Чужеземец

19

Слова «мама» и «папа» разнеслись по окружению, словно ветер специально схватил и разнёс их. В моём сознании словно взорвался газовый баллон. Взрыв разнёс все грани между двумя личностями и смел все представления. Теперь я чётко ощущала себя причастной к свадьбе, видела собравшихся людей, которые хотели поглазеть на праздник. Другие зубоскалили, наблюдая, как ненавистное платье буквально стягивает кости и мне приходится горбиться, потому что ощущаю, как ткань платья начинает потихоньку расходиться.

Вдыхаю воздух маленькими глотками, потому что боюсь, что при всех платье порвётся. Но сейчас не это важно.

Мои руки дрожат. Смотрю на ребёнка, и меня захватывают видения.

— Мама? — тихо переспрашиваю и смотрю на девочку, как на восьмое чудо света.

Внезапно из толпы вылетает тощий, длинный парень и буквально становится между девочкой и толпой.

— Захар, — грозно шепчет Итар. — Ты должен был проследить за сборами. Почему Ирис здесь?

А я начинаю дрожать.

— Мама? — теперь мой взор обращён к мужу.

Старое, забытое слово пробуждает во мне боль потери. В голове мелькают кадры: маленькая девочка кричит «мама» и тянется ко мне, а я разворачиваюсь и ухожу, потому что хочу создать светлое будущее. Но в итоге я пропустила самые сладкие и дорогие годы собственного ребёнка. Я не видела, чем моя дочь увлекается, не читала ей сказок на ночь, не успокаивала, когда та, плачет. Не я была тем человеком, к которому дочка бежит для объятий, не мне она рассказывала свои маленькие тайны. Я была той, кто приходит за полночь, а иногда по несколько суток отсутствует. И сейчас во мне что-то отзывается болью.

— Этих детей ты больше не увидишь. У тебя будет свой дом, — в холодном голосе воеводы появляется нотка волнения. Он словно уговаривает меня.

— Грязнокровкам здесь не место, — к нам с улыбкой подошёл Богдан. — Нищие, больные и рабы накличут беду молодожёнам, если будут рядом.

Рука князя поднимается, чтобы оттолкнуть Захара прочь. Итар крепко сжимает кулаки, мальчик с готовностью смотрит на представителя власти, испуганные глаза Ирис следят за каждым движением защитника.

Никто не пойдёт против представителя власти.

— Богдан, — мои губы трясутся, от воспоминаний, раздирающих душу. Мне больно и плохо. — Богдан, — добавляю в голос силы и прямо смотрю в глаза князю. Подойдя к своему мужу, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции, натянула улыбку и произнесла так, чтобы все слышали: — Обряд надо закрепить поцелуем.

Грязнокровки воспользовались моментом и улизнули, пока побледневший князь недоумённо смотрел на меня.

— Каким поцелуем? — пропищал князь.

— Нет поцелуя? Хорошо. Этого достаточно? — поднимаю руку с браслетом и хочу закричать, взвыть от наполняющей меня боли. Но стою, держусь. Я не девочка Ветана, у меня есть терпение.

— Поприветствуйте благословлённую богами молодую пару! — спохватился волхв, и народ предпочёл начать празднование, а не зацикливаться на грязных детях и иже с ними. — Нальём же чары и провозгласим пожелания. Да так, чтобы небо слышало! — подначивал народ мудрец.

Столы привлекли больше внимания, чем я, уводящая мужа в сторону. За нами бежал, почти спотыкался Богдан. Но мне было всё равно на приставучего парня. Итар же, послушно следовал и не возражал. Отведя мужа в сторону, едва сдерживая юношеский максимализм, Ветаны, тихо, но твёрдо произнесла:

— Я жду пояснений.

Вдали от толпы и любопытных глаз, мне хотелось, чтобы пылающие эмоции Ветаны утихли, но смотря на мужа и чувствуя тяжесть браслета, ничего не получалось. Внутри будто чьи-то маленькие, противные лапки скреблись. Кажется, что у меня в сердце завелись сороконожки. Противное ощущение ещё и энергичностью Веты сдобрено. Того и гляди, вспыхну и начну всё разносить.

— А что говорить. Грязный себя великим отцом считает и собирает детей из мест, где в боевых походах побывал. Но не уверен, что они все, чужие. Парочка, небось, его родные, — злобно сообщил Богдан.

— Обещаю. Ты их не увидишь, — виновато, сковано и холодно сообщает Итар.

Он думает, что мне противны дети.

— Ты забываешься, грязнокровка! — повышает голос Богдан. — С тобой говорит высокородная дева из семьи Сетиврата! Ты и ногтя её не стоишь!

Вижу, как Итар с каждым словом всё ниже склоняет голову и пытается справиться с давлением, не прибегая к насилию. А я стою и молчаливо способствую буллингу.

Не этого я хотела.

— Итар — мой муж, — сжимаю кулаки и грозно смотрю на князя. — Унижая его, ты относишься ко мне так же. Помни, Богдан, он стал членом семьи бога, и теперь благословение Сетиврата распространяется и на Итара!

