Чужой ребенок

Глава 20

Первый раз меня тормозят буквально на пороге в спортклуб, в самом верху длинной темноватой лестницы.

Парень, ровесник мой примерно, открывает дверь прямо перед моим носом, не глядя, шагает в проем сбивает с ног и чуть не прекращает таким образом едва начавшийся квест.

Чудом умудряюсь зацепиться за перила и не обрадовать задницей жесткую лестницу.

Парень тормозит на полном ходу, удивленно пялится на меня, словно инопланетянку углядел, затем говорит без особого сожаления:

— Прости, не думал, что тут кто-то есть…

— Ничего… — хриплю я, придя в себя и намереваясь обойти препятствие, но парень не пускает:

— А ты не перепутала двери?

— Вроде, тут только одна дверь, — пожимаю я плечами, — не перепутаешь… Это же спортклуб?

— Он самый… — парень отшагивает назад, приглашая таким образом пройти в помещение.

Пользуюсь этой возможностью, захожу, оглядываясь с любопытством.

Никогда не была в таких местах. Я вообще спортклубы не посещала ни разу, как-то не сложилось, но в кино и рекламе видела, конечно же.

Так вот, реальность далека от того, что успеваю себе нафантазировать.

Помещение небольшое, стены выкрашены в синий цвет, такой предбанник со стульями. Дальше одна дверь, сейчас закрытая. И все.

Как-то вообще неприветливо и неинформативно. Ясно, что с улицы тут никого не ждут.

Парень, между тем, вытащив меня на свет, не скрываясь, пялится. Взгляд его настырный, не особо приятный, и потому я решаю не тянуть, а сразу взять быка за рога.

— Мне нужно…

Но парень перебивает меня:

— У нас нет женских групп, и даже раздевалки женской нет. Так что не по адресу, малышка.

Я, пропустив малышку мимо ушей, хотя в другой ситуации показала бы, что я кто угодно, только не малышка, упрямо договариваю:

— Встретиться с хозяином клуба.

Выражение глаз парня меняется, теперь он смотрит с подозрением.

— Зачем?

— По личному вопросу, — спокойно поясняю я, а затем, спохватившись, что Ванька мог неверную информацию предоставить, или что здесь несколько владельцев, уточняю, — мне нужен Тагир Хазаров.

— Зачем?

Заело его, что ли?

— По личному вопросу, — упрямо повторяю я, складывая руки на груди и с вызовом глядя на парня. — Где могу его увидеть?

— Тут вопрос другой, малышка, — скалится парень, — захочет ли он тебя видеть. Ты, если что-то предлагать собираешься, то сразу мимо. Его не заинтересуют… услуги. Любые. И товары. Любые.

Откуда ему знать? И вообще… У меня время поджимает, а я тут его теряю на объяснения с человеком, возможно, вообще не причастным к Хазарову!

— Я не собираюсь ничего предлагать, — холодно отвечаю я, — скажите, где могу его увидеть, и я пойду. А если не можете, то просто так пройду.

— Не пройдешь, малыш, — качает парень головой, — в зал только через раздевалку мужскую.

Пожимаю плечами: он меня испугать, что ли, так хочет? Может, рассказать ему, как ставится мочевой катетер мужчинам? И сколько я их поставила за свою карьеру реанимационной медсестры?

— Ничего страшного, я попробую, Хазаров в зале сейчас? — пытаюсь обойти парня, но он загораживает проход.

— Не торопись. Скажи, как зовут, я у него спрошу.

— Мое имя ему ничего не скажет. Но, если необходимо, скажи, что я хочу встретиться с ним по поводу его сына.

Парень раскрывает рот, осматривает меня еще раз, теперь уделяя особое внимание фигуре. Живот, что ли ищет? Черт… да сколько можно?

— Сама скажу, — решаю я, неожиданно подныривая под его локтем и толкая дверь в раздевалку.

За спиной слышится:

— Куда, блин?

Но я умею быть шустрой.

В раздевалке, кстати, вообще обычной, больше похожей на школьную, с деревянными лавками , вешалками, прибитыми к стене, с висящей на них одеждой, никого нет, только в конце длинного помещения слышится шум воды. Душевая, наверно.

Быстро иду к еще одной двери, в этот момент душевая открывается, являя моему взгляду здоровенного голого мужика, кажущегося одетым из-за обилия шерстяного покрова. Зимой, должно быть, тепло человеку, повезло прямо…

Он застывает в изумлении, разглядывая меня, а затем и забежавшего следом парня:

— Серый, твоя, что ли?

