Далекие острова

Глава 11. Дела давно минувших дней

Старый двухэтажный дом на окраине Львова заметно одряхлел. Давно стоило обновить краску на стенах, когда-то нежно-жёлтую как весенние одуванчики, а теперь неопределённо-серую. Садик зарос джунглями невесть когда успевших подняться на двух-трёхметровую высоту сливок-паростков. Вдобавок малинник совсем взбесился, дотягиваясь колючими лапами до самого крыльца. Елена отворила калитку в кованой ограде, прошла дорожкой из потускневших керамопластовых плиток, поднялась по растрескавшимся ступеням. Внутри тоже царило запустение. Старый паркет скрипел немилосердно, перила лестницы предательски вздрагивали от каждого прикосновения. Мебель, портреты на стенах покрывал толстый слой пыли, в углах серебрились нити паутины. В прошлый отпуск так много всего навалилось, что заглянуть в дедовский дом она не успела. И дом стоял всеми забытый и покинутый.

Когда-то здесь, казалось, сам воздух был пропитан Наукой. Библиотека со стеллажами старинных фолиантов, дедушкин и бабушкин кабинеты, заваленные грудами голокристаллов, частые гости — солидные университетские преподаватели с их непонятными, но очень умными беседами за чашечкой традиционного чая. И восемь поколений профессоров, глядящих на Леночку с череды портретов на стенах. Стоит ли говорить, что у маленькой «профессорши» никогда не было проблем с учёбой? Единственным предметом, который она терпеть не могла, оказалась биология. Дедушка был профессором-микробиологом, бабушка — генетиком, отец занимался космобиологией, и мама закончила биофак и ходила в экспедиции корабельным врачом. Биология заполняла весь мир, в котором жила Леночка, до верху. И где-то в классе шестом она поклялась, что чем бы ни займётся в жизни, биологии там не будет и близко. Верная клятве, после окончания лицея она поступила в университет на специальность «астрофизика». Этого показалось мало, начала заниматься спортивным пилотированием. Бабушка только головой качала— династия биологов прерывалась.

О космических полётах Пристинская ни в детстве, ни в юности не задумывалась. Всё получилось само собой. После окончание университета она попала на орбитальную обсерваторию и проработала там два года. А идею с Дальним Космосом неожиданно подбросил тогдашний любовник, пилот космотранспорта. Узнав, что возлюбленная ещё ко всему и экс-чемпион по спортивному пилотированию среди женщин, он присвистнул. «Что ж ты на орбите болтаешься? Давай к нам, в космофлот!» Лена подумала: «почему бы и нет?» Раз даже мама, маленькая и хрупкая, могла служить в косморазведке, то она и подавно.

Конкурс на факультет пилотирования Академии Космофлота был просто-таки бешенный. Но восемь поколений профессоров и доцентов за спиной — это вам не шутки! Способность к учёбе въелась в их роду в гены. Разумеется, Елена поступила. А дальше всё пошло как обычно. Учёба, ожидание назначения. Первая экспедиция, вторая, третья. Началась собственная взрослая жизнь. Бабушка с дедушкой, их львовских домик отступали всё дальше и дальше.

Дом пришёл в запустение после того, как четыре года назад умерла бабушка. Здесь больше некому было жить. Для неё, космической бродяги, настоящим домом давно стал корабль. Она бы продала его или даром отдала в хорошие руки. Но кому нужен старый дом, когда вся Евроссия, вся планета «сидит на чемоданах», готовясь к переселению на иные, будем надеяться, лучшие миры? Так что судьба у дома незавидная — ветшать и дряхлеть.

Материалы, связанные с экспедицией на Горгону, были на месте. Вплоть до официального некролога, как она и помнила. Елена несколько раз просмотрела список документов. Ничего о «Сёгуне», о секретном отчёте командира Круминя. Ни в коробке с бумагами, ни в кристаллах инфочипов.

Она набрала адрес архива Космофлота в поисковике. Ввела запрос: «материалы по расследованию причин гибели экипажа корабля "Христофор Колумб"». Секунда, вторая — экран мигнул, вывалил список с пояснениями. Пристинская быстро пробежала по нему взглядом, досадливо поморщилась — всё то же самое, всё знакомо. За последние годы ничего не добавилось. Да и с чего бы? Расследование закрыто, кто станет ворошить «дела давно минувших дней»? Набрала новый запрос: «упоминания о планете Горгона в официальных документах». Снова ожидание и снова список. Елена щёлкнула значок «Найти в найденном», ввела: «Сёгун». Экран очистился. Ни одного соответствия условиям запроса.

