Далекие острова

Эпилог

Диана ждала за турникетом столичного космовокзала. Пристинская замедлила шаг. А чего, собственно, она ожидала, посылая доктора к Бергу? Что ей предоставят свободу передвижения на Земле?

— Привет! Рада видеть тебя! — Арман, не дав времени на возражения, вырвала из рук сумку и быстро чмокнув в щёку, потащила к выходу. — У меня билеты на рейс до Симферополя, отправление через час двадцать. Поторапливайся, ждать не будут.

— Я думала, ты на персональном транспорте.

— А ты не думай, просто иди и улыбайся. Здесь не одна я тебя встречаю. Смотри, какие приятные ребята на свидание явились.

Навстречу неторопливо шли двое парней в элегантных серых плащах с дежурными улыбками на лицах. Внезапно Елена вспомнила гангстеров из Вашингтон-Сити. У главаря была такая высокопарная кличка… Король? Нет, Герцог, кажется… Да чёрт с ним, тем более, эти ребята наверняка не гангстеры. Опаснее.

— Добрый день. Если не ошибаюсь, вы — командир Елена Пристинская? Разрешите представиться — инспектор службы безопасности космофлота Сильвио Палетти, — в руках того, кто шёл первым, появилась синяя с серебром карточка удостоверения. — Прошу пройти с нами.

— К сожалению, это невозможно. Командир Пристинская уже согласилась пройти со мной, — Диана обворожительно улыбнулась и помахала перед лицами оперативников своим удостоверением. Почти таким же, как их собственные, только ало-золотым.

Инспектор Палетти растерялся:

— Но как же так, капитан? СБК ведёт официальное расследование. Командир Пристинская нам необходима для допроса. Вы не имеете пра…

— Что-что? — улыбка исчезла с лица Арман, будто её и не было. — Я не разобрала последнюю фразу, инспектор?

— Извините, капитан, но у нас приказ. Подписанный начальником СБК!

— И где же он?

Парень с готовностью извлёк из недр своего плаща пластиковый прямоугольник, вставил в виз. Диана внимательно изучила документ и важно кивнула.

— Действительно, приказ. Что же нам с ним теперь делать? Не будем шокировать окружающих, инспектор. Вон там, справа, мужской туалет. Ступайте быстренько туда и по дороге обдумайте, куда следует засунуть этот приказ.

Елена невольно прыснула, увидев, как вытянулись лица оперативников. А Диана уже тащила её к выходу из космовокзала. События разворачивались так стремительно, что отдышаться они смогли, лишь устроившись в удобных креслах авиалайнера.

— Не слишком грубо ты обошлась с ребятами?

— А что делать оставалось? Нельзя дать им опомниться. Толку, что у меня звание и должность выше. У них приказ, а у меня что? Одна природная наглость.

— Меня в самом деле могут арестовать?

— Тебя обязаны арестовать! А ты как думала? Весь СБК на ушах стоит! Ты умудрилась нарушить всё, что только можно. — Диана быстро взглянула на неё, улыбнулась чуть заметно: — Ладно, не принимай близко к сердцу, прорвёмся. К отцу я тебя доставлю, а что дальше делать — решайте с ним.

В аэропорту Симферополя всё прошло по плану Арман. Вероятно, оперативники не хотели привлекать излишнего внимания, не стали встречать их у трапа. Зато голубой служебный мобиль с белой чайкой на дверце, эмблемой Восточно-Европейских Авиалиний, подкатил, едва женщины ступили на пластбетон. Диана махнула рукой, приглашая: «Это за нами». До скромно пристроившейся на краю лётного поля авиетки они домчали так быстро, что Елена не успела разглядеть парня за рулём. Судя по всему, он и не стремился познакомиться, даже на приветствие не ответил. А спутница чувствительно толкнула в бок и, строго покачав головой, заметила: «Меньше знаешь — крепче спишь».

Перед тем как забраться в авиетку, Арман поинтересовалась:

— Может, сядешь за руль? Думаю, ты водишь эту штуку лучше меня. А то ребята могут попробовать перехватить нас в воздухе.