— Не, — досадливо отвечает тот, — Хазара, походу.

Мужик степенно кивает и топает мимо, нисколько не стесняясь. Его впечатляющие верительные грамоты покачиваются при ходьбе, а на шерсти блестит влага.

Блин… Жмурюсь на мгновение. Как это все теперь развидеть?

Краем глаза отслеживаю направляющегося ко мне парня с выражением на лице и дергаю дверь в зал.

По инерции делаю несколько шагов, оглядываюсь, стремясь сразу обнаружить нужный мне объект.

Проблема в том, что я не знаю, как выглядит Тагир Хазаров, даже приблизительно. Ванька темный, наверно, его отец тоже брюнет… Но не факт.

Помещение одно и очень большое, судя по всему, выкуплен весь второй этаж бывшего магазина и оставлены только несущие столбы. Все остальные перегородки снесены.

Интерьера никакого нет, все грубо, нарочито функционально, серые бетонные стены, с кое-где проглядывающей кирпичной кладкой, пол, покрытый чем-то темным и практичным. Из-за вечернего, но не ночного времени, здесь довольно оживленно: в центре, на ринге, идет спарринг, слева, на выставленных в два ряда спортивных тренажерах, полно народу, справа, на низких матах, с хеканьем бросают друг друга на спину мужики. В дальнем углу несколько человек лупят по грушам разных размеров и конфигураций.

По стенам — длинные деревянные лавки, на которых сидят спортсмены и валяются какие-то тряпки, похоже, футболки и другая одежда.

Все крайне брутально и аскетично. Это не спортклуб из рекламных плакатов, тут никто не задумывается о клиентоориентированности. Здесь даже слов таких не знают, наверняка.

И ни одной женщины. Вообще.

На меня сразу смотрят несколько человек, и даже тишина наступает в ближайшем пространстве.

Неуютно. Хочется поежиться, закрыться, очень уж атмосфера тут… маскулинная.

Дышать тяжело даже.

Но меня ждет Ванька, а значит времени на привыкание нет. Да и не надо мне этого.

— Мне нужен Тагир Хазаров, — громко говорю я в пространство, ни к кому персонально не обращаясь, — где я могу его найти?

Слышу хлопок двери позади, и взгляды мужиков, как по команде, перемещаются за мою спину.

— Блин, ну я же сказал подождать! — парень, что разговаривал со мной только что, с досадой выдыхает и приказывает, — стой тут.

Я киваю, стараясь не реагировать на внимательные взгляды, которых становится все больше и больше по мере того, как информация о появлении в истинно мужском мире женщины докатывается волнами все дальше.

Очень сильно не по себе. Так смотрят… Они что, женщин никогда не видели?

Парень, легко скользнувший куда-то в сторону татами, выныривает из-за спин спортсменов и машет мне, чтоб подошла.

Я иду, а мужики поворачиваются следом, как флюгеры, рассматривая теперь меня сзади. Зад горит. Да чтоб вас!

Злюсь на дурость и нелепость ситуации, сжимаю губы, выпрямляюсь, впрочем, стараясь особо не вертеть бедрами. Им и без того слишком много внимания.

Следом за парнем, которого шерстяной великан назвал Серым, прохожу через половину зала и торможу перед лавкой у стены.

На ней сидит полуголый татуированный мужик лет сорока примерно, темноволосый, небритый и не особо довольный, судя по выражению лица.

Он занят стягиванием с рук спортивных бинтов, волосы мокрые от пота, грудь и плечи тоже блестят, словно маслом смазанные.

Заметив меня, мужчина вскидывает голову и режет внимательным, напряженным взглядом. Меня на мгновение продирает холодом от ледяного выражения его глаз, впрочем, быстро сменившегося на безразличие.

— Я с ней не спал, — коротко говорит он Серому, стоящему за моей спиной, — проводи девушку на выход.

Серый кладет мне на плечо тяжелую ладонь, но я дергаюсь, сбрасывая руку, выступаю вперед и говорю:

— Я не претендую. Вы ошиблись.

Он бросает бинты на лавку, откидывается на стену, разглядывает меня изучающе:

— Ты говорила про сына.

— Да, — киваю, — про Ивана. Пересветова. Знаете такого?

А сама внимательно всматриваюсь в его лицо, ища хоть какой-то отклик. И не получаю его. Мужик равнодушен, взгляд холодный, каменный.

— Нет. Серый, проводи…

Серый пытается опять сграбастать меня за плечо, но я уже наученная опытом, уворачиваюсь, делаю еще шаг к мужику и настойчиво повторяю:

— Иван Пересветов. Десять лет. Ваш сын. Его мать — Тамара Пересветова, помните такую?