Она помедлила, убрала слово «официальных», повторила манипуляции. Результат не изменился. Тогда Елена решила копнуть с другой стороны. Щёлкнула на значок замочка в углу, в вывалившейся форме ввела свои личные коды доступа командира косморазведки. Тотчас вспыхнула алая рамочка по краю экрана, цвета чуть поблекли — защищённый режим, содержимое видно только под углом девяносто градусов на расстоянии не более полуметра. Однако прятать от посторонних оказалось нечего. «Найти в найденном: Сёгун» — и экран опять пуст.

Пристинская задумалась. Или всё, что говорил Корриган, враньё, или СБК засекретила информацию даже от сотрудников космофлота. Разумеется, она может вернуться в столицу, потребовать аудиенции у Командора или у начальника Службы Безопасности Космофлота. Кавалера ордена Бетельгейзе примут вне очереди, куда денутся. Выслушают, вызовут помощников, прикажут оказать содействие. А затем разведут руками: Космофлоту Евроссии ничего не известно об экспедиции «Сёгуна» в пространство Горгоны. Да и не могло быть такой экспедиции — Горгона много лет закрыта на карантин. Ей ничего не останется, как поблагодарить, извиниться, уйти ни с чем. И оказаться «под колпаком» у спецслужбы, если экспедиция всё же была, и отчёт Круминя существует. Тогда она точно никогда не узнает правду. Тупик.

Елена вывела на экран фотографии членов экипажа «Христофора Колумба»: командир Иван Круминь, бортинженер Степан Маслов, пилот Ярослава Медведева, кибернетик Виктор Коновалец, химик-планетолог Елена Коцюба… врач-экзобиолог Вероника Пристинская. Комок сдавил горло, по щеке побежала непрошеная слеза. Мама весело улыбалась с экрана.

Елена достала из кармана платочек, промокнула глаза. Нет, не тупик. Не все участники тех событий погибли. Ведь есть навигатор Алексей Буланов, единственный выживший член экипажа! Единственная известная ей ниточка в прошлое. Найти бы его ещё, столько лет минуло.

Давно в прошлом на планете существовала глобальная информационная сеть — Интернет. Её уничтожили после второй мировой кибервойны — глобальная информация слишком опасное оружие, чтобы оставлять её без контроля, гибель сорока миллионов жителей Страны Восходящего Солнца, заживо сгоревших, удушенных, утопленных, «утилизированных» в своих «умных домах», это доказала. Нынче у каждого государства свои информационные системы: профильные, целевые, ограниченные дозволенными рамками и правами доступа, жёстко контролируемые. Она набрала адрес Центрального Хранилища Персональных Данных — Информатория, — составила запрос. Ответ пришёл почти мгновенно — не так много Булановых служили навигаторами на кораблях-разведчиках. Прочла сообщение и больно прикусила щеку. То, чего она опасалась, подтвердилось: Алексей Буланов больше не живёт на Земле. Двадцать шесть лет назад он вышел в отставку и эмигрировал на Новую Европу.

Пристинская в сердцах ударила кулаком по столу. И непроизвольно вскрикнула, рука онемела на секунду. Но зато резкая боль сразу охладила голову. «Ты чего кипятишься? Не без вести же он пропал! Да, Новая Европа не ближний свет. Но якорные станции действуют, регулярные пассажирские рейсы выполняются, а билет туда и обратно командир космофлота себе уж как-нибудь может позволить». Она улыбнулась. Нет, ниточка в прошлое пока что не оборвалась.

— Доброе утро, Елена! — улыбающееся лицо стюардессы склонилось над раскрытой дверцей стасис-капсулы. Тёмные волосы девушки были аккуратно собраны под форменной пилоткой.

— Доброе утро! — Пристинская улыбнулась в ответ. — Мы уже прилетели?

Вопрос был риторическим. Конечно прилетели, а иначе откуда взяться стюардессе? «Нинель» — прочла она на бейдже девушки.

— Да, час назад лайнер пришвартовался к орбитальной станции «Каледония». Добро пожаловать на Новую Европу! Как вы себя чувствуете? Вам помочь?

— Уж как-нибудь сама справлюсь! — засмеялась Елена и села, свесив ноги наружу. — Нинель, сейчас в самом деле утро, или вы так приветствуете пассажиров?

Теперь засмеялась стюардесса.

— Так приветствуем. А время — четырнадцать сорок пять по часовому поясу Гелиополиса.

