Далекие острова

Глава 15. Мы с тобой давно уже не те

Третий день в «гнезде» начался в точности как предыдущий, разве что проснулась Елена немного позже, в 6:11. Вчерашняя пробежка давала о себе знать — мышцы ног ныли. Поэтому она провела утреннюю зарядку в щадящем режиме. Затем приняла душ, переоделась. Хозяева не показывались, наличие внутреннего распорядка в доме было очень сомнительным. Чем себя занять, Пристинская представления не имела, и, бесцельно послонявшись по коридорам, вышла на террасу.

На пляже Диана выполняла упражнения с деревянной палкой чуть больше метра длинной. Заметив наблюдательницу, остановилась, приветливо помахала рукой.

— Доброе утро! Как спалось?

— Спасибо, хорошо. Чем это ты занимаешься?

— Дзёдо, боевое искусство фехтования дзё, — девушка шлёпнула ладонью по своему спортивному снаряду.

Елена удивлённо приподняла бровь. Не многовато ли совпадений? Они посыпались с той самой минуты, когда она встретила эту девушку. Во-первых, зовут Диана — «Принцесса Диана» назывался лайнер, возивший её на Новую Европу в поисках Буланова. Во-вторых, родилась в Аквитании — это имя носит материк на той же Новой Европе. В-третьих, увлекается дзёдо — и планета, на которой Пристинская встретила Цуеси Танемото, тоже называется Дзёдо. А если учесть, что её отец тот самый Берг… Как будто во все события, связанные для Елены с Горгоной, непонятным образом была вплетена эта её новая знакомая. Или какая-то потусторонняя сила давала знак, указывала на неё. С чего бы вдруг?

В приметы, знамения, тем более, в потусторонние силы, Елена верила исключительно в Дальнем Космосе. На Земле совпадение, это всего лишь совпадение. Однако Горгона — случай особый.

— Сейчас я закончу, и идём купаться, — перебила её мысли Арман. — Или ты вчера замёрзла? Не обижайся! Я знаю, что ты косморазведчик, и, кажется, неплохой. Но внешне ты нисколечко на них не похожа. Косморазведчики — это такие мужественные люди с огрубевшими от космического холода и невзгод лицами. Нет, Ленка, с твоей внешностью нужно было не в космофлот идти, а в фотомодели. Или в актрисы, если талант есть. Смогла бы использовать свою красоту на все сто!

— Ты думаешь, быть слишком красивой приятно?

— А разве нет? Штабеля поклонников!

Второй день у моря прошёл впустую, и третий обещал стать таким же. Елена рылась в библиотеке, читала, а когда голова начинала пухнуть, выходила на пляж, купалась, загорала под нежарким осенним солнцем. Арман то и дело появлялась перед глазами, но все попытки начать серьёзный разговор о Горгоне или внеземных цивилизациях натыкались на уклончивые ответы и откровенное отмалчивание. Советника Берга Елена лицезрела только во время завтрака, обеда и ужина.

Выйдя из дому после дневной сиесты, Елена увидела, что на море поднимается ветер. Волны с шумом бились о прибрежные камни, заливали пляж почти полностью. Это был пока не настоящий шторм, но всё же…

— Ленка! — послышалось откуда-то сверху. — Залезай сюда!

Пристинская задрала голову. Диана сидела на краешке скалы, беззаботно болтая босыми ногами.

— Ты как туда забралась?!

— Найди!

У скалы местами был отрицательный уклон, вскарабкаться по ней казалось немыслимым, — со стороны пляжа. Елена оглянулась на террасу, взбежала по лестнице и подошла к скале со стороны дворика. Провела рукой по граниту, нащупывая едва заметные выступы. И, крепко уцепившись, подтянулась, занесла правую ногу. Есть! Нога ощутила опору. Теперь левую. Осторожно ощупывая камень, она поднималась по скале, постепенно огибая её. Наконец из-за уступа показалось улыбающееся лицо Дианы.

— Здорово! Я три дня вокруг этого «камешка» ходила, пока сумела на него влезть.

— У меня задача легче, я же знала наверняка, что подняться можно. Оставалось дорогу найти. А мы вдвоём поместимся? — площадка над грохочущим внизу прибоем казалась чересчур узкой.

— Поместимся, если толкаться не будем. Не такая уж у тебя широкая задница.

