватое пятно, какое бывает после ожога.

– Дядюшка, – прошептал я своему шустрому родственничку, который уже начал подниматься вслед за фрау Фукс на второй этаж, – здесь нечисто! Давай-ка удирать отсюда подобру-поздорову!

Но Кракофакс словно бы и не услышал меня. Он только на секунду оторвался от задушевной беседы со своей спутницей и, повернув голову в мою сторону, проговорил:

– Побудем здесь с четверть часа и поедем. Дай машине отдохнуть, Тупсифокс!

В это время из ближней к лестнице комнаты выплыла старушка лет ста двадцати – ста двадцати пяти, раздались радостные вопли и восклицания, и я понял, что отступать поздно.

– Познакомьтесь: моя подруга фрау Элиза Кнопф! – прострекотала фрау Фукс и показала на ходячую статую в каком-то длинном до пят халате белого цвета и в чепчике на седой, как снега Килиманджаро, головке. – А это господин Кракофакс и его племянник Тупсифокс! Они любезно согласились подвезти меня к твоему дому, а я пообещала, что ты накормишь их своими коронными блюдами: куриным супчиком и отбивными котлетками!

– Ах, болтушка Сабина, твой язык снова меня подвел! – всплеснула ручками фрау Кнопф. – Чтобы сварить куриный супчик по моему рецепту, нужно иметь хотя бы курицу. А ее у меня нет! А чтобы поджарить отбивные котлетки, их нужно сначала отбить. Где я возьму силы на это?!

Фрау Кнопф достала из кармана халата очки с выпуклыми линзами и водрузила их на длинный, как пика, нос. Взглянула на меня с дядюшкой повнимательнее и снова всплеснула руками:

– Боже! Да это никак мой племянник Галлифакс?! Ну да, это он: дитя совсем не изменился!

Ходячая статуя нагнулась, сграбастала обеими руками моего растерянного дядюшку, подняла его вверх и наградила тремя звонкими поцелуями: в лоб и в обе щечки, которые из бледных, как мел, тут же стали пунцовыми, как вареные раки.

– Простите, фрау, но вы меня с кем-то спутали… – попробовал он вырваться из цепких пальцев древней старушки. Но не смог и тогда вновь представился: – Меня зовут Кракофакс, а не Галлифакс. «Галлифакс» – это, кажется, знаменитый пароход?

– Галлифакс – мой племянник! Я его сто лет не видела! – улыбнулась фрау Кнопф и влепила в лоб дядюшке дополнительный поцелуй. – Я думала, что ты за эти годы хоть немного подрос, а ты все такой же крошка!

– Я пуппитролль и горжусь этим! – взвился оскорбленный Кракофакс. – Быть дылдой много ума не нужно!

– Верно, мой мальчик, верно, – закивала Элиза Кнопф, – ты и в детстве был не по годам умен! – Она сняла с дядюшки шляпу, чтобы погладить его по «светлой головке», и удивленно уставилась на обширную лысину: – Тебя по-прежнему стригут наголо?! Но это сейчас, кажется, не модно?!

Кракофакс дернулся из последних сил, выскользнул из рук новоявленной «тетушки», шлепнулся на пол, громко охнул, потом отнял у старой гнэльфины свой головной убор и, надевая его, пробормотал:

– За модой ни я, ни мои родители никогда не гнались… А своей прической я доволен: и волосы в глаза не лезут, и шампунь мало расходуется.

Воспользовавшись паузой, я потянул дядюшку за рукав:

– Нам нужно ехать! Прощайся и пойдем к машине!

– Нет-нет! – воскликнула, услышав мои слова, фрау Кнопф и так сверкнула глазами, что мне вновь стало не по себе. – Из нашего дома еще никто не уходил голодным! Тем более, мои любимые родственники! Галлифакс, может быть, ты отобьешь котлетки? А Сабина их быстро поджарит на газовой плите!

Дядюшка хотел в очередной раз поправить старушку и сказать ей, что он никакой не Галлифакс, но быстро передумал и только махнул рукой:

– Ладно, Тупсифокс, идем на кухню. У нас еще есть в запасе время, на экзамены мы не опоздаем.

Пришлось мне подчиниться, и я отправился следом за дядюшкой и фрау Сабиной на кухню, которая располагалась на первом этаже. Спрыгивая со ступеньки на ступеньку, я зашептал на ухо упрямому старику:

– Неужели ты не чувствуешь, дядюшка, что все в этом доме пропитано страхом и ужасом?! Даже эти цветочные горшочки, которые выглядят такими безобидными, на самом деле могут причинить сильную боль! Видишь красное пятно на моей ладони? Это я обжегся о проклятый горшок!

В ответ дядюшка только сочувственно улыбнулся:

– Ты слишком волнуешься, Тупсифокс, перед экзаменом. И еще эта сумасбродная старушка… Успокойся, все будет хорошо. Сейчас мы с тобой перекусим и поедем в школу!

Но я успокаиваться не хотел. Спустившись на первый этаж, я ткнул пальцем в сторону злополучного горшка с фиалками.

– Прикоснись к нему, дядюшка, прикоснись! А я посмотрю, как ты после этого запляшешь!

– Пожалуйста. – Кракофакс прижал ладошку к гладкой поверхности цветочного горшка и несколько секунд подержал ее в таком положении. – Теперь ты доволен?

– И тебе не было больно?! Тебя не обожгло?!

– По-моему, в нем торчат живые цветы, а не налит кипяток…

Тогда я тоже коснулся проклятого горшочка левой, еще не ошпаренной, рукой. И очень удивился: мою ладонь обдало нежной прохладой.

И почему-то мерзкое чувство страха вновь проникло ко мне в душу и стало разъедать ее все больше и больше…