Когда несколько минут назад Пристинская закрыла глаза, было 18:20, и такая же девушка-стюардесса желала ей спокойной ночи. Только звали её Эмма, и была она полненькой и светловолосой. А время было среднеевропейским. Так что «несколько минут» — это как посчитать. По её биологическим часам прошло несколько минут, а пассажирский лайнер «Принцесса Диана» за это время успел отшвартоваться от орбитальной станции «Европа-1», проделать четырёхсуточный переход до якорной станции, совершить прыжок вне времени и пространства на двести семьдесят световых лет, и в завершении несколько суток планетарного полёта от якорной станции Новой Европы до «Каледонии».

— Если я вам не нужна, пойду к другим пассажирам, — стюардесса вопросительно смотрела на Елену. — Выход к шлюзу — прямо по коридору. Если что-нибудь понадобится, вызывайте.

— Хорошо, хорошо, спасибо!

Дождавшись, пока за девушкой закроется дверь, Елена соскользнула на пол, сунула ноги в мягкие тапочки и осмотрела каюту. Первый раз довелось лететь пассажирским транспортом. Раньше видела эти огромные сигарообразные лайнеры лишь снаружи. Вчера — будем считать, что это было вчера — выдался такой суматошный день, что и рассмотреть корабль как следует не успела. С утра заказала билет, потом сидела в сети, собирая информацию о Новой Европе, чтобы хоть с сезоном впросак не попасть. Затем сборы, полёт на орбитальную станцию, оформление документов, медицинские процедуры. Когда наконец оказалась в шлюзовой камере, вздохнула с облегчением, и уже не было сил смотреть по сторонам. Всего и запомнилось: длинные светлые коридоры с вереницами пронумерованных дверей да улыбчивая стюардесса Эмма.

По большому счёту, межпланетные пассажирские лайнеры были теми же транспортными баржами. Главные отличия — комфортабельность и уровень системы жизнеобеспечения, ведь на пассажирских лайнерах путешествуют живые люди, пусть и спящие в стасисе.

В далёком XXII веке, на заре межзвёздных полётов, Дальний Космос был привилегией избранных. После первых необъяснимых смертей параллельно сразу две группы специалистов — американских, возглавляемых Эллис Малкольм, в скором будущем вице-президентом Фонда «Генезис», и европейских, во главе с Олафом Бёрном, бесследно исчезнувшем спустя два года после своего гениального открытия — нашли последовательность генов, определяющих, способен ли мозг человека безболезненно пройти гиперперенос. Погрешности были неизбежны, и малейшие сомнения трактовались как отрицательный результат. Все знания, умения, выносливость и быстрота реакции человека не значили ничего, если сознание не восстановится из информационного пакета в том же виде, в каком оно было упаковано. Тест проходили единицы из десятков тысяч желающих увидеть звёзды. Локальное пространство Земли надёжно удерживало своих детей в колыбели.

Казалось, так будет всегда, ведь законы мироздания неизменны. Однако прошло двадцать лет, и люди научились управлять биоритмами организма. Стасис-поле позволяло останавливать биологические часы, временно переводя человека из живого состояния в квазиживое, легко поддающееся упаковке. Межзвёздные путешествия стали доступны для каждого, последнее препятствие на пути расселения человечества по Галактике исчезло. А тест Малкольм-Бёрна сохранил актуальность исключительно для косморазведчиков и пилотов гипербуксиров.

На лайнере м-двигателя, разумеется, не было. Чтобы переправить сквозь гиперпространство огромную баржу или лайнер требовалось постоянное двухполюсное поле, создаваемое парой якорных станций, разнесённых в разные звёздные системы и действующих в режиме источник-приёмник. Пока пассажиры спали в стасис-капсулах, планетарный буксир транспортировал лайнер к якорной станции, оттуда его перебрасывали к месту назначения, где другой буксир доставлял корабль на орбиту. Весь экипаж состоял из небольшой аварийной бригады, которую, если не случалось ЧП, никто из пассажиров и не видел. А девушки-стюардессы — это сотрудницы орбитальных станций, провожающие и встречающие путешественников.

Рольф Хаген открыл Новую Европу в 2127 году. Затем последовала долгая пауза в космических экспедициях — Земля сваливалась в хаос мировой гибридной войны. Люди вернулись сюда лишь двадцать лет спустя, уже вооружённые стасис-установками и якорными станциями. Вернулись всерьёз и надолго, вернее — навсегда: на смену эпохе Хаоса пришла Космоконкиста.