Диана чуть подвинулась, и Пристинская осторожно опустилась на камень. С уступа открывался замечательный вид на море и окрестности дома. Даже изгиб шоссе вдали был виден.

— Сверху небо, снизу море,

Тонкой строчкой дальний путь…

В звёздно-сказочном узоре

Тихо спит «когда-нибудь»

Точка слева, точка справа…

Сном закрытые глаза…

Вновь дракон девятиглавый

Охраняет чудеса…[1]

Елена удивлённо повернулась к подруге.

— Это твои стихи?

— Сказала такое! Разве я похожа на поэтессу? — засмеялась Диана. И пояснила: — Это Медведевой.

— Дин, позавчера на шоссе мне показалось, что ты хочешь рассказать о своём детстве.

— Вон как? — Арман прищурилась. — А тебе интересно?

— Да. Мне почему-то кажется, что это важно для меня — знать о тебе всё. И не спрашивай почему! Я не смогу объяснить. Чтобы понять, нужно побывать в Дальнем Космосе.

— Оккультные тайны косморазведки? Ладно, поверю на слово, что важно. Слушай.

Обстоятельства своего появления на свет Диана считала экзотическими, в некоторой степени — маловероятными. Начать с того, что мама буквально выпросила у отца те несколько минут близости, что привели к зачатию. И до этого случая, и после Берг хранил супружескую верность. Почему однажды он отступил от своих принципов, девушка не понимала — ни отец, ни мама никогда на эту тему не разговаривали. Лишь тётя Лилия, — жена отца — сказала однажды, то ли в шутку, то ли серьёзно: «Ты должна была родиться, так предначертано. Что ж ему оставалось делать?»

Когда Диане исполнился год, мама отправила её к бабушке, в маленький городок у подножья Пиренеев недалеко от Бискайского залива. Берг своего отцовства не скрывал, приезжал в гости к дочери, когда представлялась возможность. Бабушка не возражала, наоборот, он ей нравился, — ещё бы, такой мужчина! А что женат — невелика беда! Когда дочери исполнилось пять, отец выпросил её на неделю и повёз к себе в Столицу, знакомить с сестричкой. Мама узнала — примчалась следом. Вызвала тётю Лилию из дому, и они целый день сидели вдвоём, разговаривали. О чём — ни Дин, ни Рин не узнали никогда, да и отец, наверное, не узнал. Но после того разговора Лаура Арман уехала, а Диана осталась в семье Бергов не на неделю, а на три месяца. И позже, учась в школе, каждые каникулы проводила у отца, а маму видела, только когда та на выходные приезжала к бабушке. В чём причина, Диана поняла, когда училась в десятом. Мать боялась! Боялась, что девочка вырастет такой же жестокой, как она сама. Служба в тайной полиции оставила печать на её характере навсегда. «Санитары общества» наносили превентивные удары по каждому, кто этому обществу угрожал, не считаясь с законами. А уж с моралью — и подавно.

Один случай Диане запомнился на всю жизнь. И тоже заставил бояться — маму. Не за себя, за тех, кто был рядом и мог показаться Лауре Арман потенциально опасным для дочери. Начиналось всё вполне безобидно: Диана и её подружка-одноклассница на дискотеке познакомились с двумя парнями. Парни как парни, студенты, на каникулах снимающие домик на берегу моря. Потанцевали, затем пригласили кататься. Девчонки не отказались — взрослые парни, взрослое приключение. Покатались, заехали в гости к парням. Стояла жара, студенты предложили девочкам апельсиновый сок. Подружка сразу всё проглотила, а Диана пить поостереглась. Подозрительным привкус того сока показался, недаром же отец — инспектор СБК, а мама — комиссар полиции. Как ни старались парни уговорить, не поддалась. И увидела, как подружка «отъезжать» начала — студенты планировали подпоить малолетних дурочек и развлечься. Доказать впоследствии, кто именно воспользовался их беспомощным, бессознательным состоянием, девочки скорее всего не смогли бы.

Диана не испугалась, вряд ли у парней на уме было что-то страшное. Уже тогда она занималась спортивными единоборствами — когда взяла подружку в охапку и потащила к выходу, ребята силой задержать не пытались. Решили — не вышло с одними, других дур найдут. Так что Диана беспрепятственно вызвала такси и повезла подругу к бабушке, пока оклемается. На этом всё бы и закончилось, но как раз в тот вечер Лаура Арман приехала навестить маму и дочь. Утаить правду от комиссара тайной полиции невозможно. Лаура побелела лицом, сунула в карман пистолет и молча пошла к машине. И Диана поняла — предъявлять обвинение парням мама не станет. Она их пристрелит.