— Нет, — равнодушно роняет он, опять смотрит на Серого.

— Подождите! — я снова пытаюсь увернуться от руки парня, но он тоже учится, а потому второй раз не удается провернуть тот же фокус, — да подождите! Как не знаете? Она говорит, что ее сын от вас! Что вы ее… Черт! Да подожите!

Серый сжимает крепче за плечо, пытясь увести, но я не могу так быстро сдаться! Это наш единственный шанс! Он должен вспомнить! Он должен же… Как же так?

— Послушайте… — быстро начинаю говорить я, настойчиво глядя в непроницаемые темные глаза Хазарова, — хотя бы посмотрите на него… Я была уверена, что вы в курсе… Нам очень нужна ваша помощь, понимаете? Очень!

— Не мои проблемы, — равнодушно говорит он, — если ребенок болеет, то есть фонды и всякие сборы. Необязательно врать.

— Я не вру! Не вру!

— А ну, пустил ее!

Маленький темноволосый сгусток ярости врывается между мной и Серым, да с такой силой, что парень отпускает мое плечо и отступает назад.

А Ванька, который, естественно, даже и не подумал слушаться и ждать оговоренные полчаса на улице, заслоняет меня спиной и злобно смотрит на Хазарова.

Я не успеваю ничего сказать, только рот раскрываю беспомощно, с ужасом наблюдая, как в руке у Ваньки появляется нож!

Да боже мой!

— Ванька! Ты с ума сошел? Дай сюда!

Я пытаюсь забрать у него оружие, но мелкий защитник выворачивается, смотрит злобно на Хазарова и шипит сквозь зубы:

— Не трогать ее! Убью!

И еще говорит кое-что, за что надо непременно по губам надавать. Потом, наедине.

Хазаров, нисколько не напрягаясь от ножа в пальцах десятилетнего ребенка, разглядывает его внимательно.

— Это он, что ли? — переводит взгляд на меня.

— Да, — киваю, старательно пытаясь чуть оттеснить Ваньку. В голове молнией: “Найти и завалить хотел”... Черт! С него станется кинуться сейчас! — Извините… Он перенервничал… Ванька!

— Ничего не перенервичал! — звонко печатает Ванька, — много чести!

— Хороший нож, — кивает Хазаров, — кто делал?

— Хороший человек!

— Вижу… И пользоваться умеешь?

— Да!

— И на человека?

— Да!

Хазаров опять смотрит на меня:

— Насчет помощи понимаю теперь, да. Явно не помешает… Но я тут не при чем.

Мне в этот момент все же удается чуть оттеснить Ваньку и встать перед ним:

— Послушайте… Я понимаю, что вы не вспомнили… Но мама Вани уверена, что вы — его отец…

— Мне плевать. В этом городе сотни баб могут быть уверены, что я — отец их детей, это не имеет никакого отношения ко мне.

— Да ты… — звонко кричит Ванька, пытясь прорваться к Хазарову, но я не пускаю.

Ванька не успокаивается и рассказывает Хазарову, кто он. С выражением и фантазией.

У меня краснеют уши, а Хазарову плевать, похоже.

Он смотрит на Серого, коротко кивает, и тот активизуется, прихватывая меня опять за плечо. Тут же выступает Ванька:

— Руки от нее!

Серый показательно поднимает ладони вверх:

— На выход! — командует.

Я в таком страшном раздрае, что даже не нахожу, что сказать еще. Почему-то именно такого сценария развития ситуации не виделось. Я настолько была уверена, что Хазаров знает про Ваньку или, если не знает, то вспомнит Тамару, все же, имя редкое, что и теперь не знаю даже, что сказать, как убедить его нам помочь.

От этой растерянности теряю время, и Серый уводит нас от хозяина клуба.

Обратно, через толпу молчащих все это время мужиков.

Ванька идет впереди, ножа уже в руках нет, смотрит по сторонам с вызовом, шаг печатает твердо. Защитник мой.

А я не выдерживаю и все же оглядываюсь перед тем, как выйти из зала.

Хазаров внимательно смотрит нам вслед.

И все. Все.

В предбаннике Серый открывает дверь и кивком приказывает покинуть помещение.

Ванька спускается первым, я — за ним.

Никто не говорит ни слова, дверь просто захлопывается за нашими спинами.

Звук хлопка ударят по голове, приводя в чувство.

Я смотрю на худенькую Ванькину спину и кусаю губы от отчаяния.

Что делать-то теперь?

Куда деваться?