Новая Европа мало чем отличалась от Земли: почти такие же масса, радиус, период обращения вокруг солнца, длительность суток. Разве что нет полярных шапок, и климат в среднем теплее. Наверное, в экваториальной зоне людям жить было бы не очень комфортно, но все три континента Новой Европы расположены в умеренных широтах — один, самый крупный, в северном полушарии и два в южном. Вдобавок россыпи островов, пока что необитаемых. Колонизацию начали с северного континента, названного Каледония. Размером она не уступала земной Евразии, так что тесноты в ближайшем будущем не предвиделось.

Первые полвека освоение планеты шло неспешно. Колонисты собрали якорную станцию, обеспечив регулярную связь с метрополией, начали строить поселения, высаживать земные растения, постепенно приспосабливая под себя новую родину и сами приспосабливались к ней. Всё изменилось в 2200 году, когда правительство Евроссии приняло решение о глобальном переселении. В то время на Новой Европе обитали семь миллионов человек, в основном в небольших посёлках, разбросанных в юго-западной и западной части материка, на обширных плодородных равнинах, вдоль морского побережья и в богатых полезными ископаемыми предгорьях. Исключением был Гелиополис — полуторамиллионная столица колонии, расположившаяся на живописных берегах большого залива. Население метрополии превышало миллиард. Этих людей требовалось разместить, построить для них города — по двадцать миллионов переселенцев в год перебирались на свою новую родину. Старая стратегия мягкой колонизации более не годилась. Люди постарались превратить Каледонию в копию Земли. И им это удалось.

Здание космовокзала Гелиополиса поражало помпезностью. Первые колонисты столкнулись с неожиданной «проблемой»: на северном континенте выявили огромные залежи самородного золота. Люди, привыкшие считать тяжёлый жёлтый металл мерилом благосостояния, долго не могли с этим свыкнуться. Золотом украшали всё, что только возможно, Гелиополис буквально сверкал под лучами тропического солнца. Со временем это увлечение прошло, новые города строили функциональными и комфортными. А старая столица теперь казалась наивно-напыщенной и способной поразить разве что первый раз увидевших её туристов, вроде Елены.

Пристинская вертела головой, невольно жмурясь от золотого блеска. Вот она и на Новой Европе, пора начинать поиск. Первым делом она нашла терминалы Информатория. Вряд ли здесь хранят данные о профессии человек на Земле, а о нынешней деятельности Буланова она представления не имела. Зато она знала, в каком году он иммигрировал. Повезло, что Буланов прилетел до массового переселения: в списке оказалась всего одна позиция. Удача сопутствовала и дальше: бывший навигатор проживал здесь же, в Гелиополисе. А ведь могло сложиться совсем по-другому. Конечно, семьдесят лет — не возраст, но мало ли... Елена занесла адрес и номер в память визифона. Позвонить? Время подходящее, восемнадцать-десять.

Ответили быстро. На экране появилось лицо пожилого мужчины с седым ёжиком на голове и маленькими глазками. Он удивлённо уставился на Пристинскую.

— Здравствуйте! — Елена приветливо улыбнулась. — Вы Алексей Буланов?

Разумеется, это был Буланов, она узнала его по старым фото. Изменился бывший навигатор не так уж сильно, лишь постарел.

— Да, я Алексей Буланов. А вы кто?

— Я Елена Пристинская. Вы когда-то летали с моей мамой на...

— Склерозом не страдаю! — перебил собеседник. — И что следует из того, что вы дочь Пристинской?

— Я хотела бы с вами встретиться, поговорить.

— На какую тему? — в голосе бывшего навигатора не было и тени дружелюбия.

— Я хотела узнать подробности экспедиции на Горгону, — Елена попыталась произнести это спокойно и буднично.

— Официальный отчёт не устраивает? Что это вам приспичило спустя столько лет?

Елена не знала, что и ответить. Не рассказывать же по визу о Дзёдо, о встрече с Танемото и разговоре с Корриганом?

Буланов, не дождавшись ответа, покачал головой:

— Вы что, с Земли прилетели ради этого?

— Да.

— Ладно, приезжайте. Адрес знаете?

— Знаю. Приехать можно сейчас?

— Почему нет? От дел я отошёл, свободного времени в избытке.

Пристинская выдохнула с облегчением. Обрадованным Буланов не выглядел, но встретиться и поговорить согласился, и то хорошо.