Остановить мать ей удалось, но впредь Диана предпочитала находиться от неё подальше. Впрочем, на отсутствие материнского тепла девушка не могла пожаловаться. К тому времени тётя Лилия прочно вошла в её жизнь. У неё получалось относиться к дочери мужа как к собственной. И Карина сестрой стала не просто единокровной — настоящей, стопроцентно родной, лучшей подругой на всю жизнь. Может, девочку приняли в эту семью как родную, потому что внешне очень схожа она была с Кариной? Обе дочери пошли в отца, только глаза им от мам достались.

— Зато характерами мы с сестрой полная противоположность, — закончила рассказ Диана. — Карина влюбчивая до невозможности. Каждый новый мужчина в её жизни — любовь до гроба! А проходит два-три года — куда всё девается? Пятый раз замуж вышла и боюсь, это не предел. Творческая натура, художник, что поделаешь. Точнее, скульптор.

— Статуэтки делает? — кивнула понимающе Пристинская.

— Ага. Фонтан Снов в Парке Фантазий видела? Её работа.

— Он же громадный! Я думала, женщины-скульпторы занимаются чем-то маленьким, изящным, под стать им самим.

Диана захохотала.

— Рин — изящная?! Скажешь такое! Ленка, ты меня в пол-уха слушаешь? Я же говорила, что мы с ней обе в отца. Глянь на него, на меня и представь мою сестру! Вдобавок учти — она по шесть часов в день спортом не занимается. Нет, до бегемота по габаритам она не дотягивает, и вполне симпатичная, красивее меня. Но крупновата, чтобы называть её изящной!

Елена тоже засмеялась, попробовав представить Диану, сглаженную слоем подкожного жирка и более выпуклую — в тех местах, где женщине надлежит быть выпуклой, а не плоской. Получалось вполне аппетитно. Но не изящно, это точно.

— Несходство характеров нам с сестрой не мешает, — продолжала рассказывать Арман. — Между нами секретов нет с детства. Это здорово, когда есть человек, с которым можно обо всём поговорить и посоветоваться. А у тебя есть близкая подруга?

Пристинская пожала плечами.

— Сейчас нет. Так уж получилось.

— Понимаю, всяко бывает, — согласилась Диана. И неожиданно предложила: — Если хочешь, я могу быть твоей подругой. По-настоящему.

Елена растерялась.

— Спасибо, конечно. Но… для того, чтобы стать подругами, должно пройти какое-то время, верно?

— Я не тороплю. Но моё предложение остаётся в силе сколь угодно долго.

— Спасибо.

Несколько минут они сидели молча, рассматривая неспокойное, набирающее ярость море. С купаниями, судя по всему, покончено. И на сегодня, и на ближайшие дни.

— Знаешь, я завтра с утра уеду, — Елена наконец приняла решение. — Что сидеть без толку? Твой отец всё рано ни о чём, кроме погоды и здорового образа жизни разговаривать не хочет. И если он не сумел раскопать все тайны той истории, то я подавно ничего нового не найду.

Арман повернула голову, внимательно посмотрела на неё.

— Как знаешь, отговаривать тебя права не имею. Но есть одна просьба — задержись на два дня. Послезавтра у отца день рождения, нехорошо получится, если ты накануне улетишь. Не волнуйся, будут только свои: мы и Карина с семьёй.

— У вас семейный праздник, а я с какой стороны к нему леплюсь? — удивилась Пристинская. — Да у меня и подарка нет. И так сижу у вас на шее, словно нахлебница.

— Такая женщина как ты — сама подарок! — хихикнула Диана. — Извини, не могу удержаться рядом с твоей красотой, чтобы не съязвить. Что касается нахлебницы, то: во-первых, у отца шея крепкая, тебя как-нибудь выдержит. Во-вторых… знаешь, простаков советниками президента не назначают. Если отец мягко и деликатно не указал тебе на дверь, значит, он что-то затевает. Я бы советовала остаться.

Пристинская вопросительно посмотрела на собеседницу. Хотела было уточнить последнюю фразу, но, встретив неожиданно серьёзный взгляд, передумала.