Пристинская укоризненно посмотрела на подругу.

— Ты же знаешь, у меня амнезия!

— Что, разучилась пилотировать?

— Не знаю! Я ни в чём сейчас не уверенна! Вдруг я забыла что-то важное? Я не собираюсь рисковать твоей жизнью.

— Извини, — Диана примирительно улыбнулась. — Залезай, покатаю тебя сегодня.

Советник Берг встречал их на крыльце. Как обычно в джинсах и рубашке с короткими рукавами, хоть весенний день был достаточно прохладным.

— Здравствуйте, Лена! С возвращением! — приветливо улыбаясь, советник отворил дверь. — Очень рад вас видеть. Проголодались в дороге? Пойдёмте в столовую, я там кое-что приготовил.

— Спасибо.

Она шла, оглядываясь по сторонам. Вроде бы ничего не забыла: гостиная, внутренний дворик с пальмой, ванна, столовая. На столе — банки с пивом, нарезанный хлеб, тарелки с дымящимися сосисками.

— Так-так! — Диана остановилась в дверях и, уперев руки в бока, укоризненно покачала головой. — Это называется «приготовил»! Мог бы хоть картошки нажарить или спагетти отварить!

Шутливая перебранка отца и дочери тоже как прежде. Будто лишь пару дней назад Елена закрыла калитку этого дома. Будто не было прыжка к Вашингтону, затем — к Горгоне… будто спала, а теперь проснулась.

— Представляешь, пришлось Ленку из-под носа у эсбэкашек стащить. У них и приказ есть, — принялась рассказывать Диана, едва они сели за стол.

— Я уже всё уладил. Как Янош не юлил, а пришлось ему согласиться, что это дело следует спускать на тормозах.

— Значит, дело закроют?

— Не совсем. Им же нужно соблюдать формальности. Елене придётся встретиться со следователем, ответить на некоторые вопросы. — Советник помолчал, дожёвывая сосиску и, взглянув на гостью, добавил: — Лучшим ответом будет «не помню». Мне так кажется.

— Ясно, — криво усмехнулась Пристинская. — Самое смешное, что мне и врать-то в этом не придётся. Кстати, я ещё не поблагодарила за то, что вытащили меня из карантина. Из сектора «сигма».

Берг смущённо развёл руками.

— Наверное, не сладко там было?

— Что вы, настоящий санаторий! Ешь, спи сколько хочешь, и никаких забот!

— Я понимаю ваш сарказм. Но подобраться к сектору «сигма» не так просто. И потом, до последнего времени не было уверенности, что вы не утратите память полностью.

— Вы хотите сказать, что я могла забыть всё? — Елена опустила вилку.

— Да. Вы могли разучиться не только читать и считать, но и ходить, и разговаривать. А может быть — и дышать. На счастье, обошлось. Ваш доктор настояла на применении неких… э-э-э… неапробированных лекарственных средств, и они сработали. Разумеется, от чего-то придётся отказаться. — Берг откупорил банку с пивом, пододвинул гостье: — От косморазведки.

У Пристинской спазм перехватил горло. Она не рассчитывала, что дела так плохи, Ржавикина в своих прогнозах была куда милосерднее. Выходит, не договаривала. Впрочем, обижаться на маленькую докторшу нельзя — кажется, она обязана ей жизнью.

Елена сделала несколько больших жадных глотков. Холодное пиво приглушило всколыхнувшуюся волну отчаяния. Итак, летать ей не позволят. Самое большее — лунные челноки, планетарный флот. Лучше уж на Земле сидеть. Однако киснуть по этому поводу она не собирается! Хуже нет, когда себя жалеть начинаешь.

Берг смотрел как она пьёт пиво с каким-то странным выражением на лице. Затем отодвинул пустую тарелку, поднялся из-за стола.

— Диана, убери посуду, пожалуйста, а мы с Леной поднимемся в кабинет.

Елена послушно встала, пошла следом. Вот и пришло время рассказать советнику, ради чего он гасит этот пожар. А рассказывать по большому счёту нечего. Обрывки, ускользающие образы, догадки.