После прохладного кондиционированного воздуха космовокзала вечер Гелиополиса дохнул в лицо жаркой духотой. А ведь у них поздняя осень, и солнце успело скрыться за вершинами окружающих залив гор. Елена с сомнением осмотрела свой наряд: брюки и рубашку с длинными рукавами. Для здешней осени больше подошли бы шорты или сарафан. Что же тут в разгар лета творится? Недаром новую столицу строят в северо-западной части материка, на плато, там климат привычнее жителям Европы.

На счастье, к стоянке такси идти не понадобилось. Достаточно было остановиться на минуту и посмотреть по сторонам, как рядом притормозил розово-лимонный мобиль. Водитель, загорелый до черноты парень, услужливо распахнул дверь:

— Куда едем?

— Морской бульвар, 268. Довезёте?

— Легко!

Морской бульвар, огибая залив, уходил на юго-запад. Разноцветные особняки, утопающие в зелени, сбегали к морю или карабкались на отроги всё ближе подступающего к берегу горного хребта. Елена всматривалась в растущие вдоль дороги деревья и кустарники, пытаясь заметить среди земных силуэтов что-нибудь необычное.

— Ищите местную экзотику? — догадался таксист. — Не старайтесь, здесь давно ничего подобного нет. Вдоль побережья и дальше по равнине всё выкорчевали. Если хотите первобытную природу увидеть, надо выше в горы забираться, там кое-что сохранилось. А ещё лучше в Национальный Парк съездить.

— Не жалко местной живности? Всё же это они хозяева планеты.

— Вот уж нет, теперь мы здесь хозяева! Переделаем как нам удобно. А экзотика хороша только в заповедниках.

Пристинская иронично посмотрела на водителя.

— Вы здесь родились или из переселенцев?

— Я коренной в третьем поколении!

— А на Земле бывали?

— Чего я там забыл? Мне и здесь неплохо. У вас там холодрыга, снег по полгода лежит.

— Так уж и по полгода! Зато у вас жара невыносимая.

— Ха, разве это жара! Вот мы с ребятами на яхтах к Аквитании ходим, через экватор, так там океан чуть ли не кипит, свариться можно. Хотите попробовать? Адреналинчик в кровь выплеснуть?

Шоссе серой лентой летело под колёса машины. Город остался позади, но по сторонам по-прежнему тянулись особняки с разноцветными крышами.

— Нет, спасибо, — улыбнулась Елена. — Адреналина мне и на работе хватает.

— А кем вы работаете?

— Я в косморазведке служу.

— Вы?!

— Да, а что не так?

— Ну… я косморазведчиков другими представлял.

Машина притормозила у ворот одной из резиденций. Таксист пояснил:

— Приехали. Вон там — дом Буланова. Вы ведь к нему?

— Да. А вы его знаете?

— Лично не знаком, а так его все в Геле знают. Интересно, с чего бы такая женщина, да ещё косморазведчица в придачу, заинтересовалась игрушками?

— Какими игрушками? — не поняла Пристинская.

— То есть? — удивился таксист. — «Буланочки», самая известная фирма игрушек в Геле.

— Нет, я по личным делам. Спасибо!

Розово-лимонный мобиль укатил, а Елена начала спускаться по идущим вниз ступеням. Дом Буланова стоял у самого моря, симпатичный двухэтажный особняк оливкового цвета. На улице успело стемнеть, но дворик ярко освещали разноцветные фонари. Пристинская нажала кнопку звонка рядом с узорчатой калиткой. Тотчас в глубине дворика хлопнула дверь, и послышались быстрые лёгкие шаги. Елена приготовилась назвать себя, но поняла, что в доме и так знают, кто пожаловал, — прямо на неё смотрел глазок видеокамеры.

Калитка распахнулась. За ней стояла худенькая девчушка лет тринадцати-четырнадцати в лёгком цветастом сарафанчике. Русые волосы заплетены в короткую тугую косу, голые руки и ноги покрыты тёмно-шоколадным загаром.

— Здравствуйте. Вы — Елена Пристинская, приехали к дедушке, правильно?

— Правильно.

— Заходите, пожалуйста, дедушка вас ждёт. Меня зовут Ярослава, я вас провожу.

Ярослава... Наверняка имя девочке дал дед в память о товарище по экипажу пилоте Медведевой. Получается, прошлое для Буланова кое-что значит. Вот только что?

Они пошли к дому. Хруст розового гравия под ногами, звон цикад, укрывшихся в тёмных закоулках сада, приторно-сладкий аромат южных цветов. Всё было экзотично, но узнаваемо. Это тебе не Дзёдо. Люди успешно отвоёвывали планету у коренных обитателей. Пока что один континент, но ведь и ста лет не прошло.