С прогнозом погоды Елена не ошиблась, шторм в самом деле начался, так что большую часть следующего дня пришлось просидеть в библиотеке. А потом случился День Рождения Советника Президента. Именно случился, хотя Пристинская поняла это не сразу.

Диана ворвалась в библиотеку подобно небольшому урагану. Выхватила из рук Елены книгу, положила на стол, и, не давая опомниться, рывком подняла её с кресла.

— Хватит читать! Гости с минуты на минуту будут здесь, Карина звонила. Так что пошли встречать, познакомишься со всем семейством. Не бойся, сестра не такая язва, как я.

Берг ждал гостей на крыльце. Пристинская успела заметить, как отец с дочерью быстро переглянулись, и та едва заметно кивнула.

— Вон они! — Диана указала на быстро приближающуюся вдоль береговой полосы точку. — Сейчас увидишь весь этот бедлам: Карина, её муж Георгий, моя младшая племяшка Дарина и два старших, Артур и Ролан. Им скоро по семь исполнится, близнецы и башибузуки! Я свою комнату запираю, когда они приезжают.

— Любознательные мальчики, — подтвердил Берг, пряча улыбку в уголках рта.

Точка между тем превратилась в пятнышко, в котором всё отчётливее угадывался обтекаемый силуэт скоростной авиетки. Сделав изящный разворот, машина опустилась на площадку, даже не взбив пыль лапами-опорами — в кресле водителя сидел профессионал.

— Георгий Тагиров — в прошлом пилот космофлота, — пояснила Диана. — Как и ты. Только ушёл он не в командиры косморазведки, а в инспекторы СБ.

— Он тоже из службы безопасности? — удивилась Елена.

— Ага. Плотно мы тебя обступили, да? — улыбнулась девушка. И серьёзно добавила: — Не забывай, СБ к нашему делу отношения не имеет. Так что для Тагирова всё, что касается Горгоны — под грифом «Совершенно секретно». Для моей сестры и подавно.

Пристинская кивнула — секретно, значит секретно. А из пассажирского салона уже выпрыгнули два рыжих «башибузука» и, не дожидаясь старших, ворвались во дворик.

— Привет деда! Привет Дин!

— Ты как их различаешь? — испуганно прошептала Елена.

— Никак, — Диана старательно улыбалась несущимся во весь опор племянникам. — Привет малолеткам! Познакомьтесь, это тётя Лена. Она — командир косморазведки.

Близнецы взбежали на крыльцо и пошли хороводом вокруг Елены, критично разглядывая её со всех сторон.

— Правда? А на скольких планетах вы побывали? — полюбопытствовал один.

— На четырнадцати.

— Нечего, солидно, — одобрил второй. Или тот самый? Они были абсолютно одинаковыми. — А на каких именно? На Карбоне были?

— Или на Акве?

Ответить мальчишкам Пристинская не успела.

— Ну здравствуйте, господин Робинзон! Поздравляю с Днём Рожденья! Желаю всего-всего-всего! Подарки будут чуть позже. Привет и тебе, Пятница! О, да я вижу, Пятниц стало две! В правильном направлении движетесь, господин Робинзон.

Карина улыбалась, но при этом разглядывала Елену не менее критично, чем близнецы. Она и впрямь была похожа на сестру и отца, такая же высокая и плечистая. Но в отличие от Дианы, её тёмно-русые волосы густой волной ложились на плечи. И в карих глазах светилось не лукавое озорство, а уверенная доброжелательность.

— Здравствуйте, — Елена кивнула.

— Э нет, так не пойдёт! — запротестовала Диана. — Если кто-то думает, что я позволю двум своим самым близким подругам «выкать», то жестоко ошибается!

Артур и Ролан, поняв, что немедленного рассказа о Дальнем Космосе не будет, умчались к пляжу, а на крыльцо поднялась последняя пара гостей: худощавый черноволосый мужчина среднего роста вёл за руку маленькую девочку в ярко-розовом комбинезончике.

— А вот и мой главный подарок пожаловал! — Берг присел и вытянул руки навстречу внучке. — Дарина, ты деда не забыла?

Девочка отрицательно покачала головой, улыбнулась во весь рот и, выпустив палец отца, мгновенно оказалась на руках советника.

— Познакомьтесь, — Карина повернулась к мужчине, — Георгий, мой муж, Елена, подруга Дианы. И учти, Дин запрещает обращаться к ней на «вы».

