Чужеземец

25

То, что осталось за спиной, даёт пинок в будущее

Идти по новой дороге всегда трудно, но ещё сложнее тонуть, стоя в трясине из-за собственного выбора.

Богдан радовался тому, что отец умер. Этот безвольный, слабый, вонючий старик подох. Оставил этот мир и Богдана в покое. Со своими нравоучениями и вечными заумными словами покойный пытался сделать мир лучше, словно это возможно. А то что твориться перед собственным носом не замечал. Например, что чужеземцев с грязной кожей развелось вокруг столько, что смотреть противно. И то, что этим грязнокровкам позволено жить, как нормальным людям и даже занимать высокие должности. Детей чужеземцев не делали рабами и относились как к нормальным людям. Им даже образование давалось наравне с русым народом. До недавнего времени Богдан терпимо относился к масти главнокомандующего, но когда Ветана — первая любовь, перестала бояться чужака, терпение княжича лопнуло.

Свадьба не должна была состояться. Приготовления к брачному союзу делали из рук вон плохо. Многое вовсе как в насмешку, чтобы показать народу хохму и поднять это событие на смех. Даже жертва для богов была взята из сарая в последний момент. Никто не думал, что Ветана действительно пойдёт на это. Богдан считал, что девица испугается, отвергнет навязанный союз, а он, как великодушный друг предложит невесте разделить её первую ночь с тем, кто ей люб. Как княжич он мог потребовать первую ночь у невесты, а Итар не посмел бы мешать. Итар не должен был проявлять инициативу ни в одном вопросе по отношению к своей свадьбе! Над ним весь двор потешался, когда воин пытался удовлетворить желание невесты в брачном подарке. Но отчего-то Ветана согласилась взять браслет, хотя до того дня боялась чужеземца до дрожи.

А теперь она ушла. Сама ушла. По собственной воле.

Стол ломился от съестного, но горечь во рту княжича не исчезала даже после медовухи. Мать смотрела на сына, затаив дыхание. Она не знала, как ещё помочь родной кровиночке. Она и так делала всё, чтобы сын побыстрее оказался на троне. Но упёртый старик не желал покидать мир, пока любимая воспитанница не обретёт крепкую и справедливую защиту. Князь словно чувствовал желания супруги и сына.

Богдан же, следя за ритуальными песнопениями, не мог забыть ту ночь, когда молодая голубка отказала ему в близости. Девица до этого была нежна и мила с наследником. Один кров, один стол с детства делила красавица с Богданом и стала дорога его сердцу. Потому и не понял княжич, с чего такие удивительные перемены в столь хрупком теле произошли. Откуда в молчаливой и смущённой Ветане появилась странная сила и собственное мнение, которое отличается от его планов?

— Вы задумчивы, князь, — Илларион подошёл к главному столу и поднял чарку над головой. — Ваш народ хочет вас поздравить!

— Где ты здесь народ увидел? — рыкнул на друга счетовода молодой князь и дёрнул плечом, так что вся брага расплескалась. — Наглые подхалимы и лизоблюды, вот кто здесь собрался! — процедил сквозь зубы Богдан, зло взглянув на толпу гостей. Его взгляд метнулся по залу, останавливаясь на каждом лице, пытаясь разглядеть искреннюю радость или хотя бы уважение. Но видел лишь притворство и лицемерие. Те, кто пошёл за Иритом, искренне верили в свою правоту.

Илларион поморщился, но улыбка не сошла с его лица. Он привык к таким вспышкам гнева своего товарища, знал, что тот часто выплёскивал злость наружу, особенно когда дела шли не так, как хотелось бы.

— Ты опять позволяешь своему гневу затуманивать разум, дружище, — тихо произнёс Илларион, стараясь говорить спокойно и мягко. — Народ любит тебя, уважает твоё происхождение и ждёт мудрого правления. Просто нужно умерить пыл и посмотреть на всю ситуацию в целом.

Но Богдан лишь усмехнулся в ответ, продолжая мрачно оглядывать собравшихся. Он вспомнил недавнее унижение, когда эта глупая девчонка предпочла чужеземца ему, будущему правителю Руси. Вспомнил, как мать шёпотом уговаривала его проявить благородство и простить девушку, если та выберет самоубийство перед свадьбой с чужеземцем, как её мать, которая бросилась в огонь за мужем. Маха говорила: «Ветана очень любит тебя, но идти против наказа князя не смеет. Ради любви и яд выпьет, чтобы никому не достаться и свою боль показать». Но ничего не случилось. Точнее, девушка пересмотрела свои взгляды на жизнь и стала тепло относиться к воеводе.