Елена поднялась на крыльцо, вошла в открытую Ярославой стеклянную дверь.

— Дедушкин кабинет наверху, — пояснила девочка и направилась к лестнице.

Пристинская быстро огляделась по сторонам. Гостиная, или холл, или как это принято здесь называть? Удобная мягкая мебель, много зелени, драпировка на стенах, огромный аквариум в углу. Где-то она видела похожую комнату. Стараясь не отставать, Елена поспешила наверх.

— Сюда! — кивнула Ярослава и открыла дверь кабинета, пропуская гостью. Но сама не вошла.

Буланов был именно таким, как Елена его и представляла: невысокий, плотно сбитый, несколько отяжелевший с возрастом. Он сидел за массивным столом в глубине комнаты и внимательно рассматривал вошедшую женщину.

— Здравствуйте! — Пристинская постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее.

— Здравствуйте. Присаживайтесь, коли пришли, — мужчина кивнул на кресло в углу.

Кабинет многое может рассказать о своём хозяине. Этот был весьма странным, не очень-то и похож на кабинет, лишь письменный стол с визифоном выдавал назначение помещения. Компьютер если и присутствовал, то был где-то встроен и пользовался им хозяин нечасто, раз монитор не красовался в готовности на столе. Зато все стены занимали стеллажи с игрушками: миниатюрные копии кораблей, самолётов, мобилей, звездолётов. Маленькие, но совсем как настоящие.

Заметив, что гостья разглядывает стеллажи, Буланов улыбнулся. Грузно поднялся с кресла, обошёл стол.

— Нравится?

— Здорово! Никогда не видела столько сразу.

— Все модели фирмы «Буланочки». Семейный бизнес, сейчас Илья Буланов, мой сын, руководит. Он генеральный директор, а я как бы почётный президент. Три фабрики, четвёртую строим на севере, в Братиславе. Мы — крупнейший производитель мини-копий на Новой Европе, ежемесячно запускаем в производство до двух десятков новых моделей. Отличное качество.

Он вынул из стеллажа модель, протянул гостье. Маленький корабль-разведчик. Пристинская осторожно повертела игрушку и вдруг заметила надпись: «Христофор Колумб». Она подняла взгляд на хозяина.

— Новинка сезона. Модель корабля-разведчика класса МГ7, — довольно пояснил тот.

— Часто вспоминаете о нём?

Спросила и тут же пожалела о своих словах. Улыбка исчезла с лица Буланова. Бесцеремонно отобрав игрушку, он сунул её на стеллаж и вернулся в своё кресло.

— Вам-то что? Ни о чём я не вспоминаю. Это моя работа, мой бизнес. Я игрушки делаю для детей! И для взрослых. А вы чем занимаетесь? Фотомодель? Или актриса?

— Я командир корабля косморазведки «Владимир Русанов».

В маленьких глазках Буланова появилось удивление. Осмотрев женщину с головы до ног, он хмыкнул неопределённо.

— Нда, времена наступили... И как вам должность? Не обременяет? — Буланов явно насмехался. Это было обидно и непонятно.

— Нет, я стараюсь.

— И то хорошо. У вас что, экспедиция на Новую Европу?

— Я в отпуске. Почему вы со мной разговариваете таким тоном? — не выдержала Пристинская. — Вы же ничего обо мне не знаете!

— И желания узнать не испытываю. Думаю, вы превзошли свою мамашу. Судя по занимаемой должности.

— Не поняла?

Елена напряглась. Кажется, Буланов хотел сказать какую-то гадость о маме.

— Яблоко от яблони недалеко падает. Ваша мамочка не отказывала себе в удовольствиях, но до вас ей было далеко. При вашей-то внешности можно что угодно себе позволить!

Пристинская почувствовала, как кровь прилила к лицу. Продолжать разговор не хотелось.

— Какое вам дело до моей личной жизни? А мама... вы же летали с ней в одном экипаже! Как вы можете?! Это же гадко, говорить такое!

Хотелось плакать от незаслуженной обиды, но этот старик не дождётся её слёз. Елена встала, быстро вышла из комнаты. Она не думала хлопать дверью, так получилось. Чёрт с ней, не отвалится! Сбежала по лестнице, выскочила на улицу, не замечая ничего вокруг.

Вызванное такси отвезло её в гостиницу, довольно шикарную по земным меркам, заурядную на Новой Европе — ресурсы здесь пока не экономили. В гостиничном номере Елена и встретила утро нового дня. Вылезать из постели не хотелось, вся поездка оказалась бессмысленной. Настроение такое, что только сидеть в номере, никуда нос не высовывая.