— Очень приятно, — неуверенно произнёс Тагиров. — Значит, будем на «ты».

На мгновение их глаза встретились, и Пристинская почувствовала, как внутри дёрнулась какая-то ниточка.

— Привет. Да, будем… — она быстро отвернулась.

Мужчина как мужчина, самый заурядный. В окружении яркого семейства Бергов он и вовсе терялся. И в лице ничего запоминающегося: тонкие усики, резко очерченные скулы, в тёмно-карих глазах нет той глубины, что у Воронина. Всё чётко и ясно: удивление, граничащее с изумлением, и ... страх?! «Чего он испугался, взглянув на меня? А я почему так резко отвела взгляд?» — Пристинская решительно не понимала. Но когда Берг скомандовал: «Прошу всех в дом!» — облегчённо вздохнула. Никто ничего не заметил. Будем надеяться, что и Тагиров не понял значения пробежавшей между ними невидимой искры.

Программа празднования «Дня Рождения Советника Президента» была заранее составлена и утверждена, инвентарь и материалы приготовлены, обязанности распределены. Семейный ужин на свежем воздухе стал неожиданностью разве что для Пристинской. Неожиданностью приятной — вне стен дома не так остро ощущаешь свою неуместность в гостеприимной, весёлой, но, тем не менее, чужой компании.

Пикник устроили недалеко от дома, на поляне в лесу. Тагиров распаковал принесённые сумки и принялся собирать конструкцию, называемую странным словом «мангал». Елена, не удержавшись от любопытства, подошла ближе.

— Это для шашлыков, правильно? Чтобы жарить их на открытом огне, да?

Ответить Тагиров не успел, за него это сделала Диана, незаметно подкравшаяся сзади.

— Да, всё верно! И не приставай к моему зятю! — она шутливо шлёпнула Пристинскую пониже спины. — Пошли лучше дрова собирать.

— Дрова? Зачем? Мы же принесли с собой уголь.

— Ха! Вижу, наши косморазведчики страшно далеки от матушки-Земли. Уголь нужен для мангала, а дрова — для костра. Как ты себе представляешь пикник без костра?

— А разве можно жечь костры в лесу?

Диана задумчиво потёрла кончик носа.

— Вообще-то нельзя. Но ради Дня Рождения Советника Президента… А, не бери в голову! Пошли!

Она взмахнула рукой, отметая все заботы и, схватив подругу за руку, потянула в лес.

Пока они собирали хворост, Карина накрыла импровизированный стол, а от мангала потянуло вкусным дымком. Казалось, Тагиров не только жарит мясо, а выполняет древний таинственный ритуал. Каждый раз, возвращаясь на поляну, Елена не могла удержаться, чтобы украдкой не глянуть в его сторону.

Наконец Диана объявила:

— Дров достаточно. А костёр разжигать косморазведчики умеют?

— Умеют, умеют! — засмеялась Пристинская. — Костёр разжигать мне приходилось, а жарить шашлыки на мангале — нет! Так что командуй костром сама.

И неожиданно для себя самой показав подруге язык, направилась к Тагирову. Георгий стоял, задумчиво глядя на тлеющие в жаровне угли. Заметил подошедшую зрительницу, растерянно улыбнулся.

— Скоро будут готовы, — он аккуратно повернул шампур с аппетитно подрумянившимися ломтиками мяса и колечками лука. — Сейчас все предпочитают пользоваться автоматическими мангалами. Нанизал мясо, заправил углями, включил, и жди, когда поджарятся. А мне нравится так, «по-первобытному». Наверное, я и сам не современный человек. Люблю забраться в глушь, где поменьше людей и цивилизации. А вы… ты?

— Не знаю. Я тоже не любительница шума и суеты. Но совсем уж вне цивилизации оказываться редко приходится… на Земле, конечно! Георгий, а почему ты ушёл из космофлота, если не секрет?

— Мне кажется, мы слишком увлеклись космосом. У нас ещё столько задач на Земле! Никто их за нас решать не будет, и убежать от них не получится. Даже при помощи гипердвигателей. — Он взглянул на жаровню: — О, этот пора перевернуть, а то подгорит!

— Можно мне?

Елена чересчур быстро протянула руку. На мгновение пальцы Тагирова коснулись её ладони. Опять точно электрический импульс пробежал по телу. Они вздрогнули одновременно. Мужчина отдёрнул руку.