А когда Богдан хотел испортить её перед замужеством, чтобы волхвы не разрешили свадьбу, признав деву грязной и порочной, та вовсе едва не накинулась на него, как опасное животное. Все планы были напрасны.

Всё было бесполезно. Внутри него кипело чувство несправедливости и ненависти. Ведь именно он должен был стать мужем Ветаны, а не этот выскочка с тёмной кожей. Именно он имел право первой ночи, а не жалкий чужак, которого отец пригрел из жалости.

Теперь же девушка ушла, бросив его, как ненужную вещь. Унизила публично, показывая своё предпочтение другому мужчине. Это было невыносимо. Терпеть такое позорище он больше не собирался.

— Нет, Илларион, — резко бросил Богдан, поднимаясь из-за стола. — Я устал терпеть это издевательство. Если мой собственный народ смеётся надо мной, если моя возлюбленная предаёт меня, значит, пришло время действовать жёстко. Хватит мягкости и прощения. Теперь я буду править железной рукой!

Эти слова прозвучали громко, привлекая внимание всех присутствующих. Толпа замерла, прислушиваясь к голосу молодого князя. Кто-то кивнул одобрительно, кто-то испуганно опустил глаза, но никто не осмеливался возразить. Рядом с князем Богданом оставались те, кому было выгодно его правление. Глупым молодым человеком, который потерял любимую игрушку, легко управлять.

— Мы можем нанять варягов и отправить их вдогонку за сбежавшими, — Ботор уже чувствовал, как денежки из казны веселым ручейком перетекут в его карманы. Не зря на празднике он подарил золотого слизняка Ветане. — У меня как раз имеется пяток бравых ребят из наёмников. Недавно груз сопровождали и ещё не ушли.

— Да, пускай идут по их следу и убьют наглого Итара! А Ветану… — Богдан захлебнулся именем девушки и внезапно поднял огромную кружку над своей головой. — Пусть делают с ней что хотят, но чтобы она Сама приползла на коленях и умоляла остаться подле меня, даже если ей будет разрешено, мой ночной горшок выносить, а не смотреть мне в глаза!

Выпивший народ что-то радостно проулюлюкал. Поднял свои чаши, принимая тост. Загалдели и дружно приняли первый указ князя. Внезапно в ногу Богдана вцепилась дворовая шавка, словно желала закрыть его поганый рот. Но князь лишь пнул собаку в сторону и поднял глаза к небу. На чистом небе собирались тяжёлые тучи, словно их кто-то специально собирал над его небольшим княжеством.

— Будь осторожен, княже, — осторожно сказала Маха, снова наполняя чашу напитком и понимая, что сыну нужно выплеснуть злорадство. — Иногда жёсткость порождает ещё большую жестокость. Подумай дважды, прежде чем предпринимать шаги, которые нельзя будет вернуть назад. Сейчас ты слаб…

Но Богдан недослушал. Он кинул чарку в мать, и медовуха намочила её одежды, забрызгав не только ткань, но и уважение княгини. Теперь она никто для сына, так же как была никем для мужа.

Богдан же лишь холодно посмотрел на мать, повернувшись спиной к гостям. Голова кружилась от эмоций, сердце бешено колотилось в груди. Настало время перемен. Время доказать всему миру, кто настоящий хозяин Руси.

— Уходи, не мешайся, — зло рыкнул пьяный князь на мать и махнул на неё рукой. — Ты проклята, ты её не удержала. Обещала ведь, что Вета никому не достанется.

Ночью княгиня смотрела на тёмное небо и как чей-то щенок царапает створки ворот, пытаясь покинуть город. Она впервые захотела стать этой дворнягой, чтобы не иметь тяжёлых мыслей.

— Откройте, — приказала княгиня вратарям, и собака резко сорвалась в темноту. А через несколько часов по её следам уже неслась группа наёмников, которые должны вернуть дочь Рагнара и Сетиврата в качестве рабыни.