В восемь-тридцать раздался звонок отельного визифона. Пристинская уставилась на него удивлённо — кому она могла понадобиться? Но всё же вылезла из-под одеяла, включила связь. На экране красовалось лицо Буланова. Первая реакция была — отключить. Елена сдержалась.

— Доброе утро. Я вас разбудил? — Буланов заметил, что она в пижаме.

— Нет, ничего. Доброе утро.

— Я прошу прощения за вчерашнее. Я был несдержан.

Елена промолчала. А что ответить? Не дождавшись её слов, Буланов продолжил:

— Наверное, стоит просить прощения при личной встрече. Гадости же я вам говорил в глаза.

— Нет, не стоит. Я думаю, сказано достаточно. Закончим на этом.

— И всё-таки я настаиваю.

— Если настаиваете... Хорошо, давайте встретимся.

— Ниже вашей гостиницы имеется сквер. В нём через час вас устроит?

— Вполне.

— Вот и отлично. До встречи.

Экран погас. Елена смотрела на него какое-то время, затем подошла к окну. От гостиницы к набережной спускался террасами небольшой сквер: центральная аллея, представляющая собой почти непрерывную лестницу, и несколько разбегающихся в стороны дорожек с маленькими скамеечками. Очевидно, где-то здесь и предстоит встреча с бывшим навигатором. С чего это он решил просить прощения? Но как бы то ни было, следовало умыться, одеться, приготовиться к не слишком приятной беседе.

Скверик был не таким уж и маленьким, как показалось с высоты шестнадцатого этажа. И скамеек в нём натыкали приличное количество. Елена осмотрелась и уверенно направилась к ближайшей, уютно расположившейся в тени громадного фикуса. Пусть Буланов её разыскивает, раз уж настоял на встрече.

Долго ждать не пришлось.

— Добрый день! Разрешите? — мужчина кивнул на скамейку.

— Добрый день, вернее утро. Пожалуйста.

— Это для вас утро, а для меня день давно начался, — пробормотал Буланов, усаживаясь.

Лавочка была маленькой, и хоть Елена старалась отодвинуться подальше, всё равно они оказались рядом.

— Как вы меня так быстро нашли? Обзванивали все отели?

— Зачем? Слава видела, на каком такси вы уехали. Я позвонил в контору и поинтересовался, куда отвезли мою гостью. В Геле меня все знают, хотя бы заочно. У всех есть дети, или внуки, или маленькие братики и сестрички, или сами недавно в игрушки играли. Ещё раз прошу прощения за вчерашнее. Я был не прав, я вас действительно абсолютно не знаю, чтобы судить. Что касается Вероники... что бы там я не думал о ней, она ваша мама. А это святое, и я не имею права оскорблять ваши чувства.

— Вы могли сказать это и по визифону, — пожала плечами Пристинская. — Не стоило утруждать себя поездкой.

Буланов не ответил. Пауза затягивалась, сидеть и молчать было неловко. Елена поднялась.

— Я принимаю ваши извинения. Будем считать, что тема исчерпана. До свиданья.

— Спешите? — Буланов поднял взгляд на собеседницу. — Вы ведь прилетели чуть не за сто парсеков не для того, чтобы повидаться со старым ворчуном.

Елена удивлённо посмотрела на него. Нерешительно вернулась на скамейку.

— Я подумала, вы не хотите говорить о тех событиях.

— Неверно вы думаете. Я боюсь говорить о тех событиях. Вы знаете, что из всего экипажа уцелел я один?

— Да, остальные погибли. Облучились во время высадок на Горгону.

Лицо бывшего навигатора скривилось в презрительную гримасу.

— «Облучились»… Не знаю, чем там они облучились. Может я и старый чудак, но глупым никогда не был. А двадцать восемь лет — срок вполне достаточный для размышлений. Знаете, что я вам скажу, Елена? Прожил я все эти годы в добром здравии не только из-за того, что во время той злосчастной экспедиции носа с «Колумба» не высовывал. А ещё и потому, что ничего не знал о происходящем. Или делал вид, что не знаю.

Сердце Елены учащённо забилось. Нет, господин Танемото не перепутал, и Корриган не врал. За экспедицией на Горгону стоит какая-то тайна.

— Так что, будете слушать? — поинтересовался Буланов.

Пристинская кивнула.