— Эй вы, люди на блюде! — тут же донёсся от костра голос Дианы. — Вы там шашлыки не сожжёте? А то у нас костёр горит, стол накрыт, вино откупорено. И у всех слюнки текут.

— Какие нетерпеливые! — натянуто улыбнулся Тагиров. — Ещё пять минут и будет готово.

— Пять минут? Засекаю. Но учтите, Карина уже взяла в руки нож и примеряется, куда бы его воткнуть.

— Фу, глупая девчонка! — засмеялась старшая сестра. Но и её смех показался Елене наигранным, оттого самой стало неловко.

Стемнело незаметно. Сгустились тени за спиной, проглотив деревья с поредевшей листвой. Костёр и горстка людей в кольце тёплого живого света — всё, что уцелело от мира. Когда здравицы в честь именинника были сказаны, вино выпито, шашлыки съедены, истории о далёких планетах поведаны, Берг повернулся к дочерям.

— Девочки, споёте?

— Желание новорождённого — закон! — кивнула Карина и извлекла откуда-то из темноты за спиной гитару. Тронула пальцами струны, вопросительно взглянула на сестру. Диана заговорщицки кивнула.

— Мы с тобой давно уже не те,

Мы не живём делами грешными:

Спим в тепле, не верим темноте,

А шпаги на стену повешены…

Тихая мелодия спугнула тишину лесной поляны. Елена вслушалась в незнакомую песню и с удивлением ощутила, как по коже побежали мурашки. Слова что-то задели внутри. Что-то почти забытое.

— Мы с тобой давно уже не те,

И нас опасности не балуют…

В детстве Леночка искренне считала маму героем Космоса. С годами она научилась быть рациональной, относиться ко всему с изрядной долей скептицизма. Но получается, что тогда, в своём наивном детском восприятии, она была не так уж далека от истины? Маленькая как мышка, хрупкая мамочка действительно была героем? В детстве ей так хотелось стать похожей на неё. И к чему пришла? «…истрачен порох фейерверками…» В тридцать три года мечтает о комфортной спокойной жизни в объятиях утончённого сибарита Мишеньки. Обзавестись семьёй, отгородиться от мира радужной стеной любви. А как же…

— Море ждёт, а мы совсем не там, —

Такую жизнь пошлём мы к лешему.

Боцман — я! Ты будешь капитан.

Нацепим шпаги потускневшие…

Голоса сестёр звучали всё увереннее, настойчиво. Нет, чушь, чушь, чушь! Счастье женщины в любви, в семье, в детях. А проблемы человечества — не её забота! Пусть с ними разбираются сильные люди, такие как Берг, Диана, Тагиров «…А здесь, а здесь мы просто лишние …» Чушь!!!

Пристинская больно прикусила щеку и очнулась. С удивлением поняла, что песня закончилась, а она так и сидит, напряжённо выпрямившись и сжав кулаки. Тряхнула головой, прогоняя наваждение, повернулась к сидящему рядом Бергу.

— Что это была за песня?

— Не знаю, очень старая. Дочери где-то раскопали.

— На сегодня песен хватит, — Карина положила гитару. — Вы празднуйте, а нам пора баиньки.

— Я провожу! — вскочила Диана. — Господин советник, вы не против, если вас немного поохраняет инспектор Тагиров? Мы с сестрой посекретничаем.

Проводив взглядом дочерей и внуков, Берг повернулся к Елене.

— Хорошие у меня девочки?

— Очень. Завидую вам.

Советник взглянул на неё и грустно вздохнул. Будто предчувствовал что-то и сожалел. У Пристинской тревожно сжалось сердце.

— Почему вы так на меня посмотрели?

— Нет, нет, не обращайте внимания! — смутился Берг и поспешил сменить тему разговора: — Диана говорила, вы собираетесь уезжать? Надоели мы вам?

— Что вы! Но нужно и честь знать, я и так у вас загостилась.

— Да, конечно, у вас много собственных дел, нельзя весь отпуск на наши затеи растрачивать. У меня к вам одна просьба: перед отъездом зайдите ко мне в кабинет.

Пристинская удивлённо посмотрела на него, ожидая продолжения. Но Берг молчал, вслушиваясь в ночную тишину. Она тоже прислушалась невольно. Ничего, лишь потрескивали, догорая, угли в костре.

[1] Стихи Натальи Федоренко.