Берг слушал молча, не перебивая, не задавая уточняющих вопросов. Сидел с полуопущенными веками в своём удобном кресле и, казалось, дремал. Пристинская старалась говорить не спеша, чтобы не сбиться, не пропустить что-нибудь важное. Рассказывала обо всём, что случилось с той самой минуты, когда фигурка Дианы осталась внизу, и аэротакси начало набирать высоту. Лишь когда закончила, Берг открыл глаза, пытливо посмотрел на собеседницу. Констатировал:

— Такая, значит, картина. В отчёте вашего навигатора всё описано несколько иначе. Забавный человек этот Воронин.

«Забавный»… Елена дёрнула плечом. Вспомнились бездонные серые глаза и нежные прикосновения рук. К чёрту!

— Выходит, Коцюба отдала свой дневник. Это поступок, учитывая, через что ей пришлось пройти тогда на Земле. Вы правильно догадались — дневник исчез. Ни в хранилище лунной базы, ни в вашей каюте его нет. «Русанова» проверили так, как не проверяли ни один корабль до этого.

— Получается, Воронин его забрал? Но зачем?

— Зачем… Кстати, Воронин случайно не знал об истинной цели экспедиции?

Советник спросил как бы между прочим, и Пристинская хотела сразу же отвергнуть такое предположение. Но вдруг? Она сосредоточенно наморщила лоб. Перед отлётом точно не сообщала, просто попросила довериться и помочь найти одного человека. А затем? Когда решила лететь на Горгону, рассказала или нет? Наверное нет, иначе Воронин не устроил бы тот неудавшийся бунт. Елена неуверенно пожала плечами.

— Я не помню, чтобы говорила… но ведь можно у него спросить? Потребовать объяснений!

Берг вздохнул.

— Что ж, давайте дальше разбираться. С Вашингтоном понятно, но Лена, зачем вы полетели на Горгону? Пытались выяснить, возвращалась ли ваша мама на Землю? Я очень уважаю вашу смелость и решительность, но поверьте, такие задачи с наскока не решают. Буду откровенным — предположение Коцюбы верно, феномен двойников имел место быть. Что из того? Как по-вашему, женщина, в доме которой вы ночевали на Вашингтоне, — человек? И как вы определяете, кто человек, а кто — нет? По хромосомам, что ли?

— Нет, конечно. Для того чтобы быть человеком, необходимо самому считать себя им, и чтобы другие люди воспринимали тебя так же.

— Ага, понятно. То-то мне вспомнилась охота на ведьм в средние века. Однако оставим философию на потом. Хорошо то, что хорошо заканчивается. Что бы там ни случилось, доберись вы до Горгоны, было бы куда хуже.

Елена вздрогнула. Воспоминания у неё стёрлись, но какое-то подсознательное ощущение…

— Вы уверенны, что я не была на Горгоне?

— Во всяком случае, нет ничего, что указывает на обратное. Судя по отчёту, вы заболели, когда корабль подходил к планете. Нет видеозаписей, информация в бортовом компьютере о выходе корабля на орбиту тоже отсутствует. Правда, её могли уничтожить. Или украсть. Исчезает информация из бортового компьютера, исчезают видеозаписи высадки, исчезает дневник Коцюбы. Исчезают ваши воспоминания, наконец. Да, забавный человек этот Воронин. Не доглядели мы за ним. Проворонили, извините за каламбур.

— Но для чего это ему? У вас же такие возможности, неужели вы не можете выяснить?

— Лена, список исчезновений на этом не закончен. Неделю назад исчез навигатор «Владимира Русанова» Михаил Воронин. Отправился покататься на яхте по Адриатике, а через два дня спасатели нашли пустое судно. Шторма в том районе не было.

Пристинская тряхнула головой, не в силах примириться с неожиданной новостью. Значит, всё пропало… Вся её глупая, бездарная, бесполезная экспедиция. Она чувствовала себя полностью уничтоженной. Оставалось услышать лишь одно. Но как спросить об этом, как произнести?

— Советник, в начале разговора вы сказали, что предположение Коцюбы верно. То есть существует способ выявлять двойников со стопроцентной надёжностью?

