Чужеземец

35

Пока люди собирали свой скарб, судили, кто виноват в проклятье и бежали прочь из княжества, как крысы, я смотрела на огромную груду сгоревших останков, покрытых пеплом и зловонием смерти. Тела были уложены аккуратными рядами, словно символизируя порядок среди хаоса. Пеплом играл ветер. Скорьбь нависла над городом.

Люди переговаривались шёпотом, обмениваясь мнениями и страхами, не обращая внимания на происходящее рядом. Некоторые женщины громко плакали, хватались за головы, выражая собственное горе и разочарование. Воздух пропитался запахом гари и крови, заставляя чувствовать ещё большую тревогу.

Посреди толпы стоял он — тот, кто стал причиной моего пребывания здесь, Итар. Его лицо было бледным, усталым, в глазах читалась глубокая печаль и сострадание к погибшим. Казалось, он чувствовал каждую потерю лично, принимая удары судьбы и несправедливости на себя.

Одни кричали, что готовы бороться за будущее своей земли, другие настаивали на бегстве подальше от бедствий. Горожане продолжали высказываться, каждый отстаивал свою позицию, пытаясь переубедить окружающих.

Несправедливо, что эти люди обвиняют в собственном бездействии Итара! Если бы каждый так же вышел на защиту молодой княжны, то женщина бы не дошла до края и не прокляла бы княжество! А теперь, когда бездействие народа сгубило чужую жизнь и навлекло проклятье, все пытаются обелиться. Чистенькими делаются. Перед Богами и Небом Итара поносят! Он и так за всю жизнь лишний раз голову не поднял, а после этого собрания вообще в глаза никому не посмотрит!

— Вам не стыдно? — словно со стороны услышала собственный голос и вышла из своего укрытия перед беснующейся толпой. — Сами княжну не защитили перед узурпатором-насильником. Месяцами за его бесчинствами наблюдали и молчали, а теперь носы воротите оттого, что слабая женщина натворила благодаря вашему молчанию⁈ — я кричала, срывалась, выплёскивала свой гнев и боль за доброго Итара. — Несправедливо обвинять того, кто ночь позволил вам пережить, а не сгореть в адском пламени!

— Ветана, не надо, — Итар прикоснулся ко мне, но я отдёрнулась, словно чёрт от ладана.

— Хотите обвинить безвинного? Он только вчера пришёл, только порог переступил, а ваша грязь уже из ртов льётся, как из рога изобилия! Он спас ваш сон, пока вы любовью в кроватях занимались, он с Чернобогом был! Боги покарали вас. Все тёмные дела делаются по вине молчаливого согласия окружающих!

Я не молчала. Нападала на толпу, разжигала пламя в их сердцах и ругала народ. Ведь если не я стану тем, кому боятся слово сказать, то Итара задавят. Пусть я буду демоном, говорящим правду и не боящимся осуждений.

— А сама-то! — выкрикнули из толпы.

— А я спасла ребёнка, который принёс частичку благословения светлых богов и пока он живёт в этом княжестве, проклятье не тронет жителей. Мы с мужем сделали Все, чтобы вас, неблагодарных, спасти! После этого никто из вас не смеет даже в глаза Итару смотреть, а вы рты свои грязные раскрыли! Молились бы на него и храм возвели, грехи, чтобы отмолить!

— Тише-тише, — Итар положил мне руку на спину, стараясь успокоить, забрать мою боль и убедить, что несправедливость — это норма, главное, чтобы люди жили. — Не срывайся на них.

— А ты что? — внезапно рыкнула на мужа, наступая на его грозную и могучую фигуру. — Глазки в пол потупил, всю вину на себя взял, беленькими крылышками здесь машешь, над головами заблудших душ. Думаешь, что они поблагодарят за правду, за спасение, за лишнюю минуту жизни? Они неблагодарные люди! А ты слишком добрый для них!

Кажется, я испугала всех вокруг. Когда мой голос стих, молчала вся толпа и воины. Я не смотрела на людей, не смотрела по сторонам, только в глаза Итару. Я видела, что он удивлён моим выступлением, но благодарности было больше.

— Я остаюсь! — чётко, громко объявила присутствующим. — А кто хочет, как крыса сбежать, вперёд! Но только попробуйте лишнее прихватить. Проклятые души этой ночи придут за своим добром!

Утащила Итара прочь, грозно глянув на толпу. Пусть только попробуют забрать моё, честно позаимствованное. Пусть только попробуют рот раскрыть на Итара, всем в глотки правду затолкаю. Может, я и груба, а сейчас выглядела как базарная баба, но не могу смотреть, как ребёнка помоями обливают, те, кто сам нечист на душу.

Выдохнув весь накопившийся гнев, я почувствовала, как усталость окутывает тело тяжёлым покрывалом. Усталость эта была совсем иной природы, нежели физическая. Она исходила изнутри, размывая грани реальности и фантазии, позволяя увидеть истинную суть вещей.

Толпа замерла в неловком молчании, понимая наконец глубину собственной вины. Многие опустили головы, осознавая тщетность попыток переложить ответственность на плечи другого. Видимо, припомнили как князь обращался с княгиней, и никто слова не смел ему сказать. Их лица казались одновременно знакомыми и чужими, отражением тех теней, что скрывались внутри каждого из них.

Но Итар продолжал стоять посреди всего этого хаоса, будто одинокий маяк в бурном море. Он смотрел на меня мягко, тепло улыбаясь уголками губ, несмотря на собственную тяжесть переживаний. Этот взгляд говорил больше любых слов: он благодарил меня за верность, поддерживая мои усилия защитить истину.

— Тебе лучше уйти, — по-доброму, открыто попросил Итар, не смея ко мне приблизиться и опорочить мою репутацию. — Я обещал Рагнару и князю беречь тебя.

— Спасибо. Сама себя сберегу. Если хочешь, чтобы я ушла, не делай так, чтобы мне тебя жалко было. Не могу смотреть, когда безвинных обижают. Рот сам открывается, словно я на юриста училась.

— Что? — переспросил мужчина.

— Если не научишься сам себя защищать, мне придётся самой это делать. Хватит делать всё во благо других, о себе подумай.

— Не ругайся, — он мягко взял мою руку, но выглядело это очень неожиданно. Итар старался ко мне лишний раз даже не подходить, а такие прикосновения выглядели слишком близкими. — Если я о тебе не позабочусь, то кто спасёт тебя от самой себя? Ветана, твой выбор остаться со мной приведёт к смерти. Беги, пока не поздно.

— Я перед лицом народа давала клятву, что женой стану, а про развод никто никогда не узнает, и я всё буду отрицать. Только попробуй меня прогнать, — пригрозила и приблизилась к огромному воину.

Выглядело это комично: маленькая девчонка пытается перебороть огромного богатыря взглядом. Но Итар смотрел на меня с нежностью, а не как на умалишённую которая хочет умереть вместе с мужем.

— Надо разослать письма о смене власти соседям, — посмотрела на хромого мальчишку, который укрылся от пересудов людей за спиной Олега. — Пусть решают, как к нам относится, а мы по закромам пройдём и вооружим тех, кто остался. Будем готовиться к встрече с Богданом.

— Что же, ты такая воинственная? — мягко улыбнулся милый главный герой.

— У меня муж, главнокомандующий, — сжала руку, которую он до сих пор не отпустил и ласково поглаживал большим пальцем.