До возвращения из экспедиции Буланов в самом деле ни о чём не догадывался. Сомневаться в правдивости составленных разведгруппой отчётов у него оснований не было. Никаких ЧП, всё проходило спокойно, в соответствии с полётным заданием. Не удивительно: Круминь слыл лучшим командиром косморазведки, на рожон не лез, не строил из себя героя, людей берёг. Но главное, рядом с ним была Ярослава Медведева. Эта женщина любую опасность чувствовала за парсек. Так что никакого излучения в помине не было. С разведгруппой случилось нечто иное, непредсказуемое.

На Землю экипаж «Христофора Колумба» вернулся живым и здоровым. Прошли карантин, разъехались в отпуск. Тут всё и началось. Для Буланова — с короткого странного звонка Степана Маслова. Бортинженер и навигатор не особо ладили, очень уж различалось их мировоззрение. И вдруг Маслов признал правоту оппонента, без объяснений. Потом был разговор по визифону с Медведевой, в конце которого пилот пожелала ему удачи. Тогда до Буланова не дошло, что с ним прощались навсегда, предвидя последующие события.

Через три дня навигатора срочно вызвали в СБК, сообщили официальную версию случившегося. Об «облучении», о том, что все его товарищи погибли. Допрашивали дотошно, но он мало что мог рассказать. В конце концов его отпустили.

Хоронили погибших тоже странно. С одной стороны — со всеми почестями, как героев. С дугой — никто их мёртвыми не видел, лишь урны, и что за прах в тех урнах, неизвестно. Вскоре Буланов ушёл в следующую экспедицию на «Колумбе», с новым командиром, новым экипажем. Шлюпку, оборудование, скафандры, комплекты жизнеобеспечения — всё, побывавшее на Горгоне — заменили. Мол, «опасность остаточного облучения». Но одну промашку допустили: комплект пилота остался прежний, как и комплект навигатора. А ведь в официальном некрологе сообщили, что и Медведева облучилась. Буланов сначала удивился такому несоответствию, потом задумался, принялся сопоставлять. Получалось, исчезло всё, участвовавшее в последней высадке — и люди, и вещи. А заодно — Ярослава, в высадке не участвовавшая, но наверняка слишком много знавшая. И если у СБК хоть тень сомнения появится, то и навигатор «Колумба» ту же участь разделит. Поэтому, вернувшись из экспедиции, Буланов подал рапорт на увольнение и перебрался на Новую Европу. У СБК руки длинные, но, возможно, фабрикант игрушек им будет неинтересен?

Елена сидела потрясённая. Такого она не ожидала. Маленькое недоразумение с отчётом неожиданно выросло в огромную, тщательно охраняемую тайну. Облизнув пересохшие губы, она спросила осторожно:

— Скажите, фамилия Танемото вам ни о чём не говорит?

— Нет. А кто это? — Буланов посмотрел на неё удивлённо.

— Цуеси Танемото, командир звездолёта «Сёгун». Я встретила его случайно. Он сказал...

— Не надо! Не рассказывайте мне ничего. Не желаю знать! Для меня эта история закончилась двадцать восемь лет назад. Если вы решили в ней покопаться — ваше право. Я — не хочу. Я знаю не много, но и о том, что сейчас вам рассказал, никому раньше не рассказывал. Даже жене, хотя мы с ней прожили сорок два года, и у нас никогда тайн друг от друга не было. Кроме этой. Когда вы вчера позвонили, я испугался. Хотел отказаться от встречи, но подумал, что так получится только хуже. Вдруг вы из СБК, проверяете, в самом ли деле старик ничего не знает? На маму-то свою вы не очень похожи. Решил наговорить гадостей, чтобы посмотреть на вашу реакцию. В СБК агенты толстокожие, и не такое проглотят.

— И как моя реакция? — Елена удивлёно приподняла брови.

— Хорошая, правильная. Поэтому я сегодня здесь. Но это всё, что мне известно о той истории. Я думаю, лишь один человек мог бы рассказать вам больше. Если он тоже не исчез.

Пристинская насторожилась.

— Кто?

— Следователь из СБК, который вёл внутреннее расследование. Как же его... ага, помню, — инспектор Берг. Он наверняка кое-что знает о случившемся с ребятами на Земле. А может, и на Горгоне. И с вашей мамой, в том числе. А я пойду, пожалуй.

Буланов поднялся и, буркнув напоследок «до свиданья!», быстро направился к стоянке мобилей внизу у набережной. А Елена осталась сидеть на лавочке под громадным фикусом Гелиополя. Ниточка в прошлое не обрывалась. Она уходила в страшную чёрную бездну.