— Существует, — Берг посмотрел на неё вопросительно, ожидая продолжения. И вдруг засмеялся. — Лена, вы хотели спросить, не двойник ли вы? Уверяю, вы всё та же Елена Пристинская, которая сидела на этом самом месте четыре месяца назад. Не могу сказать, побывали вы на Горгоне или нет, но в том, что вы там не остались, я уверен на сто процентов. Уж не сомневайтесь, это я проверил, едва вас доставили в карантин. И пожалуйста, не ставьте крест на собственной жизни. Что-то мне подсказывает — история с Горгоной ещё не закончилась. Ни для вас, ни для меня.

— Сверху небо, снизу море,

Тонкой строчкой дальний путь…

Елена обернулась. Диана стояла, запрокинув голову, засунув руки в карманы расстёгнутой куртки. Почувствовав взгляд подруги, опустила голову, улыбнулась.

— Вышла узнать, не замёрзла ли ты здесь.

— Спасибо за беспокойство, всё нормально. Захотела подышать морским воздухом перед сном. И звёздами полюбоваться. Мне теперь ими разве что любоваться и остаётся.

— Вот только не плачь! Ты сильная, сильнее меня.

— Сильнее тебя? Вряд ли.

Они помолчали.

— Я завтра улетаю, — сообщила Елена. — Поеду к себе во Львов. Хочу побыть одна, собраться с мыслями. Решить, как жить дальше.

— Понятно. Я отвезу на аэровокзал.

— Не нужно, не потеряюсь. Знаешь, звёзды мне напоминают людей. Они такие же далёкие друг от друга, чужие и холодные. А если попытаешься приблизиться — сожгут.

— Да ладно! Мне звёзды напоминают острова. Далёкие, неведомые. Так хочется побывать там! Знаешь, я дальше Луны никуда не летала.

— Ну, у тебя всё ещё впереди.

Диана возмущённо цокнула языком.

— А у тебя? Ты что, хоронить себя собираешься в тридцать четыре года? Кстати, совсем из головы вылетело! Поздравляю с прошедшим Днём Рожденья! Лучше поздно, чем никогда.

Пристинская удивлённо уставилась на неё. А ведь верно, ей тридцать четыре уже. Месяц назад исполнилось, когда она на лунной базе в стасисе лежала. Хоть кто-то вспомнил.

Арман её замешательство истолковала верно. Переспросила недоверчиво:

— Неужели никто не поздравил?

— А кому я нужна? Дин, я как тот звёздный остров — сама по себе. Ни близких, ни родных… всё, проехали! — она постаралась удержать неожиданно подступившие к глазам слёзы. — Скажи, когда в Крыму цветут чайные розы?

— В июне, а что?

— Я забыла их аромат.

— Вот беда! Приезжай летом в гости, я тебя свожу на розовые плантации, вернёшь свои воспоминания. И как розы пахнут, и всё остальное.

Елена покачала головой.

— Ты не поняла. При чём здесь воспоминания… Украли кусочек моей жизни, моего прошлого. А я даже не знаю, какой! Может, там было что-то очень важное для меня? И никто, понимаешь, никто мне этого не вернёт.

За Днепром пелена облаков заволокла горизонт. Елена закрыла глаза, устроилась удобнее в глубоком кресле авиалайнера. Тихий гул двигателей навевал сон…

— Мамочка! Не уходи!

Леночка распахнула дверь. Маленькая хрупкая фигурка уходила всё дальше, растворялась в ослепительно-белом небытие.

— Мамочка, не оставляй меня! Пожалуйста!

Женщина вздрогнула, остановилась, неуверенно обернулась. Черты лица растворялись в нестерпимом сиянии, но сердце видело лучше глаз.

— Мамочка! Я не хочу здесь оставаться! Возьми меня с собой!

Женщина присела, призывно протянула руки. Леночка взглянула под ноги. Она стояла на самом краю. Дальше не было ничего, лишь ослепительно сияющая бездна. Зажмурившись, затаив дыхание, она шагнула.