Богдан посмотрел на меня, словно услышал что-то странное и непонятное его мозгу. Не удивлюсь, что многое в этом мире князь не понимает, но должен же он когда-то поумнеть.

— Ты злишься? — удивился Итар. — Из-за чего? — он подошёл ко мне ближе, оттесняя князя в сторону и загораживая мальчишку от меня. — Я помню своё место, княжич, — воевода кивнул, словно принимал каждое сказанное слово высокомерного, зазнавшегося наследника. — Мы сейчас же вернёмся к празднованию.

Из-за чего? Итара унижают, а он не противится этому!

— Итар, — я не хочу ругаться, не хочу выпускать мелкого беса с именем Ветана, но оставлять все на своих местах нельзя. Я одна борюсь за честное имя главного героя, не пора ли ему самому сражаться за себя? Надо дать ему в руки не просто меч, а указать, кого следует защищать. — Итар, княжич оскорбил меня, — серьёзно и твёрдо посмотрела в глаза мужу и перевела взгляд на опешившего Богдана. — Я создала семью. Моя семья — моё имя.

Богдан вздрогнул и перевёл взгляд на воеводу, словно не понимал, что происходит.

— Он… он ведь… Гнилая кровь предаст в любой момент, потому что чужой. У него дети неизвестно чьи. Наверняка баб полно, а ты нужна ему только для статуса…

Всё! Я долго терпела!

Не дав закончить речь напыщенному индюку, стремительно проскочила через внушительную фигуру Итара и вцепилась в рубаху княжича. Тряхнув его щуплую фигурку, прорычала:

— Ещё раз скажешь что-то плохое в мой адрес, и я выколю тебе глаза, каждый палец сожгу в огне, а твою кожу натяну на барабан!

Злость и ненависть Ветаны, я направила на её любимого княжича. Сила, которая плескалась в подсознании, нашла выход и я смогла встряхнуть парня.

Грубые, тёмные руки легли на мои, освобождая жертву из сильного захвата. Когда Богдан получил свободу, он крикнул убегая:

— Ты ещё пожалеешь!

А я стояла перед Итаром и смотрела ему в глаза. Он не понимал, что происходит, а я злилась на весь мир. До чего люди были жестоки к нему, что теперь мужчина не осознаёт, как сильно его унижают.

Воевода крепко держал мои руки в своих, словно боялся, что я побегу за Богданом. И откуда у меня только силы взялись, чтобы выступить против юноши?

— Не делай так больше, — сжимая мои руки, попросил Итар.

— Буду, раз ты не хочешь защищать нашу семью. Мне придётся сражаться за нашу честь, — не сдерживая себя сообщила мужчине и увидела в его глазах долю понимания.

— Хорошо. Я понял, — в тёмных глазах отражалась невысокая девушка с решительным выражением лица и маленькими кулачками.

Со стороны я очень смешной и слабый противник, но почему-то Итар не смеялся надо мной. Он старался понять мои чувства, и принимал такой, какая я есть: вспыльчивой, некультурной, несдержанной. Мне казалось, если я выпущу Ветану, то обязательно стану посмешищем не только перед княжеской семьёй, но и перед мужем. Но всё оказалось не так.

— Расскажи про детей, — тихо попросила, чувствуя, как скоро расплачусь, ведь меня давно не называли мамой. — И не говори скупыми, общими фразами, боясь меня обидеть. Я хочу создать семью, где можно поделиться мыслями и получить поддержку, а не просто спать и размножаться.

— Я создал школу для детей-сирот, рабов и просто низших слоёв населения, — мужчина смотрел на меня, словно ждал брезгливого ответа. Не заметив на моём лице ни капли страха, он продолжил. — Власти мою задумку не поддержали, а чужих детей никто не хочет видеть. Поэтому на подаренной князем земле я хочу построить уголок, куда отвергнутые могут прийти и получить помощь. Обещаю, ты их больше не увидишь и на честь древнего божьего рода их присутствие не повлияет.

Итар смотрел на меня так, словно ожидал упрёков и оскорблений. А я молчала, потому что не знала, как оформить свои мысли в одно слово. Больше я бы не смогла сказать после признания, которое далось супругу тяжело. Он, наверняка получил много ненависти от высокородных за свою задумку. Терзал себя за то, что хотел всех спасти, но невеста слишком агрессивно настроена.

— Молодец, — мои кулаки в чужих руках расслабились.

По книге я знала о стойкости и мужестве Итара, но о теплоте души и отзывчивости узнаю только сейчас.

— Познакомь меня с сиротами, — мои пальцы дрожали, а темнокожая рука осторожно накрывала их, словно хотела согреть.

Темнокожие пальцы мягко обвили нежные ладони, будто бережно держали хрупкий цветок. Соприкосновения были лёгкими, почти невесомыми, но полными глубокого смысла и тепла. Руки встретились словно две разные истории, переплетаясь друг с другом, создавая одну общую мелодию будущего.